Поломанные

Джей решает прогулять последний урок, потому что он очень хочет увидеться с Ароном. В последнее время отчим сам забирает его со школы — нет возможности даже прогуляться с другом или будущим парнем, Марк запрещает ему все на свете, особенно общение с альфами, даже если это просто одноклассники. Из открытого школьника, любящего погулять и повеселиться, Джей стал замкнутым затворником. Он сам на себя не похож, и окружающие замечают эту перемену. Но никто даже не догадывается, каковы причины того, что жизнерадостный подросток угас… Одно его спасает: возникшая симпатия к Арону и надежда на то, что с этим альфой можно построить отношения и сбежать жить к нему. И вот, они гуляют вместе по парку, держась за руки. Джей все так же зажимается, хоть и старается расслабиться. Но в голове постоянно образ Марка. А что, если тот их увидит? Джей суетится и осматривается, и это замечает его спутник. — Что тебя беспокоит? Я заметил, что ты очень нервничаешь… Скажи честно, у тебя в семье проблемы? — спрашивает Арон, заботливо грея его ледяные ручки в своих. — Нет… все хорошо. То есть, просто немного повздорил с отчимом. А так… — Просто часто такое бывает, что отчим лезет к сыну своего супруга, как к взрослому омеге. Я недавно слышал о таком случае, — рассказывает альфа, а Джей аж бледнеет. Нет, он не скажет! Не сможет признаться… Слишком стыдно и унизительно. Если отношения у них сложатся, то Джей обязательно расскажет. Но не сейчас. Он должен произвести на альфу хорошее впечатление. Дни становятся все холодней, листья осыпаются с деревьев. Даже сейчас небо хмурится — будет дождь. Его запах уже витает в воздухе. Сырая, холодная осень не радует своими красками. Для Джея все стало слишком блеклым. Из-за насилия он стал тенью прошлого себя. — И все же, я вижу, что тебе грустно, — Арон пытается его развеселить. — Что мне сделать, чтобы ты улыбнулся? Ты очень красивый, Джей. Очень. Я таких красивых еще не видел… — альфа касается его кудряшек медового оттенка, заправляет за ухо. — Поцелуй меня, — внезапно просит омега. Арон усмехается, тут же наклоняясь к нему и целуя в губы. Джей отвечает ему, привстав на носочки и обхватив руками его за шею. Прижимается и ищет в его губах хоть каплю тепла и любви. Ему это необходимо. Это его спасение. — Спасибо… — шепчет омега, они обнимаются, стоя посреди улицы у обочины дороги. Как вдруг рядом останавливается черная машина. И сигналит. Дверь открывается, оттуда выглядывает недовольный Марк и говорит: — Быстро полезай в машину. — Прости, мне пора бежать, — извиняется Джей перед Ароном. — Я напишу тебе… — Пока, милашка, — альфа посылает ему воздушный поцелуй и разворачивается в другую сторону. Джей же залезает на задние сидения, чтобы не получить от отчима по лицу. Марк зол, и это ощущается. Его феромон ядовит. Но отчим молчит, только бросает на него взгляды через зеркало. Пока они едут, начинается дождь. Джей смотрит в сторону, на ливневые потоки по стеклу, и сжимается от страха. Что его ждет дома? Не стоило так открыто гулять, знал же, что Марк может увидеть… Жаль, прошлого нельзя вернуть: он бы поступил иначе. И вот, они уже дома. Марк вытягивает Джея за руку и тащит к дому, вталкивая туда. Омега чуть не падает. Джей хватается за стену и опирается о нее, как вдруг Марк резко ударяет его по щеке, да так сильно, что точно останется синяк. Джей вскрикивает и закрывает лицо руками, потому что альфа бьет еще раз, и еще. По голове. В конце-концов, хватает за волосы и шипит на него: — Я говорил тебе, не встречаться с альфами. Говорил?! Что это такое?! Решил меня одурачить? Сосешься там с кем попало… маленькая блядь, весь в папочку! — Папа… не изменяет вам, папа не такой, не говорите… — начинает защищать Женевьера Джей. — Не смейте говорить так о нем! — Замолчи, — рычит Марк и шарпает его за волосы, вырывая несколько прядей. — Ты так защищаешь папулю, но он что-то не спешит тебе на помощь, хотя с кухни ему прекрасно слышно, что я тебя ударил. Иронично, не находишь? Ты ему нахрен не нужен! Ты никому не нужен, кроме меня. Перестань упрямиться и слушайся меня, если я перестану тебя обеспечивать, ты сгниешь в борделе с раздвинутыми ногами, как последняя шлюха. — Лучше так, чем… — Джей умолкает на полуслове, давясь слезами, ему больно и обидно: а ведь папа так и не вышел, чтобы его защитить! — Подумай о своем поведении. И да, наказание не за горами. Сегодня попробуем с тобой жестче. Со связыванием и плеткой. Так что готовься. Марк уходит, оставив его плакать в гостиной. И что самое страшное, слова альфы мог услышать Женевьер. Джей боится, что папа обо всем узнает, но вместе с тем он хочет этого. Ему надоело притворяться, что ничего не происходит, натягивать фальшивую улыбку, когда они всей «семьей» завтракают за столом. Это омерзительно… Позже Джей умывается, приводит себя в порядок и приходит на кухню. Папа снова что-то готовит, в этот раз это торт. — Пап… ты не возил Лирою передачку? Три недели прошло с последней, может, пора отвезти? — омега начинает разговор первым. Он хочет хоть немного поговорить с папой, почувствовать, что между ними по прежнему все хорошо, что нет никакой стены, разделяющей папу и сына. Что весь этот холод со стороны Жене ему кажется. Глубоко в душе Джей еще незрелый, он ребенок, который просто хочет родительского тепла. — Мм? Нет, — кратко и отстраненно отвечает Женевьер, дальше напевая себе что-то под нос и смотря по планшету какое-то кулинарное шоу. — Лирой кстати скоро позвонит, ему наконец должны разрешить один звонок на пять минут. Я даже не знаю, что ему говорить, это же так мало времени. Я очень скучаю по нему, будь он тут… все было бы совсем по другому… — Джей, — раздраженно цокает языком Женевьер. — Не мешай мне смотреть передачу. Твой бубнеж над ухом сбивает меня с мысли. Выйди отсюда в свою комнату. — Но… Омеге становится обидно. В горле нарастает ком. Джей встает, отходит к окну, и тут его телефон начинает звонить. Неизвестный номер. Но что, если это брат? Омега берет трубку и улыбается сквозь слезы, услышав голос Лироя. — Привет, я первым делом сразу к тебе. Как ты, мой маленький крольчонок? Никто тебя не обижает? — Не обижает, — шмыгает носом Джей. Даже Лирою он не хочет признаваться, потому что брат с ума сойдет от мысли, что он ничем не может ему помочь, ведь заперт в колонии. — Ты плачешь? Крольчонок… Что случилось? — Нет, у меня просто насморк. Приболел. А еще, я так сильно соскучился по тебе, ты не представляешь, как мне тебя не хватает. Мы с папой очень ждем тебя, — говорит Джей, стараясь сдержать всхлипы. Он прикрывает рот дрожащей ладонью и давится слезами, что текут и текут по его щекам. Голос ломается. Омега еле выговаривает: — Мы правда дождемся тебя… ты только позаботься о себе. Вернись живым… — Боже, маленький мой. Ну не плачь, — Лирой по ту сторону трубки тяжело вздыхает, подумав, что слезы брата связаны с тем, что тот скучает по нему. Они ведь давно не виделись и не говорили… — Прости. Скажи… ты как? — Со мной все хорошо, я ужился тут, привык. Сокамерники попались веселые. По вечерам играем в карты, разговариваем. А так, дни пролетают незаметно. Не успеем с тобой оглянуться, как пройдет четыре года. Если буду хорошо себя вести, то выйду раньше, — рассказывает брат омеги. — Ты главное не плачь там. Держись и помни, что ты сильнее, чем думаешь сам. Ты способен вынести что угодно. — Спасибо, — говорит Джей. Слова Лироя воодушевляют его, вселяют надежду. — Спасибо, мы очень любим тебя… — И я тебя тоже, — Лирой хочет сказать что-то еще, но время кончается, их разъединяют. Джей утирает слезы. Папа даже не пытался взять у него трубку, чтобы поговорить с сыном. Женевьер увлечен передачей, даже сделал звук погромче, чтобы «бубнеж» сына не мешал ему смотреть. Омега думает о словах брата. Да, ему действительно надо быть сильнее. Перестать только забиваться в угол и плакать. Нужно выбираться из западни, в которую тянет его Марк. И только он приободрился, как на кухню заходит отчим. Тот сразу тянет свои руки к омеге, начинает его лапать, пока Женевьер отвернулся. Марк запускает ему в штаны руку. Нажимает пальцами на сухую дырочку, пропихивает их туда. Джей прикусывает губу и дергается. Ему удается соскользнуть с пальцев. — Я не буду, — шипит омега, но громкая передача заглушает его слова. Марк же садится за стол и притягивает к себе пасынка, усадив его к себе на колени. Альфа кое-что задумал. Раз Женевьер никак не реагирует на происходящее в шаге от него, то можно зайти еще дальше. Трахнуть пасынка прямо тут, усадить на свой член. Марк возбуждается, доставая свой половой орган. Он стягивает с Джея штаны и уже пристраивается головкой члена к анусу, как тут омега резко отшатывается. Джей вскакивает и подтягивает одежду, поняв, что именно хотел сделать с ним отчим. Отыметь прямо под носом у папы. От этой мысли его аж тошнит. Джей берет телефон, убегает и закрывается в ванной. Нет. Достаточно. С него хватит. Он набирает первый попавшийся номер, это оказывается Арон. Тот берет трубку, спросив, что случилось, и почему омега так тяжело дышит и всхлипывает. — Меня насилует отчим, — признается Джей в порыве. — Полтора месяца назад он изнасиловал меня, и после этого он постоянно… он постоянно делает это. Помоги мне, умоляю, мне больше не к кому обратиться. Прошу тебя… Он убьет меня, если узнает, что я рассказал. Мне так страшно, я закрылся в ванной… — Ох, черт. Не выходи оттуда, погоди… Я вызову полицию, сиди там, хорошо? — Да, спасибо… В трубке слышатся гудки. Последующие минуты длятся вечность. Джей сидит и обливается потом, его бросает то в жар, то в холод, он крупно дрожит, не чувствуя реальность. Голова кружится, ему плохо, он уже жалеет, что обо всем рассказал. Что с ним будет? Что будет с папой? Женевьер ведь беременный… Не стоило так рисковать, а вдруг папа потеряет ребенка? И тут в дверь раздается звонок. Жене идет открывать. Слышатся чужие голоса, топот. Джей открывает дверь и выглядывает, видит папу и двоих полицейских. Отчима нет — оказывается, тот куда-то уехал, пока Джей сидел в ванной. И пока полицейский поясняет папе причину вызова, Джей словно умирает на месте. Он ожидает, что родитель начнет истерить и плакать, но Женевьер… совершенно спокойным тоном голоса говорит: — Это неправда. Он все выдумал. — Папа, нет, — в отчаянии восклицает Джей, давясь комом в горле. — Это самая настоящая правда. Я знаю, тебе сложно принять, ты любишь этого человека, но он изнасиловал меня. Я говорю правду, папа… Пап, услышь меня, умоляю, — омега хватается за его руку, но Женевьер резко откидывает, рыкнув на него: — Не смей наговаривать на него. Ты выдумщик, этого не было! — Мы не можем составить заявление только со слов подростка, вашему сыну нет восемнадцати лет, поэтому его законным представителем являетесь вы. Будете писать заявление или нет? — спрашивает полицейский. — Конечно, не будем. Разве вы не видите? Он лжет, — холодно и спокойно говорит Женевьер. Так, словно заранее спланировал свои слова и действия и отыгрывал их в голове сотни раз. — Тогда вам придется заплатить штраф за ложный вызов. — Конечно, конечно. Извините, я все оплачу. Можете идти, — старший омега выпроваживает полицейских за дверь, прощаясь с ними. И возвращается к плачущему Джею. Жене заносит руку и хлестко ударяет сына по лицу. — Ты же молчал до этого, что, не мог и дальше промолчать?! И тут Джей словно проваливается под землю. Он осознает… он понимает, что папа все знал. Знал, и притворялся, что так и надо. Знал, и не защитил. Джей прекращает плакать, он смотрит расширенными глазами на родителя, даже не моргая. Но как?.. — Я терпел… — осипшим голосом выдавливает омега. — Ради тебя… — Так ты не мог потерпеть еще годик до поступления в университет?! Тебе так сложно было потерпеть? Что в этом такого?! — кричит на него папа. — Если Марк из-за тебя уйдет, я никогда тебе этого не прощу! Он не должен узнать о твоей выходке с полицией. Ты меня понял?! Помалкивай! И раз так надо, то не возникай, когда он к тебе лезет, это твое предназначение в этой жизни, удовлетворять альф! Ты — омега, помни об этом! Джей слышит эти слова словно через призму, он словно под толщей воды и никак не может вынырнуть. Ком настолько душит, что не хватает кислорода. В груди образовывается дыра и жжет. Все это время Джей заботился не о своих чувствах, а о чувствах папы. А тот взамен… наплевал на него, словно он ему не сын. — Нам нужны деньги Марка, — продолжает Женевьер. — Ты поступишь в университет за его счет и отучишься, а после катись на все четыре стороны. Но не смей порочить его репутацию! Никто не должен знать, что происходит за дверью этого дома. Не выноси сор из избы… Ты сам виноват, что так получилось. Ходил перед ним в коротких шортиках, задницей вертел. Да любой альфа бы сорвался на его месте! В этом виноват ты, и только ты. Если бы ты не хотел этого, то давно бы признался — но раз терпел, значит, тебя все устраивало. А теперь, будь добр, помалкивай дальше. Ты меня понял? Джей ничего не говорит, просто выйдя из комнаты и закрывшись в своей спальне. Правда оказалась слишком жестокой для него. Как это вынести?..