Естественный отбор (18+)

— Рад вас видеть, господин Ли, — вежливо улыбнулся Чан, крепко и коротко пожав ему руку. Минхо напряжённо улыбнулся в ответ, внимательно глядя ему в лицо, но оно было спокойно и приветливо. — Чай? Кофе? — Зелёный чай, если можно. — Горло пересохло, так что Минхо был благодарен за предложение. Чан склонился к селектору. — Феликс, зелёный чай и мне кофе как обычно. — Да, босс. Бодрый голос секретаря почему-то подействовал на Минхо успокаивающе, и он даже чуть улыбнулся. А потом поймал такую же мягкую и явно невольную улыбку на губах Чана. Но она быстро исчезла, когда тот перевёл взгляд на него и сказал: — Присаживайтесь же, господин Ли, и расскажите мне, зачем я вам понадобился. Минхо сел в удобное кресло и, легко выдохнув, выдал всё сразу: о том, что из-за разногласий с отцом покинул его компанию, что находится в поисках работы и пришёл предложить свои услуги Бану. Чан выслушал его молча, ни разу не перебил, смотрел, почти не отрываясь, в лицо, прямо, иногда чуть хмурился, но в целом ни удивления, ни злорадства, ни насмешки в его глазах Минхо не увидел. Со своей стороны, говоря прямо и почти откровенно, он вдруг начал робеть. Он много думал о том, как примет Бан Чан такую его наглость. Был готов к каверзным вопросам, насмешкам, даже возвращению к старой обиде — ко всему, кроме вот такого радушно отстранённого приёма. Они не были знакомы — это верно. Но Чан словно ожидал его — и вот он пришёл, ничего удивительного, всё так, как и должно быть. Как раз когда Минхо закончил говорить и обдумывал эту обрывочную мысль, в кабинет вошёл секретарь Феликс. Минхо со странным удовольствием засмотрелся на его точёную фигуру и безупречные, плавные движения. А ещё отметил для себя рубашку из последней коллекции модного дома, у которого одевался и сам. Когда же очаровательный омега нагнулся, чтобы поставить на столик поднос с изящным чайным набором, внезапно зазолотилась под солнышком, упавшим на него из окна, россыпь изумительной красоты веснушек на его светлых щёчках. И он снова невольно улыбнулся, когда Феликс, выпрямившись, посмотрел на него с тёплой и ласковой улыбкой. В это время Чан хмыкнул, и оба омеги посмотрели на него чуть растерянно, словно их на чём-то поймали, а потом Чан прищурился и коротко показал секретарю глазами на дверь. Минхо это увидел. Сердце у него застучало тревожно, и он прикусил губу. Кажется… Ой-ой. Ну, ладно. Посмотрим. Когда за Феликсом закрылась дверь, Чан вздохнул и спросил негромко: — Официальную версию вы выдали, господин Ли. Теперь мне хотелось бы услышать режиссёрскую. Чего на самом деле вы хотите, пытаясь устроиться к прямому и самому серьёзному конкуренту вашего семейного бизнеса? Этот вопрос Минхо предвидел. Он горделиво приподнял подбородок и сказал твёрдо: — Всего лишь получить место, которое заслуживаю, там, где умеют ценить навыки работника, его компетентность и умение работать. Чан впервые слегка усмехнулся. — Почему вы думаете, что в моей компании так? — Я просто надеюсь, что сарафанное радио не врёт. — Минхо чуть склонил голову. — Но кроме этого, у меня есть два предложения, которые повысят мою ценность в ваших глазах, господин Бан. Чан выгнул бровь и отзеркалил его жест, чуть склонив голову, будто поощряя его говорить дальше. Минхо снова выдохнул, медленнее и спокойнее: кажется, разворачивать его с порога Чан не собирался. А значит, надежда есть. — Я понимаю, — снова начал он, — что в отношении меня как сына конкурента у вас есть, да и должны быть, определённые опасения. Но я принёс вам то, что должно помочь вашей компании добиться именно того успеха, который вам, очевидно, нужен. — Он постучал ногтями по папке, которую до этого держал под своей рукой. — Вот здесь мой план по достижению прибылей, которые помогут «Раче-Инк» через два года получить «Красную стрелу». Чан сощурился и кинул на папку заинтересованный взгляд, но тут же ссутулился и сложил перед собой на столешнице руки в замок. Он ничего не сказал, но Минхо прямо почувствовал, как лёгкое напряжение стало исходить от этого человека — такого, оказывается, сильного и… кажется, опасного. Почему у него появилось это ощущение, Минхо и сам не понимал. Может, блеск в глазах Чана, мгновенно показавшийся и скрывшийся под ресницами, может, трепыхнувшиеся ноздри — непонятно. Но он и сам насторожился и чуть плотнее налёг на папку. — Я дам вам его прочитать, — негромко сказал он, — но это будет лишь общая картина. Подробности станут вам известны, лишь если мы договоримся обо всём остальном. — Чан склонил голову набок, но снова ничего не сказал, и Минхо продолжил: — Мои условия в принципе тоже должны вас устроить. Во-первых, мне нужна должность руководителя филиала вашей фирмы. Причём я прошу его в своё полное распоряжение. В свою очередь, я берусь за самый слабый ваш филиал. Судя по анализу публичных данных, у вас проседает восточный, он на окраине, там торговый центр и галерея бутиков, вроде многообещающе, но прибыль у них в том году была ниже всех остальных Сеульских филиалов «Рачи». Вот его я бы и хотел возглавить. Это нужно лишь для того, чтобы вы убедились в моих намерениях. Я берусь за год если не сделать его лучшим в вашей компании, то, по крайней мере, поставить в один ряд с лучшими — как в Сеуле, так и в Пусане, Тэгу и на Чеджу. Чан чуть улыбнулся, глаза его уже откровенно зажглись интересом, он чуть щурил на Минхо глаза, и тот под этим почти лисьим взглядом вдруг почувствовал странную, опьяняющую эйфорию. Кажется, дело выгорает. Кажется, Бан даст ему шанс. И он продолжил с новым вдохновением: — В конце следующего года, если я смогу этого добиться, я предлагаю вам взять меня уже в головной офис на должность вашего первого помощника. Вот тогда я открою вам свой план полностью. В течение этого года, следуя ему и пользуясь тем, о чём написано здесь. — Он снова постучал пальцами по папке. — …"Рача" поднимется на такую высоту, на которой её невозможно будет игнорировать комитету Премии. Он замолчал и впился глазами в Бана. Тот тоже молчал какое-то время, явно что-то обдумывая, а потом сказал: — Но ведь это не всё, верно? Минхо сглотнул. Да. Верно. Всего этого было мало, чтобы унять в груди его ту боль, которую причинил ему отец. Причинял так долго и так мучительно. Минхо хотел мести. Он её жаждал всей своей израненной душой. Вскинув подбородок и твёрдо глядя в глаза тут же подобравшемуся Чану, он сказал: — Верно. Это не всё. Мне — как и вам — нужны гарантии того, что вы не кинете меня в любой момент, когда вам это вздумается сделать. Поэтому вы отдадите мне пять процентов акций вашей компании, директор Бан. — Он увидел, как невольно расширились глаза Чана, тот откинулся на спинку стула и нахмурился. Но сказать ему Минхо ничего не дал, продолжив: — Я знаю, что вы как основатель компании и главный акционер имеете пятьдесят два процента акций. У вас останется сорок семь. Этого мало, чтобы иметь безраздельную власть, но достаточно, чтобы давить на Совет акционеров в коалиции с кем-то. А я буду на вашей стороне всегда, если вы… — Он сжал губы и умолк на мгновение от странно продравшего по его спине озноба. — Да, вы будете на моей. Тем более, что и это не всё. Я, в свою очередь, отдам вам пять процентов акций компании моего отца. Вот теперь Чан был поражён по-настоящему. Он заморгал и быстро облизал явно пересохшие губы. Глаза его блеснули уже откровенно опасно, но потом он вдруг криво усмехнулся и покачал головой. — Какая невыгодная для вас сделка, господин Ли. Я останусь во многом при своём в своей компании, да ещё и войду в Совет главных акционеров компании вашего отца. А вы лишь станете крупным акционером моей — и потеряете всё, что связывало вас с бизнесом вашей семьи. Я ведь знаю, что отец выделил вам всего пять процентов акций, не так ли? — Минхо выгнул бровь, и Чан снова ухмыльнулся. — Да, да, я тоже выучил уроки, кое-что почитал и поискал. Вам — пять процентов, вашему брату Минсоку — десять, брату Чонину — два. — Но вряд ли там, где вы искали, написано, что мой брат Ли Минсок — редкостный придурок, — вкрадчиво сказал Минхо и с наслаждением откинулся на спинку кресла, увидев, как неуверенность появилась на лице Бана. — Поэтому на данный момент десять процентов наших акций у меня, а не у него. — Но… как? — Бан недоверчиво нахмурился. — Как он упустил такое богатство?.. Это невозможно, он топ в вашей компании, это ведь… нет, это невозможно! — Никакое богатство не удержишь в руках, если они постоянно в трусах у продажных омег, на руле каждую неделю новой тачки и припудрены… — Минхо удержался, но увидел, что его собеседник всё понял. — Так что я остаюсь в таком же профиците, господин Бан. Не беспокойтесь за меня. И вы, и я входим в Совет крупных акционеров, имея по пять процентов. — Я не беспокоюсь. — Голос Чана неожиданно стал спокойным и чуть насмешливым, и Минхо беспокойно впился в него взглядом. — Тем более, что всё это, конечно, очень занимательно и соблазнительно, но вряд ли осуществимо. Вы ведь понимаете меня? — И он, усмехнувшись, в ответ вперился взглядом в лицо Минхо. Вот оно. То самое — самое сложное, к чему, собственно, Минхо морально и готовился два месяца. То есть, конечно, он потратил это время формально на то, чтобы вместе с Нини и Хёнджином составить тот самый план, о котором сейчас так пафосно рассказал Чану. Но внутренне… Эти милые парни точно так же, как и он, понимали, что этого мало. Очень мало. Заинтересовать ярого и прожжённого конкурента настолько, чтобы он доверил им часть своей драгоценной компании, было делом чертовски сложным! Решение этой проблемы Минхо гордо взял на себя — и вот теперь ему предстояло попытаться её решить. — Как я понимаю, вы имеете в виду уставы наших компаний? — негромко и чуть более хрипловато, чем хотелось бы, спросил он. — Именно. — Чан снова улыбнулся. — Это ведь было очень умно — закрепить Приоритетное родственное право на акции, которые переданы во владение семьи Основателя компании. Мы взяли эту идею именно у вас. Так что и я не смогу передать вам акции, и вы мне. Только родственникам можно их продать или передать, а мы… — А мы ведь… — Минхо сглотнул, но продолжил, хотя взгляд Чана резко стал настороженным: — мы можем это решить. Он замолчал, и они несколько длинных и томительно звенящих мгновений смотрели друг другу в глаза. — Правильно ли я понял, господин Ли, — тихо сказал Бан, — что вы сейчас предлагаете мне… — …фиктивный брак, — закончил за него Минхо. И решительно кивнул. — Да. Сроком на пять лет. Может, даже меньше, если добьёмся своих целей раньше. Бан недоверчиво улыбнулся: очевидно было, что это кажется ему нелепой шуткой и уложить это в своей голове он не может. Минхо кинулся в атаку: — Послушайте, господин Бан, я всё понимаю: вы шокированы уже, наверно, тем, что именно я, омега, делаю вам такое предложение. Однако, как вы знаете, в наших кругах такое не редкость, я буду очень удивлён, если вы скажете, что ваш уважаемый отец, основатель вашей компании, ни разу не предлагал вам сходить на свидание вслепую с очень дальним прицелом. А ваш папенька, дай ему боже долгих лет и процветания, не поддержал его, говоря о необходимости для семьи. Минхо остановился и довольно кивнул, увидев на лице собеседника смешанные чувства и, скорее, понимание, чем удивление или возмущение. Конечно, они ведь были людьми одного круга и сделать такое предположение было весьма легко. Риск был, но минимальный. В конце концов, сплетни о том, что отец Бана вышел замуж за его папу именно по жёсткому расчёту Минхо читал в самых известных и уважаемых тогда, тридцать лет назад, газетах. У них была крепкая семья, и Чан был единственным и обожаемым ребёнком, несмотря на то что был бетой и в принципе не был способен продолжить их род. Однако они были всё же исключением в том обществе, в котором вращались. В основном там были семьи наподобие семьи Минхо, где родители жили каждый своей жизнью, разводились под шумок, оперившись и получив причитающуюся возрасту свободу, или обзаводились любовниками без счёта, если этого сделать не получалось. И детей своих они все без исключения толкали в браки по расчёту, надеясь, что даже если у них самих не вышло счастья в таком браке, то материальные ценности, обретённые в нём, заменят юным альфам и омегам (беты опять же в расчёт почти не брались) эфемерные прелести брака по любви. Может, они были правы. Раньше Минхо воротило от этой мысли, а вот теперь он сидел напротив беты, которого когда-то отверг, и предлагал ему не просто такой брак — ещё и фиктивные отношения к нему. Жизнь воистину прекрасна своим непредсказуемым чувством юмора. — Именно поэтому я считаю, — горячо продолжил Минхо, — что мы можем организовать себе такой брак, который будет работать не на наши семьи, а на нас. — То есть это исключительно, чтобы провернуть сделку с акциями? — почему-то хрипловато спросил Чан. — Я по-прежнему не интересую вас как… мм… партнёр иного рода? Что-то было в его голосе такое… Минхо растерялся. Нет, он был готов к тому, что Бан захочет вернуться к их первому знакомству, но тут он спросил об этом таким тоном, что на мгновение показалось, что он очень-очень хочет получить на этот вопрос ответ. — Послушайте, — чуть дрогнув голосом, сказал Минхо, — я тоже всё прекрасно помню. Например, то, что это вы — вы сами сделали вывод, что причиной моего отказа вам тогда была ваша гендерная принадлежность. Он замолчал и сжал губы под затяжелевшим мгновенно взглядом Чана. Но Минхо готовился к этой схватке, поэтому выдержал напор этого взгляда с достоинством. А потом выдал домашнюю заготовочку: — Но это не так! Тогда я лишь хотел сказать, что уже влюблён в другого! Романа у меня тогда не было ещё, но я собирался ответить ему взаимностью. И кстати… Минхо почувствовал, что краснеет, неумолимо и яростно, потому что лгать на голубом глазу и с песней так и не научился. Но он нахмурился и продолжил, решив брать уверенностью. — …он был бетой. Его зовут Дин Мастерс, и мы с ним до сих пор друзья. Правда, тогда у нас так ничего и не вышло. Тогда у них на самом деле ничего с Дином не вышло, ведь Минхо сразу, в очень деликатных и ласковых выражениях отказал ему, да и Дин был альфой, но сейчас ему нужно было, чтобы Чан ему поверил. И, судя по выражению его лица, тот поверил. Тяжело вздохнул и усмехнулся. — Что же, — сказал он, — пусть так. Может, я действительно тогда ошибся. Уже совсем неважно, верно? — Минхо едва заметно кивнул, не понимая пока, радоваться ему или ещё рано. А Чан снова тяжело вздохнул. — Вот ведь как получается. Тогда вы были влюблены в кого-то другого и мы не смогли даже подружиться — я ведь предлагал только это, разве нет? Минхо сжался, пытаясь сообразить, насколько опасна для него мягкая насмешка, прозвучавшая в голосе пристально глядящего на него Чана. А тот чуть приподнял брови и продолжил негромко, почти задушевно: — А теперь вот я очень сильно кое в кого влюблён. И это тоже может стать помехой для наших с вами уже вполне партнёрских отношений. — Я не предлагаю вам настоящую семью и любовь… — Минхо пытался поймать своё сердце, ухнувшее куда-то вниз от слов Чана. — Я лишь хочу заключить с вами выгодную сделку. Не более. — Я понимаю. И всё же прошу у вас время подумать. — Чан откинулся на спинку кресла и взял в руки карандаш, начиная прокручивать его ловко и красиво между пальцами. — Прошу три дня, так как понимаю, что мой отказ вынудит вас обратиться к другим и это нужно решить как можно быстрее. Минхо сузил глаза, подозрительно глядя на него, но бета не выглядел насмешливым или надменным. Он на самом деле думал. — Хорошо, — негромко сказал Минхо. — Тогда, наверно… — Он поднялся и, чуть склонив голову, протянул руку Чану. — Жду вашего звонка. Чан тоже встал и взял его пальцы в свою тёплую ладонь. — Чем бы это ни обернулось, мне было очень приятно увидеть вас, господин Ли, — сказал он и улыбнулся. А Минхо вдруг подумал, что ямочка, которая при этом появилась у этого красивого мужчины на левой щеке, — самое эротичное, что лично он видел в этой жизни. Он тут же встряхнулся и почти испуганно выдернул руку из чуть более долгого, чем надо бы, рукопожатия, суетливо откланялся пошедшему его провожать Чану и быстро вышел за дверь. Секретаря Феликса не было на месте, да и Минхо так стремительно шёл, что вряд ли бы даже и увидел его. И лишь спустившись на первый этаж и дойдя почти до выхода, он вспомнил, что забыл у Бана свою папку. Помаявшись немного, решил всё же вернуться. Секретаря снова не было на месте, и Минхо с досадой цокнул, тихо постучал в дверь кабинета и, приоткрыв дверь, заглянул. Чан и Феликс стояли у стола, крепко сжимая друг друга в объятиях, и страстно, с постаныванием и рычанием целовались. Минхо бросились в глаза руки Чана, почти переламывавшие стройную, воздушную фигуру секретаря. А ещё — светлые кудри Феликса, зажатые между пальцами Чана. Невольно Минхо замер, поражённый тем, как красиво, как возбуждающе красиво смотрелись эти двое! Бан с хриплым стоном впился Феликсу в шею, тот прогнулся сильнее и так же хрипло, низко, бархатно простонал: — Ча-а-ани-и-и… Минхо вздрогнул и быстро закрыл дверь, почти отскочил от неё с гулко и болезненно бьющимся сердцем, а потом обессиленно присел прямо на секретарский стол и медленно выдохнул, пытаясь привести дыхание в порядок. «А теперь вот я очень сильно кое в кого влюблён…» — прозвучало у него в голове голосом Чана, и он медленно закрыл глаза. «Понимаю, — мысленно ответил он бете. — Очень даже понимаю. Этот Феликс — такая прелесть… Что же… Значит, не судьба». Он встал и вдруг увидел, что сидел на той самой папке, за которой сюда и пришёл. Она лежала на краю, видимо, оставленная здесь, чтобы он мог её забрать, не беспокоя господина Бана. Минхо взял её, повертел в руках и прижал к груди. Ладно. Поревёт он дома, а пока надо было обдумать, что он будет делать дальше. По дороге домой ему позвонил Нини, но Минхо смято отказался с ним сегодня встречаться, сказал, что Бан оставил себе время подумать. За три данных ему дня Минхо должен был доделать хотя бы план Б, который они, конечно, придумали, но был он существенно хуже только что провалившегося, видимо, плана А. А когда Минхо лежал поздно вечером в ванне, окутанный белой пеной и глотающий шампанское, которое открывал обычно не только за успех, но и за неудачу, ему пришло сообщение. «Я принимаю ваше предложение насчёт брака, господин Ли. Насчёт вашей работы у меня в компании тоже, но с определёнными изменениями, о которых хочу рассказать вам при нашей встрече завтра. Жду вас в 11.00 с той папкой, которую вы сегодня не совсем удачно, видимо, у меня забрали». Минхо долго смотрел на чёрные буквы на светлом экране, а потом отбросил телефон в груду смятой домашней одежды на полу, сделал огромный глоток и отсалютовал стене напротив пустым бокалом. — За план А, Ли Минхо! И пусть сосётся, с кем хочет. Лишь бы… лишь бы. Бокал со звоном разбился о пол, а Минхо глубоко вдохнул и нырнул с головой под белоснежную пену.