Не отрывай свои крылья

— Да, Джинни, он у нас, — спокойно и с улыбкой сказал Гарри, подёргивая ушками и время от времени переводя взгляд на детей в гостиной. Альбус активно вытерал полотенцем волосы Скорпа, лохматив их и даже пару-тройку раз делая нечто странное у него на голове, называя это новым видом причёски. — Пусть Герми не переживает так сильно… Нет, я не это имел в виду! Да, я представляю, как она вся извилась от пропажи мальчика, но пусть успокоится и подождёт дома нас с ним, — в трубку демону снова что-то сказали, а он слегка нахмурился. — Не думаю, что это хорошая идея, поговори с ней. Да, пожалуйста! Разрешаю даже споить её чаем! Нет, она тебя прибьёт…        Мальчишки, незаметно для отца семейста Поттеров, прислушивались к данному разговору и в недоумении переглядывались, когда светлые глазки Скорпа вылезали из-под махрового полотенца, коим Ал и вытерал ему волосы. Живя у Грейнджер, Скорпиус так и не приноровился использовать фен для сушки волос, потому что считал, что Гермиона им и вовсе не пользуется (ему её «гнездо» очень даже нравилось), хотя это и было не так. Мальчик пытался прислушиваться и различить хоть какие-нибудь слова из телефона дяди Гарри, но всё было безуспешно. Он полностью положился на друга, который, дёргая ушами в сторону отца, смотрел на его светлые волосы и шёпотом говорил всё то, что мог услышать от мамы. Как оказалось, мисс Грейнджер очень переживает из-за пропажи Скорпиуса, к большому удивлению малыша, — он до сих пор немного сомневался в том, прощать ему демоницу или нет. Да и стоило ли его обида того, чтобы девушка не заботилась о себе, переживая за него куда больше? Он думал, что нет, но то волнительное чувство от знания того, кто она такая и кто он такой на самом деле, мешало ему принимать верные решения. Возиожно, прогулка и ещё один разговор с мистером Поттером всё прояснят…        — Так, — Гарри вернулся к детям и уже не обращал внимание на то, что Ал устроил на голове Скорпа гнездо, — план такой: собираемся и идём к вам, Скорпиус, — он улыбнулся, показав клыки, когда мальчишка, вжав голову в плечи, спрятался под полотенце под возмущённый восклик друга. — Дружище, я тебя вижу.        — Вы уверены, что оно того стоит?..        — Она твой опекун, малыш, — отец семейства пожал плечами и просто проинформировал Скорпиуса об известном только взрослым факте. Ну, теперь ещё и двум детям. — И она за тебя переживает. Я знаю, что вы меня подслушивали, — косой взгляд зелёных глаз обратился в сторону Альбуса, который показательно отвернулся от отца, высунув длинный язык и пошипев, — поэтому не отвертитесь, господа.        Блондин приоткрыл рот, чтобы высказать свои опасения, но быстро его закрыл, покачивая головой. Не факт, что мистер Поттер сейчас готов к разговору или, не дай соврать, Сатана, спору с ним. Его хмурые глаза, в отличие от фальшивой улыбки, говорили о том, что произошли какие-то проблемы. Ну, или демон просто недоволен чем-то. Ему не понравилось, что Ал подслушал его? Разве это не то, что положено демону? Нарушать правила, следовать только своим законам, слушать лишь себя и никого более и всё тому прочее?        Скорпиус замер и сглотнул.        А ведь он сам не демон, значит, и эти псевдо-правила и естественные для нечисти законы его никоим образом не касаются. Однако мальчик также и не ангел, чтобы следовать им, как-то делают эти святые пернатые бездари. Скорп смутился сам себе, отметив, насколько он привык к фразам мисс Грейнджер в своём лексиконе. И ещё выясняется, что и она не демон с рождения. Значит, она тоже не подчиняется указам, так ведь?        — Ошибаешься, — Гарри будто мысли мальчика прочёл, грузно качая головой. — Мы-то как раз и должны исполнять все приказы мистера Дамблдора. Мы — самые первые демоны, черти и нечисть в Аду. Мы поддерживаем порядок на своих территориях, помогая Дьяволу с этим. Мы просто не можем не подчиняться ему. Ну и следовать его законам и правилам, естественно.        — Круто! — воодушевлённо воскликнул Ал, а Скорпиус сморщил лицо.        — Не сказал бы, сынок, — вздохнул Поттер, почесав рога. — Демоны по природе своей не должны следовать всем этим… предписаниям. Кроме, естественно того, которое отвечает за равновесие между Адом и Раем. Это, надеюсь, понятно?        — Но почему тут тогдя я? — в страхе спросил Скорпиус, зная от самой Гермионы то, что имел в виду мистер Поттер. — Почему я, ангел, нахожусь здесь, в Аду? Это же как раз нарушение! За него карают!        Самой тревожной мыслью у него в голове была та, что касалась Архивариуса. Её могут покарать за нарушение! Из-за него его мама может быть в беде!        — Это… — мужчина сконфуженно посмотрел в сторону. — Тебе надо с Гермионой поговорить.        Скорпиус заметил его настрой и с раздражением понял, что ничего тот ему не расскажет. И всё снова упирается в мисс Грейнджер. Почему всё именно через неё? Почему всё ведёт именно к тому, что им нужно поговорить? А если он не хочет? А если не хочет она?        Нет, демонесса точно хочет поговорить. Она переживает за него. Скорпиус уже давно знает свою приёмную маму. Она обязательно будет винить себя в том, в чём она не виновата. А из истории о их с мистером Поттером прошлом ему стало известно, что и в своём Падении Гермиона Грейнджер не виновата. Они все не виноваты. Просто пошли вслед за тем, в кого верили, и были уверены, что всё изменится.        Во что верила его мама? Почему она забрала его? И почему заботится, защищает?       

***

       Джинни с трудом могла узнать в словно забитой и тревожной демонице свою подругу и чуть ли не старшую сестру своего мужа Гермиону Грейнджер. Девушка перед ней ходила в своей полудемонической внешности, из-за чего совсем не замечала, насколько быстро её слуги меняют покрытие под её копытами. От волнения Гермиона высвобождала силу: пол под её ногами буквально продавливался и плитка разбивалась на мелкие осколки, однако не разлетаясь в стороны. Её длинный, почти львиный хвост с кудрявой кисточкой качался в разные стороны и только чудом не задевал демонят, что до сих пор ходили за ней по пятам. Для чего они это делали, Джинни не интересовалась. Больше волновало состояние подруги. Демонесса ведь даже крылья не прятала, что делает обычно для удобства и из-за её неприязни к ним. А также пугали её некогда карие глаза. На памяти у миссис Поттер такого она ещё не видела.        Глаза Гермионы не были похожи на те, что бывают у неё во время пробуждения Лика Безумия. Сейчас они чёрные с всполохами красного цвета у чисто белых и чрезвычайно узких зрачков. И, не смотря на такой устрашающий вид, взгляд был абсолютно пустым. Словно Гермиона на автомате наворачивала здесь уже не первые два десятка кругов, ломая пол, задевая кончиками крыльев чертят и маша при этом своим хвостом.        Джинни отлично понимала, что для нормального разговора, на который её с паникой в многотонном голосе позвала виновница ситуации, в которую попала теперь и рыжевласка, ей нужно «разбудить» Герми из транса. И как это сделать по-другому, если лучшим средством в такие моменты был алкоголь, сигареты, наркотики и секс? Но не в случае с Грейнджер. Не смотря на то, что она и Гарри уже давно быди Падшими и, соответственно, испорченными, они и многие другие Первые демоны сохраняли в себе привычки ангелов. Они не допускали за собой никаких грехов. Ну, по крайней мере, Поттер уже пристрастился к сексу и алкоголю блягодаря Джинни. А вот с Гермионой всё было куда сложнее: невосприимчива к алкоголю, от наркоты её тошнит, от запаха сигарет она готова разорвать опонента, а уж об утолении плотского голода и речи не шло — Грейнджер чиста и невинна, как бы это иронично не звучало, учитывая её демоническую сущность. Если бы Джинни тогда не была трезвой, не поверила бы ни словам подруги, ни мужа, когда услышала на свою шутку о тройничке твёрдый отказ с пояснительной запиской.        Остаётся только чай, как и предложил Гарри.        — Заварите чая, — попросила она демонёнка рядом и, подумав, глядя на метания Грейнджер, прикрыв глаза, выдохнула: — На чашки четыре, не меньше, чтоб хватило. А мне игристого и вишнёвый бисквит.        Слуга быстро закивал и в ту же секунду пропал из её поля зрения.        — Гермиона, — позвала подругу демонесса, притоптывая каблучком. Данный звук она издавала специально для Архивариуса, чтобы там сосредоточила свой слух на ней. Уж больно чувствителен был слух у Гермионы. — Герми, я по чьей ёбанной просьбе пришла, а? Не сексом же заняться ты меня пригласила. Или?..        — Да я быстрее себе импровизированное сердце вырву, чем предложу такое, Джинни, — девушка с отвращением посмотрела на рыжеволосую суккубшу, прекратив наматывать круги. Её осоловелый взгляд в ту же секунду опустился к ноге, когда она почувтсвовала лёгкий удар. Хай и Фай, не уследив за её действиями, увлеклись записями и врезались в её колено. — Pardone…        — Тогда шевели быстрее своими сексуальными булками в столовую. Все важные и заёбистые разговоры проходят только в съестной среде, — урождённая Уизли недвусмысленно погладила себя по выперающему животику, чем заставила Грейнджер смутиться. — Не красней, а то я Гарри изменять начну.        — Не начнёшь, — пробурчала Гермиона, тяжело вздыхая и идя вслед за беременной демонессой. Спорить с Джинни было себе дороже даже для такой упрямой, как Архивариус. — Сначала ты или всё же я? — чисто из вежливости спросила Грейнджер, зная наперёд нрав жены своего почти что брата.        И не прогадала. Снова.        После того, как она отодвинула, дождалась, когда сядет Джинни, и задвинула стул, уже после задясь за свой и оборачивая вокруг одной из ножек свой хвост, девушка не сомневалась, что сейчас польётся брань о семейной жизни четы Поттеров.        — У нас, у людей, говорят, что дети — это цветы жизни. И я согласна с этим утверждением. Так и есть, меня этому ещё в детстве матушка учила, как и ведению хозяйства, впрочем, — начала рыжеволосая демонесса, принимая из рук маленького демонёнка бутылочку игристого. Она с огромным удовольствием и довольно растягивающейся ухмылкой Гермионы налила себе в бокал красного вина до самых краёв. Покрутив его в пальцах и с любопытством ребёнка понаблюдав за переливами в жидкости, она торжественно произнесла: — Давай за детишек! — её большой глоток последовал сразу после медленного глотка зелёного чая Гермионы.        На некоторое время между ними образовалась тишина, которая, однако, с каждой секундой была готова перейти в стадию нападения одной из сторон. Грейнджер с неподдельным любопытством и весельем поверх чашки смотрела, как медленно и осознанно от накрашенных неяркой помадой губ подруги отводит край бокала её бледная ручка. Ужасно недовольной и помрачневшей рыжей Поттер было крайне забавно любоваться. Она, не брезгуя чистотой полов столовой в доме Архиватора и не отводя злого взгляда карих глаз от шатенки, вытянула руку в сторону и плавно наклонила бокал вниз, прошипев сквозь медленно остреющие зубы:        — Ис-с-с-сдеваеш-ш-ш-шьс-с-с-ся?..        — Ни капельки, — Грейнджер тут же скрыла ухмылку и снова пригубила из чашки. Жидкость с пола будто по мановению руки испарилась с еле слышным шипящим звуком. — Надо похвалить Кларенса, у него всё лучше и лучше получается чай «Хаммама». Сразу видно, что француз.        — Гермиона, — в звенящей тишине и странно тихом голосе Гермионы заговорила яркая и огненная фуррия, — это, блядь ты такая, был «Красные бароны»! От Нового зала виноградников! Ты вот серьёзно?! Снова?!        — Я точно знаю, что беременным алкоголь строго настрого противопоказан, — бывший Херувим безапеляционно и по факту ответила на возмущения подруги спокойным тоном. С некой радостью она заметила, что новый сорт чая отлично на неё действует. Или посещение её обители столь яркой и громкой личностью, как жена Поттера, имеет свои плюсы. — Даже если ты демон, ma chère.        — Отключай свой ёбанный французский и меняй этот грёбанный вишнёвый сок на нормальное вино!        — И не подумаю, — Гермиона показала злой подруге язык, пока та всеми способами старалась спрятать от слуги архива бокал. — Kirschsaft ist in deiner Position nützlich. Уяснила?        — Так, на немецком больше не говори, — предупредила её Джинни, вздрогнув и всё же позволив демонёнку налить в бокал «вино». Она показательно и недовольно фыркнула, смотря — На французском ты сексуально звучишь, а на немецком — как-то угрожающе…        — Излишки профессии, — только и ответила Герми прежде, чем отставить пустую чашку, чтобы лишь искоса проследить, как Рози наполняет её новой порцией чая. В помещение запах сладкой вишни смешался с лёгким ароматом фиников и цветами апельсина и и лёгкими нотками розы и клубники. — Неужели ты не будешь жаловаться на балующегося наркотиками Джеймса? Или он нашёл новое увлечение? А малыш Ал так и просиживает свою пушистую попу дома среди книг о морских приключениях смертных?        — Насчёт последнего ты знаешь даже лучше меня, — махнула рукой миссис Поттер, однако улыбнувшись той самой милой улыбкой, которая предвещала Гермионе тяжёлый разговор и новый разнос по фазам. Только уже не от самой себя, а от кое-кого намного серьёзнее по опасности. — Джеймс уже не маленький — дети тут, слава Дамблдору, растут куда быстрее, чем Там. И вообще, — получив свой бисквитный кусочек торта, она, даже не прикоснувшись к нему, пригрозила чайной ложкой подруге, — стрелки к жопам ангелов не переводи, будь так груба.        — А что мне ещё делать, если я… Нет, я реально проебалась, — глаза Гермионы да и её внешний вид стали снова прежними.        Пропали крылья, скрывшись в специальных отверстиях для них в рубашке, исчезли ярко выраженные татуировки, поблекнув на слегка загорелой коже, вместе с закручеными парами рогов, а хвост стал напоминать пушистый и милый аксессуар из копчика шатенки. Глаза приобрели человеческий вид и теперь не напоминали ту страшную картину, что была ранее, но и от козьих глаз были весьма далеки. Джинни, с необычным для себя удивлением, отметила, что ей больше нравится именно такой вид Гермионы Грейнджер. Если бы не было хвоста, когтей, выпирающих клыков и козьих копыт, можно было бы с лёгкостью сказать, что перед ней сидит обычный смертный. Сейчас прежде Уизли даже вспомнила, что она когда-то точно также сидела и ждала решения Суда, чтобы почти сразу же попасть в Ад, к своей семье.        Не совсем хорошее воспоминание, но именно оно всплыло в голове, когда её лучшая подруга вот так посмотрела на новую чашку чая.        Даже сматерилась.        — Герм, расскажи по порядку, — как можно спокойнее попросила её Джинни, надеясь установить с ней зрительный контакт. Девушка будто не хотела этого и отводила глаза куда угодно, но не на собеседницу. — Я почти ничего не поняла из того полурычания, что слышала от тебя в трубку. Пока мы говорим, ты расставишь у себя в голове всё по полочкам, а мальчишки дойдут до архива. Попробуем?        — Скорпиус с ними? — взволновано спросила Архиватор, слегка привстав со стула и почти нависнув над подругой. Радужка глаза вновь приобретала безумный оттенок.        — Булки на стул посадила, — рыжевласка приказным тоном попросила шатенку сесть на место, что та и сделала, не особо отреагировав на грубый тон. — С ними он, с ними. Как я уже сказала, идут сюды. Бери свои нервишки в чёрные ручки и разъясняй суть вашей с ним ссоры.        — Он случайно узнал, кем является на самом деле, — понуро начала Гермиона, но её тут же с криком остановила Джинни, чуть не выронив бокал.        — ЧТО СДЕЛАЛ?!        — Не кричи, — Гермиона взялась за голову, ощущая резкие скачки боли в области висков. — Он… он убежал на улицу, за территорию Архива. Когда тот перестал чувствовать его магию, сообщил мне, и я сорвалась, — Грейнджер изменила стулья под собой и Джинни на более удобные и мягкие, обитые бархатной тканью. Услышав облегчённый вздох, Архивариус грустно приподняла уголки губ. — Три дряные псины, Джин. Скажи своему брату сама, я себя не контролирую, — Поттер нахмурилась, приподняла губы, показывая острые зубы, и уверенно кивнула. — Они на него напали. На Скорпа. Он атаковал. Он смог ранить одного из них заклинанием, Джин, — тут Гермиона уже по-настоящему улыбнулась, а в карих глазах засияли вспышки гордости. — Но если бы я не успела… Пуля попала мне в плечо, — девушка показала на полу-прозрачный рукав рубашки, сквозь которую демонесса ранее с удивлением заметила ранение подруги, — а кровь у нас, Падших, сама знаешь, какая… Скорп прекрасно знает об ангелах не только от меня и слуг, но и из книг. Он может касаться запрещённых томов, в отличие от меня. Падшие могут их читать, но на свой риск в виде получения ожогов, — Херувим показала свои ладони, на которых ещё не зажили ожоговые рубцы.        — Ты сразу после ссоры пошла проверять… — догадалась подруга, осторожно беря в свои руки одну из кистей Гермионы.        Она видела похожие ожоги у Гарри, когда тот перебирал книги в их домашней библиотеке. Этим всегда занимался он сам, потому что говорил, что для его жены это смертельно опасно. А запретные книги, от которых так и несло светом, он прятал на самые высокие полки, чтобы дети не смогли до них дастать. Сама Джинни даже и не думала брать их, но всегда с отвращением и злостью смотрела и натирала мазью ожоги своего мужа после такого. Ей было ужасно жаль как его, так и всех остальных Падших. Эти запретные книги нужны для урегулирования спокойствия на территориях, вверенных им Дамблдором. Ожоги Гермионы были намного сильнее и их было больше, чем у того же Гарри, потому что девушка работала в Демоническом архиве, в котором скрыта и появляется с каждым днём всё больше секретной информации. Грейнджер не имеет права показывать книги судеб смертных без должного на это позволения или если человек не готов вот-вот умереть и попасть в Ад.        И если Гарри и Рон заботятся об участи преступников с тяжкими преступлениями, то Гермиона должна брать под своё крыло самоубийц, которых нигде не принимают и обычно оставляют в Междумирье. По крайней мере, так было раньше, как ей сказал Гарри. До того момента, пока бывший Херувим не занялась этим.        — Книги были им тронуты за эти дни не меньше десятка раз, Джин, — шатенка хмыкнула. — Я должна была лучше за ними следить и говорить их не брать, но… Я не думала, что он будет читать про ангелов, помня о том, что мы ему о них рассказывали. Не думала, что он ими хоть как-то заинтересуется, — она покачала головой в недоумении, вспоминая все те разы, когда сама застукивала сына за чтением запрещённых книг, но никак не ругала его за это.        Не видела смысла и не знала, что это было первым звоночком.        — Но он запомнил…        — ДА! — вскрикнула Гермиона, а её глаза, казалось, покрылись плёнкой слёз. Но плакать она не могла. — Он увидел мою кровь и всё понял. Это я виновата… — девушка отпрянула от подруги и взяла у рядом стоящего Фая блокнот с корявыми записями и отдала его протянувшей руки Джинни.        Та взяла его и начала читать. И с каждым прочитанным предложением она всё больше и больше хмурилась, а из груди по горлу поднимался тяжёлый ком, из-за которого невозможно было сглотнуть вязкую слюну. Немыслимый страх подкрался со спины, дыхнув в оголённую шею морозом и пустив вдоль позвоночника табун мурашек. Сглотнуть всё же вышло, но Джинни с тревогой подняла глаза на грузно опущенную голову подруги. Тёмные кисти рук лежали на столе и пальцы заламывались в замок, а вдоль светлеющего предплечья под полупрозрачной тканью тянулись мелкие царапины, шрамы и остроконечные чёрные полосы до ключиц, а от них уже по шее ко рту, щекам, глазам и основанию рогов. Сами глаза были так зажмурены, что Джинни казалось, что Гермиона очень сильно хочет забыть то, что случилось между ней и Скорпиусом, и прекратить разговор на этой же ноте. И как бы сильно Поттер не хотела ей в этом помочь, она понимала, что если не вытянет из неё всё, Грейнджер снова начнёт заниматься самобичеванием и до захвата ее сознания Безумием достаточно будет просто сделать один единственный шаг.        Повторного Пришествия Краха, о котором ей рассказывал Гарри, рыжеволосой демонессе совсем не хотелось.        Она резко захлопнула и с громким стуком положила блокнот на стол, встала и, подойдя к нереагирующей Гермионе, обняла и прижала к груди, осторожно поглаживая по кудрям.        Джинни сложила всю информацию, что получила, по порядку и выстроила цепочку, по итогу которой отлично понимала, что накручивание Гермиона себе уже начала делать задолго до звонка ей. И эта инициатива с ним, возможно, даже не принадлежала самому Аръивариусу. Рози, что осторожно наблюдала за ними, прячась за дверями в столовую, была отчётливо видна в потемневшем от плохого настроения Архива помещении.        — Гермиона, послушай меня, — Джинни специально слегка потянула подругу за волосы, а когтями чуть провела по затылку, чтобы та точно прислушалась к ней, — ошибки допускают все. Даже те, у кого уже целая куча детей. Ты не виновата, что уделяла больше времени и внимания тому, к чему привыкла за столько столетий. То, что у тебя появился Скорпи, — Поттер чуть отстранилась и подняла потемневшее лицо шатенки за подбородок, нежно прижавшись к её лбу губами, — никак не влияеи на то, какая ты. Да, благодаря заботе о нём, защите его жизни и обучению его магии ты сама вышла на новый уровень восприятия своей жизни здесь, в Аду. Ты изменилась. В хорошую сторону, Герми, в хорошую. Скорпиус дал тебе ощущение тепла здесь, — рыжевласка положила свою ладошку Грейнджер на грудь в области сердца, которого у демонов просто не было.        И Архиватор уже в который раз почувствовала совсем лёгкие отголоски чего-то такого, что хотелось… не терять, защитить, уберечь от тех бед, что творяться снаружи, не за этой треклятой оболочкой из костей, мышц, плоти и кожи. Такого тепла и нежности Гермиона не ощущала с того самого трагичного Падения в Ад с небес. Оно было забыто, спрятано глубоко внутри и мертво вместе с душой. Его заменили каждый новый день рвущие тело на мелкие куски плоти Безумие, Гнев, Отчаяние и спасающее остаткикогда-то ангельского сознания совсем крохотная Человечность.        Появление Скорпиуса — было настоящим чудом и спасением. Для сломанной Гермионы эта маленькая и светлая, совсем ещё не испорченная даже сейчас жизнь стала маяком и столбом силы для её Лика Человечности, которое с каждым днём росло и крепчало, делая Грейнджер не заметно для неё, но очень заметно для других совершенно другим существом: более светлой, более доброй, по-прежнему справедливой и строгой, но домашней и заботливой даже по отношению к клиентам архива. Будь здесь сейчас Гарри или Снейп, кто-нибудь из них точно бы сказал, что Гермиона стала похожа на себя прежнюю. Ту самую девочку-ангелочка с маленьким крестиком на тонкой нитке на худой шее. Той самой, что дарила тепло, знания и напоминания о лучшем.        Но сейчас Гермиона Грейнджер походила на разбитого в пух и прах об твёрдую, засохшую и треснутую землю Херувима. Одного из Высших ангелов с почти что сломанными у самого основания крыльми. Плачущую навзрыд и кричащую о той несправедливости, что с ними сотворили. Постепенно каменеющую, покрывающуюся ледяной коркой гнева, безумия, отречённости и строгости.        Херувим, что Пал и стал Архиватором Ада и одним из Палачей самого Люцифера.        — Я знаю и не могу тебя винить в том, что ты не можешь пролить слёзы. Только для смертных это святое грёбанное удовольствие, а не для нас, — Джинни горько усмехнулась, видя в глазах подруги столько горечи, стыда и гнева на сау себя, что сил хватило лишь на то, чтобы снова её обнять. — Герми, Скорпиус точно такой же, как им мы. Возможно, не стоило скрывать от него всю правду с самого начала, — осторожно сказала она, почувствовав напряжение, прокатившееся по телу демонессы. — Рано или поздно, что является всемирным законом подлости, он бы узнал сам или ему бы кто-то проговорился. Да даже Гарри, возможно, уже рассказал ему о вашем общем прошлом. Понимаешь? — Поттер снова заглянула в блестящие от неброшенных слёз глаза подруги. — Если Скорп идёт сюда вместе с ними, то он принял решение поговорить с тобой. Уж что я точно знаю благодаря своему сыну, так это то, что Скорпиус ужасно похож на тебя, а ты, как правило, всегда взвешиваешь свои действия, слова, решения и только тогда понимаешь, что нужно и что не нужно делать. И, как я уже сказала, — увидев трезвость в глазах шатенки, Джинни улыбнулась немного веселее, — он принял правильное решение. А это значит, что вы должны обязательно поговорить.        Миссис Поттер ещё некоторое время поглаживала подругу по кудрявым локанам, приговаривая всё, что только могло взбрести в голову со спутанными мыслями, чтобы не терять внимание глубоко задумавшейся Гермионы. Та за это время успела несколько раз отозвать порывы обнять подругу (вспомнила, что та жаловалась на боли в спине и лишние прикосновения ей не понравятся), а также фыркнуть своим мыслям и, в конце концов, заурчать настолько громко, что Джинни смутилась тому, что её руки на плечах шатенки трясутся от этого.        С Гермионой Грейнджер и весело, и грустно, и интересно и спокойно. Всегда по-разному. Вот такая у неё подруга.        — Они пришли, — пробурчала Грейнджер, осторожно отстранившись от рыжевласки, и тихо чихнула от запаха её духов, заставив демонессу усмехнуться.        — Архив у тебя просто оригинальный… оригинальное существо, — быстро поправилась Джинни, засмеявшись и обрадовавшись, когда по запаху почувтсвовала, что в её бокале теперь точно тихонько плечкалось от тряски игристое красное вино. — Э?! Куда?! Архив же сам налил, ироды!        Хай и Фай наперегонки забрали и бутылку, и бокал и чашку с недопитым чаем, быстро умотав на кухню, пока Гермиона надёжно и очень аккуратно придерживала хныкающую от обидной несправедливости Джинни хвостом вокруг талии.        — «Прости, Архив, но Джин алкоголь правдо нельзя, запомни, пожалуйста,» — Гермиона мысленно обратилась к своему дому и почувствовала в груди тяжёлое, но приятное гудение.        Архив всегда так говорит. Только так и никак иначе. Его слышно не в голове, не ушами, а в самом теле, в груди у магического ядра, с которым он связан с хозяином. Грейнджер подумала мимолётно, пока вместе с обижено дующеся подругой выходила из столовой, что гудение Архива должен был почувствовать и Скорпиус. Дом считал его таким же хозяином, как и её, просто помладше и с чуть меньшим списком дозволенного.        Абсолютно все здесь приняли Скорпа, хоть и знали, что он ангельский сын. Никто не гнобил, не ругал даже (только за шалости Розанна или кто-то другой из старших), не смел поднимать руку. Гермиона даже замечала, что дети из Ночной стражи пробовали давать Скорпу уроки полёта, а малыши из Дневных сторожил находили множество книг про птиц, авиатехнику из смертного мира и помогали мальчику разобраться в них. Все они, в отличие от ангельца, были знакомы с миром смертных, видели намного больше и, следовательно, рассказать могут даже более подробно, чем сама Архиватор, которая через каждые десять лет замечала изменения в живом мире, но относилась к этому с пониманием и не обращала должного внимания. А возможно, стоило уделить его именно сейчас или гораздо раньше, чтобы узнать, как сейчас родители обращаются с своими детьми. Что делают, если те капризничают, балуются, выполняют поставленные перед ними задачи; что говорят, чтобы успокоить ребёнка, чтобы похвалить его, чтобы узнать, как у него прошёл день; что слышут от своего чада в ответ, что видят перед собой, что слушают вечерами. Всё это и многое другое… Всё, абсолютно всё нужно было узнать во время миссий в мире смертных, но она…        Гермиона всегда занята. Ей всегда некогда.        …        Ложь.        Она просто испугалась таких быстрых и внезапных перемен в своей спокойной и размеренной жизни. Она испугалась… Скорпиуса и того, что он привнёс в её жизнь вместе с собой, оказавшись в тот самый злополучный день у неё на руках в окружении разнообразной нечисти с незавидной судьбой быть отвергнутыми обществом за своё решение сбежать от проблем.        Грейнджер уже давно не злилась на тех ангелов, что бросили малыша умирать у границы. Она была готова их благодарить (но, естественно, после профилактической беседы), что они невольно и по своей ведомой только Богу глупости подарили ей такое чудесное и яркое чудо с платиновыми волосами, светло-голубыми мирскими глазками и светлой и тёплой улыбкой, которую Гермионе хотелось дарить в ответ. Скорпиус дал ей то, чего Гермиона отдать, увы, нормально не в состоянии из-за того, что ей это недоступно в той мере, в какой было раньше.        Она не ангел теперь. Она может взять, но отдать обратно… Слишком сложно.        — «Может… я плохо стараюсь в проявлении любви к нему?..» — Херувим задумалась, даже не замечая, что не поменяля свой внешний вид после выхода, а Джинни уже вырвалась вперёд и встречала мужа с сыном и крёстником. — «Я даже с Северусом советовалась, хотя он меня и послал с заботой о детях… Что же я не так делаю? Я уменьшу количество дел, конечно, но поможет ли это?..»        И тут Гермиона вспомнила о Малфое. Ангелам куда проще проявлять заботу и любовь к ближнему, она это отлично знала. Возможно, ей стоит…        «Отличная шутка: демон спрашивает ангела как показать любовь к ближнему…» — промелькнула мысль в тёмной голове, а её хозяйка вымученно вздохнула.        Глупо. Всё очень глупо.       

***

       — С… мамой… всё хорошо? — спросил с остановкой Скорпиус, неотрывно наблюдая за задумавшейся девушкой, однако подходить ещё боялся.        Он не чувствовал от неё негативной ауры, но всё равно опасался, что она отругает его за побег. Ещё и в дождь. А если узнает, что он летел, то ему точно запретят читать книги по растениеводству и технике. Хотя будет ужаснее, если он снова услышит её повышенный тон.        — «Ну да, конечно, услышу. Я же сам тоже хорош был!» — он сгрустнул и вздрогнул, когда его за плечо ущинул Ал.        Демон-оленёнок кивнул ему в сторону Гермионы, показал руками рукопожатие, затем пожался мизинцами и обнял себя за плечи с улыбкой. Скорпиус сразу понял, о чём его друг не мог сказать, но отлично передал мысль языком тела. И был этим не слишком доволен. Ал, вероятно, думал, что помириться — это очень легко. Нет, возможно, для него это и вправду так легко, но никак не для Скорпа! Он слишком много плохого наговорил маме, за что до сих пор ему было стыдно и обидно за самого себя. Ему за такое мылом язык отмывать придётся. А если ещё прибавить то, что он до этого вытворил, то это как минимум ещё одна ссора с Архиватором.        Он не хотел снова ругаться с ней. Не хотел ссориться с мамой.        Скорпиусу не хотелось терять её.        — Скорп, — его тихонько позвала тётя Джинни, заметив, как мальчик, прикусив нижнюю губу, смотрит на задумчивую Грейнджер, — всё будет нормально, — она подмигнула ему и потрепала по волосам, тихо посмеявшись с его растерянного выражения лица. Подняв взгляд на подругу, девушка свистнула и хмыкнула, когда ушки Гермионы дёрнулись в её сторону, а после и карие глаза с лёгким любопытствов глянули на лицо. Рыжевласка заметила, что растерянность у этих двоих почти что одинаковая. Словно перед ней и вправду кровные мать и сын. — Гермиона, чтоб нормально всё было! Оставляю вас на Архива.        Архиватор удивлённо нахмурилась, не совсем понимая сказанного Джинни, а потом, когды смысл слов всё же дошёл до неё, она шикнула:        — Мы не маленькие, Джин!        — Тётя Джинни! — вслед за демонессой шикнул и Скорпиус, розовея щеками от смущения.        Сколько бы он тут уже не был, а не реагировать смущением на что-либо этому подобное — он до сих пор не мог. И теперь отлично знал, почему у него ничего не выходит. Ангельская природа его не отпускает даже не смотря на то, что мальчик живёт здесь, в Аду, уже довольно много времени. Он и у мамы замечал это, поэтому не думал, что смущение от таких неловкостей — что-то необычное. Оказалось, что очень даже необычно.        — Мы ушли-и-и!        — Но, ма-ам! — воскликнул Альбус, непонимающе смотря на родителей и друга. Тот неловко улыбнулся, пожимая плечами. — Я думал, что…        — Мы. Уходим. — с нажимом проговорила Поттер, хватая растерянного мужа под руку и подталкивая в спину сына. Она улыбнулась самой милой и обезоруживающей улыбкой, на которую была способна, чтобы подразнить Грейнджер перед уходом. — Созвонимся!        Гермиона ничего сказать даже не успела, как чета Поттеров и их выкрикивающий проклятия в адрес родителей сынишка скрылись за большими дверями Архива, оставляя наедине её и Скорпа, который стоял, поджав губы, и смотрел в пол. Девушка устало опустила руки, расслабила плечи и посмотрела на ангельца. Ему явно было стыдно. Как, впрочем, и ей.        И как теперь его разговорить? С чего следует начать?        Лучше пусть она начнёт, как взрослый.        — Скорп…        — Ма…        Оба тут же посмотрели друг на друга, сильно удивившись. Скорпиус сразу схватился за руку, начиная сжимать ткань рубашки, которую он одолжил у Ала (тот сунул ему её на сильно), и заметил, что и демонесса сделала то же самое. Он привык видеть её в более закрытой одежде или чтобы в ней только рукава просвечивали, поэтому снова увидел чёрные линии на руках девушки. Он помнил, что она говорила о них, как о чём-то плохом, но сам считал совершенно по-другому. Для мальчика внешность его приёмной мамы была по-домашнему красивой, уютной и милой. Особенно «гнездо на голове вместо нормальной причёски», как выражалась сама Архиватор.        — Ты имеешь полное право начать первым, Скорп… Особенно после того, что узнал…        Скорпиус отвлёкся от своих мыслей и снова прямо посмотрел на приёмную маму. В карих глазах напротив было много вины и стыда, а ещё мальчик заметил, что они были немного покрасневшими, будто мисс Грейнджер плакала. Или пыталась плакать, была на грани этого, но… Не смогла проронить слёзы и они остались блестящей плёнкой застилать ей взор на окружающих. Альбус говорил, что демоны не могут плакать. Скорп думал, что это просто слова, что-то вроде шутки. Однако наблюдая за Гермионой сейчас…        Ал не шутил.        Мальчик сжал ладони в кулачки, прикусил нижнюю дрожащую губу и поймал на себе удивлённый и испуганный взгляд мамы. Он знал, почему она так смотрит. Что-то горячее, медленно текущее по его покрасневшим щекам, говорило само за себя. Скорпиус со всхлипом разжал пальцы и поднял ручки вверх, чтобы окунуться ими в пахнущие огнём, чернилами и бумажными страницами книг волосы матери, которая ринулась к нему, тесно прижимая к своему телу и что-то торопливо и напуганно бормоча в ухо и платиновые волосы. Он не мог расслышать точно, но затуманенным сознанием понимал, что уже даже на полу не стоит. Мальчик сидел в объятиях демонессы, пачкая грязью с улицы на своих кроссовках одну из её любимых рубашек, слезами оставлял мокрые пятна на её плече, шее и в волосах и громко ревел в ухо, но Архиватор не выпускала его из обьятий, только крепче прижимая к своему телу. Ангелец почувствовал лёгкий и прохладный ветерок в волосах, движение ткани своей одежды и услышал торопливые шаги — девушка его куда-то несла. Множество голосов пролетало мимо него, но слышал он более отчётливо лишь обеспокоенный голос мамы, завывая ей в шею. Скорпиус не совсем понимал, почему он так громко и надрывно плакал. Нет, даже ревел, будто оплакивал кого-то дорогого себе, а не…        — Плакать не вредно, Скорп, — над ушком прошелестел нежный голос мамы. — Плачь столько, сколько понадобится. Просто нужно выплакать то, что у тебя скопилось внутри, — объятия стали сильнее.        А может ли мама выплакать то, что навалилось на неё? То, что он чувствует у неё внутри.        Скорпиусу стало ещё больнее. Они даже ещё не разобрались в их ссоре, а он уже доставляет новые проблемы демонессе и ребятам из архива. Никто из них не может нормально плакать. Никто не хочет обсуждать свои проблемы и своё прошлое. Просто уже давно поняли, что это бесполезно. Но малыш мог, он мог плакать столько, сколько вообще возможно в его состоянии. Уже стало всё равно, что он совсем не демон, как они все. Всё равно на то, что ему нагло врали в лицо. Совсем всё равно, что знали все, но только не он сам. Сейчас хотелось безудержно плакать за себя, за маму, за детей, что по неволе судьбы должны были умереть, за взрослых, что работают и живут в Адском архиве. За тех Падших, что просто не могут теперь изменить свою участь, находясь теперь здесь, в Аду.        — М-ма-мама, п-п-прости… прости ме-меня-а-а… — блондин не мог остановить поток слёз и заикание, прижимался к девушке, что держала его в объятиях, не желая её отпускать. — Я-я-я… б-б-б…        — Всё хорошо, милый, всё в порядке, — Гермиона одними глазами показала слугам скрыться в их комнатах, пока сама, используя ненавистные крылья, добралась до второго этажа, чтобы как можно быстрее доставить Скорпиуса в его комнату. Не смотря на подходящую одежду и её плотный и сухой материал, демонесса чувствовала, что ребёнок в её руках дрожал не только из-за слёз и горя. — «Будто окоченел…» — с тревогой подумала Грейнджер.        Она понимала и знала, что хочет сказать ей Скорп, но его здоровье (как физическое, так и моральное) было для неё важнее. Сейчас забылась та ссора в зале, его побег, их крики друг на друга. Всё забылось перед тем, что её сыну сейчас было больно и холодно. Шатенка специально увеличила температуру своего тела, чтобы дитя немного согрелось уже в пути к комнате.        Войдя в помещение, девушка настороженно вдохнула и через некоторое время облегчённо выдохнула. Запах Скорпа летал по всей его комнате, отчётливо давая понять, кто здесь проживает. Несмотря на странное Падение, малыш сохранил запахи Рая, которые Гермиона ещё могла помнить. Молодые листья зелёных деревьев, свежие чернила, сладкие нотки тумана над озером в главном парке и многие другие, что она смогла разичить среди тех ароматов, что ребёнок приобрёл здесь, — ненавистной копоти, разрушительного огня, всеобщей озлобленности и горького дыма. Девушка, поглаживая всхлипывающего мальчика по платиновым волосам, осторожно подошла к его кровати и присела на самый край, до сих пор придерживая дитя на руках. Не было ей дела до того, что рубашка попорчена грязью и детскими слезами и соплями. Главным было то, что в знакомой обстановке её приёмный сын начал успокаиваться и вновь обретать ощущение безопасности.        — «А приёмный ли теперь вообще?..» — подумала Грейнджер, покачиваясь взад и вперёд, кладя на макушку Скорпа подбородок и мягко урча. — «Скорп хотел кота… Может, Малфоя попросить добыть нормальное животное, которое согласится отправиться в Ад к новому хозяину?..»        Гермиона покачала головой, прогоняя пустые для данной ситуации мысли. Не до Малфоя ей сейчас. И пусть только эта ангельская задница попробует ей написать или, что ещё хуже, позвонить… Она его убьёт, как-нибудь оживит и прибьёт, чтобы ему неповадно было. И откажется выполнять с ним какие-либо проверки. И плевать, что он единственный, кто вообще с её характером и отношением к работе смог смириться, принять и направить в нужное им русло.        Грейнджер скосила глаза вниз, на карман своих зауженных тёмно-серых брюк и задумалась. Сейчас малыш в её руках постепенно успокаивался и она начинала подбирать варианты развития события, которое произойдёт совсем скоро. И мысль о Малфое пришла ей в голову даже весьма вовремя. Возможно, ангел сейчас не занят. Она может позвонить ему, включить громкую связь и…        — «Блять, нет уж! Сама разберусь, не маленькая!» — урчание из-за подкатившего раздражения переросло в низкое и тихое рычание, но Скорпиус в её объятиях будто бы этого и не заметил. Только прижался ближе, утыкаясь холодным носиком в её горячую шею. — «Мне нужно просто извиниться перед Скорпом и объяснить, почему я молчала о его происхождении. И о том, что я бывший ангел, — тоже…» — она рассеяно провела по волосам блондина пальцами, едвали задевая кончиками когтей его кожу.        — Мама… — тихий шёпот сына обжог чувствительное ушко, но Гермиона только осторожно кивнула, обращая всё своё внимание лишь на ребёнка. Мальчик в руках матери устроился поудобнее, так, чтобы видеть её лицо и в особенности глаза. — Я виноват перед тобой…        — В чём, милый? — растерянно спросила Грейнджер, в недоумении качая головой. Однако тут же вспомнила то, что произошло несколько часов назад. Её лицо помрачнело, из-за чего Скорп обнял её за талию, опуская голову. — Ты не виноват, — Архивариус заметила его манёвр и обняла в ответ, ободряюще усмехнувшись одними губами в серо-голубые глазки. — Если уж кто точно виноват в том, что мы поссорились, — это я. И не говори обратного, тут я более чем права.        Упрямый взгляд зеркальных глаз не дал ей ни малейшего шанса на то, что мальчик всё равно придеживается своего мнения и не винит её в произошедшем. Хотя и имел полное право злиться на неё. Да даже ненавидеть, чего Гермионе очень не хотелось. По отношению к этому маленькому ангелочку у Мионы не было ни одной плохой мысли, не смотря на её нелюбовь к этим «белым и пушистым» пернатым нимбастым ублюдкам. Скорпиус совсем не виноват в том, что его бросили и что теперь он был таким же Падшим, как и она. Ей оставалось надеяться, что у него сохранились хоть какие-нибудь ангельские способности, помимо внешности и наполовину светло-серых с редкими тёмно-серыми пятнами крыльев.        — «Будто что-то совершенно чистое и лишённое изъянов испачкали, осквернили чем-то чёрным, грязным, недоброжелательным и отправили в Ад на волю судьбе. Погибнет или нет — им без разницы,» — в груди у Гермионы вновь поднялась буря раздражения и непонимания.        Раз не предохранялись, могли бы хотя бы подумать о будущем ребёнка после своей ебли. Но эти полудурки и этого сделать нормально не смогли. Реально понадеялись на чудо? И то, и другое доступно как ангелам, так и демонам, однако… Заведовать жизнью уж точно не им, и если маленький Скорпиус выжил до встречи с Хаей и Фаем, значит, это только Его воля.        — Позволишь всё же Архивариусу рассказать всё, что он знает? — Грейнджер сказала о себе в третьем лице, чтобы показать Скорпу, что сейчас нужно слушать крайне внимательно, ведь говорить уже будет не Гермиона Грейнджер, его приёмная мама и воспитатель, а Архиватор, бывший — ныне Падший — Херувим.        Мальчик только важно кивнул, видя всю серьёзность ситуации. Он был готов принять всё то, о чём ему расскажут прямо сейчас. Для этого ведь они с девушкой и затеяли весь этот разговор.        — Архивариус говорил правду, когда… когда поведал тебе, что тебя нашли бесы и принесли к его Адскому архиву. Было неясно, что с тобой делать. И что делать демонам, что нашли тебя. Диковинка и невидимое ранее событие — беззащитный младенец-ангел в Аду. Нетронутое маленькое и светлое чудо в столь грязном и прогнившем до основания месте. Ты умный мальчик, сам ведь понимаешь абсурдность ситуации, не так ли?        Девушка еле сдерживала себя, чтобы не начать медленно и успокаивающе поглаживать сына по спинке, лишь слегка задевая его чувствительные витиеватые узоры ромашек и подсолнуха. Про растительные узоры на спине шатенка уже успела рассказать ангельцу и тот теперь ужасно хотел увидеть в живую те цветы, что будто выжжены на их спинах. Крылья для ангелов значат многое, а уж для тех, кто Пал, шрамные татуировки были лишь проклятием, нависшим над ними после Падения.        — Архивариус не знает, почему… с тобой так поступили. Пытался узнать через напарника, но тот только сообщил, что всё сложно складывается и твоё имя. А также попросил временно взять тебя на воспитание, — Гермиона надеялась, что краткого повествования будет достаточно, но она недооценила любопытство Скорпиуса.        — О каком напарнике идёт речь? — блондин нахмурился, вспоминая всех тех, кто приходил к ним в архив. В их числе точно не было никого такого, что был бы способен узнать что-то с ангельской стороны. А это значило лишь одно. — Вашим напарником является ангел?..        — «Малфоя нельзя было упоминать,» — отругала себя Грейнджер, но мальчишке кивнула, обдумывая, как продолжить рассказ дальше, чтобы Скорп не задал вопросы, на которые ей было бы сложно ответить. — Ты знаешь, что у Архивариуса в мире смертных есть некоторые обязанности, которые он должен исполныть время от времени. В этом ему помогает напарник и коллега присланный из Рая. Архивариус должен проверять работу мелких демонов-искусителей, а его товарищ по заданию — своих ангелов-помощников.        — Это Ваши самые долгие командировки, так ведь? — догадался Скорпиус, всё внимательно запоминая, чтобы не забыть. Он думал, что ему на будущее это понадобится. — Как зовут этого ангела? Почему он попросил Вас позаботиться обо мне?        На несколько секунд шатенка зависла, смотря в серо-голубые глазки своего приёмного сына и обдумывая, что же сказать в ответ, когда её телефон внезапно зазвонил. Её ушки дёрнулись, а весь настрой на серьёзный разговор со Скорпиусом сошёл на нет. Не ответить она не могла, потому что звонки были редким явлением, а значит важным.        Девушка тяжело вздохнула, поглубже забравшись на кровать, села по-турецки, усадила мальчика себе в ноги и, схватив телефон, с раздражённым шипением ответила на звонок:        — Ну ч-ш-што с-с-случилось на с-с-сей раз, ч-ш-што ты бес-с-спокоиш-ш-шь меня в важный момент?..        — И тебе «добрый вечер, как дела»…        Гермиона вздрогнула, уловив в голосе напарника нечто новое в ответ на её раздражение. Обычно он тоже беситься начинал, если она снова принималась за своё, а тут он ответил… без прежнего огонька, который она обычно от него хотела получить. И это слегка смутило её нутро. Скорпиус в её руках устроился поудобнее, вытирая щёки и глазки от недавних слёз ручками. Грейнджер для своего и его же спокойствия потормошила его по голове, отвечая:        — Помимо того, что ты прервал важную семейную беседу, ты меня поставил перед вопросом: ударить тебя по голове при встрече или всё же убедиться, что ты заболел, раз так отвечаешь, и не трогать тебя лишний раз, чтобы не принести заразу в дом.        — Мам, это кто? — всё же полюбопытствовал Скорп, услышав содержательный ответ шатенки. На его памяти, демонесса могла так отвечать только хорошим знакомым и друзьям. — Твой друг?        — Правильнее «напарник», мелкий, — поспешно поправила его Архиватор, сделав возмутительную моську. — «Этот белобрысый хорёк моим другом никогда не был и не будет. Свалит уже через пару-тройку лет и я свободна! Максимум через десяточку, я уверена…»        — Кто там рядом с тобой? — на том конце пробились нотки удивления и интереса. В миг пропало всё то, что ранее смутило Грейнджер. — Это… Скорпиус?        — Мхм…        — Гермиона Грейнджер.        — Чего сразу так официально? — Гермиона старалась, как только могла, удерживать в себе Безумие, которое хотело вступить с блондинов в словесный конфликт. Не хватало ей ещё того, чтобы мат из рта вылетал, как у профессионального матершинника, при Скорпе. — Ладно, да. Скорп, скажи «здравствуйте, дядя Пернатый засранец», — девушка с усмешкой отодвинула от своего уха телефон и слегка прижала его к детскому ушку чуть скривившегося мальчика.        — Грейнджер, ты…        — Здравствуйте, мистер Ангел, — на закатывание глаз мамы ангелец ответил хитренькой усмешкой, которую позаимствовал у неё же, не расслышав, что ответили по телефону на реплику девушки. На том конце сразу наступила тишина, что Скорпиус счёл за попытку дать ему продолжить знакомство с новым для него маминым знакомым до конца. Да и Архиватор не ругает его и не одёргивает, значит, всё точно нормально. — Меня зовут Скорпиус и я бы хотел извиниться за мамины слова. Она не хотела грубить, просто Вы… эм, ну-у, правда прервали важную беседу, которую нам с ней очень нужно закончить.        — …Что такого произошло, малыш? Может, я могу помочь?        Скорпиус замер, вслушавшись в мягкий и успокаивающий баритон мужчины на телефонной линии. Почему-то он был уверен, что это знакомый — это мамин напарник и коллега по длительной командировке, о котором она только недавно упомянула. По этой причине он и обратился к нему «мистер Ангел». Что-то внутри него подсказало, что следовало обратиться к мужчине именно так. А ещё он сразу предложил ему помощь. Тут даже дурак невольно задумается, с кем таким он разговаривает, раз ему в ответ не бросаются благим матом и проклятиями.        — Простите, мистер Ангел, но это личное. Наверное, — маленький ангел с интересом посмотрел на вскинувшую бровь демонессу. Она недоумевала, что он от неё хотел. — Вы напарник мамы? — спросил Скорпиус, пока ещё был шанс получить ответы на те вопросы, на которые, он был уверен, шатенка ответила бы завуалированно или вообще перевела тему.        — Да, я её напарник, — уверенный, но слегка расстерянный тон ангела немного позабавил мальчика. Жалко, что лицо нового знакомого не было видно, но на фантазию блондин никогда не жаловался. — Это сейчас важно?        — Для выяснения кое-чего — очень, — возможно, Скорп подтвердил его догадки, а также тяжёлый вздох мамы над головой и обвивающие чуть крепче за талию руки подсказали мальчику, что и девушка догадалась, что он затеял. И ведь не останавливает, значит, мужчина и вправду может помочь им при разговоре, хотя Скорпу до сих пор не хотелось выносить их с мамой ссору на всеобщее обозрение. Пускай это самое «всеобщее обозрение» — один ангел на конце телефонного звонка. — Вы помогали моей маме в выяснении одного инцидента у нас тут, в Аду, так?        — … — ангел ничего ему не ответил, замолчал, но ангелец слышал, как тот медленно дышит в трубку, словно собирается с мыслями. В конце концов мужчина всё же вздохнул и протянул с нотками некой надежды: — Твоя… мама ведь не заберёт у тебя телефон только из-за того, что я тебе тут наговорю?        — Я могу и на громкую связь включить. Можно? — спросил он, на что получил положительный ответ, и посмотрел на маму, спросив так, словно канючил новую книжку из её личной библиотеки: — Мам, включи, пожалуйста. Мистер Ангел помочь хочет.        — «Помочь», значит? Ну-ну… — скрежет в миг заострившихся зубов было слышно в комнате Скорпа обоим, но хозяин помещения это проигнорировал, зная, что девушке просто не хочется принимать помощь от ангела. Шатенка раздражённо выдохнула, но нажала на нужный значок на экране. — Валяй, хорёк, верещи.        — Мам…        — Это я его «по-дружески», милый, не переживай. Он привыкший, — Гермиона с ухмылкой посмотрела на телефон, который для надёжности и в целях безопасности положила у ног. — Да, Пернатик?        — Меня хорошо слышно?        Грейнджер усмехнулась и весело фыркнула от складывающейся ситуации. Нотки неподдельного волнения и детского любопытства в голосе Малфоя от неё не скрылись и это было… даже увлекательно и интересно слышать. Такой его голос она во время их общения ещё ни разу не ожидала услышать. Видимо, Господство давно хотел увидеться с мальчишкой в живую, а тут представилась удачная возможность его хотя бы послушать. Грейнджер не человек, конечно, но позволить ему такое…        — Пускай, — решила она и, приобняв Скорпа, уже громче добавила: — Тебя очень хорошо слышно, Пернатый хорёк.        — Мама…        — Да я не грублю ему, Скорп.        — Отлично, — Драко и вправду не обратил внимание на прозвище (одно из многих других), которое ему дала Грейнджер, и спросил сразу обоих, проявив интерес к их беседе: — Так что у вас случилось?        Мать и сын переглянулись. Гермиона пожала плечами и тыкнула пальцем Скорпа в щёку. Мальчик понял, что демонесса разрешила ему говорить как есть, ничего не скрывая. Значит, это ангел и вправду был тем самым напарником шатенки, что должен был узнать о брошенном на произвол судьбы ангельце.        — Мистер Ангел, мама рассказывала мне о том, как я оказался в Аду, — начал мальчик, устраиваясь поудобнее и смотря в телефон перед ногами девушки. — Произошло кое-что, из-за чего… я узнал, что я, как и Вы, являюсь ангелом.        — Падшим, — добавила Гермиона с еле заметной грустью.        Для Малфоя, естественно, но никак не для маленькго ангелочка. Он решил не говорить, по какой причине он вообще это выяснил. Возможно, настолько личным делиться не стоило, а то мало ли.        — Угу, — согласился Скорп, вздыхая и хмурясь. — И мы с мамой… поссорились. Очень поссорились.        — Грейнджер… — в до этого мягком и спокойном голосе Малфоя прозвучали стальные нотки злости.        — Я виноват сам! — вскрикнул Скорпиус, совсем не ожидая, что ангел на той стороне так разозлится на маму. О самой демонессы он совсем не ощущал эмоций. Сплошное спокойствие и некое… принятие. — Мне не следовало кричать и винить тебя в том, что ты совершенно не могла проконтролировать. И что вообще пыталась сохранить в тайне от меня из-за того, где мы вообще живём. Ты итак нарушала… — на сей раз блондин обратился к Архивариусу, которая открыла рот, чтобы возразить, но была перебита новой репликой приёмного сына: — И не думай говорить, что это не так! Моя вина в этой ссоре явно больше, чем твоя. Можно так сказать?..        Грейнджер тяжко вздохнула и задумчиво посмотрела в серо-голубые глазки сынишки. Упрямый огонёк в них её забавлял и заставлял гордиться, потому что уже в столь малом возрасте Скорп довольно хорошо соображал, что за свои поступки и проступки нужно отвечать по полной. И вину свою не стыдно признавать, главное вовремя принести извинения. И мальчик хорошо знал её характер, поэтому при свидетеле предложил компромисс, от которого Гермиона могла бы при личной беседе отказаться и признать, что вина в произошедшем полностью лежит на ней. А так у неё не оставалось вариантов, чтобы отступить. Иначе ей придётся терпеть нравоучения Малфоя все миссии напролёт. А их на этой неделе намечалось в её загруженном расписании как минимум три.        Беда.        — Ладно, компромисс, мелкотня, — фыркнув для вида, Архиватор взлохматила платиновые волосы мальчика, из-за чего он возмущённо пискнул.        — Мама, причёска!        — Да какая причёска? Воронье гнездо, всего-то, — Грейнджер усмехнулась.        При Скорпиусе приходилось говорить нормально, поэтому режущие ощущения в груди нужно было терпеть любой ценой. Нельзя было, чтобы малыш увидел ее Безумие и Гнев воочию. Демонесса была уверена, что Поттер не рассказал ему всего о их прошлом. И о том, чем им пришлось заплатить, чтобы адаптироваться в новых условиях.        — Если я правильно понял твои слова, — Господство нарушил их приятную идилию, — то-о… тут и моя вина имеется, — не услышав в ответ ни единого звука, он, видимо, принял это как знак продолжить свою мысль. — Просто… Твоя… мама ведь не виновата в том, что ты по непонятным причинам оказался на границе между Адом и Междумирьем. На самом деле тебе очень повезло, что слуги Архивариуса тебя нашли и доставили в Адских архив. Я пытался узнать хоть что-то, всё же статус позволяет, но так и не выяснил. Поэтому и попросил Архиватора позаботиться о тебе.        — А какой у Вас статус? — Скорпиусу понравилось разговаривать с напарником демонессы и он не хотел заканчивать разговор на нерадостной ноте.        Грейнджер же пыталась понять, почему вообще позволяет Малфою и Скорпу разговаривать друг с другом. Она ведь, вроде, угрожала ему, что вернёт мальчика только в том случае, если Господство найдёт его родителей. И тот их всё равно не смог найти даже спустя долгое время. Мужчина не терял надежды, а девушка уже давно поняла, что ребёнок своим родителям совсем не нужен, раз они не ищут его. Да и отдавать Скорпа кому-то… Гермиону от одной мысли воротило. Гнев поднимался в груди, кипетя холодную ангельскую кровь, буквально разгоняя жидкое золото по венам. Даже температура тела, казалось, поднялась на несколько градусов, грозясь жаром тела подпалить постельное бельё мальчика. Грейнджер прислушалась к ощущениям ребёнка, чтобы успокоиться. Радость, интерес, лёгкое волнение и почти что исчезнувшая горечь от осознания того, кем он является. И что она ему и вправду совсем не мама, а слуги в архиве совсем чужие существа. Тревожная мысль забилась в голову Гермионы, не уставая быть по мозгу словами: «Он может решить уйти в Рай обратно, у него есть на это право, его никто не прогонял оттуда».        — «Когда он подрастёт…» — шатенка сглотнула, чуть крепче приобнимая Скорпа, чем тот тут же воспользовался, хватая телефон, чтобы лучше слышать Малфоя. — «Скорп ведь должен вырасти… Он вырастет. И что он будет здесь делать? Захочет ли он остаться? Захочет быть тут, с нами? Или… Сбежит? Улетит от нас с помощью этих необычных крыльев? Бросит… меня…»        — Мистер Малфой, а на ваших с мамой заданиях могут присутвовать посторонние? — спросил Скорпиус, сильно смущаясь. Он очень надеялся, что ангел ответит положительно. Тогда у него будет шанс провести с мамой весь день, не опасаясь, что та улетит куда-то по делам или что её заберёт мистер Люцифер на очередное дурацкое собрание.        — Посторонние могут быть, но только для доставки сообщений, если это невозможно сделать с помощью ДвуЧата, Скорпиус, — голос Драко был полон задумчивых и немного волнительных ноток, что не укрылось уже даже от очнувшейся Гермионы. Слова мужчины были правдой, но её насторожило нечто другое. — Для чего ты спрашиваешь?        — Я хочу с мамой! — твёрдо заявил мальчик, вскинув голову, чтобы посмотреть в глаза своей мамы.        Настоящей мамы, которая как умеет, но заботится о нём и воспитывает. Мими говорила ему, что никто из детей не выбирает себе родителей, когда рождается. А есть те, которые как он потеряли своих маму и папу или их вообще бросили на произвол судьбы. И редко везёт таким детям, когда их берут в другую семью и по-настоящему заботятся. С ним ведь такая же ситуация. Скорпиуса бросили, он это теперь прекрасно осознавал, что бы ему уже не успели наговорить мама и мистер Малфой. Он не нужен. Выкинут, как сломанная и ненужная игрушка, за которой уже никто не придёт. Да, грустно и больно, но его всё же забрали к себе. О нём стали заботиться уже до того, как Господство попросило об этом. То есть, Гермиона Грейнджер, по сути, является его официальным опекуном не с самого начала. Да и по её поведению Скорп заметил, что ей не нравится, что его могут забрать у неё. Для него девушка иногда была открытой книгой с весьма эмоциональными картинками. Порой он с лёгкостью мог угадать её мысли по выражению лица или движениям тела. И то, что отдавать его кому-либо она ни за что не станет, мальчик понял именно из-за объятий и тяжёлого ощущения позади себя, в её груди.        Мама защищает, оберегает, заботится и воспитывает его. Он ангел, а она их не любит, еле терпит сотрудничество с мистером Малфоем. Она в любой момент могла избавиться от него, но не сделала этого. Терпела все его выходки, лёгкие капризы, опыты с полётами, детские истерики и обиды. И также могла целиком взять их общую вину за ссору на свои плечи. Эгоистично, но Гермиона была именно такой. И менять что-либо в их отношениях Скорпиусу не хотелось. Хотелось только больше узнать о маме, о её способностях, окружении. Просто быть с ней рядом, пока это было возможным. Он не хотел оставлять её. Да, Гермиона не его настоящая мама, но она та, кто взял его под своё крыло, под свою ответственность.        И Скорпиус сделает всё возможное, чтобы она не бросила его. Чтобы не заставила покинуть её и их друзей в архиве, сам Архив. Он не хочет уходить из Ада, если больше не сможет найти такую большую и любящую его семью.        — Я хочу посмотреть, как ты работаешь! — Скорп улыбнулся и обнял шокированную девушку за шею, прижимая к её ушку телефон, через который Малфой до сих пор всё слышал. — Ал говорил, что это скучно, но я думаю, что если наши читательские вечера заканчиваются весёлым и приятным чаепитием, то и твои миссии с мистером Малфоем тоже будут здоровскими! Можно, пожа-а-алуйста?        Гермионе показалось, что она задыхается. В прямом смысле, и плевать, что демонам воздух не так уж и нужен.        Слова ангельца засели в голове прилипчивой идеей и обосновались там до самой первой в её расписании миссии с Малфоем. И отказать в таком сыну она не могла. Не было желания даже отгородить его от этого белобрысого хорька. Она его успела изучить, чтобы опнять, что этот мальчишка ничего её сыну не сделает.        Она ведь теперь спокойно может называть Скорпа своим сыном, да?        Однозначно, да.        — Я не против, — ответила она, усмехнувшись радостному писку у одного и облегчённому вздоху у другого уха. — Думаю, это будет забавно. Вопрос исчерпан и мы оба прощены? — спросила она у ребёнка, когда тот отдал ей телефон и спокойно (насколько вообще мог) сел напротив неё.        Мальчик усмехнулся в её манере и кивнул, воскликнув:        — Да! — Малфой, ты тут? — шатенка обратилась к напарнику и тот кашлянул в трубку. — Во-первых, всё же выпей чего-нибудь. Я думаю, что ты заразу какую-то всё же подхватил. Не заражай и меня, — в предупреждении мужчины она ну никак не могла себе отказать. — Во-вторых, как только Скора подрастёт достаточно, можно будет провернуть этакое дельце. Что скажешь? — Но я взрослый! — Согласен, можно и сейчас брать, — вклинился Малфой, чем раздраконил Грейнджер. — Вот сейчас тебе на вид можно дать почти девять человеческих лет. Подрасти ещё немного, ладно? — Гермионе пришлось сдержать стон в горле, чтобы он не вырвался. Ей почти физически больно было наблюдать, как её названный сын растёт уже по дням, а не по часам, как прежде. — Скажем, пока тебе не стукнет здесь пять-шесть, а по-человечески десять-одиннадцать лет. Договорились? — она протянула руку к мальчику для заключения своеобразного договора, на что тот не сразу, но пожал её. — Чудно. А теперь с тобой, — демонесса захихикала — Безумие пробилось сквозь расслабленный разум — и пригрозила: — Больше мне до начала миссии не звони. Au revoir! — Грейнджер, ст… Архиватор со смешком убрала отключенный телефон в карман брюк и посмотрела на любопытствующего Скорпа. — Читать? — Читать! — согласился ангелец и, вскочив с кровати, чуть ли не на крыльях побежал к книжному шкафу. Он, конечно, уже взрослый, но ещё долго будет просить маму почитать ему сказки своим мягким и успокаивающим голосом.