Не отрывай свои крылья

Она попала. Очень крупно попала. — Госпожа?.. Что ей вообще прикажете делать? Она уже наказала его запертой комнатой, но наладить с ним отношения теперь станет трудно. — Архивариус?.. Нет, почему она на него накричала? Естественно потому, что этот мелкий мальчишка взял и слинял из дома, ничего даже не сказав слугам. Да и те тоже хороши, Сатана их задери! Не заметили, что ребёнок пропал! Хорошо, что Архив её предупредил об исчезновении мелкого ангела. — Мисс Грейнджер? Ох, чтоб её Отец в прах превратил, нет! Это она виновата в том, что Скорп сбежал. Не кто-то другой, а именно она. Вот только у неё были причины находиться отдельно от Скорпа и она думала, что он вполне понимает это, всё также послушен и играет с Алом. — Грейнджер? Гермиона впервые почувствовала, что сердце, которым её Создатель снабдил каждого смертного, есть и у неё. Иначе она не могла объяснить тот факт, что чуть не потеряла контроль над собой во время собрания, когда в её ушах раздался пронзительный свист. Так говорил только Архив, а делал он это крайне редко, обычно общаясь с помощью своего «тела». И столь громкий и длинный свист на какое-то время Грейнджер сначала оглушил, а уже после до неё мигом дошёл смысл тревожного голоса Архива. Бумаги сразу вылетели из рук, крылья появились сами собой, а возмущённых криков Снейпа и других Высших она уже не слышала. Она просто улетела. Тревога полностью захватила разум, а Гермиона параллельно с волнением за Скорпиуса, улетая всё дальше и дальше от места собрания, сжимала ткань рубашки в области груди. Она знала, что сердец нет ни у ангелов, ни у демонов — ни у кого из них их не было. Они — создания Бога, созданы даже не по его подобию, но… Именно в тот самый момент Гермиона думала, что у неё есть сердце. И, Люцифера ради, как же спёрло дыхание и сжались нервны в груди от тревожной новости. Тогда девушке показалось, что у неё остановилось сердце. Не меньше. — Госпожа?! Крепкая хватка на скулах привела в чувства шатенку, заставив узреть напротив себя панически горящий золотистым светом глаз Рози. Демонесса даже не заметила, как та залезла к ней на плечи и схватилась за лицо, предприняв попытку «разбудить» хозяйку архива и заставить услышать окружающих её слуг. Недоумение. Шок. Отрезвление. Понимание ситуации. Выдох. Пять действий, а результат никудышный. Из пересохшего горла лишь хриплое «Рози…», а в уголках пустых смоляных глаз едва заметная живительная влага. И ведь демоны не плачут. Настоящие демоны, Падшие, изгнанные самим Отцом. Они просто не могут этого. Способность проливать слёзы забрало Падение вместе с шансом вернуться обратно в Рай. А Гермионе хотелось. Ей хотелось пролить слёзы, чтобы они холодными ручейками скатились с покрасневших щёк. Плакать от горя — нормально. Плакать от потери кого-то важного в твоей обречённой на страдания и вечное существование жизни — нормально. Плакать от осознания, что у тебя не всё под контролем — нормально. Таким почему же капли в уголках почерневших глаз никак не хотят стекать вниз? Демонам просто не положено. Вот и весь ответ. — Рози… — голос надтреснутый, но Гермионе всё равно. Ей больно, а грудь разрывало желание впервые за долгую и нелёгкую жизнь расплакаться как невинное дитя. Только без возможности пролить эти чёртовы капли. — Рози… — Ох, Гермиона… — маленькие ушки мармазетки сами собой прижались к кучерявому затылку, а всё понимающая мать обняла девушку так, что обычно вздёрнутый в чувстве некоего превосходства нос Грейнджер аккуратно упёрся в мягкую рыжеватую шёрстку на плече демона. — Дорогая, тише, всё устаканется… Женщина не совсем заверяла свою госпожу. Она говорила то, что ей можно было сказать в данной ситуации. По крайней мере, она так думала. Такой разбитой Архиватора Рози ещё никогда не видела. А насмехаться над новой слабостью девушки у неё и в мыслях не было. Она сама могла понять ту боль, которую доставили демонессе слова Скорпиуса. Однако и мальчика она винить не стала. Правда вырвалась наружу не так, как следовало бы, и поделать с этим они уже ничего не могли. Чтобы расставить все точки над «i», и Гермионе, и Скорпиусу нужно остыть и побыть наедине с собой, обдумать произошедшее и вылетевшие слова из уст друг друга. Ослабить то напряжение, которое возникло между ними. Рози и всем остальным обитателям архива совсем не хотелось терять то, что они чувствовали, когда эти двое были рядом. — От таких ссор никто не застрахован, — говорила тихо она, поглаживая большой ладонью кудрявые каштановые волосы Архивариуса, пока глаза той всё ещё были поглащены непроглядной тьмой. Демон-мармазетка в который раз задумалась, что одно из четырёх лик Гермионы стоило назвать не Депрессией, а Отчаянием. Да и, она знала это, у бывшего Херувима и самой проскальзывали такие мысли, но название лика уже стало привычным до дрожи в венах с той самой предательской жидкостью, из-за которой началась самая главная ошибка Грейнджер при разговоре с Скорпиусом. Мальчик знал, что золотая кровь может быть только у чистокровных ангелов. Ему об этом поведали книги в библиотеке Гермионы. Однако он не знал, что его приёмная мама, его опекун и воспитатель — когда-то, очень-очень давно, сама являлась ангелом. И далеко необычным ангелом. Гермиона с отчаянием вспоминала всё то, что произошло до того, как она наказала Скорпиусу сидеть в его комнате.

***

Её пальцы сжимали жилистую лохматую шею демона-пса, а уши в некоем возбуждении подёргивались от его едва слышимых хрипов. Ей было всё равно, что плечо прожигало болью так, словно прямо на кости выжигли клеймо. Главным для Гермионы было то, что она успела вовремя. Она не опоздала. Скорпиус был в порядке, хотя и напуган, возможно, до смерти (как бы иронично это не звучало). Глаза Грейнджер выдавали её желание убивать. Желание, которое она сдерживала настолько крепко в своих руках, насколько могла. Ей не хотелось, чтобы ангелец видел её худшую сторону. Она никогда не показывала Гнев и Безумие мальчику, боясь, что Скорп будет бояться её, обходить стороной или надумает как-то сбежать из архива. Она понимала, что мальчик уже сбежал. Хотя она данный момент с трудом могла назвать попыткой побега. Скорее глупое стечение обстоятельств. Глупое, но крайне опасное приключение для такого маленького мальчика, как Скорпиус. И в этом она винила только себя. Она не уберегла его, была слишком далеко. И не только в физическом плане. — Архиватор! Псу хватило одного косого взгляда демонессы, чтобы задрожать и закрыть пасть, испуганно прижав уши к голове. Он сглотнул, а скулёж товарища рядом делал только хуже. Ему не было жалко демона, который угодил в плен руки Архивариуса, уже даже не дёргаясь в крепкой хватке. Будто смирился со своей дальнейшей участью вторичной смерти от её рук. Только уже без шанса даже на простое выживание. Демону было страшно за свою жизнь. Они с товарищами просто пили в баре, совсем недалеко отсюда, когда Тощий увидал в окне ярко выраженные в глухой серости красных улиц почти что белоснежные волосы. Ничего лучше своего гарканья он не придумал, облизываясь от вида маленького и одиноко гуляющего мальчика, и в ту же секунду стал звать Босса. Тот по-пьяни толком сначала не разобрал, что его коллега ему вталковывал, но уже сам успел заметить цель страстного возбуждения демона. Все трое встали по внегласному решению и, толком и не заплатив за выпивку, но напугав при этом молодого официанта до заикания, последовали на улицу. Босс почуял запах, стоило им только выйти на улицу. Странный, не похожий на все те, что подбрасывал им ветер на этой грязной улице. Псу он напомнил о его прошлом, когда он ещё был жив. Свежий запах утренней росы и, кажется, кокоса. Столь невинными ароматами у них в Аду обладали только рождённые у Падших дети, продажей которых троица псов занималась на Чёрном рынке, получая с этого неплохой заработок. Босс облизнулся, ощутив кончиком языка ещё свежие капли ликёра на губах, и сглотнул слюну. Им сегодня везёт на детишек-сироток. Когда он схватил мальчишку за шкирку и поднял к своему носу, чтобы удостовериться в чистоте его невинности, то с тихим и пьяным ликованием понял, кого они обнаружили и поймали. Светлые короткие волосы, серо-голубые, обрамлённые длинными ресничками глаза и аккуратно подшитая на заказ одежда, скрывающая бледную чистую кожу, — всё это совпадало со слухами о ребёнке, которого приютили несколько месяцев назад в архиве Высшего демона — Архиватора. А Босс тем слухам сначала не верил, ссылаясь на скудоумие своих товарищей и мелющих чепуху стариков и шлюшек. Однако ж судьба преподнесла его копании приятный сюрприз в виде такого чистенького, милого и, самое главное, невинного мальчика. Ребёнка так и хотелось сожрать, и сил сдерживаться от этого желания не хватало. Запах корчащегося мальчишки приманивал и будоражил звериные инстинкты, которые брали волю над разумом. И этот паршивец совершил то, что ещё ни одной их жертве не удавалось до сих пор! Это отродье умело колдовать и бросило в пса-демона заклинание, из-за которого его морда начала гореть адским пламенем, ни в какую не хочящим тушиться и причиняющим неимоверную боль. Босс даже сообразить не успел, когда один из его шайки вытащил из мешковатых и рваных брюк пистолет и выстрелил в мальчишку. Пуля просто ранила бы этого ублюдка и они доставили бы его уже не таким искалеченным на рынок. Если бы не вмешалось нечто. Словно волчьи, заострённые уши главаря банды дёрнулись и сами собой прижались к лохматому загривку, стоило им только уловить хрип со стороны мальца. И какого же было удивление демона, когда, повернувшись к ребёнку, он лицезрел собственными глазами женскую фигуру среднего роста, от которой бушующими волнами исходил смрад смерти и желание крови. В чёрной когтистой руке рогатой девушки он увидел горло своего товарища и не смог даже слово вставить, когда хватка Архиватора стала крепче, а скулёж и хрип Тощего стали постепенно стихать. Впервые за всю его карьеру Босс не на шутку испугался, а его нос уловил мерзкий запах, от которого его чуть не вывернуло. Второй его собрат буквально обосрался от страха перед видом злого, как сам Сатана, Архивариуса и не подавал признаков разумности, дрожа всем телом. — Птицам положено летать, — в тишине подворотни многоголосый голос Архивариуса звучал как гром в ясном небе на Поверхности, — а вонючим псам гадить в положенном для этого месте. И не скалиться на то, что им не принадлежит. Чёрные губы скривились в злобном оскале, показывая не одну пару клыков, и Грейнджер отбросила уже мёртвое тело псины к его соратникам, с испуганным лаем отползающих от трупа как можно дальше в эту же секунду. Лёгкий шорох ткани — Гермиона вытирала ладонь от грязи и крови демона, что решился на столь глупый шаг, — и затем стук каблуков по сухой земле в сторону двух оставшихся псов-демонов. Архиватору нужны были их языки, которыми она бы скрутила им шеи и подвесила в квартале, где жил до недавнего времени её товарищ, чтобы преподать урок тому, кто теперь заведовал всеми стаями шавок на этой территории. Глаза Гермиона была готова вырвать из их черепушек голыми руками и без анестезии для виновников её испорченного настроения и неизмеримого страха Скорпиуса. А также ей неимоверно хотелось скрутить им шеи до такого блаженного для её ушей хруста, что только ребёнок за её спиной сдерживал это желание глубоко внутри на привязи. Такого желания убивать она уже давно не чувствовала. Да и оно не было так уж сравнимо с тем туманным ощущением от несправедливости Отца и бывших собратьев, что хотели вырвать ей и другим «провинившимся» крылья. Если бы не вовремя подоспевший Альбус, у Гермионы не было бы этих растущих из спины чёртовых отростков. В тот момент ей было даже страшнее за своего друга Снейпа, чем за себя. У того одна пара крыльев была в неактивном режиме руками, и лишить мужчину их было бы грехом сравнимым с тем, что сейчас вытворяли канибалы, чтобы добыть себе пропитание. Дамблдор спас их, дав шанс сохранить хоть что-то, напоминающее прежний дом. — Ваше счастье, — прорычала девушка, позволив не скрывать себе звериные зубы и оскал, — что вы ещё живы, а не валяетесь мёртвой тушей в помойной яме. Она остановилась у самого трупа, наступив на его лапу и раздробив кость каблуком туфли. А хотелось размазать по земле бесформенной кровавой кашей заострённым копытом демонической формы, от которой у Грейнджер сейчас были только рога, зубы, руки и хвост. — Насчёт три вас тут быть не должно, — на сей раз она, что странно для ситуации, ласково улыбнулась двум дрожащим на земле псам и показала кулак с оттопыренным большим пальцем, начиная отсчёт. — Раз. Ей даже не стоило продолжать. Мгновение и на весь переулок раздались звериные крики о помощи и скулёж убегающих работорговцев. — «Только пятки и сверкали…» — с некоторым раздражением подумала Архиватор, «смывая» с себя половину личины демона. Почему-то после появления в её жизни Скорпиуса она с нежеланием относилась к своему обычному облику, поэтому теперь всё чаще была похожа на обычную девушку, имеющую за спиной только хвост, две пары рогов на голове и медовые кресты в чёрной склере глаз. Даже макияж и шрамы на лице стали бледнее. Девушка выдохнула, встряхнулась и повернулась в сторону мальчика, который во все глаза смотрел на свою опекуншу. — Скорп, ты в порядке? Они ничего не успели тебе сделать? Ребёнок молчал. Гермиона не могла понять, почему он это делал. Она осмотрела его на наличие повреждений, но кроме краснеющей полосы на шее и синяков с садинами она ничего не увидела. Шок из его зеркальных глаз не пропадал. Грейнджер нахмурилась и осторожно двинулась в сторону приёмного сына. Ей было просто необходимо узнать, что с ним произошло. — Скорп, с т… — Ты ангел?

***

Да. Именно после вопроса мальчика так осторожно построенный для него мир Грейнджер в один миг рассыпался. Разлетелся, словно карточный домик от неосторожного движения или неумышленного дуновения потоков воздуха. А Гермиона не сдержалась. После стремительного перемещения в Архив к взволнованным и перепуганным демонам-слугам и девушку, и мальчика будто бы сняли с тормозов. Архиватор никогда не думала, что сможет так кричать на маленького ребёнка. И никогда бы не подумала, что и он сам не из робкого десятка, в ответ делая то же самое.

***

— Почему ты не сказала?! — кричал Скорпиус, сжимая ладони в кулаки, пока его мама стояла и молча прятала взгляд от него. — Почему?! ТЫ ЖЕ ГОВОРИЛА, ЧТО АНГЕЛЫ — МЕРЗКИЕ И ОТВРАТИТЕЛЬНЫЙ, НЕСПРАВЕДЛИВЫЕ ТВАРИ! — малыш запнулся, отступая назад на несколько шагов и тяжело вздыхая. Из его горла в ту же секунду вырвался знакомый всем слушающих рык, который они привыкли слышать от хозяйки здания. Серо-голубые глаза мальчика покраснели от слёз, которые, словно предатели, не хотели скатываться по красных чуть пухлым щёчкам. — И ты такая же… — Я не они! — Гермиона вскрикнула, а от бушующего внутри Гнева она сама чувствовала себя больше демонической тварью, чем тем, кем являлась по праву создания. — Раньше я была ангелом! Но это время давным-давно прошло! Теперь я не он, и их дурацкие характеристики, о которых ты знаешь, не относятся ко мне! Я не ангел! Я — Падшая! — Это одно и то же! — Скорпиус не желал успокаиваться. Непривычное чувство предательства от близкого существа терзало душу внутри груди, разрывая ту на части без возможности склеить или зашить. — Ты сама прекрасно знаешь, что всё равно остаёшься ангелом после Падения! — Не остаюсь! — ОСТАЁШЬСЯ! — крикнул Скорп и ещё больше зарычал. Под тихий и взбудораженный шёпот со стороны слуг глаза мальчика утратили свою белизну и яркость радужки, становясь сплошь чёрными дырами в глазницах. Эта метаморфоза присутствующим слишком хорошо напоминала Гнев Грейнджер. — ТЫ НЕ ЗАМЕЧАЕШЬ ЭТОГО, НО ВЕДЁШЬ СЕБЯ ЧАЩЕ ВСЕГО СОВЕРШЕННО НЕ КАК ДЕМОН! Ты помогаешь, защищаешь, заб… — мальчик покачал головой, не в силах продолжить под прямым взглядом мрачных глаз опекунши. — Ты делаешь то, что не свойственно демону! Не это ли доказательство того, что ты до сих пор ангел в порочном теле?! — СКОРПИУС! — Что?! — рыкнул он, распушив за спиной свои серо-чёрные пёстрые крылья. Они уже были не такими маленькими и слабыми как раньше, а прибавляли своему маленькому хозяину больше мощи и стана не смотря на его возраст. — Правда глаза режет?! — смело спросил Скорп, вперив палец прямо в грудь Грейнджер, делая шаг вперёд к шокированной наглостью ангельца демонессе. — У тебя даже храбрости не хватило рассказать мне, кто ты! А про то, кто я, я вообще желаю не знать! Я испорченный! Я не похож ни на ангела, ни на демона! Я просто уродец! — Ты не урод и не испорчен, — твёрдо и холодно ответила ему Гермиона, желая поскорее закончить столь нежелательный разговор. — Почему ты вообще думаешь, что ты такой? — ДА ПОТОМУ, ЧТО ВИЖУ, КАК НА МЕНЯ СМОТРЯТ ДРУГИЕ! ТЕ, КТО ПРИХОДИТ СЮДА! — слёзы из уголков глаз так и не скатывались по щекам, но оставались на ресницах, мешая мальчику видеть женскую фигуру напротив. — Я видел все эти взгляды… Словно я был покрыт грязью или какой-то болотной трясиной и вонял так, что ко мне и подойти ближе, чем на пять футов, невозможно! — Скорп, просто скажи, кто это были, и я… — Мне не это нужно! Неподдельная растерянность на перечёркнутом чёрными полосами лице раздража Скорпиуса даже больше, чем то, что шатенка скрывала от него всё. Буквально всё! О себе, о нём, о его происхождении. Девушка умалчивала совершенно обо всём, скармливая ему только то, что он должен был впитывать как губка, чтобы жить здесь, в Аду. А если он ангел, то почему он оказался в Аду? За что он здесь? Чем он провинился? Перед кем? Ужасная догадка не хотела покидать его маленькую головку, но всё играла в пользу именно этой мысли. Возможно… Мисс Грейнджер сама притащила его сюда, а то, что его спасли и принесли к ней два чёрта-близнеца — байка для его глупой головы? Она утащила его из Рая сюда, в Ад, чтобы… Что? Почешить своё самолюбие? Показать, что ей всё дозволено, раз она была ангелом раньше? Или она просто хотела увидеть страдания родителей, что потеряли своё дитя? Родители… — Где мои родители? — тихо, но требовательно спросил мальчик, а Гермиона к своему неудовлетворению заметила в его тоне свои замашки. — Я ведь точно не отсюда, как ты мне и говорила. Тогда я, получается, из Рая. Почему я здесь оказался? — Скорпиус, сейчас мы не это должны решать, — осторожно заметила девушка, понижая градус в теле, чтобы совсем не выйти из-под контроля и сохранить свой трезвый ум. Ей совсем не хотелось говорить всю правду мальчику. Она боялась сделать ещё хуже. — Тебе сейчас необходимо… — Узнать, почему ты меня забрала! Гермиона во все глаза посмотрела на мальчика, а возникшая после его крика тишина в зале первого этажа могла с лёгкостью пёрышка посоревноваться в своей плотности с натянувшимися нервами её терпения. — Ты из ума выжил? — грубо спросила она, не замечая как где-то сбоку от них машет Рози, которая понимала, что сейчас эти двое достигнули точки невозврата. — Или те оборотни с тобой что-то вытворили? — Я в своём уме и памяти! — сказал Скорп, припомнив эту фразу из какой-то книги, которую читал не так давно. — Почему ты меня забрала от них? — Я не забирала никого и никогда, — прошипела девушка, уже понимая, что ребёнок от своего не отступиться и этот цирк будет продолжаться до тех пор, пока кто-то из них не сдастся. — Скопиус, иди в свою комнату и… — Ты снова врёшь! — ДА НЕ ВРУ Я, САТАНА ТЕБЯ ЗАДЕРИ! Она правда не хотела поднимать на него голос, но сил терпеть безобразное поведение обычно вежливого и милого мальчика не было. Ей это надоело. Она всей оставшейся частью прогнившей души ненавидит устраивать ссоры между собой и родными ей людьми, но Скорпиус уже начинал затрагивать те струны, которые даже кончиками пальцев трогать не следовало. И она ему это позволила. Позволила воспользоваться слабостью. — Иди немедленно в свою комнату, пока я сама тебя туда не переместила и не заперла до Конца Света! Это была не просьба. Это уже был прямой приказ без каких-либо шуточных или язвительных ноток и шуток. Мальчик молча испепелял чёрными глазами шатенку, а после, рыкнув себе под нос, взмахнул крыльями и мигом оказался на втором этаже, откуда уже скрылся с её глаз. Лишь топот детских ножек да тихое рычание заставляли Гермиону следить за его передвижением до самой двери. После громкого хлопка и жалкого скрипа древесины Грейнджер унесло. Она не выдержала.

***

Поэтому девушка и была сейчас в таком состоянии. Она ломалась прямо на глазах у своих слуг, которые в страхе и неверии не знали, что делать и как уладить конфликт младшего господина и госпожи. Удивительно, но ни у кого не было желания поиздеваться над демонессей. Хотя некоторые из присутствующих могли своими похабными языками язвить даже в сторону равных Архивариусу по статусу. Просто демоны понимали, что не могут сделать что-либо грубое по отношению к ней. К той, кто приютил их, кто оберегает их от других адских тварей и держит подальше от беды. Хай и Фай зажмурились, опустив хвосты и поволочив их за собой по кафельному полу зала, подошли к госпоже и осторожно прижались к её на вид хрупкой фигуре. Дрожь её тела не скрылась от них и им стало некомфортно. Они оба часто приглядывали за маленьким ангелочком по своему собственному желанию, всё подмечали, а Фай даже в блокнотик записывал, ссылаясь на будущие дела. И именно сейчас чертёнок об этом вспомнил, взъерошился и стал рыться в поясной сумочке со словами: — Госпожа, ща! Я ща! Хай догадался об идее своего брата и закивал, прихватывая своими худыми руками ладони Грейнджер. — Ща всё будет! Ща! — Вы чего оба опять удумали?.. — обречённо выдыхая и всё ещё поглаживая девушку по волосам, спросила близнецов Рози. Фай с торжествующей усмешкой и высунутым змеиным языком из рта вытащил из своей маленькой сокровищницы блокнот и стал старательно и внимательно его листать. Он от своего старания даже язык не втягивал обратно, отчего шепелявил всякий раз, когда недовольно ворчал из-за того, что не находил, что нужно. Внезапно Хай, зацепив нужные строчки, которые тут же пропали за следующей страничкой, вмазал близнецу по затылку в профилактической целе и вытянул из его рук блокнот. Найдя то, что нужно, он с гордым видом продемонстрировал находку Рози, кивком головы намекая на то, чтобы та попросила Архиватора посмотреть. Гермиона на них почти и не реагировала, погружённая в свои мысли. Ей нужен был совет не только от Рози. Возможно, стоит позвонить Джинни и попросить прийти и помочь ей, но… Ладно, дело не в гордости девушки даже, от неё хотелось отречься после слов Скорпа (по этому поводу, Грейнджер чувствовала, если она заговорит с подругой, то ей влетит по башке коньим копытом). Дело было в том, что Джинни может захватить с собой и свою мать, Молли Уизли, которая иногда может перегнуть палку, превратив объяснялку в лекцию по поведению не ребёнка, а самой демонессы. Архивариус понимала, что вырастить семерых детей, у каждого из которых порой неконтролируемый характер и поведение, — подвиг, конечно, но Гермиона никогда не была ребёнком, никогда не знала любви и воспитания родительского, поэтому такое поведение женщины иногда утомляло морально или и вовсе раздражало. А именно сейчас этого всего шатенке только и не хватало для полного самобичевающего «счастья». — Госпожа, — обратилась к ней Рози, осторожно вытягивая в своей большой лапе блокнот под глаза Грейнджер, чтобы та точно увидела текст на старых жёлтых страницах. Её голос был спокойным, будто правда заверял демонессу, что той стоило отвлечься хотя бы на немного и увидеть строки. Девушка с слегка опущенными ушками всё же взглянула потемневшими от горя глазами на текст. Сначала взгляд никак не хотел фокусироваться, из-за чего она даже начинала злиться, но прошло всего несколько секунду, во время которых шатенка делала глубокие вдохи и выдохи, как она смогла разобрать слова, написанные корявым почерком. Такой она уже видела, а жалобы на «врачебную рукожопость» в документах от Сола слышала множество раз. «Сегодня ходил веселый. Книгу читал во дворе, на плохое освещение не жаловался. После обеда стал грустным, а лицо будто потемнело. Сегодня не учился и не читал с Госпожой.» «Зачитывал нам какие-то стихи. Красивые и хорошие, без мата и ругани. Когда услышал, что прибыли Госпожа и маленький олень, обрадовался и бросил книгу. Вечером олень спрашивал про расписание Архиватора, попросив не говорить хозяйке об этом. Ближе к ночи оба получили по кружке какао, но сидели грустные. Особенно малый.» «Хуй знает, который день подряд мелкий ходит с грустной миной. Даже не светится, как обычно. Госпожа несколько дней не появлялась в архиве, но её спрашивали то малыш, то он же вместе с рогатым мелким Поттером. Странно.» «Впервые отказался от какао. ПИЗДЕЦ! Брат в панике носился по комнате, пока Скорпи лежал на кровати к нам спиной. Даже к книгам не прикоснулся, а они новые, мы проверяли.» «Книги пыльные сверху. Странно. Всё время где-то пропадает. Вдвойне странно. По словам некоторых ребят, ищет встреч с Госпожой. Втройне странно. Или нет?» «Понаблюдали. Мелкий грустит из-за отсутствия Госпожи. Пиздит на вопросы и говорит, что не расстроен её отсутствием. Странно. У него глаза блестят постоянно. Но не так, как раньше. Пиздецки странно.» «Впервые разозлился на что-то — мы нашли порванную подушку, которую он старательно пытался зашить. Швы кривые, будто из жопы. Научим шить.» «Ходит без эмоций. Даже не ругает пернатую заразу за бутылку пива. А Госпожи снова нет, она ушла по делам. Мальчику слова не понравились. Кажется, причина плохого настроения найдена.» «Он снова хмурый, книгу просто таскает за собой. Часто ходит мимо кабинета Госпожи. Её сегодня тоже нет.» «Он парится из-за Архиватора. Хай проиграл мне 10 5 кнат.» «Грустит и злится, сидит почти всё время в своей комнате или вообще во дворе пропадает. Госпожа снова отсутствует несколько дней подряд.» «Круговорот грусти и злобы в архиве. Мелкий говорит, что понимает, из-за чего не может пообщаться с Госпожой, снова заверяет, что не грустит. На самом деле он, кажется, плакал.» «Госпожу надо дёрнуть, мелкий больше не злится, грустит и плачет. Это не очень хорошо. Нам не нравится.» Гермиона внимательно читала неразборчивый почерк, проводя по строчкам когтем и останавливаясь на некоторых словах. Для себя она вычленила главное: Скорпиусу было постоянно плохо от того, что она отсутствовала в архиве иногда целыми неделями и с ним почти не виделась. Ангелец даже плакал, но об этом не говорил никому, Хай и Фай всё видели по глазам. И, она не сомневалась, другие тоже видели это, но сделать ничего не могли. Мими и Мини тоже были в записях как те, кто старался быть с мальчиком, если больше никто не мог из-за работы. Крестообразные зрачки зацепились за одну из записей, в которой гласилось: «Сегодня куда-то делся после разговора с Мими. Не могли найти несколько часов… Госпожа явилась в плохом настроении вместе с мелким. Мы спрятались, но слышали крики и рычание Архивариуса и малыша…» — Его не было в архиве почти весь день? — Гермиона задала вопрос всем слугам, что окружали её, с искренним сожалением и переживанием наблюдая за ней. — Всего несколько часов, Госпожа, — Хай поднял лапу на уровне глаз и стал перебирать пальцы, что-то считая. — Эм… Ну, вроде несколько часов. — Часов пять мы его точно не видели, — Рози тяжело вздохнула и подхватила на руки Мини, который вскочил с пола прямо к ней в объятия. — Он очень растроился, когда узнал, что Вас снова нет, — глаза из дырявого горла Мими понуро и неярко светили, выражая её истинные эмоции. — Я думала, что он в комнате будет снова весь день и вечер. — Я тоже, — Сол почесал лохматый затылок, а Мун молча согласился с ним, поглаживая сестру по плечу. Ему не нравилось, что дети, что присутствовали здесь, сидели поникшими, будто живые детишки с угольками на Рождество вместо подарков. — Мы не проверяли. — Пришли новые книги и свитки, мы были заняты складом и рассортировкой, — Фай нахмурился, сев сбоку от девушки на холодный пол. — Поэтому запись за сегодня обрывочная. — Я очень виновата перед ним, — тихо сказала Грейнджер, сжимая блокнот пальцами и смотря на строчки, что отчётливо впечатались в памяти.

***

— Тепло? — Ал укутывал своего друга в тёплый, пушистый, зелёный, словно ёлка, которую он видел на картинках в книгах, плед после того, как тот внезапно показался перед ним за окном. Чем, в принципе, ангел и напугал младшего Поттера, потому что увидеть нечто белое с серо-чёрными крыльями он совсем не ожидал. А глаза мальчика его и вовсе довели до икоты, которую он только недавно смог усмирить с помощью маминого чая, который, быстро впустив друга в комнату через окно, сотворил из трав на кухне. Альбус надеялся, что папа его марафона по кухне не заметил, занимаясь документами в гостиной. — Немного, — откликнулся Скорпиус, закутываясь ещё больше в предложенный другом плед. Он не знал, почему, но его просто трясло из-за холода. Он никогда так не мёрз. Если ему и было холодно, то он всегда согревался с помощью пледа или демонессы. — Ал… — Да? — отозвался рогатый демонёнок, присев на коврик напротив друга. Он внимательно его осматривал и не понимал, почему Скорпиус не брал кружку с чаем, которая стояла чуть левее от него. — Что случилось? И что с твоими глазами? Я такие у мамы видел, когда она злилась на дядю из-за какой-то погрешности. Тебя кто-то разозлил? — Скорее предал… — прямо сказал Скорп, тяжело и рвано вздыхая. Зубы уже не стучали, как ранее, на улице, но холод всё ещё одолевал тело. — Ма… Мисс Грейнджер предала меня… — Не понял? — брюнет похлопал глазами и навострил ушки, подумав, что ему послышалось. — Ты о чём? Она на самом деле была сегодня дома, но тебе сказали, что она на работе? — Нет… — Тогда что произошло? — не унимался оленёнок, осматривая мальчика. Золотая жидкость на его бледных щеках по запаху напоминала Алу кровь, но спросить, она ли это или нет, он не решался. Важнее было состояние друга. — Ты нормально сюда добрался? Я плохо объясняю, поэтому… — Нормально. Не переживай. Второй раз вышел более удачным, чем первый. — «Первый»? — снова не понял Альбус, качая головой. — Или ты сейчас всё нормально рассказываешь и пьёшь чай, чтобы согреться, или я зову отца для разговора. Мальчик посчитал, что блондин выберет первый вариант, потому что взрослых в свои тайны они никогда не посвящали. Даже тётя Миона не знала о некоторых шалостях, которые они оба проворачивали во дворе архива или в комнате Скорпа. Альбус не ожидал услышать твёрдое и тихое: — Зови своего отца. Или маму. С мамой уже был перебор. Тем более женщины сейчас дома не было, она куда-то срочно убежала, только крикнув мужу, что вернуться может не скоро. Мальчик осторожно кивнул на слова сероглазого мальчика, поднялся и, открыв дверь комнаты на щёлочку, позвал отца так, чтобы тот точно быстро прискакал: — Отец, на помощь! Секунда, а из гостиной двое детей уже услышали матерную ругань, топот копыт, грохот от столкновения больших рогов о стены и после уже появление мужской фигуры, так похожей на Альбуса. Точнее, это Ал был ужасно похож на своего отца, только шрама над глазом не имел, очки не носил, да рожки не были столь большими и опасными. Гарри Поттер (а для Скорпа просто дядя Гарри) был невысоким, жилистым демоном с оленьими рогами, ушами, хвостом и ногами. У него были чёрные, вечно растрёпанные волосы, ярко-зелёные глаза за тёмными линзами очков, что спадали в любом удобном случае на нос. На лбу, над правым глазом у мужчины имелся уродливый шрам, который напоминал страшную изогнутую молнию. Отросшая чёлка хорошо скрывала последствие его прошлого, но вопросы у детей непонятная отметина всё же вызывала. Гарри оглядел комнату и в шоке увидел закутанного в плед приёмного сына своей лучшей подруги. Почему он был удивлён появлению мальчика у себя в доме? Да потому, что Гермиона всегда предупреждает, если Скорп хочет на ночёвку к ним, и просто перемещает дитятко прямо в гостиную друзей семьи. Оповещений от Гермионы не было, а быстрый уход Джинни по делам начинал попахивать бедой у подруги. Поттеру не понравилось, что Скорпиус даже не посмотрел на него, вперив свой взгляд в зелёный ковёр в комнате его младшего сына. Демон хорошо помнил милого и доброго Скорпиуса, которого даже любил катать у себя на спине, словно всадника на лошади (он до сих пор не признался девчонкам, что детская игра в лошадку ему понравилась), но вот такого Скорпа мужчина видел впервые. Прикрыв за собой дверь, Гарри молча кивнул в сторону тихого мальчика, спрашивая одними глазами своего сына причину такого настроения и почему тот его позвал так, словно ему было плохо. Альбус огорчённо пожал плечами и с грустью посмотрел на друга. Сейчас он не видел того света и тепла, которые исходили от блондина раньше. Улыбки на бледном лице тоже не было, глаза вообще были скрыты чёрной пеленой, из-за чего в них было страшно смотреть. Однако, чтобы разобраться, Альбус всё же смотрел. Внимательно и пристально. Перед ним же его лучший и единственный друг, Скорпиус, мальчик, который ужасно любит книги, обнимашки и разговоры об учёбе. Вот только сейчас этого яркого мальчика перед собой младший Поттер не видел, хотя и понимал, что он сидит прямо перед ним, здесь, в его комнате, видимо, прилетев прямо к окну. Крылья, кстати, были не такие уж пёстрые теперь. Скорее мокрые и грязные из-за дождя на улице. Брюнет понимал, что Скорпиуса всегда к ним в гости перемещала тётя Миона, боясь отпускать его по незнакомым улицам в самостоятельный путь. Да и верно делала. Семья Поттером жила в далеко не самом безопасном районе и только ближе к третьему кварталу от улицы, на которой был их дом, начиналась безопасная зона. Весь остальной путь от архива пешком было проделывать очень опасно и страшно. Альбусу очень влетело от родителей, когда он один единственный раз решился самостоятельно дойти до дома друга. Сам чуть в лапы похитителям не угодил и родителей довёл до нервного срыва. — Скорпиус, здравствуй, приятель, — поздоровался первым старший Поттер, аккуратно приседая на колено перед детьми. Он заметил дёрганье своего сына, который никак не мог усидеть на месте, волнуясь за блондина. — Как твои дела? Чего такой хмурый? Да и крылья твои грязные, почему Гермиона тебя не перенесла к нам? — Потому что она предательница. От слов мелкого Гарри аж поперхнулся слюной, искоса глянув на такого же ничего непонимающего демонёнка, который только головой качал. Значит, и правда сам не знал причину состояния белобрысого ангельца и помощь тут требовалась весьма серьёзная. — С чего ты вдруг решил, что Гермиона предательница? — осторожно спросил Гарри, на сей раз сев сбоку от малыша. Вид ему открывался только на выглядывающие из-под пледа бледный нос и платиновую чёлку. — На моей памяти, она никогда не врала. Никому. Поверь, если она это делает, то почти сразу палится, потому что не умеет врать совершенно. Смешно же, скажи? Демон, который не умеет врать. Иронично звучит как-то. — Она и не демон вовсе, — теперь Скорпиус дёрнулся, а ушки Альбуса опустились, когда блондин как-то затравленно посмотрел на него из-под чёлки. — Она врала мне всё это время. Всем врала. — Подожди-ка… — Поттер сглотнул, резко осознав смысл слов мальца. Гермиона, конечно, говорила, что рано или поздно расскажет сыну о том, кто он и откуда взялся, почему непохож на них и вся тому прочая хуйня, но она обещала также предупредить об этом близких друзей, чтобы те смогли помочь с объяснениями в случае чего. И девушка также сказала, что этот разговор у них будет с маленьким ангелом довольно нескоро. Так что могло такого произойти, что она рассказала пацану именно сейчас?! — Гермиона рассказала тебе… что? Затравленный взгляд Скорпиуса резко переместился на мужчину, а Гарри еле подавил дрожь в теле, увидев лицо мальчика. А он, дурак, ещё думал, чем таким знакомым пахло в комнате сына, подумал, что тот снова мог порезаться ножницами, пока вырезал что-то для оригами. Идиотом оказался. Вся правая половина лица Скорпа была испачкана в золотой крови, которую Гарри очень хорошо знал не абы от кого по слухам, а по своей собственной, что охлаждала его в жаркие дни в Аду и напоминала о том, кто он такой есть и что его внешний вид — лишь уродливая оболочка того ангела, коим он был в Раю. Вместе с Гермионой. Ангельская кровь даже не стекла с лица мальчика под каплями дождя, что доказывало лишь то, что кровь на нём уже давно успела засохнуть и покрыть лицо твёрдой и тонкой корочкой, которая от воды только слегка размякла. Чёрных глаз вместо серо-голубых радужек на белом фоне мужчина тоже не ожидал увидеть. Эта тьма в глазницах Скорпа очень отчетливо воспроизводило перед ярко-зелёными глазами потерянную в Гневе и Безумии маленькую Гермиону, которая только начала принимать то, что её Лики начали меняться вместе с ней. — И ТЫ ВСЁ ЗНАЕШЬ?! — вскрикнул Скорпиус и резко вскочил на ноги, расправив свои окрепшие крылья. Он даже задел перьями рога Гарри, который успел отсесть, чтобы не навредить взбеленившему ребёнку. — Неужели все всё знают, а я один — нет?! — О чём ты? — Альбус силой усадил Скорпиуса обратно на ковёр, снова укрывая его пледом, потому что мальчик по-прежнему дрожал от холода. Он стал удерживать друга за плечи, чтобы тот снова не вскочил. — Ты чего такое говоришь?! Чего не знаешь ты, но знают другие? Отец? — Ал заметил напряжённый взгляд таких же зелёных глаз, как у него, и поёжился от плохого предчувствия. — Пап, о чём говорит Скорпиус? Что ты знаешь? — Я думал, что Гермиона расскажет тебе об этом позже. Намного позже. Да и вообще, я даже надеялся, что и вовсе не расскажет, — начал было Гарри, но замолк, напряжённо думая, что ему вообще сказать рассерженному правдой мальчику. — Кровь на твоём лице? — Её, не моя, — ответил Скорп и невесело хмыкнул. — Хотя, неудивительно, что ты спросил, дядя Гарри. — Тётя Миона ранена?! — Север в удивлении расскрыл рот и взялся за волосы, слегка их взлохматив. — Да это же невозможно! Она офигительно сильная и просто неуязвимая! Такого просто не может быть! — Поверь, сын, может, — Поттер не хотел вспоминать прошлое, но из-за слов демонёнка перед глазами сами собой начали пролетать обрывки воспоминаний о битве и Падении. — Шрамы она не для украшения или устрашения носит, знаешь ли… Скорее, как-то, что болезненно напоминает о прошлых временах. То, что мы с таких страхом и блаженством одновременно вспоминаем раз или два на неделе уж точно. — Вы тоже? — приглушённо спросил Скорпиус. Упоминание о шрамах приёмной матери, которые он редко видел сквозь её едва просвечивающие рубашки, остановили нахлынувший по новой гнев. Если вспомнить, он даже и не спрашивал её о них, не знал, откуда они, считая, что заработала она их во время каких-нибудь битв здесь, в Аду. Кажется, глубоко ошибся. — Малыш, да я в той битве чуть не лишился жизни, если бы не твоя мама! — горькая усмешка на тёмных устах мужчины ещё больше охладили пыл мальчика и тот уже не сопротивлялся хватке друга. — Только крылья и потерял, будь эти гады неладны! Повезло вообще, что Гермиона и своих крыльев не решилась, а то было бы очень худо ещё и их потерю переживать. — Мисс Грейнджер… Мама ещё что-то потеряла? — совсем тихо спросил Скорпиус, поёжившись от той боли, которую увидел в остекленевших глазах отца своего лучшего друга. — Мхм… Мы там все что-то потеряли. Кто-то больше, кто-то меньше, — уклончиво ответил Гарри. Если малец не знал о Ликах Гермиона, то и говорить о них не имело смысла. Разъяснить мальчику сейчас нужно было совершенно другое. — Я и твоя мама были ангелами, хорошими ангелами, которым просто не повезло. Нас не поняли, не захотели понять. Он нас наказал. Не сразу всех одновременно, а постепенно. Падать сюда было очень больно, мальчики, — Гарри покачал головой, с грустной улыбкой вспоминая прошлое. Он легко шевельнул пальцами и у него в руках появилась старомодных видом сумка, которую дети могли назвать маленьким и тонким чемоданчиком. — Это мой очень старенький дипломат, мальчишки. Сейчас такие на Поверхности тоже можно увидеть, но не такой старой модели, как мой, — мужчина немного рассказ о сумке, чтобы дети не засыпали его вопросами, и начал рыться в её глубине. Он очень надеялся, что то, что он так бережно и неустанно искал, неиспортилось временем. Он нащупал что-то очень тонкое и бумажное и осторожно вытянул на обозрение любопятных глаз. — Вот какими мы с Герми были молодыми в прошлом. Не то, что сейчас, ха-ха! Мужчина протянул мальчикам несколько пожелтевших рисунков, которые те боялись вообще взять из-за их старческого вида. Мягкий и ностальгический взгляд Гарри демонёнок и ангелочек увидели сразу же. Рушить что-то столь дорогое им не хотелось. На первом рисунке оба не сразу узнали в мальчике и девочке в белых одеждах своих родителей. Отец Ала был совсем без рогов, копыт, хвоста и вообщего чего-то ещё звериного, низкого роста и худого телосложения. Волосы всё такие же непослушные и густые, а шрам в виде молнии не такой уродливый как сейчас. Очки были старее, чем нынешние. Гарри вообще по сути был очень похож на обычного человека с Поверхности. Архивариуса дети смогли узнать только потому, что видели её человеческий облик раза три-четыре точно: кудрявая грива каштановых волос, карие глаза, лучезарно светящиеся из-под короткой чёлки, слегка выпирающие передние верхние зубы, которые было видно из-за улыбки девочки, и немного смуглая кожа. Если бы Скорпиусу дали рисунок отдельно с этой девочкой, то он бы не смог даже предположить, что на нём изображена его опекунша. Будто бы произошло преображение из гадкого утёнка в прекрасного лебедя. Хотя оба мальчика посчитали своих родителей довольно милыми и счастливыми на этом рисунке. На втором рисунке у обоих были видны крылья, и Альбус даже ахнул, во все глаза уставившись на светло-серые крылья своего отца, а Скорпиус сидел и не понимал, почему у Архиватора была только одна пара крыльев. Он даже заметил крестик на её шее, который Грейнджер носила и по сей день, почти не снимая. Крылья у неё на рисунке, кажется, были светлее на несколько тонов чем те, что у неё были сейчас, и были не такими уж большими. Оба на рисунке радостно парили, но Архивариус держала у себя в руках книги, а ныне рогатый демон-олень поднимал над своей головой чёрно-белый мяч. Следующие рисунки были почти теми же, что и первые два, только на некоторых их родители были то поотдельности, то вместе, то с кем-то ещё в компании. Скорпиус и Альбус в шоке смогли даже узнать мистера Снейпа, о чём-то спорящего с мисс Грейнджер возле книжных полок в каком-то огромном помещении. Такой радости и озорства в глазах матери Скорп не видел уже давно. Примерно с тех самых пор, как девушка перестала появляться дома или только оставалась ночевать в комнате. Она очень часто пропадала, вся была завалена делами, совсем не навещала его. — «Будучи ангелом, она была куда счастливее и беззаботнее…» — мальчик не мог игнорировать тот факт, что мисс Грейнджер на каждом из рисунков выглядела не старше двенадцати лет. — Ого! — в удивлении воскликнул Альбус и скорее стал показывать рисунок у себя в руках другу, дёргая его за рукав. — Смотри! Вот они старше! — И у мисс Грейнджер две пары крыльев… — Это последняя картина о нашем прошлом, которую я смог сохранить, — невесело отозвался Гарри, с тоской всматриваясь в изображение нескольких сидящих за столом ангелов, позади которых стояли старшие, внимательно наблюдающие за младшими. — Это был один из тех самых дней, когда мы могли спокойно отпраздновать мой День рождения. Конечно, со временем многие умершие забывают их, а я по рождению был ангелом, которые вообще своего дня рождения и не знают. Но друзья, в том числе и Гермиона, всё же праздновали вместе с нами — мной, моими мамой и папой — этот праздник. Вон, она даже Снейпа подговорила помочь и прийти, чертовка, — мужчина указал на довольное лицо подруги, которая стояла рядом с высоким и недовольно выглядящим мужчиной, у которого тоже были две пары крыльев сероватого цвета. — Весело было. Это потом стало худо. — Падение? — приглушённо спросил Скорпиус, чуть сжимая в руках рисунок в дня рождения отца Ала. Ему хотелось знать всю правду о прошлом той, кто заботился о нём всё это время. Поттер кивнул, снял очки, показывая детям свои яркие зелёные глаза с овальными радужками и тяжело вздохнул, потирая переносицу. Честно говоря, он совсем не думал, что будет первым и единственным, кто расскажет детям, а именно Скорпиусу, о прошлом Павших ангелов. Сколько уже лет прошло, а в Аду лишь единицы знают настоящую историю Того самого дня. Правду, которую пришлось кому-то скрывать, прятать, забывать как кошмарный сон в угоду новой жизни на Дне. Гарри был одним из тех Падших, что не хотели и хотели забывать об Этом. У каждого, как он и говорил, были свои потери, своя боль и своя тоска по минувшим мирным и светлым денькам, что остались далеко в прошлом. Он не знал, как, к примеру, тот же Снейп вспоминает о Рае, но был уверен, что Гермиона о нём вспоминает с болью и огромной несправедливостью у умершим душам, которых нигде не хотели принимать. Ещё тогда, будучи одним из самых молодых Херувимов ангелом, Крестик глубоко жалела людей, что покончили жизнь самоубийством. Не все из них были плохими: кого-то обманули, кого-то предали, кого-то бросили, а кто-то просто не смог выдержать потерю близкого человека. Такие потерянные души могли спокойно ужиться в Раю, но их туда не пускали только потому, что люди наложили на себя руки сами, а не кто-то сделал это за них. Она считала это несправедливостью по отношению к душам. Все они были одинаково ответственны за свои проступки перед их Отцом, но лишь эти потерянные не могли попасть в Рай, а некоторые, кто был хорошим при жизни, даже не могли позволить себе нахождение в Аду. Получалось, что у них не было никаких вариантов своего местообитания до окончательной смерти. Гермиону этот вывод просто добивал. Гарри и даже Северус пытались успокоить её, как-то убедить не настаивать на своём, чтобы у неё не возникли проблемы с вышестоящими, но не вышло. Гарри не знал, чем руководствовался Снейп, когда тоже был за Альбуса горой на войне, но сам парень не хотел терять семью и друзей, а Серафима он уважал как старшего учителя и мудрое существо с многовековым опытом. Даже та же Гермиона была куда младше нынешнего Дьявола, но куда старше того же Снейпа и своих друзей. Он хотел, чтобы вся семья Гарри пропала, Упала туда, до куда даже слабый и маленький лучик света не дотянется. Поттеру это не нравилось и он даже пошёл против родителей, чтобы помочь друзьям, спасти их, попытаться договориться с Ним о помиловании. И в итоге стал падшим ангелом без крыльев, нашедшим новую семью здесь, в Аду. — Возможно, Гермиона когда-нибудь расскажет тебе больше об этом, а от меня вы можете услышать лишь то, что мы хотели сделать как лучше. Нам просто не повезло, — яркие глаза Гарри как-то потухли, сменив свой цвет на тёмно-зелёный. — Однако, — брюнет улыбнулся затронутым историей взрослого Падшего детям и постарался улыбнуться счастливой улыбкой, которая точно выглядела как уставшая, — как мы потеряли что-то Там, так и нашли что-то Здесь. Ал, — он обнял сына, ощутив руками напряжённые мышцы его спины, — твоих бабушку и дедушку я смогу показать тебе только на рисунках, но в живую… Я знаю, что никогда их больше не увижу, но я рад знать, что они ещё живы, даже не стали жить новой жизнью на Земле. Твоя крёстная сообщает мне о них всякий раз, как присутствует на совещании с Высшими ангелами вместе с Люцифером. Знает, что для меня это также дорого, как моя семья: Джинни, Джеймс, ты и малышка Лили. Он погладил сына по взлохмаченным волосам и перевёл грустный взгляд на Скорпиуса, который, не отрываясь, смотрел на рисунки с изображением Ныне Падших ангелов. В особенности, насколько заметил Гарри, мальчик больше изучал свою приёмную маму. Оленьи уши сами собой повисли, когда Гарри с тоской заговорил, обращаясь к блондину: — Скорпиус, пожалуйста, поговори с Гермионой по душам. Я уже понял по твоему виду, что без криков не обошлось даже с её стороны уж точно. Могу тебе сказать, что я всегда жалел Гермиону лишь в одном. — В чём? — тихо спросил мальчик, бережно собирая рисунки с мамой в отдельную стопочку рядом. Он таким способом хотел отвлечься от внезапного внимания к своей персоне. — У Гермионы никогда не было настоящих родителей. Он сам создаёт ангелов, а они его считаю за это Отцом. Только и всего, — Гарри не слишком любил говорить о таком, но после того, как узнал от Гермионы историю её нахождения в Раю, стал жалеть её и поддерживать. — Наша Архиватор совсем не знает, что такое семья в полной мере, что такое любовь родителей и как нормально проявлять её по отношению к своим близким. Однако, — под внимательным взором серо-голубых глазок, которые снова радовали Поттеров своим обычным видом, Гарри с мягко улыбнулся, — она черезчур наблюдательная. Гарри мягко и утробно засмеялся, вспоминая свои наблюдения за Гермионой за всю свою жизнь рядом с девушкой. — Вечно старается подмечать то, как ведут себя семьи, с которыми она общается. И на этих наблюдениях строит своё поведение с тобой. Она не хочет, чтобы ты боялся чего-то или ненавидел. Ты был таким маленьким, когда тебя нашли те бесы, хех, — он смешно хмыкнул, почесав чёрный нос, пока мальчик придвинулся ещё ближе к нему и Алу. — А плакать ты всегда переставал только у неё на руках. Мальчишка, да Гермиона даже позволяла тебе безнаказанно дёргать её за волосы и хвост! Даже мне она такого не позволяет, хотя я хотел провернуть с ней эту шутку всего один раз, — мужчина фыркнул и важно показал мальчикам указательный палец, как бы подмечая, насколько его слова были важны. — А в итоге добился хорошего леща что от неё, что от твоей матери, — демон потряс Альбуса за плечо. — Вообще, мы тебя должны благодарить, — Гарри задумчиво посмотрел на сына своей подруги и кивнул своим мыслям. — За что это, дядя Гарри? — вскинув серую бровь, Скорп совсем не понял, что имел в виду взрослый. — За то, что ты нашу Гермиону сделал хотя бы наполовину такой, какой она была Там, — брюнет усмехнулся своей зубастой улыбкой, показывая в потолок. — Пока жил здесь с ней, редко видел её улыбки, а уж её неловкие попытки пошутить — тем более. После твоего появления она стала почти что прежней: стала проявлять куда больше внимания к окружающим, к себе самой, быстрее справляться с делами, чтобы разгрузить себя до того, как сможет провести время с тобой. Даже гостей стала охотнее пропускать. Правда, с этим Архив ещё не смирился… — Гарри поёжился, когда вспомнил, как дом Гермионы буквально сожрал его и освободил только после того, как через несколько часов с прогулки с Джинни вернулась хозяйка Адского архива. Жена его тогда очень смеялась с его вида и с прикрытым носом жаловалась подруге на неприятный запах от Поттера. — Малыш, она даже стала куда мягче, чем была после Падения и своих изменений для адаптации к этому месту. — «Изменений»? — на этот раз вопрос последовал от Ала, а Гарри понял, что чуть не проговорился. К его счастью, Скорпиус не услышал вопроса друга, а лишь снова пристально изучал рисунки с изображением приёмной матери и думал над словами дяди Гарри. Если уж даже старший демон подтвердил то, что блондина принесли бесы прямо к Адскому архиву в руки Архивариусу, то сейчас мальчик начинал испытывать ужасный стыд перед Грейнджер за всё то, что наговорил ей дома. Она, конечно, тоже хороша, как решил Скорп, но он понимал (в какой-то степени), почему она не говорила с ним на эту тему. Он испугался, а она боялась с тех пор, как приняла заботу и воспитание о нём на себя. — То есть, — Альбус во все глаза смотрел на своего друга и на его не пропавшие за спиной крылья, — Скорпиус — ангел? Мальчик вздрогнул от этого вопроса, а мужчина вздохнул, почесав шею. — Не совсем, но типа того, — ответил Гарри на вопрос сына. — Ты и Джеймс с Лили наполовину ангелы из-за меня и наполовину грешные демоны из-за вашей мамы, а Скопиус совсем как я, Гермиона, мистер Снейп и все остальные, кто Упал, — Падший ангел, — он перевёл виноватый взгляд на сероглазого ангельца. — Мы не смогли как-то остановить твоё падение, малыш. Однако вот это, — он показал когтистым пальцем на пятнистые крылья Скорпа, — доказало нам, что ты и не Упал вовсе. Иначе бы у тебя или вообще крыльев не было бы, или они изменили своё цвет полностью, а у тебя ко всему прочему появились бы какие-нибудь звериные фишки, хм. — Как у нас рога, хвост, когти, ноги и зубы, да? — Ал показал пальцем на свои острые клыки, которые были не типичны представителю того вида, в котором он, его брат и отец предстояли в Аду. — Именно так, — кивнул Гарри и весело хмыкнул, — хотя Гермиона говорила, что ты очень силён для своего юного возраста и сильно переживала, спрашивая меня и дядю Рона, нормально ли то, что ты во сне иногда рычишь. — Я? Рычу? — маленький Падший ангелочек в недоумении рассматривал двоих демонов. — Вы серьёзно? — Мне вообще кажется, что ты, когда вы с Гермионой «говорили», — мужчина не упустил момента с указанием кавычек на слове, чем смутил Скорпиуса, — даже не замечал, что мог на неё рычать. Нашему Архиватору не слишком повезло с животным. Точнее с животными. Сам, наверное, понимаешь, что в её внешности даже больше хищника, чем обычного травоядного козлика, хех! — Поттеру это казалось смешным. Когда они все только привыкали к своей новой внешности, многие не упустили шанса придумать шутки про его оленьи рога, а Гермиону не обошло стороной обзывательство «химера». Вот над Снейпом вообще никто не шутил, хотя от летучей мыши, от которой у мужчины были некоторые детали, он не отличался даже в Раю. А когда Гермиона и Гарри познакомились и подружились с семейством Уизли, у которых был один и тот же грех на всю многочисленную семью, то поразились тому факту, что их друг был огромным подобием охотничьей собаки, а будущая жена Гарри вообще походила на какое-то сказочное существо. Они потом лишь от неё самой узнали, что это некое существо в земных книжках со сказками было единорогом. С близнецами Уизли было не так сложно, особенно в силу характера обоих — части тел сорок сложно было не заметить. Приятно было видеть, что отец семейства был больше похож на себя живого, хотя от ласки у него был хвост, ушки, зубы и когти. Это всё равно не уменьшало привлекательности его лучезарной и весёлой улыбки. А Молли Уизли очень часто любила обнимать своих детей (Гарри и Гермиону в том числе) своим пушистым и большим беличьим хвостом. Это было особенно комично, когда маленькая по росту женщина ругала двух высоких близнецов-сорок. Чарли, среднего старшего из сыновей Уизли, парень и девушка ни разу не видели, хотя и знали от его родственников, что он работает с рептилиями, имея с ними много общего, а Билла, самого старшего из всех детей, они видели мельком, но смогли заценить его волчьи черты. О последнем сыне, тоже старшем, но младшем для Билла и Чарли, семья Уизли вспоминала с горечью. Тот был или жив на тот момент или уже в Раю. — Я всё равно урод, получается, — осторожно и тихо изрёк из слов старшего Поттера Скорпиус, понуро свесив голову и крылья. Через секунд перед его взором уже постукивало маленькое чёрное копытце, а стоило ему поднять серо-голубые глаза на друга, как тут же ощутил весь спектр его раздражения на себе. Альбус так на него смотрел, что Скорпу уже даже рта открывать не хотелось. — Ты в каком месте, так называемый, урод? Не расскажешь? — недовольно проблеял Ал, всё ещё стуча копытцем. — Ну и что, что волосы слишком яркие для Ада. Похер, что крылья светлее, чем у тех же дядей Фреда и Джорджа. Всё равно, что только крыльями и похож на демона. На это твоим родным пофиг! Крёстная хоть раз сказала тебе что-то по поводу твоей внешности? А мы? А кто-нибудь из слуг в архиве? По глазам вижу, что нет, не пизди мне, — брюнет вовремя остановил готового открыть рот друга, топнув копытом. Да так громко, что даже сзади него сидящий Гарри дёрнул ушами. — Сопли и слёзы на кулак намотал, задницу поднял, привёл себя в порядок и живо с нами к крёстной! Понял? Скорпиус оторопело смотрел на мальчика и впервые понимал, что, были бы у него рога как у того же Гарри, точно бы забодал на месте. — Ну, к Гермионе мы, пожалуй, пойдём не так уж скоро, — Гарри посмотрел на свои наручные часы и посчитал что-то у себя в голове. Пока дети наблюдали за ним, он поднялся на ноги и, открыв дверь в комнату сына, сказал: — Давай пока смоем с тебя всё плохое, ладно? Скорпиус похлопал глазками и слегка сморщил носик, когда только сейчас почувствовал запах железа. Удивительно, что ангельская кровь пахла также, как и обычная, красная. А от того, что на его лице осталась кровь именно Гермионы, Скорпу стало не по себе и он быстро пошёл за демоном-оленем в глубь дома, чтобы скорее принять душ. Для себя он решил, что ему обязательно стоит поговорить с мамой обо всём, когда он вернётся домой.