Не отрывай свои крылья

— Малыш, дай только узнаю, у кого ты научился этому слову, и мы с тобой вместе поиграем с этим милейшим человеком в лошадку, — в голосе Гермионы ясно слышался сарказм и угроза в адрес виновника, но годовалый Скорпи, держа её за руки, казалось, совсем не слушал девушку, пыхтя, но всё равно уверенно делая шаги под чутким присмотром не одной демонессы. — Поиграем в лошадку? Как тогда с дядей Очкариком? Помнишь? — серо-голубые глазки, сверкнув, поднялись к лицу шатенки, а их обладатель остановился. — Офки? — тоненько промолвил мальчик, крепче держась за женские пальцы. — Рокатик? — Да-да, в очках, — Грейнджер кивнула и осклабилась. На её удивление (и остальных взрослых тоже), Скорпиус совсем не боялся её зубастой улыбки, а её Безумие вовсю подкидывало идеи для игр с ребёнком с сомнительным содержанием. — «Не учить же его, как правильно и эстетично отрубать головы надоедающим грешникам? Достаточно будет обучить его простой самообороне, так ведь? Матери на Земле ведь это делают, да?» — подумала Гермиона, тяжело вздыхая и приседая, чтобы маленький ангел, покачиваясь, упал в её объятия. — Согласен на игру в лошадку? На спинке. Скачи, скачи, мой пони, ну? — девушка по-настоящему обрадовалась, когда дитя у неё в руках засмеялось и захлопало в ладоши. Какое же однако везение, иметь при себе не одну и даже не двух, а сразу нескольких мамочек, что готовы прибыть и помочь по первому же зову. Чего стоят одни только Рози, Джинни и Молли Уизли, матушка рыжеволосой красавицы и любимая тëща Гарри. Сколько бы раз чета Поттеров не приходила погостить, Парнокопытный постоянно жаловался на излишнюю заботу со стороны миссис Уизли. О, и ябедничал он только тогда, когда его дорогая жëнушка отлучалась на время, чтобы покормить или проверить их тогда ещё единственного сына Джеймса Сириуса Поттера. Маленький полуолень-демон имел лохматые чëрные волосы от отца и карие, словно молочный шоколад, глаза от матери. Сказать по правде, Гермионе он не очень нравится и по сей день, слишком уж смахивает на отца Гарри, своего дедушку из Рая, Джеймса Поттера. Гермиона была наслышана о нëм от Северуса, что в полном негодовании пришëл к ней за советом, проболтавшись в порыве тихого гнева о семействе Поттеров. Мужчина был знаком с ними при жизни, судя по его словам, и ужасно недолюбливал мужа женщины, которой он отдал своë сердце раз и навсегда, Лили Поттер, в девичестве Эванс. Грейнджер не могла забыть той боли, тоски и безграничного тепла в, казалось бы, чëрных, словно сама тьма, глазах Снейпа. Тогда ещё девочка на вид лет пятнадцати не знала, что такое любовь, влюблëнность и привязанность, но в груди у неë всë свернулось в клубок из сотен, тысячи тонких нитей, за концы которых тянули невидимые руки, принося острую или глухую боль. Она поделилась с Северусом этими ощущениями после того, как этот замкнутый и одинокий мужчина решился рассказать ей одно из своих самых скрытых и потаëнных откровений. Младший по статусу и возрасту в Раю Херувим ответил ей, что эту боль он чувствует и по сей день, заставляя себя снова и снова встречаться с четой Поттеров во время дел. Он сказал ей, что Гермионе не дано понять настоящей сути человеческих чувств, потому что этого еë решил Создатель, еë Отец. Мужчина выразил своë сожаление по этому поводу и извинился, что его горечь перенеслась на ни в чëм неповинную девочку. Шатенка его простила без каких-либо колебаний, принимая данный факт как свою судьбу до конца Мира. Ей и не нужны были эти чувства. Зачем они нужны, если от них одни страдания, горе и поглощающее день за днём отчаяние? — «Северус…» — обрывки совсем уж давнего разговора пролетали перед чëрно-янтарными глазами, позволяя Грейнджер на несколько секунд окунуться в них, отвлечëнно перебирая пальцами платиновые волосики мальчика у себя в объятиях. — «Бедный, но такой стойкий и сильный… Любовь к этой женщине всë ещё живëт в тебе…» — Архивариус вздохнула, осторожно кладя подбородок на тоненькое и маленькое плечико ангельца. — Жив ты сейчас, конечно, но надолго ли?.. — Ми! — крохотная ладошка с характерным хлопком впечаталась прямо в нос девушке, из-за чего не ожидавшая этого Грейнджер с редкостной удачей вовремя прикусила язык, чтобы не обматерить столь подлый хук. Удар у Скорпиуса был не шуточным, сильный, не смотря на его маленькие размеры и возраст. — Ми! — «Гер-ми-о-на», малыш. «Гермиона», ну? — она аккуратно взяла хлопнувшую еë по лицу ладошку в свою и покачала ею. — Не «Ми», понимаешь? — Ми! — Скорпиуса еë просьба не заинтересовала, не захотелось ему еë выполнять. У него было ясное, как солнце в безоблачном небе, желание поиграть с демонессой. — Иглать! Архивариус грудью почувствовала некое движение в спинке мальчика и мысленно была готова совершить один из самых скверных обрядов у них в Аду. Желание перекреститься стало почти что невыносимым. Сквозь ткань тоненькой, но утеплëнной рубашечки девушка отчëтливо ощущала лëгкую мягкость серо-чëрных крылышек ангелочка. — Не сегодня, парень, — сказала она и подняла ребëнка на руки, выпрямившись и услышав, как по сторонам работающие Ночные стражи вздохнули с облегчением. Как же она их понимала, чëрт возьми! — Полетать ты ещё успеешь. Когда-нибудь… — совсем тихо добавила она, пока Скорпи игрался с еë волосами и воротом тëмно-красной рубашки с золотой вышивкой. — Сейчас я тебя в кроватку уложу, поспишь. Правда ведь? Мун, что следил за своей госпожой, неуверенно кивнул, вспоминая дни в роли няни у маленькой сестры. Мими была и есть очень капризная птичка, за которой нужно смотреть даже не в оба глаза, а во все! Конечно, сейчас она подросла умом, но не телом, поэтому юношеского запала в ней хоть насосом откачивай, и опять же не одним, а энергия всё не убывает. Мун любит её, конечно, но свои маховые и хвостовые перья предпочитает держать от неё подальше, если мелкая совушка что-нибудь затеяла. Это он сразу понимал вместе с остальными, когда не слышал из её комнатки на чердаке ни единого звука. Госпожа о Мими не раз говорила: «В тихом омуте милые птицы не водятся…» Права она, как оказалось. Его сестра — живое воплощение гарпии, о которых ему ещё при смертной жизни маменька рассказывала. Вылитая полудевочка-полуптица, гнущая девка, что не уважает мнения никого, кроме мисс Грейнджер и мистера Снейпа. И если первую она считает чуть ли не благодетелем их большой пернатой семьи, то второго просто-напросто боится из-за ауры, витающей вокруг мужчины. — Госпожа моя, не думаю, что он заснёт… — неловко прошептал Мун, склоняясь к Гермионе, чтобы она видела его глаза и рот в порванной глотке. — Дети ведь такие… ну, такие, — он непроизвольно взмахнул руками-крыльями и замолк, втянув голову в плечи и распушив перья. Казалось девушке теперь, что разговаривает с ней не её ночной страж, а пушистый шарик с телом не то совы, не то цапли. — Мими до сих пор ноет и клюёт меня в уши, когда я заставляю её идти спать… — Однако она засыпает, — каштановая бровь сама взлетела вверх, когда бывший Херувим увидела закатывающиеся красные глаза в гортани слуги. — Когда Вам это нужно, госпожа, — ответил ей с недовольством пернатый демон, угрюмо пиля взглядом Скорпиуса, который с интересом рассматривал его подрагивающие ушки на подставной голове. — Вас-то она уважает… — Какие мы ревнивые, — с усмешкой произнесла Грейнджер, ни капли не жалея о том, что журила Муна великое множество раз, когда тот скрывал свои истинные эмоции и чувства от окружающих. Теперь для близких этот страшный с виду демон был обычной и большой булочкой с корицей. — Не огорчайся ты так, я же не виновата, что она выбрала не то существо для подражания, которое следовало бы. — Она во мне вообще хоть силу видит?.. — пробубнили в глотке и сразу замолчали, а глаза красные стали в миг прозрачнее, словно и нет их вовсе. — Дорогой мой Мун, посмотри на меня, будь так любезен, — Архиватору совсем не нравилось, что пернатый друг начинает снова рыть себе яму. Не в её смену, товарищи! — Видит она всё, просто вы оба страдаете… Она прикусила нижнюю губу, выдавая свою задумчивость демону. Искала подходящее слово, чтобы не ранить его чувства. — Гордыня у нас в жопах, госпожа. Это Вы имеете в виду? — Мун ни капли не обиделся, когда щёки демонессы едва покраснели. Понял, что стыдно ей за свои несказанные слова, но считал, что думает она правильно, по факту. — Вы правы, но пересилить это… Выше наших сил, видимо. — И у меня такие же проблемы… — прошептала Гермиона, вспомнив налитые гневом и обидой тучные глаза напарника. После задания она спустилась обратно домой, где еë уже ждали паникующие и истерящие Дневные и Ночные стражи, чьи нервы уже не выдерживали надрывного плача мальчика-ангелочка. Они рассказали ей, перебивая друг друга криками или пинками, что перепробовали всë, что знали абсолютно все: и пелёнки меняли, и кормить пробовали (вышло, мягко говоря, не очень, пока на помощь не пришли несколько матерей из Дневной и Ночной семей), и поиграть, и напугать (несколько демонов было безжалостно избито за то, что плач малыша стал только громче после решения показать ангелочку книгу «Правильное разрезание тела трупа. Советы каннибала»), прогулка на свежем воздухе, которая не увенчалась успехом уже в самом начале, когда все вспомнили про крылья, и многое другое. Даже дети разных возрастов попытались помочь родителям и родственникам с ангельцем. Малыш по прибытии Гермионы лежал в горе игрушек, что варьировались от самых безобидных, до тех, что имели внутри себя всякого рода фокусы (Грейнджер до сих пор проверяла их все, чтобы кто-нибудь из маленьких гениев не протащил с прогулки всё, что плохо лежит — бензопила, к примеру). Мальчик успокоился только тогда, когда оказался на руках демонессы, что находилась даже в тот момент в растерянных чувствах. С одной стороны она была немного оскорблена поведением и действиями нахальной пернатой задницы, а с другой в какой-то степени могла понять, что у Малфоя расставание прошло, мягко говоря, хуёво, из-за чего, естественно, тот взбеленился, словно пёс, у которого отобрали кость. Архиватор не считала своё сравнение чем-то ошибочным. Напротив, оно ей казалось даже весьма точным. Малфой ведь ангел хороший, приверженец закона и морали, ничего плохого никому и никогда не сделает, а на лишние действия в чей-либо адрес сорвётся только тогда, когда доведут до ручки. Не всё же ему терпеть, верно? Гермиона ведь именно подобного проявления его характера ожидала, так? — «Возможно?» — девушка и сама точно не понимала, почему ей до зуда в костях хотелось раздраконить эту ангельскую задницу на нечто, что было бы больше, чем простое раздражение или недовольство её словами или действиями. — «От скуки? Ради веселья?» — вопросы в голове возникали сами собой, пока шатенка равномерно и осторожно поглаживала ребёнка на руках по спинке. Тот даже с волосами и воротником рубашки перестал играться, словно ощутив себя в тепле и уюте. Создавалось ощущение, что Скорпиус даже был готов сам заснуть, не принося дальнейших проблем хозяйке и работникам Архива. — Разозлился он знатно… — Госпожа? — Мун сложил крылья у себя за спиной, а его поддельная голова резко упала на бок, из-за чего разрез в горле стал шире. Ему было непонятно поведение Архивариуса с тех пор, как та вернулась к ним с проверки. — С Вами… что-то произошло на поверхности? Грейнджер не спешила отвечать на вопрос демона, хотя и понимала, что он бы даже не попытался её осудить. Не в его характере это делать по отношению к ней. Она ведь намного старше и опытнее в некоторых аспектах жизни в Аду. Ну, а все остальные её слуги, пожалуй, были особенно осведомлены большинства вещей на Земле, будучи некогда смертными. Она покачала головой, посмотрела, чтобы голова Скорпи аккурат лежала на её плече, и сказала с лёгкой ободряющей улыбкой: — Я в порядке. Просто устала немного, только и всего. Пиздит, как дышит, откровенно говоря, но иначе было нельзя. Её проблемы, ей их и решать. Если ты решить их не в состоянии, то и другие тоже, логично? — Как скажете, госпожа, — Мун вздохнул, но кивнул. Он не будет вмешиваться, пока не сочтёт это нужным. Ещё и пушистую макаку подключит, если понадобится. — Я пойду патрулировать, если Вы не возражаете? Гермиона пожала плечами и кивнула, отпуская демона-сову в свободный полёт в появившееся в стене Архива окно. Иногда то, что её дом — живое существо с характером под стать ей, наводило на скверные мысли. Что будет, если она хорошенько разозлится здесь? Что сделает Архив? Сожрёт раздражитель или уничтожит его? А может выгонит? Люцифер его знает. Ну, и те, кто мог уже пострадать от здания. Девушка заметила, что её дом радушно относится к ребёнку двух ангелов, что решили устроить себе траходром, не позаботившись о контрацепции. Хотя… Грейнджер мельком глянула на умиротворённое пухленькое личико мальчика, причмокивающего во сне у неё на плече, и не смогла сдержать смешка. И вот такое милое чудо родилось из обычной ебни двух не то ангелов от самого своего существования, не то душ, в бывшей жизни являющихся смертными? Как-то уже было всё равно. О малютке хотелось позаботиться должным образом. Что она, зверь какой-то, чтобы не научить это дитя выживать в мире грехов и наслаждения? Вот уж дудки! — Знаешь, Скорп, — Гермионе нравилось называть мальчика кратко. Имя, конечно, ассоциировалось с скорпионом, но вот его уменьшительно-ласкательная форма напоминала демонессе скорлупу от яиц. Да и малыша реально можно считать птенчиком, а не каким-то там ядовитым хищником. — Мне кажется… Короче, думаю, с тобой мне будет точно не до сна. Ангелец причмокнул губками, немного пошевелил ручками, только крепче уцепившись за воротник её рубашки и снова затих. Архивариус приняла это в знак подтверждения своих слов и хмыкнула. У неё и так выходных не бывает, а теперь, возможно, и свободной минуты не будет. Да и чтение книжек по воспитанию маленьких детей тоже никто не отменял. ********** Несколько дней спустя. — Слышь ты, хуйло пернатое! Мун даже обернуться на оскорбление не успел, как ему на шею запрыгнул Сол, начиная рвать оперение своими маленькими, но острыми когтями. — Ты хуи попутал?! — вскрикнул демон, пытаясь крыльями сбросить с себя нежелательного пассажира. — Слезь, пиздюк-недорослик! — За недорослика ща огребёшь! — мармазетка прямой наводкой заезжает в поддельный глаз Муну своим хвостом и даже не останавливается на одном ударе, продолжая непрерывным потоком наносить увечья. — С какого хера мой Мини матерится?! От твоей сестры понабрался, не иначе! — Да ты в конец ахуел! — пернатый страж всё же скинул вредителя с себя и поднялся над полом, выронив оставшиеся книги, которые разбирал по просьбе своей девушки. Он отлетел за перила, чтобы парить над залом и быть в безопасности от зубов и когтей Дневного сторожилы. — Не могла моя сестра научить твоего выебка мату! — А кто тогда, если не она?! — демон-обезьянка запрыгнул на перила и зашипел на коллегу, пока тот, распушив перья на загривке, совиным криком показывал свой гнев. — Да хоть ты сам! — Да я бы никогда! — Пиздёж и провокация! — Это ты пиздишь! — в совиного демона полетела книга. Сол понимал, что он потом об этом пожалеет, но злость красной пеленой застилала глаза с того момента, как он услышал от сына «блядь» и «сука». Ладно ещё «сука», литературное, не так страшно, но вот «блядь» — просто неприемлемо! С него самого Рози три шкуры спустит, если услышит от малыша мат, решив, конечно, что виноват отец. Однако Сол себя знал и был в себе уверен, при сыне он не ругался, а если и делал это, то заменял мат на цветы или ещё что-то милое (госпожа посоветовала, а она плохого не скажет). Следил демон за своей речью постоянно, если считал, что Мини мог быть где-то рядом. Сейчас он ругался вдоволь, так как знал, что сын спит (он, блядь, сам его уложил и мигом пошёл разбираться с проблемой). — Хвост не распускай! — А ты свой язык в горло себе засунь и зашей, иначе вырву с корнем и приебашу гвоздями к жопе! — Пизда тебе, блядина ебанутая! — не выдержал Мун и спикировал на мартышку, который времени зря терять не стал и прыгнул навстречу Ночному стражу. — Сосни хуйца, еблан! — Еблан! Двое стражей резко остановились в том положении, в котором очутились в моменты нападений: Мун крепко вцепился клювом в хвост демонёнка, одной лапой держась за перила, а второй пытался отцепить маленькое тельце мармозетки от вскрытого горла; Сол передними большими лапами драл с помощью когтей плечи и грудь совы-демона, задними лапами разжимал хватку птичьих когтей, а пальцами на хвосте пытался выдернуть перья с «головы» Ночного стража. Оба в немом шоке смотрели куда угодно, но только не в ту сторону, откуда ясно ощущали тёмную энергетику, которая с каждой секундой заполняла залу, первый и второй этажи. — «Сука, блядь…» — подумали стражники. — Джинни, будь так добра, — Гермиона не смогла сдержаться от многоголосого тона, чем явно заинтересовала подругу на конце линии, — передай искренние «спасибо» и «всего хорошего» миссис Уизли и Доре. Я виновников нашла и, благодаря вам, знаю, как с ними поступить. Жду Ала на ночёвку, до свидания. Девушка медленно убрала телефон от уха, когда услышала весёлое и звонкое «пиздани им как следует», и выключила его, не отрывая чернеющих глаз от двух стражников. Скорпиус у неё сидел на руке, обхватывая её шею своими ручками, и с улыбкой посматривал то на демонессу, то на двух старших нянек. Он заулюлюкал, прикрывая глаза от какого-то ему известного веселья, и воскликнул: — Блядина! Мун сглотнул (хотя не понятно, как он это вообще сделал…) и подумал, что было бы неплохо перекреститься. На греховные души такая фигня почти не действовала, а вот на Бывших ангелов — ещё неизвестно. Может, у него будет защита от госпожи. После матерного слова, вылетевшего из уст малыша, градус в зале понизился и демоны уже начали чувствовать на своей шкуре весь гнев Архиватора. А от утробного рычания из её горла у обоих затряслись коленки. Девушка, благополучно прикрыв глаза, чтобы Скорпиус не видел их черноты, щёлкнула пальцами. Секунда, а рядом с ней уже стояла растерянная Рози с пылесосом в лапах. Она заморгала единственным глазом, подняла голову на госпожу и спросила: — Что-то случилось? Гермиона молча указала на двух несчастных. — Роза, ты, как мать, можешь придумать для них достойное наказание? — Они? — мармозетка показала пальцем на демонов, а глаз её открылся ещё больше. Грейнджер кивнула, а Скорп снова произнёс «блядь», заставив вздрогнуть всех, кроме Архивариуса, которая только сильнее нахмурилась. — Ща всё будет! — Рози схватила трубу, которая была отдельно от шланга (а какой она ещё должна была быть, если пылесос уже убирался?), вставила её, издав звук больше похожий на перезарядку ружья, и наставила прибор на мужа и коллегу. — Рты позакрывали, неблагодарные животные, и марш за мной! Дважды повторять не буду! — женщина снова «перезарядила» пылесос, заставив застывших Муна и Сола «ожить» и двинуться в указанном трубой направлении пока за ними следом шла маленькая мармозетка-демон, бурча про мыло и язык. Наблюдая за всей этой процессией, Гермиона с большим трудом сдерживалась от мата им вдогонку. Уж она-то точно не ругалась при Скорпе матом, чего также не позволяли себе и другие слуги архива. Но кто же мог знать, что главы семейств были зачинщиками того, почему ангелец вообще начал материться? — Хорошо ещё, что твоим первым словом было «очки»… — шатенка покачала головой, пока Скорпиус внимательно наблюдал за эмоциями на её лице. Он делал это довольно часто, что-то, видимо, подмечая для себя на будущее. — Раз мы со всем разобрались… Пошли играть? — Играть! Во «вжух» играть! — весело кричал ангелочек, поднимая ручки и время от времени окуная их в каштановую гриву хозяйки Адского архива. — М-да, весело будет учить тебя магии, парень, — слегка улыбнулась демонесса, уже воплощая некое подобие снежинки в свободной ладони. ********** Скорпиусу два года. — Мисс Грейнджер! — двери в Адский Архив с громким скрипом и хлопком об стену отворились, а в помещение буквально влетел пышущий пассивной агрессией Снейп. Его неизменные тëмные одежды почти не отличались от мрака, что царил вне дома его коллеги, грудь под узорчатым сюртуком вздымалась, ониксовые глаза горели тëмно-красным, адовским пламенем и всë время, не задерживаясь на вещах и мебели в холле, искали источник своего недовольства. — Грейнджер! — Господин Снейп… — с третьего этажа за некогда Херувимом наблюдала пара жëлтых и испуганных глаз. Мими очень не вовремя поняла, что вышла из своей комнаты зря. Лучше бы осталась там и позависала в интернете, так нет же, в горле будто пустыня Сахара образовалась, захотелось взять бутылку пива, надëжно припрятанную в комнате у малыша Мини, который этот напиток лишь сторожил для подруги. К несчастью для маленькой совушки-демона, Северус уловил еле слышный птичий свист и резко поднял голову в направлении звука, заставив члена Ночных стражей застыть на месте с банкой в крыльях. Чёрные брови скрылись за смольными волосами Снейпа, а глаза прожигали теперь не только мебель на этаже. — Распитие алкогольных напитков на рабочем месте? — У меня перерыв… — Мими с бешено колотящимся где-то у горла сердцем ждала нападения одного из Высших, нервно сжимая тонкий металл перьями. — Перерыв… Разрешено госпожой… — Где Грейнджер? — демон даже слушать дальше не стал, складывая одну пару крыльев у себя за спиной, а вторую пряча в руках. Гнев спадал на нет, пока он стоял посередине холла и вёл недо-беседу со слугой бывшего Херувима. — Так это… Ну… — девочка отступила на шаг от витиеватых перил, лишь бы не видеть ониксовых глаз, пышущих теперь уже леденящим грешную душу холодным огнём. — Гости там… ночёвка, игры, чтение… Ча-а-ай? — последнее её слово было сказано с такой неуверенностью, что она уже не понимала, зачем вообще открыла клюв, а не удрала в комнату дочитывать книгу про трёх братьев. — Комната? — В библиотеке личной, — сглотнула Мими, распушив от страха перья на разгрызанной шее, — этаж третий, по коридору до конца и направо-о-о… ВСЕГО ХОРОШЕГО! — возопила демон и шустрым воробушком улетела в комнату на чердаке архива, оставив упавшую на пол банку выпускать из дырки мелким водопадом пиво. Огонь в глазах Летучей мыши ей совсем не нравился. Снейп явно был не в духе. Девочке-демону не хотелось думать, по какой причине он пришёл к их госпоже, но она в серьёз надеялась, что до драки у этих двух не дойдёт. А брата она предупредит по телефону, чтобы был наготове помочь. Так, на всякий случай. Северус не стал зацикливаться на сбежавшем демоне и стал подниматься на нужный ему этаж по винтовой лестнице, обозревая по сторонам множество книг, в которых — он знал это не понаслышке — можно подсматривать за жизненным путём каждого человека, в не зависимости от его расы, возраста, места его проживания и всего тому подобного. На его памяти Грейнджер ужасно любила библиотеки, говорила, что запах старых книг и тексты на тонких и хрупких страницах показывает целую историю в разного рода жанрах — от научной и политической до сказочной фантастики и мистики. Её радовало, что в Ангельском Архиве были книги не только о судьбах смертных людей. Ещё тогда девочка также говорила ему, что его Жизненную Книгу она видела и немного читала. Такое откровение поразило мужчину, который про свою личную жизнь никому никогда не говорил, а про прошлое вообще старался умалчивать и хранить в себе всеми доступными и недоступными методами. А тут какая-то незнакомая ему девочка с коричневыми большими крыльями так откровенно призналась ему в том, что знает его вдоль и поперёк. Первой мыслью в тот момент было немедленно заставить девчонку замолчать. Гуманным методом, естественно, но запретить ей распространяться о его жизни кому попало. Гермиона смотрела на него перепуганными карими глазами, в которых после секундного шока появился воинственный блеск. Видимо, шатенке не совсем нравилось, что рядовой ангел-смертный пытается командовать созданным Богом ангелом. Крестик, как её все называли до получения имени, взорвалась праведным гневом и накричала на него, сообщив, что о его жизни знают абсолютно все, кто прочитал его Жизненную Книгу до и после неё самой. Такие новости повергли его в шок, который был виден лишь в ониксовых глазах. И шатенка, успокоившись, смогла заверить его, что в своей жизни он сделал больше добрых поступков, чем плохих (некоторые из них были из лучших побуждений и с чистыми намерениями даже). Ангел рассказала ему о его обязанностях, а вскоре после этого он присутствовал как тот, кто должен был скоро стать рангом выше, на собрании по поводу новоявленных Херувимов, одним из которых как раз стала Гермиона. И он правда был рад за свою юную подругу (да, он считал Грейнджер другом даже не смотря на их взаимоотношения тогда и сейчас, в Аду). — А это что? — Северус встрепенулся, а напряжение, которое спало благодаря воспоминаниям, вернулось с удвоенной силой. Однако ему пришлось насилу успокоить себя и напомнить своей загруженной голове, что у Грейнджер сейчас в Архиве живëт маленький Падший ангел и детские возгласы в теперешнее время — само собой разумеющееся дополнение к обыденности Архиватора. — Мне папа рассказывал, что эта штука у людей для осмотра окрестностей! А вот второй детский писк Северус мог объяснить только наличием в данный момент гостя в лице одного из детей Поттеров. И ему хотелось надеяться, что этим гостем точно был не старший ребëнок семейства. Снейп с удивлением отметил, что дети довольно громкие, а Архивариус их терпит в своей комнате, возможно, не первый час. Он также не понимал высоты шума от ребятни, если слышал их голоса ещё на первом этаже, пока поднимался по лестнице. Удивительно, что Грейнджер не оглохла. Или он ошибается? Мужчина добрался до нужного этажа и последовал в указанном ранее направлении. В отличие от Гермионы, брюнет не допускал желаний заявляться к кому-либо в гости просто так, как делала это иногда хозяйка Архива. Приходил лишь по приглашению или когда был по уши в неприятностях из-за каких-то документов. Второй вариант представлен на обозрение сейчас. — Ал, бинокль, — Снейп, уже дойдя до поворота, услышал голос Грейнджер и дëрнул ушами. Она говорила тихо, мягко и проникновенно, как ей хотелось говорить с детьми, чтобы те понимали о результатах своих слов или действий. — И твой отец прав, но лишь в общих чертах. Бинокль служит как в качестве развлечения для наблюдения, скажем, за птицами на природе, а также и в качестве… инструмента, который помогает выявить людей в укрытии, к примеру. — Вот только на меня, мистер Поттер, смотреть через него не нужно, — Снейп зашëл без стука и в душе обрадовался, что на демонессе была закрытая плотная рубашка зелëного цвета. Он до сих пор испытывал отвращение к тем, кто ходил в неподобающем для общества виде. Грейнджер это делала, но, на его счастье, не так уж часто, предпочитая не портить психику и так покалеченным демонам в округе. — Особенно ночью, всë равно не увидите. — И тебе доброй ночи, Северус, — вместо ответа Гермиона просто махнула свободной рукой в сторону друга. Вторая рука у неë была занята удерживанием маленького Скорпиуса в ногах, чтобы он мог спокойно наслаждаться картинками и историями Ала. Она на самом деле была очень рада тому, что Гарри привëл к ней погостить Альбуса. Не сказать, конечно, что девушка была этому не удивлена, но слова о том, что мальчик сильно просился даже на ночёвку к ней, вводили в ступор до сих пор. Малыш, насколько она знала, очень любил читать и почти всегда находился где-то не здесь, а в себе, в своëм мире. Поэтому-то Гермиона и сочла должным посоветовать понравившуюся ему литературу, чтобы оленëнок не скучал. Когда к чтению подключился и Скорпиус, который слишком быстро научился складывать слова в предложения, а читать и того быстрее, Грейнджер пришлось бросить свои дела и присоединиться к детской вакханалии. Уж больно не хотелось ей, чтобы в еë отсутствие мальчишки учудили что-нибудь. Эти двое слишком быстро сдружились и всегда радовались друг другу, когда встречались. И не скажешь даже, что оба являются не братьями, а просто недавно познакомившимися ребятами. У Архивариуса появлялось желание просить у Поттеров, чтобы Альбус гостил и ночевал в Архиве почаще. Радость, которую Скорпи раздаривал всем направо и налево, нравилась ей и она не хотела, чтобы ангелец грустил, если рядом был тот, кому он всегда рад. Так что в такие дни и ночи Гермиона посвящала себя этим двоим целиком и полностью, пытаясь не отставать от их детских фантазий. Даже ей они были интересны. Своего детства она не имела, так пусть хотя бы у мальчиков оно будет. — Мистер Снейп! — громогласно прокричал Ал, снимая с головы игрушечный череп оленя. Гермиона не смогла сдержать лëгкой улыбки, когда Скорпиус, увидев высокую фигуру в тëмном одеянии в дверном проëме, замер и прижался к еë животу и груди. Она сидела в позе лотоса и согревала малыша своим теплом. Было не удивительно, что мальчик мëрз довольно часто. Гермиона сама испытывала на себе перепады температуры, когда принимала облик демона. Своего рода обряд в посвящении у Падших. Вот и блондин проходил то же самое. А спасался он довольно забавно: находил Грейнджер, где бы она ни была, и прижимался к ней, обнимая. Иногда в пледике, иногда укутанный в тëплую детскую одежду заботливыми демонами-мартышками, но всегда ищущий еë тепла. Архиватора это умиляло и радовала, зарождая глубоко внутри нечто щемяще горячее и нежное по отношению к этому брошенному ангелу. Такими темпами демонесса будет реагировать на ангелов чуть мягче, чем сейчас. Шатенка демонстративно прикрыла рукой Скорпиуса и, повернув голову к Северусу, что с еле видным интересом наблюдал за ними, спросила: — Вы по делу или на чашку чая? — Первое, — хлопнув дверью комнаты Грейнджер — дети синхронно вздрогнули от громкого звука, — Снейп подошёл к сидящей на полу тройке и, вскинув бровь, взглядом вызвал коллегу на разговор. Ему было всё равно, что двое любопытных воспитанника (правда, один временно) навострили уши, готовые ловить любое их слово. От Гермионы также не укрылся задорный настрой ребятишек. Скорпиус у неё на ногах чуть заёрзал, но только для того, чтобы укутаться в её объятия. Девушка взяла это на заметку, подумав о разговоре с Люпином. Мудрый волк мог кое-что подсказать, чтобы утеплить комнату малыша не только заклинаниями, которые имеют свойство через время, пускай и долгое, рассеиваться. Демонессе не нравилась сама мысль о том, что Скорп может замёрзнуть, если её не будет рядом, а подле него она так часто, как хотелось бы, быть не может в силу множества дел, требующих еë иногда даже физического вмешательства. — И что же такого произошло, что вы буквально ворвались в моë пристанище? — Архивариусу пришлось встать, чтобы всë же отойти с Северусом по делам. Внимание детей не должно поощряться скверными и отвратительными новостями Ада. Они ещё малы для той стороны, которую от них скрывают взрослые. — Мы с мистером Снейпом отойдëм на пять минут. Пять минут, Ал. — Почему ты говоришь это мне?.. — надуто спросил еë Альбус, дëрнув ушками и благодушно приняв второй конец пледа из ручки беловолосого друга, который взял тëплый материал после того, как Гермиона посадила его ближе к оленëнку-демону. Укутанные с обеих сторон мальчишки заставили Грейнджер с трудом подавить смешок, но не прижать ушки к затылку она не смогла. Слишком милой была данная картина. — Мы со Скорпиусом почитаем! Осталось же немного, да? — этот вопрос уже был адресован блондину, который с интересом осматривал содержание книги, перевернув несколько страниц назад. — Угу, — Скорпиус кивнул, вернулся на нужную страницу, укутался в плед ещё больше и прижался к боку Ала, расслабившись. Его друг был не настолько тëплым, как демонесса, но с ним было комфортно даже молчать. — Я именно тебе говорю, потому что знаю, насколько неугомонна твоя душонка, Ал, — вздыхая, пояснила демонесса, мысленно добавив: — «И насколько твоя жопа падка на приключения… Не иначе, как с генами отца передалась эта тяга.» — Я по-о-онял, — протянул мальчик, почесав голову. Папа говорил ему, что рожки у него будут ещё не скоро, но чесалось темечко неимоверно! Малыш очень их ждал, чтобы не отставать от старшего брата, у которого рожки стали расти почти два с половиной года назад. Альбуса тогда было несколько месяцев и он постоянно слышал какой-то странный стук рядом с собой. По прошествии некоторого времени, когда Алу было уже полтора года, до мальчика дошло, что тем звуком были скрежет маленьких рожек у брата, пока тот их чесал. Он жаловался папе, что они ужасно зудят, но на все шуточные предложения их оторвать брыкался и злобно усмехался. — Скорп за старшего, — предупредила детей Гермиона, выслушав ещё один возмущëнный (не настолько уж и громкий, кстати) лепет от младшего Поттера, и ушла с Северусом за дверь комнаты, оставив воспитанников одних. — Ты ведь спокойно сидеть не будешь, да? — спросил оленëнка маленький ангелец, повернувшись к другу. Ал посмотрел на Скорпиуса и добродушно осклабился, кивая в ответ. Блондин прикрыл глаза и вздохнул, покачивая головой. Скорпу, если честно, ужасно нравилось общество Альбуса. Мальчику этот демонëнок казался не таким отталкивающим как те, что иногда приходили в Архив. Блондину нравились все обитатели его дома: от его хозяйки, до самых маленьких слуг. Да и сам Архив отвечал мальчику на эту любовь взаимностью, часто присоединяясь к играм Грейнджер и Скорпа. Малышу нравилась его семья и друзья, которые помогали и поддерживали, когда было нужно и даже если он не просил. — Как с полётами? — младший Поттер с нетерпением постучал копытками по коврику, ожидая ответа от друга. — Неважно… — понуро ответил Скорпиус, пожимая плечами, но за пледом этого было не видно. На просьбу в зелёных глазах Ала он вздохнул и сказал: — Не могу нормально летать вперёд, постоянно уносит в стороны. Мама уже несколько раз спасала меня и роптала, что я и раньше не жалел её, когда пытался летать… — Ты хоть раз назвал крёстную «мамой»? — этот вопрос тоже интересовал брюнета, потому что он видел, насколько блондинчик привязан к его любимой крёстной матери. — При ней? Ну, обращаясь к… — И не думал! — воскликнул смущённый мальчик, скрывая в пледе покрасневшие щёки. Он лгал. Слишком часто его посещала мысль назвать Архивариуса матерью, как другие дети стражей называли своих мам. Но он не мог. Скорпиус был не по годам умным мальцом, почти что два года исполнилось, естественно он знал, что Гермиона Грейнджер не его мать. Демонесса просто девушка, которая заботится о нём по каким-то неясным ему причинам. Однако он предпочитал не задумываться об этом слишком сильно, так как заботу и нежность шатенка дарила настоящие, искренние. Как бы странно и смешно это не звучало, но он видел это по её янтарно-чёрным глазам, которые могли напоминать оттенком топлённый молочный шоколад временами. Скорпиус знал, что у Архиватора есть дела вне дома и иногда он видел, как девушка снимала очки, и вместо крестообразных ярких зрачков мальчику открывались обычные карие глаза с круглыми зрачками. В такие моменты мисс Грейнджер выглядела уставшей, ворчливой и живее, чем обычно. Её глаза были похожи на его, и ему это нравилось. Она словно была человеком, коим была до смерти. — Да почему?! — недоумение Альбуса перешло порок, который он даже не устанавливал. — Крёстная — суперская демонесса, один из умнейших и сильнейших демонов Преисподней! И она тебя воспитывает. Мой брат не раз говорил, что тебе при рождении, — тут мальчик запнулся, фыркнул и помотал головой, — то есть, при смерти подарили золотую ложку. И не одну! Я сам считаю, что тебе повезло. Я свою маму очень люблю, но она чаще всего уделяет внимание Джеймсу, а не мне. Я не удел для неё… — демонёнок повесил ушки и голову, теребя мягкую ткань пледа. — И не буду, наверное… С тобой и крёстной я чувствую себя полезным, живым и могу правда почувствовать хоть какое-то внимание к своим усилиям и стараниям. Я с вами ощущаю себя нужным не как какая-то вещь, а как… Э-э-э… — Личность? — подсказал другу Скорп, только недавно изучивший вместе с Грейнджер значение этого слова и что оно вообще под собой подразумевает. Ему оно понравилось, он сразу занёс его в словарь любимых слов наравне со словами «семья», «друзья», «помощь» и «добро». — Да-а! — Ал по-дружески и мягко толкнул головой друга в плечо, усмехаясь острыми зубками. — Я с вами счастлив! — на сей раз он улыбнулся скромнее и посмотрел на текст в книге, пытаясь найти нужную строчку, а Скорпиус задумался о его словах. Он тоже был счастлив находится рядом с мисс Грейнджер, Альбусом, Дневными и Ночными стражами архива и даже иногда с ворчливым и тёмным, как сама ночь, мистером Снейпом, которого, в отличие от других жителей дома, не боялся как огня. Он, скорее, считал, что тот был таким недовольным и злым из-за одиночества и боли. С мужчиной, видимо, что-то произошло, из-за чего он ко всем такой недружелюбный. Даже на его приёмную маму агрится. Мальчик видел в них обоих два больших чёрных сгустка боли, страха и гнева. Причём у Архивариуса было гораздо больше именно первого и последнего. Её страх метался где-то в сторонке, пока буря из гнева и боли бушевала внутри неё. Скорп давно хотел задать ей вопрос о её душе, потому что уже не мог терпеть то, как его мама мучается с чем-то, что победить она совершенно не в состоянии. Этот сгусток тёмной энергии становился немного меньше, когда демонесса проводила время с ним и хоть с кем-то близким. В те моменты что-то светлое, тускло-золотистого цвета проглядывалось через весь этот чёрный клубок, а на лице мисс Грейнджер появлялась милая и добрая улыбка. Если бы только Скорпиус мог в полной мере или хоть как-то ещё помочь своей маме с тем, что её гложет, он бы не задумываясь сделал всё мыслимое и немыслимое, чтобы ей стало лучше. — Слушай, — Ал посмотрел на лицо Скорпиуса снизу вверх, немного растерянно переводя взгляд то выше головы друга, то на его лицо, — давай ты ещё раз попробуешь полетать? — А? — Ты крылья распахнул, — демонёнок показал пальцем на серо-чёрные перья у себя над головой, а блондин в миг понял, что, видимо, нечаянно задел своего друга. — Так лучше, — оповестил его Ал, когда ангелец поднял крылья чуть вверх, и выпрямился, встряхнув лохматой головой. — Попробуй всё же взлететь. — А если я снова потеряю управление? — с некоторым страхом спросил брюнета мальчик, с тревогой глядя на дверь комнаты. У мисс Грейнджер появляются проблемы каждый раз, когда он сам, без её ведома, начинает пробовать летать самостоятельно. — А я тебя поймаю! — вскочил Альбус и стукнул копытцем об ковёр, на котором они сидели. — Я же прыгучий! Поймаю, не волнуйся. — Ну… — Скорп ещё немного потормозил в нерешительности на задуманное и выдохнул: — Ладно… Но ты меня точно лови! Я боюсь упасть! ********** — Я же говорила! — Гермиона носилась по этажам, как гепард, стараясь высмотреть мечущегося в разные стороны воспитанника, у которого на руках ещё и сын Поттеров висел. — Почему ты не послушал?! Девушка увидела, что мальчишки резко упали вниз, и перепрыгнула прямо через перила третьего этажа архива, чтобы при контакте с плиткой пола первого этажа почувствовать разряд тока в ступнях, а мальчишек увидеть уже на втором. К своему сожалению, она даже магией их притянуть не могла, а здание делало всё возможное, чтобы дети не поранились об опасные места в зале: полки с книгами исчезали в глубине стен сами собой, перила лестниц скручивались в баранки, пряча острые наконечники в ступени, углубления в стенах пропадали, заполняясь чем-то мягким, чтобы ангелец при контакте с ними не поранился вместе с другом. Скорпиус совсем не отвечал Грейнджер, ужасно испугавшись её криков и того, насколько высоко он взлетел, когда во второй раз попытался взлететь. Альбус в первый-то раз еле ухватился за его ногу, чтобы спустить, а тут ему пришлось прыгать в срочном порядке со шкафа, на который он мигом залез, поняв, что Скорп спуститься не сможет самостоятельно и что крылья его не слушаются. Запрыгнуть он запрыгнул на блондина, да вот только оба так и зависли в воздухе. Детям даже показалось, что всё наладилось, раз их не носило из стороны в сторону, но они ошиблись, когда воспитанник Грейнджер решился немного снизиться. Крылья не послушались и понесли их по всей комнате, устраивая хаос и разрушение в помещении. На шум и грохот в комнату ворвались ошарашенные Гермиона и Северус, вовремя пригнувшиеся, когда на них понёсся мальчик с оленёнком в руках. Крылья нашли путь к пространству куда более просторному, чем комната Архиватора, и начали баловаться уже в огромной зале, нося детей с этажа на этаж. Пару-тройку раз Скорп чуть было не уронил Ала, пока оба кричали и звали взрослых на помощь. С этого момента и началась погоня Гермионы и Северуса за попавшими в беду детьми. — Как так вышло, что крылья его не слушаются?! — в раздражении Снейп был страшен, а когда у него что-то не получалось, так точно лучше спрятаться куда подальше. Слуги архива ему только под ногами, руками и крыльями мешались. Несколько раз он даже впечатался в стены с полками книг. — Ты его не учила?! — На три часа! — Грейнджер не ответила ему на вопросы, зато уберегла от нового столкновения со стеллажом книг. Сама она уже висела, расправив одну пару крыльев, и высматривала расстояние до мальчишек. Сделав прыжок с перил, она усугубила своё положение, потому что смогла добраться до Скорпа только кончиками перьев, так как мальчишек снова потянуло вниз. — Нет! — впившись ногтями в стену, в которую она отлетела от прыжка, она оттолкнулась вниз, снова оказываясь на втором этаже. Скорпиус звал на помощь уже где-то сверху. — Чёрт! Скорп, сложи их! — Сложи крылья, мальчишка! — вторил коллеге Северус, находясь прямо над летающими детьми. — Твои крылья действуют только до того момента, пока ты их не сложишь! Складывай! — Скорп! — воскликнул Альбус, когда вовремя оттолкнулся копытами от стенки, в котору они с другом чуть не влетели. — Складывай! Один миг и дети с криками полетели вниз с огромной высоты. Взрослые демоны ринулись за ними. Северусу удалось поймать Альбуса ещё в полёте и с болью в ногах приземлиться на колено на пол, когда у Гермиона всё прошло не так гладко, как хотелось бы. Демонесса смогла поймать воспитанника у самой земли, но для этого ей пришлось перевернуться к твёрдой поверхности спиной. Когда мальчик оказался в её руках, она прижала его к себе, прикрыла крыльями, несколько раз кувырнувшись и ударившись об плитки в полу, и влетела со всей дури в стену. Пару секунд стояла тишина прежде, чем тёмно-коричневые крылья опустились, обмякнув, и обеспокоенным глазам Северуса и Альбуса у него на руках открылись Грейнджер и прижимающийся к ней плачущий мальчик. Девушка, не обращая внимание на то, как у неë пару мгновений назад трескались кости в крыльях и спине, опустила голову и уткнулась в светлые волосы Скорпа носом, восстанавливая дыхание и приговаривая: «Всё хорошо…» — Что тут произошло?! Демоны глянули на главный вход в Архив и с удивлением обнаружили в дверях ошарашенного Дамблдора, который медленно проходился серо-голубыми глазами по полуразрушенному помещению в доме Бывшего Херувима. А ведь он просто хотел заглянуть в гости и проверить, как уживаются демонесса и маленький ангельский ребёнок. Гермиона лишь на секунду отпрянула от малыша в руках, чтобы взять его поудобнее, убедиться, что он крепко держится за её шею, обнимая, и только тогда ответила хриплым от криков и повреждения связок голосом: — История длинная…