Связанные болью

У меня ведь тебя

Никого нету ближе

Опускаемся, но вместе

Ниже, ниже, ниже!

Свет в комнату пробивался ленивыми полосами сквозь жалюзи, через пыль, которая плавала в воздухе, как миниатюрные солнца. Линч проснулся не сразу. Сначала пришло ощущение тяжести, не боли, не жара, а чего-то живого, теплого, ровно дышащего на его груди. Он приоткрыл глаза и тут же вспомнил. Джон спал, свернувшись почти клубком, всё ещё уткнувшись лбом в повязку. Одна рука неловко закинута на живот Линча, вторая зажата между телами. Дыхание ровное, спокойное, щекочет кожу. Егор замер, боясь пошевелиться. Вчерашнее воспоминание о слезах, о том, как Джон дрожал, как он сам его держал, накатывало неловкой волной тепла и чего-то, что он не хотел называть. Он тихо выдохнул и закрыл глаза. На секунду ему даже захотелось остаться так. Но неловкое ощущение росло, не хотелось, чтобы Джон проснулся и застал их в таком положении. Линч осторожно подвинулся, стараясь не разбудить Джона. Тот тихо застонал, шевельнулся, но не проснулся. Пришлось аккуратно высвободить его руку, вынимая себя из ловушки. Когда наконец сел, тело протестующе ныло. Он посмотрел в зеркало напротив, бинт чуть сместился, но крови не было. Было не больно, почти. Он уже натягивал футболку, когда за спиной послышался сиплый голос: - Уходишь и даже кофе не предложишь? Егор усмехнулся, не оборачиваясь: - Думал, ты спишь. - Я сплю, но слежу. - Джон зевнул, потер глаза, сел, похлопал руками по постели и из груды одеяла достал свои очки. Волосы стояли дыбом. - Чего встал так рано? - На удивление выспался. - Боль разбудила? - Нет, уже почти не болит. И повязка цела. На секунду повисла тишина. Та самая, плотная, вязкая, когда слова не находятся, а глаза боятся встречаться. - Ты прости меня за... - тихо сказал Джон. - За что? - не понял фразу писателя Линч и тут его озарило. - Притормози, приятель. Если ты хочешь извиниться за слезы, то не смей. Тут не за что извиняться. Ты пережил не меньше меня, на твоем месте я бы ловил панические атаки и истерики каждый день. Не спорь! - повысил голос Линч, видя, что Джон приоткрыл рот. - Мне радостно и одновременно стыдно, что ты так обо мне беспокоишься. Но как я говорил вчера - все закончилось. И твоя реакция естественная. Так что не переживай. Если хочешь, мы больше не будем возвращаться к этой теме. Джон молча закрыл рот, с благодарностью смотря на друга. Линч невольно отметил, что глаза писателя без очков выглядят более выразительными и "... красивыми" - Кофе я сделаю, - сказал он, сбрасывая одеяло. - Нам обоим полезно будет немного кофеина и меньше трагедий. - Согласен. - Линч усмехнулся. Джон пошёл на кухню, а Егор остался стоять, глядя ему вслед. На мгновение ему показалось, что тот всё ещё слегка дрожит. И почему-то от этого захотелось подойти, взять за плечо и просто сказать, что всё будет хорошо. Но вместо этого он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и только прошептал: - Всё позади, Джон. Правда… позади.

***

Оставшаяся неделя пролетела будто во сне. Всё стало другим после того вечера, словно невидимая грань, долгие годы стоявшая между ними, растворилась, оставив только тепло и молчание. Сначала лёгкие, почти случайные касания. Пальцы, соприкасающиеся за столом, когда один передавал чашку. Запястья и предплечья, пока оба чистили зубы, упрямо делая вид, что не замечают этого. Плечи, пересекающиеся под одним пледом. Щека, неловко упавшая на чужое плечо, пока фильм фоном шел своим чередом. Тело к телу во время совместного сна. Тихого, без слов. В одну ночь Линч прижимался лбом к груди Джона, слушая, как тот дышит ровно, спокойно, надёжно. В другую Джон, искал утешения в объятиях Егора, уткнувшись носом в ключицу, боясь хоть дыханием задеть шрам. Так они и жили день за днём, между словами и молчанием, где всё нужное уже было сказано прикосновениями. Линч не пытался назвать то, что происходило. Да и зачем? Их дружба просто...выросла. Переплелась с чем-то тёплым, светлым, неизъяснимым, но до боли нужным. Он не спешил ни разрушать, ни объяснять, просто позволял этому быть, как есть. И вот очередной вечер, они лежат на диване в гостиной, поедая куриные крылышки "Джон, мне надоело есть эту полезную еду и тебе тоже, один раз ничего не будет", на экране National geographic, гепард крадётся по выжженной саванне. - Линч… - Да, Джон? - А ты знаешь, кто твой Соулмейт? Воздух будто застыл. Только телевизор продолжал гудеть, накладываясь на неловкое молчание. - Не знаю, - тихо сказал Егор. - Да и не хочу знать. «...Гепард выслеживает добычу. Он не спешит. Каждое его движение продуманное, точное. Одна ошибка и антилопа уйдет...» Джон перевёл на него недоуменный взгляд, в глазах застыл закономерный вопрос. Линч тяжело выдохнул и начал свой рассказ: - Мои родители Соулмейты, - начал Линч, глядя куда-то мимо Джона, прямо в экран, где хищник крался сквозь высокую траву. - Но до отца у мамы был другой. Они любили друг друга по-настоящему. Без судьбы, без связи. Их устраивало то, что они не родственные души, они были приверженцы, что эта связь насильно привязывает людей друг к другу, заставляет влюбиться и быть счастливыми, не оставлет выбора. Любить человека за то, что он твой Соулмейт? Бред какой-то. Дело даже шло уже к свадьбе и всё же...мама встретила отца. «...Он реагирует молниеносно, разгоняясь до 95 км в час менее чем за 3 секунды...» - Поначалу маму противила эта связь, она избегала папу, выставляла за дверь, когда он оказывал ей знаки внимания. Но в конце концов, он смог её покорить, она влюбилась и помолвка с тем парнем была расторгнута. Не могу сказать, что она несчастна в браке. Мама действительно любит папу и действительно счастлива с ним, но её до сих пор не покидает мысль, что не будь Стэнли её Соулмейтом, она бы никогда на него не посмотрела. Линч замолк, собираясь с духом на вторую историю, которая до сих пор отзывается в сердце тянущей болью. - А потом была Лили. - Его голос дрогнул. - Её Соулмейт погиб, когда Лукасу было четыре. Я был с ней, когда это случилось. «...Земля проносится мимо со скоростью 31 метров в секунду, но гепард не теряет цель. Как только он совершает свой непревзойденный рывок, антилопа теряет преимущество...» Он закрыл глаза, будто снова погружаюсь в тот день. - Мы сидели на кухне. Разговаривали. И вдруг...она начала задыхаться, побледнела, упала. А потом крик. Господи…тот крик я слышу до сих пор. Линч судорожно вздохнул, отгоняя воспоминания и перевел взгляд на Джона. - Вот поэтому я не хочу знать, кто мой Соулмейт. - выдохнул Егор. "...но работа гепарда ещё не окончена. Он сдавливает горло антилопы и удерживает его примерно 10 минут..." - Две причины: я не хочу быть рабом судьбы, я хочу выбирать сам. И я не хочу причинять страдания тому, кто ни в чём не виноват. Зная свою работу, я буду причинять ему одну лишь боль и не более. Кому сдался такой Соулмейт как я, когда каждое дело, как последнее. Я просто...огородился от связи, не хочу его чувствовать, не хочу знать о нем. Так будет лучше для всех. Я слишком много теряю по жизни, чтобы тащить кого-то за собой. "...Жертва больше не дышит, гепард не останется голодным" Джон не ответил. Он лишь кивнул, не глядя, и чуть ближе придвинулся, уткнувшись лбом в плечо Егора. На экране гепард тяжело дышал, рядом с поверженной антилопой. А в груди Линча поселились противное, тянущее чувство, будто он своими словами совершил чудовищную ошибку. На следующее утро, Линч проснулся в кровати один.