Танец Разрушения и Созидания

На кухне стоял прекрасный запах почти готового горячего завтрака, представляющего из себя, как обычно, несколько блюд. Местный повар по возможности старался угодить каждому, ему было только в радость блеснуть разнообразием и обилием вкусной еды, выходящей из-под умелых рук. К тому же: сытый монстр – довольный и спокойный монстр. Проверено на Киллере. В этот раз никаких запросов не было, так что фантазия по поводу завтрака полностью легла на плечи того, кто его готовил. Первым блюдом, разумеется, была мирно бурлящая каша в кастрюле, к которой потом пойдут ягоды и зелень. Сытно и вкусно, а самое главное просто. На сковороде рядом, шкварча на очень медленном огне, жарился тонкий яичный блинчик, который потом начиняли мясом и сыром, а после сворачивали в конверт. Каждому требовалось как минимум по четыре таких яичных конверта, помимо основного блюда, так что повар по привычке делал с запасом, чтобы точно досталось всем. Да, мужики ели много, нет никакой разницы, что эти мужики – скелеты. На второй сковородке доходила уже, казалось, сотая порция панкейков с шоколадом. По крайней мере, на тарелке рядом образовалась уже приличная горка пышных “блинчиков”, а тесто в миске не собиралось заканчиваться в ближайший час так точно. Кое-кто, правда, нагло панкейки подворовывал, за что пару раз получил лопаткой по руке. На этой кухне законы для всех едины, и исключений нет. Утро началось спокойно, но весьма рано. Босс сегодня поднялся ни свет ни заря – вероятно, он и вовсе не ложился или проспал пару часов от силы – и активно собирался на запланированную встречу, не замечая ничего вокруг и полностью утопая в своих мыслях и каких-то внутренних рассуждениях. Еще вчера он сказал, что встреча с Кроссом будет крайне важной. Найтмер знал, что Кросс придет, так что нужно было как следует подумать над каждой деталью, даже самой незначительной. Киллер порывался пойти с Боссом, прикрыть спину в случае чего и заодно харкнуть в морду предателю, но запал монстра быстро остудили и оставили дома. Во-первых, пусть Саенс и подлатал его ребра, пострадавшие от векторов, но несколько дней лучше провести в полном покое, а во-вторых, Киллер мог все испортить. Разговор требовал полной сосредоточенности со стороны Найтмера и полного вовлечения со стороны Кросса, так что третья кость, тем более если это Киллер, только помешает. К тому же Найтмер просто не хотел, чтобы Киллер покидал стены за́мка. Не сейчас. Не в таком состоянии. Ему требовался отдых, и этот приказ был своеобразным извинением за довольно грубый, пусть и заслуженный, поступок. Подчиненному, конечно же, никто ни о чем не говорил, по крайней мере прямым текстом, но верили, что намек поняли. Как только Найтмер ушел, Хоррор тут же отправился на кухню. Он всегда предпочитал заниматься готовкой, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей и занять чем-то руки. Киллер спал в своей комнате, пуская слюни в подушку и изредка почесывая перебинтованные ребра, а Даст отбыл в душ. Ему не спалось, что было немного странно, ведь вчерашняя вылазка довольно хорошо сняла сильное магическое напряжение, мучившее уже довольно продолжительное время. Таблетки монстр пил регулярно, так что ментальное состояние было тоже в норме настолько, насколько оно в целом могло быть. И все равно сон не шел всю ночь, отзываясь последствиями в виде легкого жжения переносицы и болезненных ощущениях в глазах, точно туда песка насыпали. Контрастный душ должен был немного исправить положение или, на худой конец, на время отрезвить. Честно говоря, пыльный вполне догадывался о причине своего пропавшего сна этой ночью. Дело, конечно же, было в последних новостях и событиях, которые в этом за́мке обсудили вдоль и поперек, перемыли со всех сторон, успели и похохмить, и поиздеваться, и даже покостерить. Даст не участвовал в этом фарсе. Нет, не потому что шутки Киллера были слишком примитивными и низкими, хотя и это играло роль, а потому что он смотрел на ситуацию не только как подчиненный Короля Кошмаров, но и как монстр, который… Понимал Эррора. Кто бы мог подумать, да? Он понимал монстра, к которому всегда относился нейтрально. Равнодушно. Разрушитель не вызывал в душе Даста никакие эмоции от слова совсем: ни положительные, ни отрицательные. Эррор просто существовал, жил свою жизнь, работал свою работу, иногда заглядывал на бокал вина, чтобы поболтать с Боссом, еще реже – участвовал в набегах на таймлайны ради помощи или личного удовольствия. Даст никогда не приглядывался к нему, никогда не интересовался его жизнью, даже когда Босс несколько раз рассуждал о гипотетическом вступлении Эррора в их ряды – лишь молча слушал, не вникая в детали. Да, безусловно, пыльный прекрасно понимал, почему именно Босс так жаждет заполучить Разрушителя в свои ряды, ведь по магии и положению тот занимал довольно высокую полочку в этом шкафу под названием “Мультивселенная”, но ему, откровенно говоря, было все равно, почему Эррор отказывался от предложения. Этот монстр, как и его решения, не интересовали от слова совсем. До вчерашнего раннего утра. Даст откинулся на спинку стула, в нервном жесте постукивая указательным пальцем по обеденному столу. Ароматные запахи со стороны плиты раззадоривали аппетит, но подходить туда себе дороже, потому что снова получить лопаткой не сильно-то хотелось. Белая футболка слегка прилипла к белым, влажным после душа ребрам и лопаткам, а хлопковые штаны облепили тазовые кости. Привычка вытираться насухо наступала как-то периодически, с переменным успехом. Рассматривая широкую спину Ужаса, стоящего за плитой, пыльный вновь вернулся к минувшему течению мыслей. К Эррору и к его собственному прошлому. Раньше, когда его звали иначе, Даста довольно часто посещали галлюцинации, жуткие игры с разумом, которые невозможно было отличить от реальности. Чудовищные видения, от которых он почти сошел с ума. Нет, не “почти”. Он сошел с ума, а иллюзии, порожденные воспаленным разумом, продолжались. Они поглощали, перемешивая реальность и мираж, убивали последние капли рассудка, а призрак брата только подливал масло в огонь, в котором варился монстр. Потерянный. Испуганный. Сиротливо волочащий свое жалкое существование в опустошенном таймлайне, разговаривая с теми, кого уже давно не было в живых, потеряв какое-либо стремление к своей дальнейшей судьбе. Ненавидя себя, презирая свои поступки, сгорая от боли каждый раз, сжимая на шее красный шарф младшего брата. Он старался, поначалу искренне старался выбраться из этой трясины собственными силами, а потом просто смирился, добровольно утопая в кровавом мороке. Ему стало все равно, что будет дальше. Все изменилось, когда пришел Найтмер. Даст не очень хорошо помнил, как именно это произошло и что сказал тогда ему Король Кошмаров, – возможно, он вообще ничего не говорил? – но вся боль, страх и ненависть вдруг испарились. В душе стало пусто, но эта пустота была приятной, легкой, точно с шеи сняли петлю, позволяя, наконец, вдохнуть. Нет ничего удивительного в том, что пыльный готов был пойти за своим освободителем куда угодно, делать что угодно ради него, лишь бы ему позволили покинуть клетку, которую он сам же и создал. Кошмар объяснил ему положение вещей. Рассказал кто он, чего хочет, а так же рассказал о законах каждого таймлайна. Правда – неприятная и довольно болезненная сука, как оказалось. Знать, что ты просто вариация, аномалия, что твоя жизнь не уникальна и ты просто заглючивший плод чужой фантазии… Это было сложно принять. Даже невозможно. Но это в любом случае было лучше, чем вернуться в свой мир и сгнить там заживо, поедаемый собственными демонами. Даст просто решил двигаться дальше. Лишь одна-единственная вещь, повязанная на шее, напоминала ему о прошлом, которое было полно приятных воспоминаний, несмотря на ужасный конец истории. Он присоединился к Кошмарам: новому Боссу и его правой руке – пизданутому на всю голову скелету по имени Киллер. Эта альтернативная версия из другой временной линии поначалу была той еще занозой в заднице, но со временем они притерлись, пусть это и стоило пару сотен раз сломать ребра и прочие кости друг другу. Дасту нравилось в новой “семье”. Его никто не трогал, не докучал, не ковырял вскрытые раны. Кошмар с помощью своей магии избавлял от негативных эмоций, позволяя хоть мало-мальски адекватно существовать и мыслить, став своего рода проводником в новую жизнь. Киллер стал другом, не идеальным, но тем, с кем можно было выпить в тишине и разворошить очередной мир для Найтмера, а иногда помериться магией ради удовольствия и повышения собственного эго. Это было неплохо, даже приятно, но все равно не то. Это хорошая жизнь, лучше, чем у него была, однако Даст все равно оставался потерянным где-то внутри себя. Он заблудился, точно ребенок в лесу, кричал и кричал в пустоту, из которой не было ни ответа, ни выхода. Несмотря на новую семью, работу и дом, ему было крайне сложно отыскать какой-то смысл в дальнейшем существовании, рассмотреть перспективы и найти хотя бы одну причину открывать глаза по утрам. Мир больше не трогал, чужие проблемы стали просто ненужным мусором, а работа – рутиной, которую выполняли качественно и на автопилоте. Это была плата и благодарность за спасение. Пыльный был предан Кошмару, готов был отдать жизнь за него, да вот только ему стало совершенно плевать на то, что случится завтра. Или послезавтра. Или через год. Он жил. Просто жил, вставал с постели каждое утро и делал то, что должен был делать. Существование без цели и стремлений тоже было жизнью, просто довольно однообразной. А потом Найтмер привел Хоррора. Такого же потерянного, заблудшего монстра, лишившегося всего, что имел и знал. Поначалу Даст относился к нему, как и ко всем остальным – абсолютно равнодушно. Новый член команды? Плевать. Обиженный жизнью? Будто он первый. Молчаливый, почти полностью лишенный магии? У каждого свои проблемы, никого не волновали чужие внутренние терзания. Никого не волновало, что было на душе у этого здоровяка. Никого. Так уж никого?.. Сложно сказать, когда и как все изменилось для Даста. Когда ему стало не все равно? Когда ему стало не плевать? Когда он вдруг начал ощущать покалывание в кончиках пальцев, получая на завтрак улыбку скелета вместе с тостами на тарелке? Или когда он вдруг решил, что спросить у Хоррора про его необычный глаз – это хорошая идея? Тот, к слову, не отставал. Прикрыть в бою, напомнить про таблетки, попросить у Босса дополнительную вылазку ради магической разрядки для пыльного – это стало повседневной нормой. Сначала Даст отмахивался, посылал, угрожал на все эти никому ненужные проявления заботы и внимания. Пару раз даже затевал драку, пытаясь отвадить от себя этот огромный костный банный лист, но куда уж там… Казалось, это наоборот только подогревало интерес Ужаса, заставляя его действовать решительней и упорней, искать как подступиться и наладить контакт. Несколько лет эта парочка играла в игру под названием “эмоциональные качели”, где никак не обозначались правила и время, но Даст все равно ощущал себя проигравшим в неравной схватке. И он действительно проиграл, однажды оказавшись просто зажатым в объятиях Хоррора и разрыдавшись у него на плече в очередном приступе, разбитый и совершенно опустошенный. Именно в тот момент пыльный понял, что быть слабым не так уж и страшно. Почувствовал спустя так много времени, каково это – получать заботу, волнение за свою жизнь, быть кому-то нужным. Он был кому-то нужен. Он был кому-то важен. Кто-то стал важным и нужным для него. Даст довольно хорошо помнил время одиночества и безразличия, когда ничто и никто не волнует, когда новый день не приносит никаких эмоций. А потом, когда внезапно на тебя выливают из ведра краски и эмоции, окунают в них с головой так, что ты захлебываешься и задыхаешься, то начинаешь понимать, как много упустил. Да, свое прошлое нельзя изменить, кнопки “перезапуск” в кармане не имелось, но вполне реально было изменить будущее или, по крайней мере, посмотреть на него немного иначе. Не оглядываться назад, не зацикливаться на прошлом, а сделать шаг вперед вместе с тем, кто понимает и принимает тебя со всеми достоинствами и недостатками. Со всем дерьмом за душой, чего уж тут мелочиться на эпитеты. Даст совершил много дерьма и никогда не отрицал этого, но его покореженную ранами душу грел тот факт, что Хоррора это совершенно не волновало. Его не интересовало прошлое, ведь он думал о будущем. Их совместном будущем. Совершил ли много дерьма в своей жизни Эррор? О да, пыльный даже в этом не сомневался. Волнует ли это кого-то? Отнюдь, безгрешных тут нет. Но что, если Инк являлся таким вот личным Хоррором, понимающим и оберегающим, только для другого монстра? Для того, кто так же был потерян, опустошен и одинок много лет. Кто заблудился и скитался в болоте собственных страданий, увязая все глубже и глубже в безвыходной рутине. Даст на собственном горьком опыте испытал, как сложно жить в темноте и пустоте, бродить, не разбирая дороги, и совершенно не рассчитывать на завтрашний день. Он не знал, да и не особо хотел знать, был ли такой опыт у Эррора, но почему-то думалось, что да. А если это так, то судьба у Разрушителя была крайне незавидной. Во всяком случае, так было раньше. – Думаешь, это нас касается? – негромко спросил Даст и опустил взгляд на собственную руку, отрывая его от спины Ужаса. Рассеянно несколько раз моргнул, возвращая зрению четкость. Пальцы, слегка поблескивая от влаги, дрогнули и сжались в кулак. – М? – не понял Хоррор, проверяя на готовность кашу в кастрюле, следом кидая на первую сковороду, точно на яичный блинчик, мясо и сыр, ловко тут же сворачивая в конверт и накрывая крышкой, чтобы сыр чуть-чуть расплавился. – Эррор с его радужным мальчиком, – уточнил Даст, разжимая кулак. Ему довольно сложно было начинать данный разговор, обычно он никогда ни с кем не делился своими мыслями, но с любимым не хотелось отмалчиваться. Хоррор умел слушать и поддерживать, а сейчас это было крайне нужно. Где-то внутри клокотало, и, честно говоря, пыльный боялся как огня, что может услышать голос брата где-то на задворках сознания, если продолжит вариться в своих думках и не спать еще несколько ночей. Сон был важен не меньше, чем стабильность в магии. – Не уверен, что понял твой вопрос, – хмыкнул Хоррор, снимая яичный блинчик со сковороды и тут же наливая новую порцию на раскаленную поверхность. Пыльный сфокусировал свой взгляд на тарелке с панкейками. Соблазн украсть еще один оказался велик как никогда. – Мне не нравится то, что происходит, – коротко объяснил скелет. Хоррор молчал. Даст немного напрягся. То ли Ужас обдумывал свой ответ, решая, как и что сказать, то ли просто не желал продолжать данный разговор. В любом случае пыльному оставалось только сидеть и ждать, ведь лица своего возлюбленного он не видел, мог только сверлить гетерохромным взглядом широкую спину в серой футболке. Монстру понадобилось несколько долгих секунд и новая порция панкейков на сковороде, прежде чем дать ответ. Было ясно, что вся эта ситуация с Эррором его никак не трогала, но он готов был поддерживать разговор, если этого хотелось его избраннику. – Что, переживаешь за глючного? – криво усмехнувшись одной стороной рта, монстр обернулся через плечо и взглянул на пыльного своим единственным алым глазом. Тот с заминкой качнул головой. – Не совсем, – уклончиво ответил Даст, – просто мне бы не хотелось оказаться на их месте… Знаешь, можешь смеяться и считать меня сентиментальный дураком, но я не верю, что у них несерьезно. Хоррор не смеялся. – Откуда такие выводы? Найтмер же сказал, что… – Босс не видел того, что видел я, – хмуро бросил пыльный, наблюдая, как Ужас снова вернулся к готовке. Он нисколько не сомневался в Найтмере и тем более не думал подвергать сомнениям его планы, как-то мешать им, но при этом и не мог полностью согласиться с его выводами. Босс на полном серьезе утверждал, что эти отношения не имеют никакого фундамента и не могут иметь никакого хэппи-энда по определению. – Я видел Эррора с Инком тем утром, Хоррор. Они не были похожи на тех, кто просто заигрался в романтику и отношения. Они были похожи на… на… Даст запнулся, ища подходящее сравнение, которое любимый нашел быстрее: – На нас? Пыльный кивнул, по привычке потянувшись рукой за шарфом на шее, чтобы спрятать лицо за красной грубой тканью, но того там не оказалось. Забыл в комнате, когда шел в душ. Забыл. Просто забыл надеть, не бросил, не оставил. Напряженный вдох. Ему не нужно всегда его носить. Нет ничего страшного в том, что сейчас шарфа нет. Пальцы сжали воздух около ключиц, а плечи дернулись, пришлось на несколько секунд прикрыть глаза и медленно вдохнуть, успокаивая резко взвинченные нервы. Голос в голове не прорезался, разум оставался ясным и спокойным, но пальцы, сжатые в кулак, подрагивали. Он сам хотел избавиться от своих страхов и чувства вины, но это оказалось сложнее, чем хотелось бы. Иногда он снимал шарф специально, на совсем короткое время, чтобы проверить свою выдержку. Сейчас это удавалось чуть легче, чем вначале. Даст никогда не сможет избавиться от единственной вещи, напоминающей ему о прошлом, но и становиться ее заложником тоже не хотел. Призрак брата он не видел уже давно, не ощущал и не слышал, но каждый раз боялся возвращения, которые все же случались время от времени. В такие моменты рядом всегда находился Хоррор, успокаивая взбеленившуюся душу, прижимал к себе и терпел любые всплески агрессии и ярости – магической и физической, даже если атаки приходились в него. Впитывал чужой страх так, словно как Босс обладал способностями эмпата. Никогда не жаловался, никогда не проронил ни единого плохого или двусмысленного слова, только терпеливо успокаивал ровно до того момента, пока тело в его руках не обессилит и не провалится в беспокойное забытье. С появлением этого здоровяка в жизни пыльного приступы уже не пугали так сильно, отпускали быстрее. Он знал, что рядом с ним тот, кто позаботится и оградит от глупостей, защитит от собственного разума. Не упрекнет. Не предаст. – Что ж, в таком случае мне их жаль, – сказал Ужас, вырывая Даста из собственных мыслей. Он посмотрел на руку у собственной шеи и сконфуженно опустил ее обратно на стол, разглядывая пальцы, точно видел их в первый раз. – Босс вцепился в эту ситуацию всеми своими векторами, а ты не хуже меня знаешь, что бывает, когда он чем-то увлекается излишне сильно. – Это точно. Ответ был сухой и короткий. Скелет съежился, ощущая на себе посторонний взгляд. Пристальный и изучающий. Не было сил и желания поднимать голову, поэтому Даст продолжал рассматривать свою руку, периодически поочередно сгибая и разгибая каждый палец по отдельности. Когда очередь дошла до безымянного, услышал щелчок выключения плиты, после чего его накрыла темная широкая тень. Первое впечатление, что этот высокий, широкоплечий скелет является крайне медлительным и неповоротливым – не более чем заблуждение. Очередная обманка, чтобы сбить с толку не только врага, но и всех окружающих. Хоррор пересек и без того короткое расстояние, разделяющее кухонный гарнитур и стол, в полтора широких шага, и теперь внимательно смотрел на Даста, возвышаясь над ним. Он прекрасно мог определять, когда тот не просто забывался в своих мыслях, а о чем-то кубатурил. Иногда пыльный терпеть этого не мог, не выносил, когда Ужас читал его, как раскрытую книгу, слишком проницательно разглядывал своим ярко-алым взглядом, пронзая душу миллионом иголок. Не выносил, но в то же время был крайне благодарен. – Мы ничего не можем сделать, ты же понимаешь? – совсем тихо произнес монстр, нарочно медленно присаживаясь перед любимым на корточки, чтобы их взгляды были примерно на одном уровне. Крепкие ладони легли на коленные чашечки пыльного. Тот опустил голову, разглядывая мелкие шрамы на чужих пальцах, украшающих фаланги будто россыпью стекла на белой поверхности. – Совсем? – Совсем, – пресекая едва ощутимую толику отчаянья в чужом голосе, сказал Хоррор и сильнее сжал пальцы на чужих ногах. – Мы не подставимся под удар, тем более ради Эррора и его радужного мальчика. Это было не совсем то развитие разговора, на которое Даст рассчитывал изначально. Он понятия не имел, что хотел бы услышать в ответ, у него не было заранее заготовленного сценария или чего-то подобного, однако если отбросить эмоции и подумать, то в чем Хоррор был не прав? Эррор ведь им никто: не друг, не соратник, даже не член их команды, чтобы переживать за него и пытаться как-то оградить от внешних бед. К тому же, как верно заметил Хоррор, Босс довольно сильно вцепился в эту ситуацию в стиле “Ромео и Джульетты”, а вставать у него на пути только потому, что у пыльного свербит между ребер – неразумно. Признаться, свербило довольно сильно. Даст никогда не считал себя хорошим или хотя бы просто нейтральным монстром, он никогда никому не помогал по собственной инициативе, потому что не видел в этом никакого смысла. Зачем ему тратить ресурсы на то, к чему он не имеет никакого отношения? Верно, незачем. Здесь же ситуация была немного иная, ведь это именно Даст увидел то, что видеть не должен был, и рассказал Найтмеру информацию, которая являлась чужой тайной. Это он запустил шестеренки в смертоносной машине, которая начала двигаться, набирать скорость и мчаться вперед на бешеных оборотах. Именно с того злополучного утра и началось все нынешнее мракобесие. – Да, ты абсолютно прав, – вынужденно сдается скелет, накрывая собственными ладонями ладони Хоррора. Тот точно почувствовал легкую волнительную дрожь, но не подал виду. – Ох, просто это… Черт, это ведь все из-за меня. Это я сдал их Найтмеру! – Ты поступил так, как должен был, – спокойным, успокаивающим голосом произнес монстр, понимая наконец, какие тараканы засели в голове у любимого. Это было даже немного ожидаемо, учитывая, что даже сейчас, спустя много лет отношений, он все равно иногда спрашивал: “Ты правда любишь меня?”, словно не слышал этого сотню раз. – Мы все делаем то, что должны делать. – А вдруг нет? – запрокидывая голову, Даст тихо стонет эти слова, жалея, что сейчас на нем нет ни шарфа, ни капюшона. Он бы предпочел закрыться, спрятаться от мира, как поступал всегда и как привык. Дыхание сорвалось, душа под ребрами металась от переизбытка эмоций. – А если бы кто-то поступил точно так же с нами, а? Мне плевать на Эррора, правда, но я не могу не проецировать их ситуацию на нас… Если бы не ты, то один только Рипер знает, где бы я сейчас был. Скорее всего у него же. Или в комнате с мягкими стенами. – Какие глупости. Ты не настолько слабый… – Благодаря тебе, – перебил пыльный, продолжая таращиться в потолок кухни. В глотке противно пересохло, шейные позвонки неприятно тянуло. – Может быть Эррору тоже нужен монстр, который бы смог его понять? Понять и принять. Да и срать на то, что этим монстром является Дримовская псинка. Как там говорится? Любовь слепа, глуха и сука. – Разве так говорится? – не смог сдержать смеха Хоррор, вставая с корточек и опираясь руками на спинку стула по обе стороны от плеч Даста, приближаясь к нему так близко, что серая футболка почти коснулась белой футболки пыльного. Тот не шевелился, продолжая тяжело дышать. – О, мой нежный сладкий пудинг, ты стал слишком мягким в последнее время. – Возможно. Кажется, Даст хотел еще что-то добавить, но его рот нашел занятие поважнее. Поцелуй вышел короткий, но эмоциональный. Крепкие руки Хоррора нежно обхватили миниатюрное тело и прижали к себе, немного приподнимая со стула. Это вышло так просто, словно он поднял не живое существо, а реалистичную игрушку. Даст ничуть не сопротивлялся, скорее наоборот, его собственные руки обхватили шею Ужаса, а сам он вжался грудной клеткой в его, чувствуя, как быстро мечется душа под ребрами, желая притянуться к душе скелета, точно магнит. Дышать стало невыносимо больно. Даст задрожал, разрывая поцелуй, и тихо, стыдливо простонал от вибрации в грудине. Хоррор засмеялся. – Ну вот, видишь, я могу заставить твои мысли течь в другом направлении, – самодовольно усмехнулся Ужас, касаясь своей щекой лба Даста. – Не думай об Эрроре, этот скользкий червяк выбирался из ситуаций и похуже, а если у них правда серьезные отношения, то тогда им совершенно нечего опасаться и… Кхм. Киллер идет. В коридоре послышались шаги. Иногда инстинкты хищника Хоррора пугали до чертиков. Даст снова простонал, на этот раз как-то обреченно, ткнувшись головой в плечо любимого, когда тот поставил его на ноги. Вот только плакучей королевы драмы здесь сейчас не хватало, а ведь это утро вполне могло быть очень приятным и перетечь в нечто еще более приятное… К сожалению, да, Киллер все еще жил в этом за́мке и не собирался никуда уходить в ближайшие несколько дней так точно. Во-первых, Найтмер отдал приказ, а, во-вторых, игры на приставке сами себя не пройдут. Спустя несколько секунд в дверном проеме появился скелет, широко зевая и даже немного мило потирая одной рукой глаза, а второй – перебинтованные ребра. Шаркающей походкой прошел в помещение, подтягивая сползающие хлопковые ночные штаны, – единственный атрибут одежды на теле – которые были ему объективно больше нужного. – Ой, опять вы тут лобызаетесь, – беззлобно буркнул Киллер, обойдя парочку и протащившись, еле передвигая ногами, к холодильнику за кувшином холодной воды. – Завязывайте давайте, на этой кухне и за этим столом нормальные монстры едят, вообще-то. – А мы на этом столе периодически трахаемся, – спокойно сказал Даст, наблюдая, как добрая половина воды из кувшина исчезла во рту Убийцы, пока тот жестами руки передавал весь спектр своих эмоций, мол, мне так противно, что я готов сдохнуть, лишь бы не знать, чем вы тут занимаетесь. Хотя, конечно же, все прекрасно понимали, что ему абсолютно все равно где, как и на чем развлекаются его друзья. – Спасибо, теперь я буду жрать только у плиты, – убирая кувшин обратно в холодильник, Киллер притворно передернулся и сунул два пальца в рот. Хоррор и Даст переглянулись и одновременно прыснули, давая понять, что Киллер в своих намерениях найти “безопасное” место сильно промахнулся. Такого места во всем за́мке, пожалуй, уже не найти. – А кто сказал, что мы не трахались и возле нее? – это был уже Хоррор. Киллер открыл было рот, чтобы возмутиться, но монстр не дал ему произнести ни слова: – Ты бы не продолжал, а то узнаешь еще много мест, где мы… – Ладно-ладно, я понял, – поднимая руки в жесте полного повиновения, Убийца изобразил что-то среднее между эпилептическим припадком и конвульсиями, – вы – сраные кролики. Поздравляю и завидую. И так, чего там на завтрак? О! Яичные конверты. Блин, обожаю тебя, Хоррь!

***

Вотерфолл был прекрасен в своем однообразии и тишине. Найтмер, удобно расположившись на камне у самой кромки водоема, задумчиво смотрел на мутноватую воду, вслушиваясь в редкие всплески и мирный шум водопада, бьющего где-то далеко сильными потоками. Вокруг выбранного монстром места рассыпалась поляна из целой сотни красивых, искрящихся магией и слабым свечением эхо-цветков, лепестки которых с интересом наклонялись к лежащим рядом с ними негативным векторам, словно маленькие любопытные дети к новой игрушке. Они, точно живые, рады были любому гостю. Король Кошмаров специально выбрал мир с путем Нейтрала, чтобы территория переговоров была нейтральная во всех мыслимых и немыслимых смыслах. Ему совершенно не нужны были какие-то непредвиденные обстоятельства в виде подозрений и агрессии, особенно необоснованной. Этого и так хватит с лихвой, если вспомнить все нюансы предстоящей встречи, но, по возможности, лучше не раздражать и без того нервного бывшего подчиненного на тик глаза, а то еще кидаться своими зубочистками начнет, бедненький. Найтмер усмехнулся сам себе. К счастью, Кросс всегда был до крайности исполнительный, – даже в каком-то смысле пунктуальный – поэтому материя таймлайна колыхнулась ровно в оговоренное заранее время, разрываемая посторонним порталом. Кошмар ничуть не удивился. Он знал, что эта встреча состоится, даже мысль не промелькнула, что монохромный может, допустим, засомневаться и не появиться, струсить или просто проигнорировать предложение. Нет. Слишком хорошо Найтмер знал своих Кошмаров, даже если они были бывшими. К тому же монстр заранее закинул удочку на связь всей этой ситуации с Дримом и его дальнейшей крайне печальной судьбой, а это был абсолютно беспроигрышный вариант заставить Кросса плясать марионеткой. Яркий желтый свет портала осветил поляну, заставив негативного поморщиться. Пахнуло магией братца. Векторы, мирно лежащие на земле, нервно скрутились в улитки, исходя неприятной дрожью и вибрацией, пытаясь спрятаться от ненавистной до самого корня своего естества магии. Найтмер не шелохнулся, внимательно следя, как из телепорта твердо вышел скелет в черной водолазке. Белые глаза хищно сверкнули, тут же холодно впиваясь в негативного. Правая рука покоилась на ручке одного из двух клинков, висевших на поясе по обе стороны от бедер. Найтмер поборол в себе невыносимое желание закатить глаза. Неужели он серьезно думает, что сможет ранить его этими ножичками? Надо же, какая прелесть. – Кросс, ты вовр… – Если я не появлюсь сегодня дома, – без капли уважения перебил монохромный своего бывшего Босса, крепче сжимая рукоятку клинка, – то Эпик расскажет Дриму, куда я ушел. Так что подумай дважды, прежде чем распускать свои тентакли. – Ты серьезно решил попытаться напугать Короля Кошмаров? Как мило. Меня сейчас стошнит, – негативный монстр повел плечами, изображая максимальную степень скуки. Так это и было, ведь Кросс не представлял для него совершенно никакой опасности, даже ранить не мог, несмотря на свою браваду и дерзость. – Расслабься, Иксеныш, сегодня никакой битвы не будет. Я просто пришел поговорить. – Это я уже понял, – продолжая стоять истуканом на безопасном расстоянии от Кошмара и сжимать рукой свою зубочистку, прорычал скелет. Вся его поза, каждая кость, была напряжена до предела, что довольно сильно контрастировало с расслабленной и непринужденной позой Найтмера, сидящего на камне. – Выкладывай, что за информация насчет Дрима? Кто ему угрожает? – Сразу к главному, да? – согнув одну ногу в колене и оперевшись ей на прохладный камень, улыбнулся негативный. – Не осуждаю, у меня тоже нет особого желания задерживаться с тобой больше, чем требуется. Последовал довольно короткий пересказ увиденной Дастом сцены в Андерфелле, потом личный разговор с Эррором – тоже без лишних подробностей, лишь факты его ответов и реакций, – а дальше Кошмар поделился уже своими выводами, пока что абсолютно размытыми и обобщенными, никакой конкретики, ничего, за что можно было бы зацепиться. Данная цель вводной части: просто поставить Кросса в известность о происходящем, дать ему возможность прощупать ситуацию, а уже после смотреть, куда покатится эта белая черепушка с мыслями-тараканами. Естественно было заготовлено заранее два-три пути до цели, но все они, так или иначе, приводили к одному исходу. Эта встреча в целом была настроена только на один-единственный исход. Кросс полученную информацию воспринял довольно прохладно. Найтмер осторожно прощупывал его эмпатией, и в сознании монстра не было найдено никакого подвоха, разве что легкая кислинка недоверчивости и презрения. Обе эмоции вполне можно было понять. Конечно же, как Кошмар предполагал изначально, Кросс ни сном ни духом не ведал о происходящем у Звездных под носом. Значит, Дрим тоже ничего не знал, и это, безусловно, было потрясающей новостью. Эмоциональный фон монохромного сменялся по мере рассказа в совершенно полярные направления, его штормило от гнева до скептицизма, от оцепенения до тревоги. Приходилось действовать ювелирно осторожно, впитывая негативные эмоции по капле, чтобы не спугнуть жертву несанкционированным проникновением в сознание. Отказать себе в удовольствии полакомиться столь ярким спектром чувств Найтмер, к сожалению, не мог. – Теперь ты осведомлен чуть больше, чем никак, – к концу своего краткого и содержательного рассказа Король Кошмаров задумчиво рассматривал когтистые фаланги своей левой руки, изредка щелкая когтями друг о друга. Ситуация его откровенно забавляла. – Простой вопрос: как считаешь, такое возможно? – Откуда мне знать? – огрызнулся Кросс. Он успел сменить позу, скрестив руки на груди и встав к Найтмеру полубоком, повернувшись к водоему лицом, но продолжая следить за собеседником краем глаза. – Я что, похож на купидона, размахивающего луком и стрелами? – Нет, эту роль занимает мой брат, – пожал плечами Найтмер. Кросс нахмурился. – Ну так подумай. Давай. У нас всегда есть время, чтобы поразмыслить о столь нестабильных вещах, как любовь Разрушителя. – Даже если это и так, какая разница? – скелет вопросительно вскинул надбровную дугу, его белый зрачок сверкнул полным непониманием ситуации и этого разговора в принципе. Найтмер терпеливо ждал, облокотившись локтем на согнутое колено. – Любят они друг друга или просто играют в любовь – нам-то какое дело? Ты позвал меня, чтобы обмусолить чужие кости? Кошмар издал неопределенный звук, похожий на нервный смех. Вот сейчас и начинался самый интересный этап, где будет ясно, по какому сценарию пойдет разговор дальше. А всего-то требуется бросить несколько нужных слов, закинуть парочку фраз-крючков, исходя из эмоций Кросса, и в любом случае выйти на нужный только одному присутствующему финал, заготовленный заранее. Немного грустно было осознавать, что у бывшего подчиненного просто не было варианта прийти к какому-то своему выводу, за него уже давно все было решено. – Ох, Кросс, прямолинейность всегда была твоей броней, – прозвучало почти как похвала из уст бывшего Босса, которую собеседник, конечно же, не оценил. – Нет, я позвал тебя не для “обмусоливания чужих костей”. Меня беспокоит стабильность, которая рискует пошатнуться. Видишь ли, я знаю Эррора дольше, чем вы все вместе взятые. И знаю, что он никогда ничего не делает просто так, каждое его действие – это просчитанный шаг. – Найтмер сделал паузу. – Скажи мне, Кросс, что может быть более выгодным для Разрушителя, чем контроль над единственным, кто способен ему противостоять? Чем возможность превратить главного врага в послушное оружие? Монохромный не ответил, но Найтмер заметил, как в его взгляде, всего на долю секунды, мелькнула тень сомнения. Внешне поза выражала скорее настороженность, а вот внутри в очередной раз закружился вихрь из противоречивых чувств. Больше всего там было недоверия и растерянности, которые негативный не стал трогать и отбирать, давая возможность бывшему подчиненному как следует прожариться в собственных переживаниях. Что ж, он задумался над услышанными словами, а это значит, что первый крючок попал точно в цель. – Ты ведь прекрасно помнишь, каково это – быть пешкой в чужой игре, верно? Когда тебя используют, как марионетку, не давая принимать собственные решения? – продолжил Кошмар, не дожидаясь ответов на свои предыдущие вопросы. Лицо Кросса окаменело. Негативный довольно охотно принял смесь ненависти и ярости, оседающую на языке прекрасным ягодным вкусом, таким насыщенным, что аж выделилась слюна. – Так вот, Эррор – мастер манипуляций, он умеет играть на слабостях других. Инк же, с его наивностью и потребностью в принятии, слишком идеальная жертва. Если принять во внимание их особенные отношения, тянущиеся десятилетиями, я даже удивлен, что ничего подобного не произошло раньше. – Инк не такой идиот, как ты думаешь, – прищурившись, злобной змеей прошипел Кросс. Найтмер мысленно подверг его слова огромным сомнениям, потому что чернильница никогда не выглядел в его глазах непревзойденным интеллектуалом. – Он бы сразу заметил, попытайся Эррор его контролировать. Не допускал мысль, что может быть там все взаправду, а? Может быть Эррор изменился? Найтмер, не сдержавшись, искренне рассмеялся, запрокидывая голову и прикладывая ладонь ко лбу. Кросс вздрогнул, по телу пробежала дрожь от хриплого, жуткого смеха главного гада Мультиверса. Неприятно было осознавать, что некоторым бедолагам не повезло и этот смех был последним, что они вообще слышали в своей жизни, потому что подобного сложно было пожелать даже заклятому врагу. Эхо-цветы подхватили чужой громкий смех, разнося его по всей поляне сотней приглушенных повторений. Снова и снова, чем дальше, тем смех становился зловещей. Скелет перевел белый взгляд на поляну, вслушиваясь в эхо, и ему снова стало не по себе. – Изменился? Ты серьезно? – сквозь смех выдавил из себя негативный. – Эррор не тот, кто может любить. Монстр, который стирает миры с лица Мультивселенной, вдруг открыл в себе нежность и начал заботиться о бездушной аномалии? Звезды, такой абсурд. Эррор просто нашел новый способ достичь своей цели, более изощренный и эффективный. Играть влюбленность не так уж и сложно. – Повторю, Инк не такой идиот, чтобы… – Ты ведь заметил, как Инк изменился в последние месяцы, верно? – совершенно спокойным, безэмоциональным голосом произнес Найтмер, внимательно следя за реакцией собеседника. Тот напрягся, но неумело попытался это скрыть, тем самым только подтверждая правдивость сказанных слов. – Он все больше отдаляется от вас, стал скрытным, отказывается от совместных посиделок, придумывает какие-то нелепые оправдания. – Это совершенно ничего не доказывает! – вдруг слишком эмоционально выпалил Кросс, сжимая руки в кулаки. Найтмер просиял, не сдерживая ухмылку, которую можно было считать крайне двусмысленно. Честно говоря, он просто тыкал пальцем в небо, но поведение Инка, как показывает практика, в отношении своих друзей было слишком предсказуемым. Даже печально, ведь Кошмар надеялся на интересную игру, а правила оказались простые и примитивные, совсем не интересные, так что партия проходила совершенно без удовольствия. Жаль, потенциал был просто прекрасен. – Возможно. А еще возможно, что это первый шаг в плане Разрушителя. Просто представь на мгновение, что я прав, – Король Кошмаров сделал неопределенный жест рукой, как бы прося Кросса проявить фантазию, которой явно не имелось, и немного подумать. – Что будет, если однажды Инк повернется против вас? Не осознанно, конечно же, а, скажем, его кто-то науськает и запутает. Обманутый, он поможет Эррору убрать единственное настоящее препятствие на своем пути – моего брата. Дрим останется последним, кто хоть как-то попытается защитить Мультиверс от Разрушителя. Эта встреча оправдала себя просто тем, что Найтмер смог лицезреть вытянутое лицо Кросса и широко распахнутые глаза, полные страха и осознания. Наконец-то до него дошел тот смысл, который в череп пытались вбить с самых первых минут переговоров. Опасения и страхи монохромного выглядели даже логично, не знай Найтмер того, что знал, и не разговаривай лично с Эррором по поводу всей этой нелицеприятной игры в любовь и отношения. Понятия не имел, что там творится в душе у гаптофоба, да Кошмара это и не интересовало, но он прекрасно осознавал, что этой играющей в любовь парочке нет совершенно никакого дела до Дрима. Это знал негативный, но не Кросс. По правде говоря, у Найтмера не было цели убивать Инка и тем более своего брата. Зачем? Слишком грубо и малоэффективно, к тому же могло привести к крайне непредсказуемым результатам, которые не хотелось разгребать ценой собственных сил и с таким трудом полученной власти. Все, что Королю Кошмаров нужно было выжать из этой ситуации, так это расколоть Звездных, чтобы их дружная компания идиотов и отщепенцев лишилась своего сильного звена. Инк был сильным звеном, пожалуй, даже слишком сильным, перевешивая магический баланс команд в сторону брата. Без бездушной кисточки их шансы уравняются, а учитывая численное превосходство Кошмаров, побед последних станет определенно больше, и, следовательно, Геноцидных миров тоже прибавится. Идеальный исход для существа, питающегося негативными эмоциями. Убедить Кросса в предательстве одного из своих не так уж сложно – достаточно просто знать, на какие точки нажимать и в какие места бить. Инк скрывал правду от друзей, и это являлось его большой ошибкой, давая Найтмеру простор для своих планов, ведь они не смогут полноценно доверять ему, зная об обмане. Кросс не оставит просто так ситуацию, где опасность угрожала его возлюбленному, даже если этой “опасностью” являлся лучший друг. Клубок крутился и крутился, связываясь все туже крепкими узлами, а Найтмеру оставалось лишь подливать бензин и наблюдать за шоу. – Это какой-то бред! – воскликнул Кросс, вскидывая руки в приступе негодования. Эхо-цветы подхватили возглас, разнося повторения по поляне сотней приглушенных голосов. “Бред”, “бред”, “бред”. – Инк никогда не предаст Дрима! – Никогда не предаст, но уже начинает оправдывать поступки Эррора, – ухмыльнулся Найтмер, снова ткнув пальцем в небо и, наблюдая за лицом бывшего подчиненного, прекрасно понял, что в очередной раз попал точно в цель. – Наверное говорит что-то вроде: “Вы не понимаете, Эррор не такой уж и плохой” или “Он просто делает свою работу, как и все мы”. Так? Монохромный не ответил. Замолчал, отводя взгляд на гладь воды. Найтмер глубоко вдохнул полной грудью, впитывая эмоции разочарования и гнева, исходившие от монстра. Он не мог читать мысли, не знал, о чем думает Кросс, но видимо и без подкидывания дров Кошмаром, огонь в их дружной компании на эту тему разгорался уже давно. – Инк всегда был слишком помешан на Эрроре, – наконец, после паузы тихо произнес Кросс, с горечью для самого себя признавая, что в словах Найтмера есть доля истины, – но Дрим его лучший друг и… – А что Дрим может ему предложить? Дружбу? – парировал Кошмар, опуская ногу с камня и наклоняясь корпусом в сторону собеседника. Кросс снова ничего не ответил, и его молчание являлось ответом само по себе. Горьким и грустным ответом. – Это как-то ничтожно мало, ты не думал? Эррор предлагает ему то, чего не можете дать вы: иллюзию особой связи, избранности. Всепоглощающее чувство заботы и важности. Ты уверен, что хочешь проверять на прочность его “преданность” ценой жизни Дрима? Кросс продолжал молчать. Найтмер откинулся немного назад, облокачиваясь на один из своих векторов, начиная уставать от неудобного положения тела в пространстве. Спина натрудилась и откровенно начинала ныть, так что опора в виде векторов пришлась как нельзя кстати. – В толк не возьму, зачем ты предупредил меня? Какая тебе с того выгода? – Кросс решил посмотреть на ситуацию под другим углом. Негативный предвидел и такой поворот переговоров, правда думал, что этот вопрос последует намного позже. Что ж, плюс в копилку к разумности бывшего подчиненного, голова у него по-прежнему работала, путь все так же довольно медленно. – Выгода? – переспросил негативный, растягивая лицо в улыбке, больше похожей на оскал. – Понимаешь, в чем проблема, мой недальновидный друг, я – прагматик. Мне вовсе не нужен тот абсолютный, неконтролируемый хаос, который устроит Эррор. Если Дрим умрет, то баланс эмоциональных весов рухнет. Мультиверс погрузится в хаос, который будет не под силу контролировать даже мне. К тому же, так уж вышло, что мы с братом неотрывно связаны друг с другом. Его смерть с огромной вероятностью повлечет за собой перезапуск Дримтейла, а мне не сильно-то хочется терять свою силу и власть. – Хотя бы честно. Это действительно была чистая правда. Найтмер никогда не убьет брата и никому не позволит это сделать. Дело вовсе не в братской любви или каких-то там семейных узах, которые Кошмар хотел бы разорвать и обратить в прах, а в изначальном “рождении” двух близнецов, навеки обреченных быть частью друг друга, повязанных, не способных никак избавиться от груза родства. Это было их личное бремя, как Хранителей эмоций, они не могли существовать друг без друга, нравилось это братьям или нет. Умрет один – второй последует следом. – Дрим, если говорить просто и понятно, мой предохранитель, – разочарованно протянул Найтмер, переводя взгляд на собственную руку, рассматривая фаланги пальцев, между которыми, словно живой, пульсировал негатив. – Его смерть от руки предателя – это проблема, которую я не хочу решать. Кросс вздохнул и устало провел рукой по гладкому черепу, раздумывая над словами бывшего Босса. Найтмер перевел взгляд на гладь воды, давая немного времени скелету обдумать полученную информацию, ведь подумать определенно было над чем. Естественно план был не идеальным, но цель Кошмара состояла в том, чтобы посеять зерно сомнения в душе Кросса, закинуть несколько крючков в сторону Инка и его отдаления от Звездных, а дальше просто положиться на волю случая. Чернильница самолично подорвал доверие к себе, скрывая правду об отношениях с Эррором, поэтому расковырять осиное гнездо не так уж сложно, учитывая, что Дрим крайне идеалистичен в своих взглядах на жизнь, получить такой плевок в спину от лучшего друга для него будет равноценно предательству. Прекрасно. Идеально. Делать из Инка жертвенного агнца было скорее вынужденной мерой, дополнительным рычагом давления. Одно дело – скрывать правду о своих любовных похождениях, и совсем другое – замышлять убийство, пусть и под покровом чужих науськиваний. Мог ли такое сделать Эррор? Гипотетически – естественно, а значит в словах Найтмера не было лжи, лишь предположение. Монохромный не станет рисковать, не будет утаивать от Дрима этот разговор, потому что и сам прекрасно понимал природу Разрушителя и его манипуляции по части Инка. Именно это Кошмару и требовалось. – И что теперь? – хмуро заговорил Кросс, впиваясь в бывшего Босса ядовитым взглядом. Тот равнодушно оглядел скелета от черепа до самых сапог. – Ты предлагаешь мне пойти к Инку и проткнуть его клинком за то, чего он еще даже не совершил? Найтмер растянул рот в хищном оскале. Какая прелесть, очередная пташка оказалась в клетке с перебитыми крылышками, сама не ведая, как это произошло и что будет ждать ее дальше. Капкан захлопнулся. – Пока что не совершил, – уточнил Найтмер. – В любом случае, я лишь поставил тебя в известность о сложившейся ситуации, а что ты будешь делать дальше с этой информацией – твое дело. Можешь сделать вид, что этого разговора не было. Можешь надеяться на лучшее. Однако, если с Дримом что-то случится, то в этом будешь виноват ты, потому что именно ты мог это предотвратить. Его смерть будет на твоей совести, – оттолкнувшись векторами от камня, Найтмер в мгновение ока оказался лицом к лицу с Кроссом так близко, что их лбы практически соприкоснулись, а голос превратился в хриплый шепот: – и я буду рядом, чтобы напомнить тебе об этом.

***

В уютной гостиной стояла гробовая тишина. Блу, нервно сжимая пальцами собственные коленные чашечки, сидел на самом краю дивана и пустым взглядом уставился перед собой, периодически болезненно сглатывая. Рассказ Кросса до сих пор не мог нормально уложиться, вызывая мигрень, угрожающую своей болью разломить череп на две половины. Сам монохромный устроился на подлокотнике кресла, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди. Он выглядел угрюмым и мрачным, продолжая прокручивать в голове недавний разговор с бывшим Боссом снова и снова, стараясь не упустить никакие детали ни в словах, ни в жестах. Монстр вернулся домой буквально полчаса назад и, взяв Дрима, тут же попросил переместиться в Андерсвап. Стретча дома не было, так что с разговором Кросс затягивать не стал, буквально на одном дыхании вывалив на друзей всю полученную за это утро информацию. Дрим сначала был крайне недоволен, что его возлюбленный встречался с Найтмером, тем более тайком, но быстро эти чувства загнал куда подальше вглубь сознания, когда в рассказе всплыли нелицеприятные подробности чужих секретов. Крайне неприятных секретов. – Звезды, это же… Этого просто не может быть, – совсем тихо, самым настоящим шепотом, прервал гнетущую тишину Блу, поднимая голубые глаза на Кросса. Тот не посмотрел на него в ответ. – Найтмер самый настоящий подлый лжец, мы не можем принимать его слова за истину. – Но и игнорировать их тоже не можем, – резонно заметил монохромный так же тихо. Левая нога, закинутая поверх правой, начала нервно покачиваться вверх-вниз, а скрещенные руки на груди сжались в кулаки. – Кросс, а ты точно уверен, что Найтмер говорит правду? – Блу сглотнул, пытаясь смочить першащее горло. – У тебя есть хоть какие-то доказательства кроме его слов? – Нет. Никаких. Но… – монстр наконец посмотрел на Свапа-младшего уставшим, но хмурым взглядом, – он говорил разумные вещи, Блу. Давайте рассуждать логически: Найтмеру плевать на всех нас, но он ни за что не допустит смерти Дрима, потому что иначе это отразится и на нем. Он предупредил меня исключительно ради сохранности своей задницы. И в этом весь Найтмер. Блуберри грузно повалился спиной на спинку дивана и запрокинул голову. Не хотелось, совсем не хотелось верить в услышанное, но пока что это все действительно выглядело и ощущалось, как правда. Горькая, мерзкая, но правда. – Да, тоже верно… Ох, звезды, как же это все неправильно, – юный Хранитель немного помолчал, разглядывая потолок собственного дома. Осознание происходящего накатывало как залпом выпитая бутылка алкоголя – резко и внезапно. – А с другой стороны, я, честно, догадывался, что у Инка кто-то есть. Даже слепой бы заметил, что в последние месяцы он вел себя странно: задумчивый, рассеянный больше обычного, постоянно словно витал в облаках, куда-то пропадал на несколько дней, но… Эррор? – Блу позволил себе неловко улыбнуться. – Хотя это даже мило. Своеобразно, но мило. – Мило? – злобно прорычал Дрим, до этого не проронив ни слова и ни разу не прервав разговор друзей. Он стоял возле окна, наблюдая за оживленной улицей, но слова друга заставили его повернуть голову и впиться ярко-желтыми зрачками в скелета на диване, точно желая растерзать его на месте. Хранитель позитива сейчас вовсе не походил на того, кто может дарить этот самый позитив. – В каком месте их отношения могут считаться милыми? – Дрим, я лишь сказал, что… – Ты считаешь связь моего лучшего друга, – глаза Мечтателя вспыхнули магией, – моего брата по оружию, с существом, которое живет только ради уничтожения всего, что мы защищаем, чем-то милым? Блуберри ничуть не испугался. Наоборот, нахмурился, смотря на друга, искренне не понимая и осуждая такую реакцию. Да, безусловно, они все были в шоке и выбиты из колеи, но это никаким образом не давало право терять над собой контроль, тем более лидеру. Инк как никто из них заслуживал чего-то хорошего и светлого в своей жизни, а если это ему дает Разрушитель, то почему бы и нет? В конце концов, они не судьи и не палачи, чтобы выносить вердикты, пусть это и звучит максимально комично, учитывая, кто они по своему происхождению. – Я считаю любые здоровые и счастливые отношения милыми, – спокойно парировал Свап-младший, равнодушно пожав плечами. – С чего ты взял, что их отношения здоровые, а, Блу? – А с чего ты взял, что нет? – вновь спокойно парировал монстр, удивленно вскидывая надбровную дугу. Дрим шумно выдохнул. – Может это правда любовь. – Любовь? – горькая усмешка прорезалась на белом лице Хранителя хороших снов. Он посмотрел на Свапа, как на глупого ребенка, которому родители объясняют какие-то простые взрослые истины, а тот не может их понять в силу своего возраста. Блу этот взгляд очень не понравился. – Ты действительно веришь, что такой, как Эррор, способен на любовь? Да раскрой глаза, Блуберри, он использует Инка! Не хочу это признавать, но Найтмер однозначно прав в одном – Эррор ничего не делает просто так. Инк нужен ему для чего-то… ужасного. – Откуда такие выводы? – юный Хранитель вскинул руки к лицу, следом положив ладони на собственную макушку, просто отказываясь принимать упертость лидера. Блу хотя бы пытался посмотреть на ситуацию под другим углом, в отличие от Дрима. – Ты судишь, не видя всей картины, не зная правды. – Я знаю достаточно, – Мечтатель отвернулся обратно к окну. Его немного трясло, но он упрямо скрывал свое внутреннее напряжение, продолжая сохранять внешнее хладнокровие. Магия внутри вибрировала, требуя выхода. – Инк скрывал от нас свои отношения – это ли не повод задуматься? – Найтмер мог и солгать, – развел руками Кросс, вклиниваясь в перебранку двух скелетов. Мечтатель нахмурился, смотря в окно, а Блуберри махнул рукой в сторону монохромного, как бы говоря этим жестом, что вот прислушайся к еще одному здравому голосу. – Это могло быть изначально его планом, чтобы натравить нас друг на друга. Дрим помолчал. Конечно же он понимал всю гнилую натуру Найтмера, тот вполне мог придумать этот коварный план, только вот… для чего? Зачем ему придумывать такую нелепость, как серьезные отношения для бездушного существа? Это было совершенно нелогично, смешно, ведь каждый знал, что Инк просто не способен на искренние чувства, тем более на любовь. Краски заменяли эмоции, но не являлись ими. Был ли художник ведомый и наивный? Отчасти и в некоторых моментах – да, но его точно нельзя было назвать легкой целью и козлом отпущения, просто инструментом для использования. А это значит, что брат Дрима не солгал. Эта связь вылезла совершенно случайно, была раскрыта самым нелепым образом, но ее наличие было неоспоримым фактом. К страху и разочарованию присутствующих. Инк действительно лгал им всем, устроил представление абсурда и фальши, считая это совершенно нормальным. Крутил отношения с самым мерзким созданием во всем Мультиверсе, не считая Найтмера, даже, скорее всего, не задумываясь о последствиях. Просто наслаждался и развлекался, забыв не только о собственной безопасности, но и о беззащитных альтернативных таймлайнах, которые поклялся защищать. Мечтатель передернулся, будто ему под нос сунули что-то отвратительное. На языке проступил мерзкий вкус предательства. – Он не выдумал факт их отношений, – озвучил свои мысли Дрим, продолжая смотреть в окно на залитую солнцем улицу. Монстры и люди спешили куда-то по своим делам, счастливые и беззаботные. – Инк скрывал от нас правду, врал прямо в глаза. Как я могу после этого доверять ему? Как я могу доверять тому, кто спит с нашим врагом? – Так говорит Найтмер, – покачал головой Блу. – Так говорят факты, – упрямился Дрим. – Какие факты? У нас есть только подозрения, а этого маловато. – О, ну давай поговорим о фактах, – потеряв остатки своего терпения и какого-либо желания вести спокойный диалог, Хранитель позитива резко развернулся и, загибая пальцы, ледяным отстраненным голосом выдал: – Первое: Инк стал скрытным, задумчивым, пропадает без объяснений. Ты сам это замечал, напомню. Второе: он защищает Эррора при каждом удобном случае, пытается оправдать и обелить любой его поступок. Третье: Найтмер, который ненавидит меня, решил позаботиться о моей безопасности. И он делает это не по доброте душевной, а потому что эта связь ему самому как кость поперек горла. И теперь четвертое, самое главное: Инк регулярно возвращается с “ранами” после битв с Эррором, но ни разу за последние годы тот не нанес ему по-настоящему серьезных увечий. Это не бои, а ритуалы, чертовы игры! Вспомните, как это было раньше! Да Эррор от Инка живого места не оставлял, ломал кости, вырывал руки, несколько раз даже убивал, сам того не ведая. А теперь? Они либо орут друг на друга, как старые супруги, либо все обходится малой кровью. Достаточно фактов, Блу? Монолог Дрима прервался слишком резко. Оглушающе. Безапелляционно. Это были не просто слова, а самый настоящий приговор. Окончательный. Суровый. Хуже всего то, что они сами позволили выставить себя полными идиотами, сами не замечали горькой правды, которая маячила перед глазами столько времени. Отношения Инка и Эррора всегда были странными, до неприличия связанными, но никто не предавал этому значение, спихивая все на неугомонный характер художника и на больную голову глючного. Двое не от мира сего, вот и притягивались друг к другу. Момент, когда обоюдный контакт перерос из простой игры в нечто большее, был безвозвратно упущен. Блуберри задрожал, обнимая себя руками, точно пытаясь защититься от всей этой ситуации и от слов лидера, которые нечем было оспорить. Он прекрасно осознавал, что Дрим прав, но у него в голове не укладывалась даже мимолетная мысль о предательстве Инка. Они все были единой командой, у всех была общая цель и стремления, и это не могло рухнуть в мгновение ока. – Но он же наш друг… – всхлипнул Свап-младший в последней, несчастной попытке оправдать Инка если не перед Дримом, то хотя бы перед самим собой. В голубых глазах стояли слезы. – Друг? Друг не лжет. Друг не заводит отношения с тем, кто мечтает только уничтожать и сеять хаос, – Дрим медленно глубоко вдохнул и так же медленно выдохнул, собираясь с мыслями. Желтые глаза, искрясь магией, были полны решимости. – Я – лидер Хранителей, моя задача и мой долг – защищать и оберегать Мультиверс. Хочу верить, что Инк просто запутался, что его одурачили, но в любом случае к нему больше нет доверия. Я не позволю Инку поставить под угрозу все, ради чего мы сражаемся. Блуберри всхлипнул. Кросс опустил голову, отворачиваясь, сверля взглядом собственные сапоги. Ситуация была крайне скверная.