Танец Разрушения и Созидания

Обстановка была что ни на есть спокойная и умиротворяющая. Даже портал, хрипя и искрясь белым шумом, больше успокаивал, чем раздражал или отвлекал, да и оба монстра уже давно привыкли и не обращали совершенно никакого внимания на размеренное дребезжание. Инк, лежа на животе на огромной мягкой кресле-подушке и подпирая щеки ладонями, внимательно следил за происходящим на экране, иногда охая на какой-то внезапный сюжетный поворот. Зрачки в глазах сменялись в зависимости от повышения градуса и интриги в сериале. Изначально он крайне скептически относился к андерновеллам и в целом к любому кинематографическому производству, считая это просто тратой времени и ресурсов, однако, как говорится, с кем поведешься – от того и наберешься. Спустя столько времени совместных посиделок, вечеров и множества сотен просмотренных серий, художник втянулся в данное направление и искренне обижался, если Эррор включал серию сериала, который они начали смотреть вместе, без него. Сегодня они вернулись из Тихой Гавани, но Инк решил задержаться на сутки в Антипустоте Эррора и провести с ним время в “домашней обстановке”. Никаких вселенских катастроф на горизонте не предвиделось, поэтому Хранитель альтернатив не видел никакой причины отказать себе в небольшом отдыхе и спокойном времяпровождении рядом с любимым. За пару суток мир точно не схлопнется, а они оба имеют право на отдых и время друг для друга. Не отрывая взгляд от экрана, монстр схватил шоколадный шарик и, закинув его в рот, снова подпер щеки руками. Серия близилась к финалу, и страсти начали накаляться! Кого же выберет главная героиня – плохого парня, который любит ее всем сердцем, или школьного друга, работающего в полиции? Для Инка ответ был очевиден: лучше никого не выбирать из этих двух, а остаться вон с тем шикарным харизматичным Доном мафии! Жаль, что сценаристы не рассмотрели такой вариант развития событий. Художник печально вздохнул, закидывая в рот еще один шарик. Эррор сидел рядом и ловко перебирал в пальцах спицы, периодически поправляя съезжающие очки на носовой кости. У него была самая настоящая сверхспособность: во время просмотра сериал заниматься вторым делом, – шить или вязать – при этом совершенно не теряя нить повествования на экране, запоминая, кто кому смертельный враг и кто кому каким родственником приходится. Годы практики сделали свое дело. Тем не менее, больше сюжета андерновеллы его веселила и вдохновляла реакция любимого, особенно когда тот, не контролируя чувства, мог смачно выругаться на местного злодея или всплакнуть от смерти милого персонажа. Вот уж кто бы подумал, что Инк станет таким ярым фанатом драмы, к тому же в сеттинге мафиози. Вот и сейчас Инк удивленно ахнул, вздрагивая, когда один из избранников главной героини направил пистолет в сторону другого. Эррор прыснул, но тоже поднял взгляд на экран, наблюдая, что будет дальше, и слушая типичный монолог плохого парня про его мотивацию и амбиции, переворачивая вязаное изделие изнаночной стороной к себе. За прошедший вечер огромное мягкое полотно темно-шоколадного цвета уже выглядело вполне презентабельно, и в нем легко угадывался будущий большой плед, который легко мог бы застелить большую кровать или широкий диван. Работы предстояло еще много, но Эррор никуда не торопился, предпочитая спокойно и кропотливо заниматься любимым хобби. Спустя несколько напряженных минут и трагической музыки в самом финале, на экране побежали финальные титры. Художник уронил голову в подушку и разочарованно застонал – серия прервалась на самом интересном месте, как обычно. Точно так же, как и предыдущая, как и прошлая до нее. Коварные сценаристы и их клиффхэнгер. Здесь, в Антипустоте, нет естественных источников света, поэтому довольно сложно было определить время суток, но если посчитать, что из Тихой Гавани они вернулись вечером, перекусили и посмотрели уже три серии, то время подбирается к полуночи. Плюс-минус. Не так уж и поздно, в общем и целом. Инк посмотрел на полпачки шоколадных шариков, на ловко работающие спицами пальцы, снова на титры через глючный портал. Потянувшись, завалился на бок, упираясь головой в бедро Эррора. – Может еще одну? – мурлыкнул художник, точно как хитрющий кот, который выпрашивал любимое лакомство у хозяина. Широко улыбнулся, смотря на черного скелета снизу вверх. Эррор продолжал вязать, всем своим видом игнорируя этого чернильного Барсика местного разлива. Это сейчас он полон вдохновения и энергии, а утром, поспав пару часов, будет ходить и ворчать как старая бабка, которая не успела яйца на рынке купить по скидке. – Мы посмотрели уже три, – переворачивая мягкий будущий плед, меняя ряд, напомнил Разрушитель. Инк потянулся за шоколадными шариками через собственную голову, беря сразу горстью и засовывая разом в рот. Послышался активный хруст. – Хочешь продолжать так всю ночь? Нет, я-то не против, но ты же сам потом глаза не продерешь на утро. Тебе завтра в патруль, что, хочешь снова таймлайном промахнуться, как в прошлый раз? – Но мне интересно, что будет дальше, – пояснил монстр, продолжая хрустеть шариками. Инк перекатился еще раз, теперь на спину, запрокинул голову, портал оказался перевернутым. Титры продолжали идти, но теперь уже вниз. – Неужели он выстрелит, как думаешь? – Вряд ли, – скептически ответил Эррор, отложил вязание и потянулся за плиткой шоколада, которая лежала рядом на полу. Зашуршала обертка. Художник закинул руки за голову, рассасывая во рту один из шариков, надавливая на него языком. – Сериал продлили на следующий сезон, а этого персонажа слишком сильно любят зрители. – Всю интригу убил, зараза! – Сам мое мнение спросил, радость моя, – хищно оскалился Оши, откусывая кусок шоколадки. Инк ничего на это не ответил, наблюдая за черным экраном мирно шипящего помехами портала. Титры кончились. Ему и правда очень хотелось посмотреть еще одну серию, ну может быть две, а это точно аукнется завтра – тут уж Эррор прав. Времяпровождение, без сомнения, отличное, но работать свою работу тоже нужно. И желательно на выспавшуюся и трезвую голову. Повисло молчание, нарушаемое лишь потрескиванием портала и шуршанием обертки от шоколадки. Тишина никогда не тяготила никого из них. В этом и была прелесть полного понимания: они могли молчать во время еды или, например, сидеть на кухне Инка, при этом занимаясь каждый своим делом. Монстрам было комфортно просто от нахождения рядом друг с другом, и для этого не нужны были бесконечные разговоры. Инк рассматривал “потолок” Антипустоты, переплетенный синими нитями, к некоторым из которых были привязаны тряпичные куклы. Воспоминания. Персонажи, которые прекратили свое существование от рук Разрушителя. По крайней мере, большинство из них, некоторые были еще вполне живыми. Где-то там была даже кукла самого Инка, довольно милая и мягкая. Эррор уже давно не набивал куклы прахом, но продолжал шить их почти для каждого таймлайна, ведь не всегда Творцы воскрешали свои творения – устали, ушли, перестали вдохновляться, забыли – и в этом случае персонажи переставали существовать окончательно. Оши всегда говорил, что никто и ничто не должно быть забыто, так пусть персонажи продолжают жить хотя бы в виде кукол в его Антипустоте. Здесь найдется место для каждой потерянной души. Раньше Инк никогда не мог понять, зачем Эррор шьет эти куклы. Честно говоря, художник считал его садистом, который не дружит с головой. Теперь же он смотрел на это иначе, ведь правда раскрыла монстра совсем с другой стороны, открывая занавес не только его работы, но и состояния души. Возможно Эррор, лишенный собственных воспоминаний о прошлом, хотел, чтобы погибшие люди и монстры не исчезли окончательно, чтобы кто-то всегда помнил о них. Конечно это не отменяло того факта, что здесь находились куклы и вполне себе живых монстров, как, например, того же Инка. Но если в данном случае логику понять можно, это даже романтично, пусть и в неординарном плане, то в иных случаях… Кхм. Зачем ходить вокруг да около? Некоторых монстров Глюк просто мечтал прикончить или банально не любил, поэтому и сшил куклу, надеясь, что когда-нибудь она станет тем, для чего и была создана – единственным воспоминанием. Жутко? Пожалуй. А никто никогда не утверждал, что Эррор милый добрячок с розовым сердцем, который бегает по ромашковому полю и дарит всем лучи добра и позитива. Он всегда был и остается Разрушителем, просто сам Инк знает теперь чуть больше деталей, но они не меняют сути монстра и тем более его взгляды на жизнь. Это был один из самых сложных этапов в начале их отношений – принять и понять. Полюбить со всеми минусами и недостатками, принять суть естества, которое невозможно перекроить. Они не были идеальными, никто не идеален, но что Инк, что Эррор смогли найти в себе смелость и силы принять партнера таким, каким он был. Без попыток переделать и подмять под личные идеалы, без давления и манипуляций. Конечно же они пришли к этому не сразу, далеко не сразу, но обычными откровенными разговорами решались многие проблемы, как показало время. Их работа – это суть их жизни. Один созидает, а второй разрушает. Казалось, что исход тут один-единственный, что невозможен симбиоз между огнем и льдом, полными противоположностями, однако вместо борьбы монстры выбрали принятие. Выбрали вместе заботиться о балансе Мультивселенной, в которой жили. Выбрали друг друга. Танец Разрушения и Созидания, который будет продолжаться бесконечно. Художник повернул голову, смотря на любимого. Красный свитер забавно топорщился у горловины, образуя складки и упираясь тканью в самый подбородок. Синий шарф, как и пальто, покоились где-то за креслом-подушкой, между клубками пряжи. Там же лежала Бруми и пояс с красками. – Ты говорил с Дримом? Инк поднял удивленный взгляд на лицо Эррора, но тот не посмотрел на него в ответ. Зрачки сменились на вопросительный знак и ромб. Он должен был поговорить с Дримом? О чем? Мысли никак не желали собираться в кучу, дабы сообразить какой-то вразумительный ответ, потому что художник вообще не мог понять, с чего монстр заговорил о Мечтателе. А когда, наконец, вспомнил, почувствовал резкую острую боль в области виска. Честно говоря, лучше бы Хранитель альтернатив уговорил Разрушителя на еще одну серию андерновеллы, потому что тема разговора была вовсе не той, которую хотелось обсуждать. Художник прекрасно знал, что этому разговору быть рано или поздно, но все же хотелось оттянуть время чуть-чуть дольше. Эррору точно не понравится то, что по итогу он услышит – в этом Инк даже не сомневался. К сожалению. – М-м-м… – неопределенно промычал Инк в ответ, переворачиваясь на живот и беря в руки пачку с шоколадными шариками, вновь засовывая в рот целую горсть, пытаясь тем самым оттянуть время и подобрать нужные слова. Как назло, голова была абсолютно пуста, а мысли разбегались, как тараканы при свете лампочки. – Какова была реакция? – продолжал допытываться Эррор, сминая упаковку от шоколада. Сначала хотел, как обычно, закинуть ее себе за спину, но потом передумал и просто положил рядом с подушкой, а то снова кое-кто ворчать будет на срач. – Дай угадаю: все прошло ужасно? – Ну-у-у… Эррор нахмурился. Где-то под нижними ребрами засвербило, отдавая неприятной пульсирующей болью в таз и позвоночник. Он не выносил, когда от него что-то намеренно скрывали, особенно не выносил, когда это делал Инк. Размышляя, наблюдал за лицом художника и его реакцией, за движением рук и… Вдруг Оши хлопнул себя по лбу, снисходительно качая головой. – Ты забыл, верно? – спокойно выдал он. – Не-ет! – тут же воскликнул скелет, чуть не подавившись шоколадными шариками. Насильно протолкнув в горло едва ли пережеванную сладость, посмотрел на Эррора взглядом, как бы говорящим: “Ты за кого меня принимаешь? За старика со склерозом?!”. Глючный хохотнул. В какой-то степени определенно так и было. – У меня, конечно, есть небольшие проблемы с памятью… Ладно, у меня есть определенные проблемы с памятью, но я помню, что обещал насчет Дрима, Руру! Ну, то есть, сначала я и правда забыл… Но потом вспомнил! В любом случае, один раз я вывел Дрима на разговор, сказал, что мы с тобой виделись, мило поболтали и… Инк резко замолчал. Зрачки в глазах быстро беспорядочно менялись. – И? – Дриму это, мягко говоря, не сильно понравилось, – наконец закончил свою мысль монстр. Эррор закатил глаза, дернув плечами в каком-то нервном жесте. – Кто бы сомневался. Инк скрестил руки перед собой и положил на них голову, упираясь подбородком точно в ямку между лучевых костей. Он совсем не осуждал реакцию любимого, даже немного восхищался его спокойствием, по крайней мере, внешним. Сам же мог только мечтать иметь такую выдержку, потому что при разговоре с Дримом довольно непрофессионально, если так можно выразиться, реагировал на каждый его довод. Доводы, правда, были однобокими и заезженными. В тот день он заглянул в Дримтейл после патруля, вечерело, так что Инк застал что ни на есть семейную сцену – совместную готовку ужина и умилительное шипение друг на друга по поводу выбора приправы и ее количества. Кое-кому даже ложкой по лбу прилетело. Казалось бы, вот она, типичная ссора на бытовую тему! Ха, нет. “Муж с мужем, что мука с водой, сболтать сболтаешь, да не разболтаешь” – кажется, как-то так говорится, но художник не мог сказать наверняка, потому что память частенько подводила. Так или иначе, пока он разговаривал с Дримом, Кросс добавил именно свою приправу в том количестве, которое посчитал необходимым, и просто накрыл кастрюлю крышкой, делая вид, что ничего не трогал. Хранитель альтернатив не стал его сдавать, лишь едва заметно усмехнулся и кивнул, когда монохромный выразительно посмотрел на него и приложил указательный палец ко рту. Сначала разговор шел о работе, а потом художник как бы мимоходом сказал об Эрроре и кажется тем самым испортил Мечтателю настроение на этот вечер, ведь у того буквально лицо поменялось только об упоминании имени монстра, не говоря уже в целом о его персоне. Что ж, придется потерпеть. Он не особо желал говорить о Разрушителе и довольно грубо обозначил свою точку зрения. Инк не собирался отступать, на каждый довод Дрима приводил другой, на каждый его аргумент отвечал своим. Диалог довольно быстро перешел на повышенные тона, вероятно дошло бы даже до откровенной ссоры, пока не вмешался Кросс и не развел друзей по углам, как детей, не поделивших машинку в песочнице. Тем вечером оба друга так ни к чему и не пришли, и оба предпочли сделать вид, что разговора не было. – Он вдохновленно вещал, что ты на меня плохо влияешь, что общение с тобой ни до чего хорошего не доведет и что наша возможная дружба имеет минимальные шансы на успех, так как невозможно дружить с тем, кто желает только разрушать, – художник прищурился, вспоминая тот разговор на кухне. Они оба были весьма нервные и накаленные, ведь Мечтатель воспринимать его как союзника напрочь отказывался. Про дружбу даже птички не чирикают. – Я пытался объяснить, что твоя работа состоит вовсе не в хаотичном разрушении, на что меня назвали наивным слепым дураком и посоветовали пересмотреть приоритеты. – Он что, так и сказал? – удивился Эррор, сверху вниз смотря на Инка и в очередной раз поправляя очки за край красной оправы. Лаги пробежали по его плечам и шее с характерным шипением и потрескиванием. Пусть внешне он и был максимально спокойным, но особенности его тела выдавали внутреннее состояние хозяина с головой. Инк равнодушно пожал плечами. – В целом да, подтекст считался довольно прозрачно, – не стал кривить душой художник. Иногда Дрим был довольно прямолинеен, особенно если считал свое мнение единственно-верным. А в данном случае он не просто считал себя правым, а еще и тем, кто имеет право судить и выносить вердикты. – В общем, разговор вышел однобоким. Инк вздохнул, продолжая смотреть куда-то в пространство перед собой, похрустывая шоколадными шариками. Ситуация образовалась до ужаса абсурдная, и, честно говоря, художник начал сомневаться в собственном плане. Он ведь хотел поступить как лучше, хотел сначала прощупать почву, подготовить, а только потом обрушить лавину на голову друзей, чтобы у тех был шанс принять все чуть спокойней, чем могло бы быть. С другой стороны, а можно ли вообще подготовить к такому? И нужно ли? Инк не знал ответ и не был уверен, что ответ ему нужен. Эррор взял из руки художника пачку с шоколадными шариками и закинул себе в рот пару штук. Медленно прожевал и только потом продолжил говорить, оставляя шарики у себя. – Ничего удивительного. Дрим – идеалист и лицемер, который действует так, как выгодно ему в каждой ситуации, – Разрушитель буквально выплюнул эти слова, а по его телу вновь прошла волна глюков, на этот раз намного больше. Очертание черного скелета слегка поплыло, но он быстро взял себя в руки, вдохнул-выдохнул и медленно, устало снял очки, пряча их в темно-синий чехол. Подарок Инка он кропотливо починил, и теперь тот был как новенький. – Не хочу, чтобы ты пытался ему что-то доказывать, Инк. Серьезно. Это унизительно, словно ты у мамочки разрешение спрашиваешь с мальчиком вечером погулять. – А я больше и не хочу ничего доказывать. Сколько можно? – риторически осведомился Хранитель альтернатив, забирая свою пачку шариков из рук Эррора. – Я просто планировал спокойный разговор, как-то все цивилизованно обсудить, что ли… Не знаю, чтобы все было правильно, а не вот так. Ну да, ну да. Долбишься, долбишься в закрытую дверь, а с той стороны только причитают и посылают. Знаешь, мой план изначально был сшит белыми нитками, потому что я пытался сделать так, чтобы всем угодить, чтобы быть “хорошим и послушным”, чтобы… Эх. А смысл? Невозможно разговаривать с тем, кто не умеет слушать. – Мы и не должны никому ничего объяснять. – Вероятно да. Эррор немного помолчал. Он прекрасно знал, почему Инк хотел обойтись без конфликтов, почему для него так важно было услышать мнение и, вероятно, одобрение друзей. Знал, что для него это очень важно, а потому готов был оказывать любую посильную поддержку. – Милый, ты не станешь хуже, если твои друзьяшки не примут твой выбор. Мультиверс тебя не выплюнет, не забудет, не сотрет в пыль, – мягко, как только мог, произнес Эррор, меняя положение тела и ложась рядом с Инком на живот. Тот отвел взгляд, точно стыдясь своих эмоций и мыслей. – Ты был, есть и останешься одним из Хранителей данной Мультивселенной. Никто, даже Дрим, не сможет отнять этого у тебя. Ты намного лучше и преданней любого, кого я знаю. Самоотверженный, храбрый и самый долбанутый на голову монстр. И я люблю тебя именно таким. Поцелуй в висок. Нежный, спокойный, ободряющий. Инк медленно выдохнул, опуская голову и упираясь ей точно в плечо Эррора. От него пахло шоколадом и какао, горячее дыхание успокаивало бушующее внутри сомнение и волнение. Эррор обнял Инка, прижимая его к себе. Тот вжал голову в плечи, пряча лицо в красном свитере. Если бы только было возможно, художник ни за что не покидал бы эти объятия, снова и снова наслаждался любимым запахом и голосом. Как же ужасно, что приходится прятаться как нашкодившим детям, что нет возможности с кем-то поделиться радостью и приятными, счастливыми эмоциями! По крайней мере, точно не с друзьями… Раньше художник не переживал по этому поводу, в частности потому, что речь крайне редко заходила об Эрроре и, как следствие, о разногласиях в команде. Во многом Инк поддерживал Дрима и был согласен с его философией по поводу охраны и защиты Мультиверса, естественно иногда их взгляды расходились, в таком случае художник предпочитал действовать так, как считал нужным в данной ситуации. В первую очередь он – Хранитель альтернативных миров, его забота оберегать их, вдохновлять Творцов и помогать расцвести новым творениям. Эмоциональные весы Позитива и Негатива, хранящие баланс, стояли не на последнем месте, но лично для Инка имели куда меньшее значение. Это не его предназначение, не его зона ответственности, пусть данным вопросом занимаются те, кто имеет к этому самое что ни на есть прямое отношение. Инк же может только поддерживать Дрима, но не слепо следовать за ним. С другой стороны, Хранителю альтернатив было страшно. Да, по-настоящему страшно. Дрим и Свап были первыми монстрами, ставшими ему хорошими знакомыми, а после и друзьями. Они прошли вместе через огонь, воду и самый что ни на есть Апокалипсис Вселенского масштаба; сражались бок о бок в сотне битв, прикрывая спины ценой собственных жизней; поддерживали друг друга в сложные и отчаянные времена, когда надежда покидала души и, казалось, не было никакого выхода из хаоса и крови. Хранили секреты, делились проблемами. Являлись не просто близкими друзьями, а самой настоящей семьей. Он всегда шел по жизни с настроем, что нет проблем, которые невозможно решить, что за черной полосой всегда наступает белая и нужно приложить немного усилий, дабы твои надежды и мечты исполнились. Держал лицо, сохраняя позитивное настроение, даже если иногда это было выше его моральных и ментальных сил. Лишь немногие знали, какой самый большой страх скрывался в глубине сознания, в самом потаенном уголке несуществующей души. Страх быть ненужным. Инк боялся когда-нибудь остаться один, потерять все, что знает и помнит, лишиться того, что вообще имеет значение в его жизни. Очень боялся ощутить пустоту, мир без единой капли краски и эмоций, где никто не слышит и не может быть услышанным. Боялся одиночества. Его друзья и его работа принесли цель и смысл в жизнь, Инк понял, что не бесполезен, что может делать что-то хорошее, помогать нуждающимся, оберегать и вдохновлять. Вместе с чувством нужности появилась и тревога. Возможно для кого-то это были пустые, беспочвенные страхи, но вовсе не для художника. Он знал, каково быть одному. Помнил, как это было. Страшно. Пусто. Безжизненно. Раньше этот страх сидел где-то глубоко, на задворках, почти никак себя не проявляя и в какой-то период времени художник решил, что избавился от своей слабости. Оказывается, мерзкое липкое чувство просто затаилось, чтобы выбраться в самый уязвимый момент и ударить как можно сильнее. Какая ирония. У Инка никогда не было и мысли о предательстве друзей, да что там, он даже мыслей о мыслях не допускал! Однако недавние события показали, что у них с Дримом все же довольно большая пропасть во взглядах на многие вещи и многих монстров, и если раньше художника это волновало минимально, то вот сейчас… Многое изменилось. Изначально их было двое, только двое. Первый монстр – дарующий хорошие эмоции и хранивший позитив в Мультиверсе; второй монстр – хранитель альтернативных миров, имеющий связь с каждым из них через свою Пустоту. Все было просто и понятно. Потом к команде присоединился Свап-младший. Понимающий, смышленый, совсем еще юный, но излучающий силу и огромные амбиции. Он до сих пор обучался, дабы в будущем стать полноправным защитником, но уже сейчас был неотъемлемым и незаменимым членом команды, настоящей душой и сердцем. Не стоит обманчиво принимать его добродушность за слабость, потому что в гневе этот скелет был страшен. Даже, пожалуй, слишком. Позже, когда к команде присоединился Кросс, озлобленный и покалеченный жизнью, сломанный об колено своими же решениями – его приняли, не отвернулись. Никто не сказал ни слова против, никто не бросил косого взгляда или ироничной насмешки. Кросс много значил для Дрима, стал для него опорой и возлюбленным, поэтому ни о каком плохом принятии речи и быть не могло. Он стал своим, несмотря на пережитое. А сможет ли Эррор стать своим? Инк горько улыбнулся сам себе. Дрим довольно четко давал понять при каждом разговоре, что нет. Это действительно было так лицемерно. Почему Дрим имеет право решать, кто заслуживает прощения, а кто нет? Почему кто-то является чуть более достойным, чем другие? Разве так правильно? Разве так честно? С другой стороны, а настоящие ли это друзья, если не способны принять партнера своего друга и уважать его выбор?.. Это определенно были важные вопросы, над которыми стоило бы поразмыслить… Когда-нибудь потом, не сейчас. – Иногда мне бывает очень страшно, Эррор, – вдруг тихо произнес Инк, сжимая пальцами красный свитер Оши на уровне груди. Зрачки в глазах сменялись, преобладая своими оттенками в синих цветах. Только этому скелету он мог доверять полностью, только ему мог рассказать все, что наболело, зная, что не будет никакого осуждения, насмешек или советов. Рвано втянул воздух через приоткрытый рот, когда Эррор прижал его покрепче к себе, обнимая и кладя голову на белую макушку. – Знаю, – так же тихо ответил глючный. – Порой я очень боюсь, что… что могу… – Ты никогда не останешься один. Никогда, слышишь? – твердым голосом, не терпящим возражений, произнес Разрушитель, прижимая к себе художника так сильно, что рисковал сломать ему ребра. Инк покрепче сжал в пальцах свитер, словно бы боялся, что сейчас его насильно вырвут из этих объятий. – Как минимум, тебя всегда будет ждать один глючный полуслепой монстр с шизофренией. Инк засмеялся. – Меня это вполне устраивает. – А о Дриме не думай. Не стоит он того. Возьму и останусь у тебя на ночь, да еще и не на одну, хе, а потом еще и на кухне его в неглиже встречу, – сказал Эррор и довольно сложно было понять, шутит он или говорит серьезно. Зная этого скелета, он ведь действительно мог такое провернуть. – Пусть после этого глаза с мылом промывает, засранец. – Не хочу больше говорить о Дриме, – вдруг буркнул Инк, крепче прижимаясь к Эррору и фыркая ему куда-то в середину груди. Такой хороший и спокойный вечер, точнее уже скорее ночь, не хотелось портить грустными разговорами и насущными проблемами, которые, к тому же, никак не спешили решаться. – Давай займемся чем-нибудь другим, м? – Ладно, посмотрим еще одну серию, уговорил, – хрипло засмеялся глючный, пытаясь вытащить руку из объятий, чтобы добраться до управления порталом, только вот отпускать его не спешили, а скорее даже наоборот. Инк вцепился в него своими загребущими ручонками, точно в клешни схватил, не обращая никакого внимания на жалкие попытки выбраться. – Руру, я не об андерновелле. – А о чем тог… О-о-о… – вдруг понял Оши, удивленно опуская взгляд и столкнувшись с глазами художника, в которых, точно черти, скакали розовое сердце и желтая звезда. Глючный, естественно, ничего не имел против замыслов своего спутника жизни, но все же решил напомнить ему: – Тебе завтра в патруль. – Ой, да и ладно, – отмахнулся Инк, опрокидывая Эррора на спину и заваливаясь на него сверху. Тот непроизвольно охнул от внезапной тяжести, хватая скелета за нижние ребра под одеждой и притягивая его к себе, не позволяя отстраниться или менять положение. Что ж, раз Инк так категорично настроен, то Оши готов показать ему, как сильно он его любит и насколько крепки его намерения. Никогда не отпустит, никогда не оставит. Они так и лежали, прижатые друг к другу, горячим дыханием опаляя лица и довольно скалясь, точно хищники. Дрожа от возбуждения и предвкушения, Инк прильнул к лицу Эррора, целуя нежно, трепетно, обхватив лицо с синими полосами ладонями. Не смог сдержать улыбки на тихий, едва уловимый шипящий шум из-за глюков. Кажется не один он тут нетерпелив. Красный свитер агрессивно стянули и кинули куда прочь за подушку, куда спустя пару секунд полетела и белая кофта Инка. Теперь уже внизу оказался художник, тяжело дыша и изредка постанывая на приятные, настойчивые прикосновения бордово-желтых пальцев к ребрам и ключицам, пока рот Разрушителя нашел еще более приятное место – шею, усыпанную затейливыми татуировками. – Люблю тебя, радость моя, – прошептал глючный, оставляя обжигающий укус на шейных позвонках, впитывая такой смущенный, но желанный стон. Что ни говори, а художник и правда был чертовски чувствительным, желанным и таким сексуальным в своем возбуждении. – Я люблю тебя больше, – выдохнул Инк, улыбаясь и обнимая любимого дрожащими руками, выгибаясь навстречу горячему и желанному телу. Они разогревали друг друга, возбуждали прикосновениями и поцелуями, уделяли время каждому миллиметру вожделенных тел. Дыхание прерывалось, стоны становились жарче и насыщенней, требуя скорого продолжения столь спонтанного приятного действия. И продолжение бы действительно последовало, очень-очень скоро, но… Эррор вдруг резко замер и вскинул голову, смотря куда-то в сторону, в белизну Антипустоты за пределами синих нитей, окутывающих его обычное пристанище. По спине и плечам прошла дрожь, сопровождаемая толпой глюков и ошибок, а в глотке мигом пересохло. Сглатывая, пытаясь смочить першащее горло, он отпрянул от любимого, едва не придавив его руки, вскакивая на ноги. Немного зашатало, но расслабляться было некогда. – О, как же ты, сука, вовремя-то! – шипя помехами в агрессивном рыке, Эррор дернул разомлевшего художника на себя, заставляя его резко сесть. – Ч-что?.. – чуть не захлебнулся в собственном стоне Инк, не сразу сообразив о переменах и что Эррор мысленно уже вовсе не с ним. Взгляд Разрушителя был прикован куда-то в сторону, за полосу из синих нитей, откуда можно было разглядеть, пусть и не без труда, черный силуэт. И этот силуэт направлялся в их сторону. – Давай, быстро! – зашипел Разрушитель, не дав Хранителю альтернатив даже дух перевести, довольно грубо стаскивая его за подушку на пол и закидывая вещами: шарфами, собственным пальто, куклами и недовязанными пледом. Получилось отвратительно, зато ничего и никого не видно. Где-то под этой грудой вещей болезненно застонали, то ли от удара, то ли от разочарования, но Эррору было сейчас откровенно не до того. – И, звезды, помалкивай, Инк. Груда одежды затихла. Инка стало немного жаль, ведь ему предстоит лежать скрюченным в три погибели и не двигаться неопределенное количество времени, даже дышать через раз во избежание всякого. С другой стороны, это определенно была маленькая месть за шкаф, так что угрызений совести глючный не чувствовал. Почти. Оши в последний момент успел запихать огромную кисть под не менее огромную подушку, плюхнуться обратно так, чтобы закрывать своим телом бо́льшую часть груды одежды, глубоко вдохнуть и… ругнуться. Древко Бруми впилось точно в зад. Эррор едва не взвыл от боли, буквально чувствуя, как его тазовая кость беззвучно заплакала. Пришлось заткнуться и натянуть на морду лица самое что ни на есть скучающее выражение, по крайней мере настолько, насколько он сейчас был способен это сделать. Спустя меньше минуты синие нити, потревоженные скользкими векторами, протестующе завибрировали, отдаваясь вибрацией и в теле Разрушителя. Логично, они ведь не просто так висели по всей Антипустоте – это была одновременно и защита, и сигнализация от незваных гостей, которая работала безотказно и круглосуточно. В конце концов, это была Антипустота Эррора, и никто, ни одна живая душа не могла находиться здесь или проникнуть сюда без его ведома. Король Кошмаров, расчистив себе путь дополнительными отростками, вышел на небольшое пространство в самом сердце непроглядного пустого ничего. Домом это язык не поворачивался назвать, по крайней мере, по мнению Найтмера, но он никогда не судил Эррора за его… образ жизни, можно так сказать. Именно здесь все свое время и проводил глючный монстр, когда не занимался своей основной работой, так что было не так уж много вариантов, где физически можно было найти скелета. Точнее, всего один вариант. – Доброго вечера, Эррор, – в знак приветствия кивнул Найтмер, держась на почтительном расстоянии в трех широких шагах от подушки: так, чтобы хорошо видеть и слышать друг друга, но так, чтобы не нарушать личного пространства. Он прекрасно знал об “особенности” своего приятеля, поэтому никакого рукопожатия не планировалось. Векторы за его спиной мирно елозили по полу. – Скорее ночи, – хмыкнул Эррор, выискивая где-то под собой пачку с остатками шоколадных шариков. Он как-то упустил момент, когда они успели исчезнуть из поля зрения. К тому же, это был хороший повод не встречаться с Кошмаром взглядом. – Но тебе тоже привет, кальмар. Как-то ты поздновато, что-то случилось? – Нет, ничего такого. Просто я нашел… – Найтмер замолчал, наконец-то обратив внимание на внешний вид своего собеседника. Какой-то слегка взмыленный, ерзающий, а еще по пояс голый. – Я тебя отвлек? – Отчасти, – честно ответил глючный, прекрасно осознавая, что врать эмпату абсолютно бессмысленно. Да, можно утаить правду, похохмить, отшутиться, он даже научился скрывать часть своих эмоций, но даже в таком случае Найтмер мог легко прощупать неладное. Так что стоило вести себя осторожно, особенно сейчас, когда за спиной кое-кто старается прикинуться мертвым сусликом. – Я немного занят, ну, сам же понимаешь который час. – Обычно в это время ты смотришь, – негативный посмотрел на черный экран, хмурясь, – андерновеллу. Эррор чуть не выругался вслух, натягивая на плечи свой розовый халат, который удачно валялся у самых ног – находиться полуобнаженным перед Кошмаром было, мягко говоря, неуютно. Звезды, и почему этот портал до сих пор здесь? Конечно же это вызвало подозрения, с каких-таких пор в Антипустоте висит черный портал без единого звука и картинки? Никогда такого не было, никогда! Если кальмар что-то заподозрит, а он заподозрит, Оши даже не будет винить самого себя за собственную тупость. Хотя, если подумать, лучше пусть бесхозный портал, чем голая задница Инка. Вот тут точно сложно было бы отвертеться, да и как? Пытки? Пытки чем и для чего, а главное – куда? Пытаясь прогнать из головы навязчивые образы, махнул рукой в сторону портала, схлопнувшегося в мгновение ока с характерным дребезжанием и помехами. Наступила совсем уж гробовая тишина. Психанув, Эррор решил во что бы это ни стало отыскать пачку чертовых шоколадных шариков, начиная рыскать и хлопать по всему периметру подушки. Бруми снова впилась в тазовую кость, заставив Эррора почти проскулить и закусить щеку с внутренней стороны, лишь бы не издать никакого постороннего звука. Он всегда ненавидел эту кисть, и, видят звезды, она решила по полной отыграться на его заднице! В самом что ни на есть прямом смысле этих слов. Кошмар же все это время подозрительно оглядывал пространство вокруг себя единственным глазом. Его зрачок был опасно сужен до мелкой щели, точно как у гончей собаки, вынюхивающей кролика в кустах. – Эррор, ты чем тут занимался? – почти шепотом произнес негативный, а бирюзовый взгляд впился в Разрушителя, ловя каждую его эмоцию. Внутреннюю и внешнюю. Оши удивленно вскинул надбровную дугу, искренне не понимая смысла вопроса. Векторы за спиной кальмара нервно задергались, роняя капли жидкого негатива на пол. – Позитивом воняет так, точно мой братец на чай заходил. Вот что-что, а солнечного ублюдка тут точно не было и никогда не будет, даже если Эррора заставят вылакать всю розовую краску Инка, которая только имеется в наличии. А он знал, что это за розовая краска, очень хорошо знал! Спустя секунду победно потряс в руке пачкой с остатками шариков, рискуя раскидать шоколадные колобки по всей Антипустоте. Упаковка закатилась за подушку, зараза. – Без обид, но я терпеть не могу шарлотку, – прыснул глючный, немного внутренне расслабляясь. – Побрезговал бы, знаешь ли. – И тем не менее. Эррор принялся за шарики, напрочь игнорируя Найтмера, жаждущего хоть каких-то объяснений, которые никто не собирался ему давать. Более того, хруст шоколада и шуршание пакетика его объективно раздражали, особенно в полной тишине – это было понятно даже без чтения мыслей и эмпатии. К счастью, Кошмар никогда не был полным идиотом, поэтому намек понял довольно быстро и решил сменить тему. Устало потирая висок со стороны слепой зоны указательным и средним пальцами, Найтмер прикрыл глаз и медленно вздохнул, пытаясь успокоить каких-то своих внутренних демонов. Эррор уже видел такой жест с его стороны, особенно когда Киллер доводил своего начальника до белого каления. Что ж, довольно приятно было осознавать, что сейчас это неплохо вышло и у Разрушителя. Может ему шарики предложить для успокоения? – Я нашел подходящий таймлайн: совсем юный, путь Нейтрала, плюс мир находится достаточно далеко. На некоторое время это будет идеальной кормушкой, – сухо выдал Король Кошмаров, не открывая глаз и не смотря на собеседника, продолжая массировать висок. – Мои парни готовы в любой момент, так что… – Завтра, – оборвал его Эррор, вытряхивая оставшиеся шарики в рот прямо из пачки. Активно пережевывая приятную сладость, смял пачку и закинул ее себе за спину. – Завтра с утра я подберу их, и мы выдвигаемся. Что? Ты же не думал, что я сорвусь прямо сейчас? Время позднее, твоим малышам спать пора, мультики давно кончились. Никто не засмеялся. Найтмер подкол не оценил, а Эррор предпочитал думать, что он просто не в настроении, потому что шутка была объективно удачная. Пожалуй, ее даже стоило бы запомнить на будущее. Плюхнувшись на спину и закинув руки на голову, всем своим видом показывая полное равнодушие, зевнул. Намек. Очередной намек, чтобы один негативный кальмар как можно скорее уполз восвояси. Беспозвоночный моллюск, к сожалению, уползать не собирался. – Ты сегодня какой-то странный, Эррор. Твои эмоции… – Найтмер сделал паузу, подбирая нужное слово, – нестандартные. Оши внутренне сжался. Несуществующие кишки завязались узлом, грозясь показать миру весь свой богатый внутренний мир. Сглотнув кислую слюну, заставил себя запереть в недрах сознания рвущийся наружу страх, потому что Кошмар мог почувствовать любое изменение в эмоциональном состоянии, даже минимальное. Если уже не почувствовал, что, опять же, было довольно сложно сказать. Нужно взять себя в руки, отрезвиться. Ну в самом деле, что может сделать Найтмер? Тем более здесь, в Антипустоте, на чужой территории? Против разом двух монстров, если дойдет до драки? Эррор очень надеялся, что не дойдет, но прекрасно осознавал риски. С другой стороны, вероятно, бояться нечего. Отчасти. Очень сильно повезло, что Инк, не обладая душой, был самым настоящим бельмом на глазу Найтмера. Он, конечно же, мог ощущать эмоции художника, но крайне размыто и нечетко, особенно если тот давно не пил краски. К тому же, в данном случае кальмар вполне мог принять его чувства за чувства самого Эррора, ведь о присутствии еще одного живого существа он понятия не имел. Именно этими мыслями и пришлось себя успокаивать, потому что ничего другого не удалось придумать. – Мне тебе предоставить отчет о своем времяпровождении и внутренних переживаниях? – откровенно раздражаясь, бросил Разрушитель. Лезть к себе в голову и тем более в душу он никому не позволит, тем более Найтмеру. – Или, может, ты надеешься, что я где-то тут спрятал солнечного ублюдка, раз заикнулся про позитив? Естественно, он у меня за спиной, заваленный вещами. Чего стоишь, иди поздоровайся с братиком. Эррор буквально костями ощутил, как Инк напрягся под грудой вещей. “Только пикни, художник, и, клянусь, я тебя… выдеру так, что сидеть еще неделю не сможешь,“ – мысленно пообещал глючный, не смея обернуться и даже дернуться в направлении груды одежды. Не хватало еще спалиться таким глупым образом. Естественно Король Кошмаров не сдвинулся с места, но его выражение лица и по-прежнему суженный зрачок говорили о многом. Он чувствовал подвох, осознавал, что что-то не так, но не мог понять что именно, снова и снова оглядывая то собеседника, то пространство вокруг. Эррор усмехнулся, криво и издевательски. Должно быть отвратительно осознавать, что тебя крутят вокруг пальца, а ты не можешь ничего с этим поделать и даже понять причину прокрутки. Водить за нос Найтмера может потом дорого аукнуться, но большого выбора все равно не было. – Я буду ждать тебя утром, – наконец, произнес негативный. Тихо, напряженно. Подозрительно. Эррор кивнул и неопределенно махнул рукой, как бы говоря, мол, я все понял, а теперь оставь меня. Найтмер задержался еще на несколько секунд, бросив быстрый взгляд на груду вещей позади Эррора, после чего открыл черный, как сама бездна, портал и исчез. Разрушитель облегченно выдохнул лишь спустя какое-то время. Что ж, теперь не только у Инка завтра с утра была работа, а ведь так хотелось поспать подольше, прогревая кости в удобном гамаке из собственных нитей. Но спасибо и на том, что не придется сражаться, а только покараулить, пока это трио кошмариков не наиграется. Дело не только в сборе негатива – это было понятно изначально. Найтмер хотел дать своим парням разрядку, успокоить бушующее в душах бешенство и агрессию, ведь Кошмарам периодически требовалось выплескивать накопившуюся внутри магию и тот самый негатив. Особенно Дасту, у которого с этим делом совсем все плохо. Вполне вероятно, что эта вылазка организовалась преимущественно из-за него, а Найтмер решил убить двух зайцев одним выстрелом: и себе удобно сделать, и подчиненным. Лишь бы художник не наткнулся на завтрашний таймлайн, нужно будет поговорить с ним и попросить не приближаться к этой части Мультиверса. Подождав еще немного, внимательно прощупывая чуть ли не каждую нить в Антипустоте, Разрушитель сел. Прислушался. Нигде ничего не отозвалось, никого постороннего не было, да и все коды и замки́ в полном порядке. Они снова были только вдвоем. – Вылезай, он ушел, – устало выдохнул Эррор, прикладывая руку к лицу. Стыдобища-то какая. Больше никогда в жизни не станет дуться на Инка за принудительный концлагерь в шкафу, ведь сам только что оказался в аналогичной ситуации. Творцы, чтоб им там икалось, обладали воистину дебильным чувством юмора. За спиной раздалось шуршание, а потом кряхтение. – Так во-о-от как вы нас за глаза называете, – Инк захихикал, высовывая лицо из-под темно-синего пальто, проползая на подушку ближе к Эррору. Его глаза, искрясь задорством, пытались поймать взгляд любимого, пока тот сидел и мысленно матерился. – Как там было? “Солнечный ублюдок”, да? А меня ты как обычно называешь? – Радуждый мудак, – огрызнулся Оши, вытаскивая из-под подушки Бруми и не без труда ногой отодвигая эту огромную вредную кисть подальше. Спасибо, дура, теперь весь таз будет в синяках. – Ну это уже совсем не оригинально, – фыркнул Инк, укутываясь в чужое пальто на аналог косынки, полной грудью вдохнув от ткани любимый запах. Сложившаяся ситуация с Найтмером, казалось бы, его совсем не встревожила. Да, набег Кошмара на очередной таймлайн не радовал, очень-очень не радовал, но он ничего не мог с этим поделать. Не этот мир, так другой. Жестоко? Пожалуй. – Придумай что-нибудь новенькое. – А мне нравится, тебе хорошо подходит, – Эррор опустил взгляд и засмеялся, заразительно и громко, когда увидел выражение лица Инка. Художник надулся, прижимая руки к голове и поправляя вечно съезжающее пальто, натягивая то почти до самых глаз. – О, не дуйся, радость моя. Раньше я так называл тебя из вредности, а теперь – исключительно любя. К слову, о последнем. Так на чем мы остановились? – На самом интересном.