Танец Разрушения и Созидания

Тихо. Здесь всегда было тихо, если не считать слегка шипящего глюками портала, голосов с телеэкрана и шуршания оберток от шоколада. Но даже эти звуки были приглушенные, точно сквозь плотное непроницаемое одеяло, – Антипустота поглощала не только свет и тьму, но и все звуки, да и вообще все, что попадало в бескрайние объятия бело-серой пустыни. Тишина, пустота и угнетающее чувство безысходности. Неудивительно, что многим максимально неприятно находиться в этом месте. Многим, но не всем и уж точно не хозяину. Именно это место было его домом столько, сколько он себя помнил. Антипустота принимала Эррора любым, подстраивалась под настроение, слушала монологи самого с собой, возможно иногда даже отвечала. Во всяком случае, так казалось Эррору в самые темные моменты его жизни. Звучит жутко, да и выглядело не лучше. Он никогда и не отрицал, что в его прошлом были моменты, когда психическое здоровье, которое и в обычное-то время не было показателем стабильности, буквально катилось по наклонной. Разрушитель не привык показывать свои слабости, никому никогда не жаловался, переживал свои проблемы точно так же, как и всегда – в полном одиночестве, надеясь, что не сойдет с ума окончательно. Каким-то чудом он до сих пор оставался в своем уме и трезвой памяти, по крайней мере, не хуже, чем обычно. Как бы там ни было, монстр любил свой одинокий уголок. Любимый, родной дом, но откровенно остервенелый за последние четыре дня. Зевая, отрывая взгляд от экрана и происходящего на нем, Оши запрокинул голову назад. Нити, свисающие сверху, переливались в свете телеэкрана блеклыми крапинками магии. На некоторых висели тряпичные куклы, самолично сшитые хозяином дома, каждая из которых была мини-копией когда-то живущих монстров и людей. Были экземпляры и более живых, например, вон та мерзопакость в черной куртке и золотой ниткой-зубом. Эррор усмехнулся. Нужно бы ее сжечь, чтоб вид не портила. Снова широко зевнув, потянулся за шоколадом, переворачиваясь на живот и накидывая на голову капюшон халата с розовым мехом, возвращаясь взглядом к порталу и просмотру андерновеллы. Хрустнул плечами, приятно морщась на звук вставших на место костей. Зубы вгрызлись в шоколад. Персонажи на экране уже как пару часов перестали его интересовать, просто цветастые картинки, которые постоянно сменяли друг друга. Ни сюжет, ни героев Эррор уже не улавливал, утопая в собственной скуке и бездельничестве. Вот же ж, как бывает складывается жизнь, да? Раньше он мог проводить так недели, даже месяцы, а сейчас тело спустя сутки начинает деревенеть, мысли превращаться в комкующуюся серую массу, давящую на виски. Медленно жуя, похлопал ладонью свободной руки по огромной подушке, на которой валялся. – В Андерфелл заглянуть, что ли? – спросил он то ли у себя, то ли у Антипустоты, склоняя голову набок и разглядывая уже изрядно потертую подушку. Видок у нее был довольно жалкий, видавший многое и требующий замены желательно еще со вчера. – Мне определенно пригодилась бы пара новых подушек. Может и новенького бы чего свистнул. Поразмыслив пару минут, понял, что не хочет соскребать свою тушку с мягкого насиженного места и тащить ее куда-либо. Подушка потерпит еще пару дней, она тут и не такое пережила за свою жизнь. Если и идти за новыми вещами, то точно с трезвой головой, чтобы не схватить ничего лишнего шаловливыми пальцами. Перекатился на бок, продолжая жевать. Бока болели. На экране кто-то из героев рыдал. Скука смертная. Разрушитель снова перекатился на спину, раскинув руки в разные стороны и таращась вверх, точно в переплетение синих нитей. Прошло уже четыре дня. Долгих, бесконечно скучных четыре дня, как он сидит тут, заедается шоколадом, как школьница после разрыва отношений со своей единственной любовью, и смотрит бесконечные серии любимого направления в кинематографе. Казалось бы, наконец-то наступила тихая, приятная жизнь, обожаемая рутина и полное отсутствие кого бы то ни было постороннего рядом. Так-то оно так, но это не отменяло факта, что одного “постороннего” Эррор бы очень сильно хотел сейчас видеть, слушать охи под боком от внезапного поворота сюжета на экране и похрустывания чипсов или попкорна. Главная проблема состояла в том, что он понятия не имел, где Инк. То есть теоретически Оши знал, чем занят любимый, но где именно он находился физически в данную конкретную минуту – нет. В их последнюю встречу, четыре дня назад, художник сказал, что пропадет на несколько дней. Появилось очень много личной работы, связанной с Творцами и их детищами, а еще с затухающими без вдохновения мирами, которые никак не могут обойтись без него. Эррор знал всю подноготную работы Инка (как, собственно, и Инк знал всю подноготную работы Эррора), поэтому прекрасно представлял масштабы бедствий и потраченного на это все времени. И магии. Если кто-то думал, что вдохновлять расхлябанных и мнительных Творцов на новые подвиги и развитие своих миров – дело простое, то, в таком случае, Эррор без зазрения совести бы плюнул этому умнику прямо в лицо. Прекрасно видя, каким приползает домой Инк после своей работы, – помятый, не держащийся на ногах от усталости, точно его прокрутили в мясорубке и выплюнули на свет божий – Эррор больше никогда не допускал мысли, что у Хранителя альтернатив манна небесная, а не работа. Было проще разрушить, чем восстановить, по крайней мере, именно такой политики Оши всегда придерживался, но с Инком научился смотреть на вещи под другим углом. Иногда творения требовали трепетного подхода, любви и сострадания, чтобы дать новые ростки, а после расцвести новым, пышущим красивым миром. Инк занимался очень творческой и трудоемкой работой, сохраняя творения и давая им вторую жизнь, вдохновлял раскрыть свой часто прекрасный потенциал. Эррор понял это далеко не сразу. Многие миры навсегда бы так и остались незаконченными набросками, черновиками, если бы Инк не проявил твердость, если бы не появился в нужное время и в нужном месте. Художник вернется, как только разберется с проблемами, а до этого момента придется валяться здесь и помирать от скуки. Или может наведаться в какой-нибудь мирок да и схлопнуть? Глюков в Мультиверсе всегда хватало – самое настоящее непаханое поле, которое перепахать чисто физически невозможно. Глючный снова задумался. Нет, вылезать из халата желание пока не появилось, потому что это же нужно встать, одеться, найти заглючивший таймлайн, отправиться туда, разрушить код… Ой, ну нахер. Пусть мирок поживет лишние сутки. Голоса в голове, судя по всему, с такими мыслями были солидарны, потому что не докучали никакими вопросами и советами даже шепотом. Совсем тихо. Добрая половина плитки шоколада уже была уничтожена и поглощена. Эррор перевернулся на живот. В новелле один из героев в какой-то черной маске орал на своих подчиненных, размахивая руками. То ли банк грабят, то ли это поехавший лыжник, то ли все вместе. Разрушитель внезапно вспомнил о Кошмаре. С того дня, как Эррор помогал Найтмеру с набегом последний раз, прошел уже месяц. Вроде бы Кошмары еще пару раз ковыряли таймлайны, но без понятия, вступали ли в битву со Звездными или нет. Инк ничего не говорил про битвы, да и сам Эррор ничего не чувствовал в сторону разрушенных миров, так что, судя по всему, насасывание негатива происходило втихушку от Дрима. Оно может и грустно на самом деле, ведь из их битв получился довольно интересный многосерийный сериал. Конечно иногда серии повторялись, да и харизматичных актеров было с гулькин нос, но это все равно забавное зрелище, особенно, когда не знаешь, чем серия кончится. Непредсказуемые повороты сюжета всегда подкупают заядлых сериаломанов, особенно, если сериал полюбился, так что, когда появлялась возможность, Эррор с радостью подключался к просмотру новой серии. Перед глазами вдруг всплыло воспоминание об одной давнишней битве, которая тоже пошла не по привычному сценарию, обернувшись в итоге вот совсем непредсказуемым финалом. Черный скелет, интуитивно медленно пережевывая шоколад, захотел вспомнить ту битву в мельчайших деталях.

***

Этот бой начался точно так же, как и сотни до него: Эррор пришел уничтожить, а Инк пришел остановить. Бой – танец, где оба монстра наизусть выучили не только свои движения, но и движения партнера. Даже слова повторялись из раза в раз: “Давай будем друзьями” и “Отвали от меня, радужный мудак”. Танец Разрушения и Созидания. Бой двух представителей сильнейшей элиты Мультиверса всегда был страшен и прекрасен, пышущий огромной магией и эмоциями. Исход сражения неизвестен, потому что они были равны, так что это буквально была как чертова лотерея – кому повезет в этот раз? Вначале Эррора это бесило. Бесил сам Инк, бесило каждое его слово и движение, бесило всё в этом чертовом монстре от и до. Даже когда Разрушитель просто думал об Инке, по его телу ползли глюки, а перед глазами вставали помехи, причиняя боль и дискомфорт. Буквально все его естество начинало фонить и ломаться, когда рядом был этот… это… радужное недоразумение! А потом их встречи на обрыве существования очередного мира стали единственным развлечением и разнообразием. Эррор никогда не жаловался на свою жизнь. Да, он выбрал это сам, но иногда, совсем-совсем редко, в его глючную душу закрадывались сомнения… А верно ли он поступает? Раньше и сейчас. Устраивает ли его положение вещей? Его собственное положение? Сложно было ответить, потому что привычный уклад – жизнь в спокойствии и одиночестве, – это все, что Эррор знал. Он понятия не имел, какого иметь много друзей, ведь для него это был лишь шум и ненужные обременительные знакомства. Не представлял, что значит, когда в бою тебе всегда прикроют спину, ведь в бою никому нельзя доверять и нельзя полагаться на других. И конечно он понятия не имел, какого это – быть кому-то нужным. Разве что Найтмеру он был нужен, но это была лишь выгода и жажда привлечь нового союзника на свою сторону. Как на монстра и личность Эррора кальмару было абсолютно похрен. Ему нравилось одиночество, нравилось проводить время наедине с собой, но… Почему всегда есть это “но”?! Возможно появилось очень много “но”, потому что Эррор стал впадать в самую настоящую апатию. Дома не менялось ничего, на работе не менялось ничего, даже у Найтмера не менялось ничего. Время словно застыло или, скорее, это было похоже на адскую временную петлю, где каждый день похож на предыдущий. Каждый год похож на предыдущий! Снова и снова он как хомяк бегал в колесе, когда-нибудь надеясь добежать до места назначения, добежать хоть куда-нибудь, но это был просто пластмассовый круг. Беги – не беги, ты всегда остаешься на месте. В какой-то момент Эррор перестал бежать. Перестал искать смысл. Не было стремления двигаться дальше. Зачем? Для чего? Впереди, как и позади, ничего не было. Перспектив не было. Стремлений тоже не было. Прошлое было окутано туманом, черная брешь в памяти и сознании, а будущее представляло из себя очередной точно такой же год, как и десятки до него. Жизнь буквально потеряла все краски и хоть какие-то приятные моменты, даже любимая работа, приносящая исключительно радость, в нынешнем положении являлась обязанностью, просто делом, которое нужно было сделать. Он делал свою работу, потому что это было единственное, что заставляло его выходить из Антипустоты, а не окончательно сойти с ума в черноте пожирающей рассудок бездны и тихих, нашептывающих голосов. Работа помогала не свихнуться. Работа и вот этот радужный придурок. – Если скажешь, что мы можем стать друзьями, то я тебе твою кисть засуну в… Раздался оглушительный треск падающих деревьев, которые выкорчевало из земли ударной волной магии Разрушителя. Куда именно Эррор обещал засунуть Бруми Инку так и осталось секретом. Инк ничего не ответил, атакуя в ответ потоком чернил, но как-то совсем… нехотя, что ли? Лениво? Трудно сказать, но Оши увернулся без особо труда, бросая взгляд на это цветастое недоразумение, пока тот стоял на одной ноге, улыбаясь и крутя в руках над головой свою огромную кисть. Хранитель альтернатив сегодня был на редкость в хорошем настроении, даже больше, чем обычно. Аура радости и благоговения лилась из него бурным потоком, аж подташнивало от отвращения. – Не думал, что сегодня ты высунешь нос из своей священной обители, – вдруг сказал радужный, перескакивая на другую ногу. Разрушитель напрягся всем телом, готовый к любому обманному маневру. Почему не атакует? Почему стоит там и ухмыляется?! Это какой-то хитрый трюк, чтобы сбить с толку – не иначе! Он что, держит его за дурака? Эррора просто разрывало от непонимания и злости. Мысли в голове быстро сменяли друг друга, пытаясь найти более логичное объяснение поведению этого чернильного засранца. – А почему нет? – не понял он, резким движением рук выпуская синие нити, пытаясь поймать ими художника, связать. Инк увернулся, отбил атаку, но сам в ответ не атаковал. Даже не подумал взмахнуть Бруми, мазнуть своими чернилами, костями, да хоть чем-нибудь! Будь у Глюка на черепе волосы – он бы сейчас с удовольствием вырвал их себе с корнем. – Ну так… На носу Рождество же. Неужели ты не празднуешь? – искренне удивился Инк. Эррор на мгновение застыл, содрогнулся от волны глюков, что пробежали по всему телу. А, так вот, значит, в чем дело? Этот любитель радуги просто хочет поскорее свалить к своим друзьяшкам и готовиться к празднованию, поэтому и веселый такой тут пританцовывает, вон, харя сейчас от улыбки треснет. – Ненавижу праздники, – сухо сказал Оши, вновь атакуя. Раз Инк не хочет драться, значит, драться будет только Эррор. Так у него больше шансов выиграть, и радужный проведет праздники в гипсе или инвалидном кресле. Черный скелет улыбнулся сам себе, представив данную картину. О, это определенно будет замечательным подарком! – Какой же ты маленький вредный лгунишка, – цокнул языком Инк, буквально в последнее мгновение успев отскочить вверх. Теперь там, где он стоял секундой ранее, в земле торчали с десяток кроваво-красных костей. – Все любят праздники! – Я – не все! Вот что верно – то верно. Эррор оскалился, понимая, что Инк с ним спорить не будет в данном высказывании. Радужный и правда не спорил, а еще снова не атаковал, продолжая играться со своей кистью, точно с палочкой перед бешеной псиной. А псиной, судя по всему, был Эррор. Агрессивная волна битых пикселей прошлась от самого черепа до ног, искажая силуэт монстра. Да что же это за срань такая! Он сюда пришел, чтобы пар выпустить, а не чтобы языком чесать с этим недоразумением. Жаль, что Инк мысли читать не умел, потому что когда он снова открыл рот, то Эррор чуть на месте не откинулся: – Слушай, завтра ведь у Дрима вечеринка. Ты тоже можешь прийти – я приглашаю, – совершенно весело, точно разговаривая с лучшим другом, Инк улыбался во все лицо и пытался удержать равновесие на одной ноге, подкинув Бруми в воздух над головой. – Будет много гостей, даже Рипер обещал заглянуть. Никто не будет возражать, если я приведу с собой “плюс один”. Эррора перекосило от отвращения, а в голове запищали радиочастоты, больно оглушая. Чего?! Чтобы он вот к этим добреньким любителям сахарной ваты на добровольной основе пришел?! Да уж лучше сдохнуть, вздернуться на собственных нитях, чем это! Перед глазами зарябили помехи, а по телу пронеслась очередная волна глюков. – Ты совсем ебанулся в край, бездушный урод?! – заорал он так, что крик злобным эхом отозвался от леса неподалеку, поднимаясь в небо сотнями повторений. Инк, прикрыв один глаз от этого ора, надеясь, что не оглох, продолжал улыбаться. – Тебя сегодня кто-то по голове ведром огрел или что? – Нет, почему? – Да потому что я гребанный Эррор! – продолжая срывать голос и обрастать все более новыми помехами и глюками, орал черный скелет до хрипоты в глотке. Голос фонил так сильно, что помехи поглощали каждое второе слово, а руки тряслись в приступе неконтролируемого гнева. – Я не хожу на вечеринки к звезданутым любителем единорогов и розовой жвачки! Инка, казалось бы, совсем не смущал разъяренный вид своего оппонента и какие-либо оскорбления себя или своих друзей. Разве что он стал выглядеть намного спокойней, а улыбка пропала с лица, остались лишь слегка приподнятые уголки краев рта. Он облокотился на древко своей кисти, сложил на нее руки, а следом положил подбородок. – Предпочитаешь морепродукты? – слегка склонив голову набок, спросил радужный, внимательно смотря на рябящего своими помехами монстра. Оши замер с приоткрытым ртом, не сразу понимая, о чем идет речь. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы осознать. Осознать не только о ком идет речь, но и в целом о намеке радужного придурка. Найтмер крайне редко звал Эррора в свой за́мок просто так, как правило, ему всегда нужно было что-то от глючного или было что-то для глючного. Чаще, конечно, первое. Сам Король Кошмаров тоже без надобности не посещал Антипустоту, и вот тут Эррор был не против, так как терпеть не мог видеть в своем доме эту скользкую, во всех смыслах, лужу негатива. Честно говоря, сам Эррор тоже не проявлял никакой инициативы становиться лучшими друзьями с Найтмером и его парнями, так что между ними был исключительно взаимовыгодный симбиоз – они обращались друг к другу, только когда это было нужно, и помогали друг другу, только когда в этом была выгода. Ничего более. На какое-либо праздничное приглашение Оши не рассчитывал. Да и не хотел, если уж копать в самую суть. Это была самая настоящая чушь, просто какие-то шепотки умалишенного под таблетками, сидящего в комнате с мягкими стенами. Представить Эррора в компании Найтмера и его парней за общим семейным столом на празднике? Миленько хохочущих и поедающих стряпню каннибала? Даже в самом страшном ночном кошмаре такой абсурд не приснится. Пожалуй, это было ровно то же самое, если заменить Найтмера на Дрима и уже компанию Звездных. Что там – полная ерунда, что тут – бред сивой кобылы. И все же… Почему-то стало гаденько в душе, под ребрами мерзко сдавило. Как же так вышло, что у этого кальмара есть какая-никакая, но семья и компания, дом, где они дружно живут и веселятся на дне прогнившего колодца? Звезды, даже такой, как Найтмер, чтоб его душу разъело, нашел себе братьев по уму и цели. Собрал вокруг себя монстров, которые не противны, которые разделяют его стремление и мировоззрение, которые понимают и принимают его суть и естество. Так неужели Эррор пал еще ниже?.. – Ничего не предпочитаю, – коротко бросил он, атакуя бордовыми костями. Инк ковырял рану, которую Глюк не хотел ковырять, потому что предпочитал заниматься этим сам, в одиночестве. Перед глазами рябило белым шумом, обзор фактически нулевой, поэтому он не смог нормально прицелиться, и кости ударили буквально рядом с Инком. Тот не двинулся, продолжил стоять, облокотившись на огромную кисть, разве что его немного присыпало грязью и песком. – А чем планируешь сегодня заниматься? – широко улыбаясь, спросил Хранитель альтернатив, будто его не пытались убить секундой ранее. Лишь показательно небрежно стряхнул с плеча пыль. Черный скелет снова стал закипать, хотя, казалось бы, куда уж больше. – Прикончить тебя, а потом пойти домой, – просто ответил Эррор, выпуская нити. И снова мимо! Он зарычал сквозь сжатые зубы, злясь теперь уже не только на радужного мудака, но и на себя, потому что невозможно было сражаться почти вслепую. Битых пикселей стало уже так много, что они размывали очертания черного монстра, точно готовы были поглотить его целиком и полностью. – И все? – А нужно что-то еще?! – заорал Эррор, всерьез раздумывая просто подойти к этому придурку и набить ему морду кулаками, не применяя совсем никакой магии, лишь бы он, наконец, заткнулся. Плевать на гаптофобию, ради тишины не сложно и потерпеть временное неудобство и боль от ожогов-прикосновений. – Можно тогда сегодня приду к тебе я? Раз уж ты ко мне не хочешь, – Инк снова продолжил улыбаться, теперь склонив голову на другую сторону. В его глазах замигали яркие геометрические фигуры, но какие именно Эррор не мог разглядеть из-за помех перед глазами. Он в целом мало что мог сейчас разглядеть. – Посмотрим какую-нибудь твою любимую андерновеллу или все, что ты захочешь. – Ч-чего?! – Ну, я. К тебе. Скрашу вечерок. Никто не должен пров… Что или кто там не должен Разрушитель уже не слышал. Он вообще ничего не слышал и не видел, перед глазами все потемнело, а в голове постепенно стих шум окружающего мира, пожираемый чужеродной тишиной, хлынувшей непроницаемой волной из самых недр души. Его сознание провалилось в бездонную темную яму, которая поглощала все прочие звуки, свет и даже собственные мысли монстра, запирая в сокрытом ото всех месте. Черт! Он отвалился в перезагрузку прямо посреди битвы, так сильно поддался собственным эмоциям, что теперь являлся беззащитной добычей! А во всем виноват этот радужный мудак, которому теперь даже сражаться не нужно. Вон, подходи к застывшему телу, да сноси голову своей огромной кистью. Без напряжения, драки и какого бы то ни было сопротивления. Был Эррор – пуньк – и нет Эррора. Замечательно, просто восхитительно. Лучше бы вообще сегодня из дома не выходил, глядишь, может тогда и жив бы остался. Он не знал, сколько длилась перезагрузка, ведь каждый раз это было по-разному. Ощущения времени здесь не было, потому что все чувства застыли и заморозились, так что могло пройти как десять минут, так и сутки. Никаких голосов, звуков, осязания и обоняния. Кругом сплошное черное ничего посреди непроглядного черного нигде. Интересно, а если он умрет, то почувствует хоть что-то, может быть всплеск магии или боль? Отголосок страха? Гнева? Его тело, безусловно, обратится в прах, но вот что будет с сознанием? Душа тоже погибнет, как и у любого другого монстра, или он навсегда останется здесь призрачной тенью самого себя, навеки обреченный волочить жалкое безвольное существование на черном экране, в конце концов, сойдя с ума?.. Подумать о том, хочется ли ему действительно знать ответ или нет, Эррор уже не успел. Одновременно прошла секунда и в то же время целая вечность. Голова прояснилась стремительно, шум в черепе пропал, но принес вместо себя опустошенность и смертельную усталость. Картинка перед глазами начала проясняться, довольно быстро превращаясь из размытых черно-серых пятен в ту самую опушку, на которой он орал на Инка. Боль в спине и коленях отрезвила похлеще пощечины. Медленно закрыл глаза, пытаясь дышать глубоко и спокойно. Это было довольно полезным “бонусом” перезагрузки, ведь тело оставалось ровно в том положении, в котором сознание покинуло его. С другой стороны, Эррор мог замирать в неудобной позе на целые часы, и это уже было не так приятно. Немного зашатало, ноги подрагивали и отказывались нормально держать тело в вертикальном положении. Эррор не сразу вспомнил, что было до перезагрузки, а потом увидел собственные красные кости, воткнутые в землю неподалеку. Была битва, точно. Хотя “битвой” это сложно было назвать, больше походило на издевательства со стороны оппонента. И бился он, как и всегда, с Инком, который что-то там лепетал про праздник и посиделки. К слову, о радужном. Хранитель альтернатив сидел прямо перед застывшим Эррором на земле, сложив ноги по-турецки, и что-то усердно записывал на своем длинном коричневом шарфе, периодически высовывая розовый язык. Он был так увлечен работой, что даже не замечал, как по его белой черепной макушке ползает шмель. Здоровый такой, волосатый. Судя по огромному шлейфу текста и испачканным чернилами рукам, сидел художник так уже довольно долго. – Я думал, ты меня прикончишь… – растерянно выдохнул Эррор. Зрение вернулось в привычное состояние, глюков больше не было, по крайней мере, в огромных количествах, но горло сильно першило от недавнего ора. Он кашлянул, морщась на свербение, точно ему в глотку стекла с лопаты натолкали, а потом еще утрамбовали это все как следует сапогом. Радужный вздрогнул от неожиданности и поднял голову, тут же улыбаясь во всю физиономию. Шмель неохотно улетел, покидая насиженное безопасное место. Эррор проследил за букашкой, после чего снова перевел взгляд на Инка. Цокнул языком, скривился. Что ж, по крайней мере улыбка этого дурачка была искренней… Настолько, насколько искренняя улыбка может быть у бездушного существа. – И не собирался! – громко засмеялся он, вытирая воображаемую скупую слезу со щеки, а Эррор напрягся, не понимая, что такого смешного сказал. Найтмер, будь он на месте Инка, придушил бы врага в таком беспомощном положении не задумываясь ни на секунду. Да и любой здравомыслящий бы придушил. – Я никогда не бью в спину и тем более не убиваю беззащитных. Ты за кого меня принимаешь? Инк, к слову, к здравомыслящим явно не относился. – За радужного мудака, – хмуро ответил Оши, оглядываясь по сторонам, точно пытаясь кого-то найти, но… Никакой подмоги Инк не позвал, даже не пытался. Может быть это какая-то уловка, и его дружки сидят где-нибудь в кустах, поджидая момент, чтобы напасть на потерявшего бдительность врага? Хотя нет, вряд ли. Они слишком благородные и добрые, чтобы устраивать подобную грязную засаду. Монстр огляделся снова. Весь запал и настрой на бой испарился, а этот мирок он и завтра может стереть ко всем чертям. Или послезавтра. – Сколько я перезагружался? – Где-то час, может полтора, – пожал плечами радужный, продолжая сидеть на земле в полушаге от черного скелета, коленями почти касаясь его ног. Цветастые глаза были огромные и бездонные, слишком добрые и наивные. Эррор хмыкнул, отворачиваясь. – И ты все это время был тут? – недоверчиво уточнил он. – Ну да, – весьма доброжелательно и беззаботно сказал Инк, продолжая улыбаться. Стереть бы эту улыбочку с довольной физиономии, звезды, но сейчас Эррор был слишком не в духе, чтобы снова затевать драку. Да и к тому же у него начинала ныть голова от всех последних событий. Конечно, орать потому что нужно меньше, балда глючная. – Так что, можно я приду? Разрушитель нервно выдохнул и приложил руку к лицу, пытаясь проявить хоть капельку уважения к этому монстру за то, что тот не размазал его недееспособное тело своей кистью по местной опушке. Он же должен поблагодарить его наверное, да? Точно должен?.. Нет, не должен, слишком много чести, пусть радуется, что не послали куда подальше со столь щедрым предложением. А послать грубо и поглубже ой как хотелось. Договориться с самим собой получалось откровенно плохо. А он ведь искренне надеялся, что этот разговор окончен. – Нет. – Почему? – Потому что я не пушистый единорог, – фыркнул Оши, в каком-то дерганном жесте проведя рукой по шее. Тут ему больше делать было нечего, пора отправляться домой и немного привести себя в форму. Выспаться. Нужно как следует выспаться и следом подумать, что делать дальше, раз этот мир ставится на паузу. Скелет потер ноющие виски и махнул рукой, открывая портал между вселенными. Тот появился мгновенно, треща сотней битых пикселей и белым шумом, готовый отправить выбившегося из колеи монстра в родной, тихий и пустой дом. – Ну пожалуйста, можно? Инк схватил Эррора за край шарфа и потянул на себя, не дав вступить в портал. Черный скелет чертыхнулся и чуть не упал на спину, но сумел с трудом сохранить равновесие, иначе бы приземлился своей задницей точно на художника. Уже откровенно матерясь, выдернул свой шарф из цепких белых ручонок. – Какой же ты придурок! Нет, не можно! – Я буду паинькой, – почти что хныча как маленький трехлетний скелетик, Инк заерзал на земле и надул щеки. В его глазах мелькали желтые и оранжевые фигуры, но Эррор не совсем четко помнил, что означали эти цвета, если вообще знал ответ. И откуда в этом монстре вообще столько эмоций и энергии? Он все это время сидел и краску лизал, что ли? – Я захвачу целую коробку шоколада, ты же вроде любишь его, да? Эррор на мгновение подумал просто с разбега прыгнуть ко всем чертям в свой портал и напоследок показать радужному средний палец. Не побег, а вынужденная капитуляция! Эта тощая задница вздумала подкупить его. Его! Еще и так предсказуемо! Да он точно налакался своей краски, а может чего и похуже, кто его знает, чем Инк тут занимался все это время? О, звезды, Оши лишь взмолился, чтоб его не лапал. Не лапал же?.. С другой стороны, а что плохого случится, если радужный действительно проведет с ним один вечер? Один, всего один. Можно установить несколько правил, например, не улыбаться так довольно и не лезть с объятиями или любыми другими прикосновениями. Чтобы сидел подальше, чтобы не болтал лишнего, а еще андерновеллу внимательно смотрел! И шоколад пусть принесет, раз сам предложил. В принципе, из этого даже может получиться не такой уж плохой вечер, по крайней мере, для одного из них. И ведь не боится же Инк идти один-одинешенек в логово к своему врагу, который будет на своей территории, от которого не получится убежать или позвать на помощь. Интересно, художник вообще рассматривал вариант, что Эррор может его просто убить? И об этом даже никто не узнает. Возможно, да. Либо он самый настоящий больной мазохист, либо у него напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. В любом случае, Инк был крайне странным монстром. Даже слишком. Оши принял решение. – Никакой краски, особенно красной. Увижу хоть один флакон – убью, – сурово начал он, указывая пальцем точно в лицо Инка. Тот перестал улыбаться и серьезно кивнул. – Я открою тебе доступ в Антипустоту на один вечер. Один. Вечер. В тот день Эррор открыл доступ для Инка не только в Антипустоту, но и в свою жизнь.

***

– И ведь Инк не обманул, – Эррор усмехнулся сам себе, сминая в пальцах обертку от шоколада, который успел умять, и закидывая ее куда-то себе за спину, – Он тогда действительно притащил целую коробку шоколада. Огромную, блять, двадцатикилограммовую коробку, доверху набитую плитками разных форм, вкусов и размеров. Мы тогда ее неделю ели. Засмеялся, вспоминая, как отдавал Инку самый невкусный шоколад, а себе отбирал тот, что получше. И ведь Хранитель даже ни разу не пожаловался, не взбрыкнул, не начал канючить, просто молча (потому что на болтливость был запрет!) смотрел андерновеллу и даже честно пытался вникать в сюжет и героев, а в конце так и вовсе шмыгал носом, когда главная парочка наконец-то поцеловалась. В общем, отнесся к этой встрече со всей серьезностью, чего Эррор от него не ожидал. Это были поистине теплые и приятные воспоминания для Оши. Да и для Инка, скорее всего, тоже. – Интересно, а он тогда правда рассчитывал, что я приду к Дриму? – вслух произнес монстр, переворачиваясь на спину и натягивая пушистый капюшон халата до самых глаз. – И как бы это выглядело? “О, здравствуйте, господин Дрим, как ваши дела?”, а потом ответ: “Просто восхитительно, мистер Эррор, вот ваш бокал и блюдце, присаживайтесь”. Ну хрень же полная, разве нет? Тишина Антипустоты была ему ответом. Эррор простонал, раскидывая руки и ноги в разные стороны, напоминая огромную костную морскую звезду в розовом халате и синих шортах. Немного полежал. Шмыгнул носом. По позвоночнику прошла волна дрожи. Звук сериала превратился в какой-то шум на заднем плане сознания, где невозможно разобрать ни слова, ни имен. Эррор уже было открыл рот, чтобы высказать мысли по этому поводу, но быстро закрыл его обратно. Разговоры с самим собой – это первый признак чего-то определенно не очень хорошего, особенно, если ты ждешь откуда-то ответа. Все. Хватит! Чертыхнувшись, монстр махнул рукой, закрывая портал с андерновеллой, и с большим трудом соскреб себя с огромной подушки. Тело одеревенело и ныло, требуя променажа здесь и сейчас, иначе рисковало развалиться на все свои костные составляющие. Пора было не только размять кости, а еще и проветриться, потому что лишних пару часов, и он точно начнет разговаривать с прикроватной тумбочкой. А это будет выглядеть вдвойне паршиво и плачевно, учитывая, что у него нет ни кровати, ни тумбочки. Одеться и привести себя в порядок заняло минут пять, так что уже довольно скоро Разрушитель распахнул портал в единственное место, которое знал, где ему были рады. Ну, относительно рады, но это в любом случае было лучше, чем прозябать здесь неизвестно какое количество времени. За́мок Найтмера встретил внезапного гостя вовсе не тишиной, нет. Здесь в целом тишина могла лишь сниться, да и то в кошмарах. Забавно. Едва Эррор успел открыть портал и сделать шаг вперед, как в миллиметре от его головы пролетела кружка, с громким треском врезавшись в стену и разлетаясь на сотню мелких осколков. Он остановился, замер, повернувшись сначала на мокрое пятно на стене рядом с дверью (видимо, кружка была с каким-то содержимым), а потом медленно, с искренним ахереванием на лице, развернулся к швырнувшему эту самую кружку. Киллер, конечно. – Ой, покорно извиняюсь, я думал это Даст, – извинился монстр с вечной улыбочкой на черепе, хотя никакого сожаления в его голосе не было. Эррор удивленно вскинул надбровную дугу. – Задрал уже отвлекать меня от важных дел! Эррор только сейчас обратил внимание, что Киллер играл в приставку, развалившись на диване в окружении чипсов и газировки. Да, это определенно было очень важным делом, за которое можно получить проломанный кружкой череп. На секунду он даже захотел вернуться обратно домой, вообще пожалел, что вылез из своей норы… Хотя, с другой стороны, он же знал, куда направлялся, правильно? Правильно. Вот и нечего теперь жаловаться и ныть, а то совсем расклеился. – Где начальство? – А я знаю? – буркнул Киллер, полностью сосредоточившись на игре, попутно закидывая в себя приличную горсть ало-красных чипсов чили. По его физиономии и голосу довольно четко можно понять, что гостю он не рад, а еще больше не рад, что от игры снова кто-то отвлекает. – Начальство о своем местоположении не докладывает. – Эррор? – голос Найтмера. Оши обернулся на дверь, снова зацепившись взглядом за пятно рядом с ней. Клякса была мерзкого зеленого цвета. Пятно подтеками медленно плыло вниз. Король Кошмаров собственной персоной прошел в гостиную, хмуро глянув на срач, устроенный Киллером. Сделал лицо в духе “Он засранец, просто не обращай внимание” и кивнул в знак приветствия гостю. Эррор кивнул в ответ. Никакого приветственного дружеского рукопожатия не было, объятий тем более, потому что один ненавидел прикосновения, а второй явно не считал нужным здороваться с кем-то подобным образом. – Неужто ты решил тайком пробраться в мой за́мок, м? – спросил Найтмер с почти добродушной улыбкой, но все прекрасно знали, что за этой улыбкой таится ужасный оскал плотоядного хищника. К счастью, глючный прекрасно владел техникой обламывать зубы диким зверенышам, поэтому нарастающая угнетающая аура почти не работала и страх не вызывала. – Если бы я хотел пробраться тайком, то ты бы об этом никогда не узнал, – усмехнулся в ответ на улыбку Найтмера Эррор. Кошмар внимательно смотрел на него единственным глазом, который искрился магией, следя за каждым вдохом и движением. Это была словесная игра двух монстров, где один, на правах хозяина, проверял, а второй, на правах гостя, подчинялся. – Прости, печеньки к чаю не захватил, но могу метнуться домой за шоколадом. Проверку Эррор прошел. Найтмер заметно расслабился, опуская векторы почти к самому полу, признав, что у гостя никаких дурных мыслей нет, а его бирюзовый глаз перестал искриться подозрением. Угнетающая аура напряжения тоже пропала, в помещении стало заметно легче дышать. Теперь, не считая мерзотной черной слизи, стекающей по дополнительным отросткам, монстр выглядит вполне обычным и спокойным. И, кажется, даже был рад встрече. У Эррора же возникла мысль, что сюда нужно заявляться немного чаще, а то парни вообще забудут, как он выглядит и что вообще существует. Вон, Найтмер и так надулся, как каракатица, еще немного и точно бы в морду решил дать – на всякий случай, а то вдруг его мальчиков пришли обидеть. Ага, обидишь их. Вроде бы Оши никогда не давал повода сомневаться в себе или своих поступках, так что подозрения были, мягко говоря, беспочвенны. Спрашивать глупо, потому что всецело склизкий кальмар доверял только своим Кошмарам, а Эррор в их число не входил. – У тебя какое-то дело? Да, вот так, сразу к главному. В этом весь Найтмер – предпочитает не терять времени попусту, потому что каждая минута была на счету. Корыстный и расчетливый сукин сын. Оши немного помедлил с ответом, ведь и сам не знал, зачем явился сюда. Придумывать повод на ходу или откровенно врать в лицо того, кто может легко прощупать твои негативные эмоции, – дело гиблое и заранее проигрышное, так что эти варианты сразу отпали. – Эм… На самом деле нет, – решил быть честным и с Найтмером, и с собой, Эррор равнодушно пожал плечами. – Я просто понял, что не пересекался с вами уже месяц и… – О, ты что, соскучился по нашей компании, сладенький? – елейно протянул Киллер с дивана, ради такого дела даже оторвавшись от игры. Улыбка стала еще шире на белом лице, когда он довольно бодро похлопал пару раз ладонью по дивану рядом с собой. – Ну иди ко мне, я тебя приласкаю и обогрею! – Облизнись, Киллер, – не шелохнувшись, бросил Разрушитель. По плечам прошла волна битых пикселей, сопровождаясь пассивно-агрессивным треском. – У-у-у, какие мы злые. Не куксись, пирожочек, я буду нежным, – протянул Убийца, гаденько улыбаясь. Он приложил два пальца ко рту, указательный и средний, и просунул между ними язык, издавая при это пошлый, чавкающий стон. Эррора передернуло, а по телу поползли глюки от отвращения и презрения. – Киллер, кончай давай, – вмешался Король Кошмаров, бросая на своего первого подчиненного уничтожающий взгляд, не терпящий, когда в разговор кто-то влезал. Пожалуй, такой взгляд мог прожечь дыру в черепе. Киллер ничуть не расстроился, скорее наоборот, хрипло захохотал, не сводя бездонные черные глаза с Эррора, зацепившись за забавное, по его мнению, брошенное начальством слово. – Может лучше пусть Эррор? – Киллер! – уже откровенно рявкнул Найтмер. Рык был как затрещина, и монстр дернулся, тут же поворачиваясь обратно к телевизору. Широкая улыбочка сползла с лица, но не исчезла полностью. – Ладно-ладно, Босс, молчу. Киллер неопределенно хрюкнул. Найтмер вознес взгляд к потолку. Оши и забыл, что в этом за́мке обитал настоящий детский сад, где Найтмер за няньку, а Убийца – бесячий, вечно орущий ребенок, который постоянно кидался кашей или забивал унитаз носками, за что регулярно получал по заднице. Бесячим – да, но определенно самым любимым ребенком. Хотя, конечно, Эррор не мог утверждать на сто процентов, потому что не лез ни в личную жизнь Найтмера, ни в его взаимоотношения с Кошмарами. Жить как-то немного хочется, а чужие грязные трусы его не касались. Да и, если уж говорить совсем начистоту, ему ли судить здесь кого-то? Определенно нет. Хозяин за́мка кивнул, привлекая внимание Эррора, и указал рукой на дверь. – Идем в мой кабинет, – спокойным, тягучим голосом произнес он, решив продолжить беседу в более спокойном месте. Глюк не возражал, потому что находиться в одном помещении с первым подчиненным негативного желание было нулевым, даже отрицательным. Прежде чем выйти, Король Кошмаров в последний раз глянул на Киллера и на созданный им срач. – Чтобы к завтрашнему дню тут было все вылизано, понял? – Так точно, Босс! Оба монстра вышли в коридор. Признаться, раньше Эррор довольно часто думал о своем гипотетическом примыкании к этой, с позволения сказать, семье. Он вовсе не стыдил себя за подобные мысли, потому что Кошмары, хоть и ненавидимые всеми в Мультиверсе, были крайне сильно повязаны друг с другом. Парни нуждались в Найтмере, а он нуждался в них. Это была поддержка, общая цель, паразитизм – можно назвать как угодно. В этом плане Эррор искренне восхищался Найтмером, который сумел собрать вокруг себя не только настолько разных монстров, но и дал им то, в чем они все так сильно нуждались – семью и заботу. Звезды, они же и правда были семьей. Да, извращенной и прогнившей до самого основания своих искалеченных душ, но семьей. Кальмар искренне любил своих ребят, по крайней мере настолько, насколько могло любить воплощение негатива во плоти. Кто знает, вполне возможно, обернись все немного иначе, и Кошмаров стало бы на одного больше. Возможно, когда-нибудь. Эррор всегда был тем еще свободолюбивым засранцем, ненавидел правила и запреты, еще больше ненавидел подчиняться, а еще... Найтмер собственник каких поискать, к тому же умный и хитрый, ходить под его началом не так уж и плохо для многих отбитых монстров их бесконечного мира. Негативный брал только то, что нужно было ему, отсеивал мусор, захватывая своими щупальцами исключительно ценный и полезный материал. Льстило, что Эррора считали “полезным материалом”. Льстило и немного пугало. За последнее время слишком много всего поменялось в привычной жизни глючного, поэтому мысли о присоединении к Кошмарам давно уже отошли на второй план. Одиночество было слишком сладким терпким ядом, медленно отравляющим, но вместе с тем дающим одно незаменимое, важное состояние, которое Найтмер не в силах дать ни одному из своих парней. Свобода. Свобода слишком ценная и слишком хрупкая, чтобы разбрасываться ей просто так. Раньше, намного раньше, Эррор бы серьезно подумал над предложением Короля Кошмаров, ведь служить ему – не такой уж ужасный вариант, но сейчас… Сейчас он думал не только о себе, не только о своем будущем. К сожалению или к счастью, больше не получалось быть эгоистом. Кабинет Найтмера представлял из себя самый обычный классический, каких сотни: большой рабочий стол, позади которого располагалось огромное окно; кожаный диван у стены; пара шкафов с документами и книгами; два кресла для посетителей перед столом. Камин, конечно же. Все было обставлено в спокойных тонах, со вкусом и легким дуновением некой аристократичности. Красиво жить не запретишь. Эррор плюхнулся на диван, закидывая руки за голову, провожая взглядом Найтмера к рабочему столу, заваленному макулатурой. Негативный сел за свое рабочее место, и его почти полностью поглотили стопки с бумагами и высоченные башни из папок. – Выпьешь? – Не откажусь, – пожав правым плечом, ответил Оши, продолжая разглядывать папки, которые ловкие склизкие векторы подхватывали и раскладывали на свои места по шкафам. Кальмар был тем еще трудоголиком, очень много читал и еще больше работал, как пылесос всасывал любую полезную новую информацию о старых и новых таймлайнах, существах и открытиях. – Смотрю, ты как всегда в работе по самые… векторы. – А ты нет? – удивился Найтмер, выглядывая из-за бесконечных бумажек, пока один из векторов потянулся к подоконнику, на котором стояла бутылка вина и несколько бокалов. Бутылка была уже начатая. – У меня небольшой отпуск на несколько дней, – туманно ответил черный скелет, запрокидывая голову. Честно говоря, сейчас работа была последним делом, о котором он хотел говорить… Пока голоса в голове не бесогонили, и в груди не собирался магический колючий узел, значит, можно не суетиться. – Похвально, у меня такой возможности нет, – как-то даже немного печально высказался Найтмер, протягивая вектором полный до самого края бокал с кроваво-красным вином своему гостю. Обмен посудой произошел ювелирно тонко: скользкий вектор не коснулся желто-красных пальцев, держа бокал за самый край ножки. – Ой, да брось, – сделав первый глоток и оценив терпкий, сладковатый вкус, усмехнулся Глюк, – неужели тебе никогда не хотелось выбраться, скажем, на пляж? Погреть свои негативные кости? Да и парни твои бы жопу намочили, а то сидят тут, как мокрицы в подполе. Найтмер посмотрел на него скептически. Эррор прыснул в бокал с вином, которое, кстати, было просто отличным. Иного Найтмер и не употреблял, высокородная тентакля. – Не делай такое лицо, я пошутил. “Или нет,” – мелькнула в голове шальная мысль, но произносить этого вслух не стал, лишь улыбнулся сам себе. Пожалуй, он бы многое отдал, чтобы посмотреть на Найтмера в пляжных трусах среди желтого песочка.