Танец Разрушения и Созидания

Инк громко вскрикнул, выгибаясь дугой на постели и дрожащими руками впиваясь в подушку над головой. Горячий воздух обжег горло. Пальцы заныли от напряжения, а челюсть свело от боли – настолько сильно были сжаты зубы. Резко выдохнув, упал спиной обратно на простыни, зажмурившись от удовольствия и истомы, а еще от распадающейся магии возбуждения в районе тазовой кости. Художник стыдливо простонал, сглатывая вязкую слюну и игнорируя подлое хихиканье в нижней части кровати. Тело била крупная судорога, выворачивая кости в приступе приятной, тягучей боли удовольствия и желания. В комнате было невыносимо жарко и душно, дыхание уже давно сбилось, превратившись в рваные вдохи через раскрытый рот. Инк почти задыхался, пытаясь вернуть себе самообладание и хоть немного успокоить дрожащее тело. Перед глазами скакали разноцветные точки от внезапного и яркого оргазма, а в горле так пересохло, что вместе с воздухом изо рта вырывался натужный хрип. Сглатывая, медленно разжал пальцы, выпуская мятую подушку на свободу, чтобы сжать руки в кулаки на середине грудной клетки, там, где у монстров находилась душа. В такие моменты Инк начинал думать, что и у него она есть. Не физически, но есть. Разве бездушное существо может чувствовать нечто подобное, что сейчас чувствует он? Трепет, поглощающий разум пожар, бесконечное обожание и преданность. Каждый раз эти чувства захлестывали так внезапно, разрывая горячими эмоциями, что он вряд ли сможет когда-либо к этому привыкнуть. Краски не давали даже близко похожих ощущений. И все это только благодаря одному-единственному монстру, нагло забравшемуся не только в жизнь Хранителя альтернатив, но и в его сердце. Художник открыл глаза, но тут же предпочел снова зажмуриться – потолок собственной комнаты поплыл… Постарался медленно выдохнуть носом, снова и снова сглатывая слюну во рту, но толку почти не было. Дрожь все еще не отступала. Из-под одеяла, точно на уровне таза художника, показался черный череп с довольной и хищной ухмылкой. Его разного цвета глаза сияли азартом и пошлостью. Продолжая улыбаться, Эррор большим пальцем стер что-то вязкое с уголка собственно рта, следом прикусывая татуированную бедренную кость любовника, оставляя на ней след зубов. Пометил. Инк хрипло застонал, пытаясь свести ноги вместе, на что глючный лишь засмеялся и поддался вперед, проскальзывая между чужих бедер. – Сегодня ты особенно чувствительный, – заметил Оши, нависая над любимым и рассматривая его вспотевшие ключицы, плечи, раскрасневшееся смущенное лицо – результат его трудов. Инк почти обиженно фыркнул, осторожно приоткрывая глаза, в которых ярко горели розовым спираль и сердце. Потолок все еще немного вращался. – Или ты слишком сильно стараешься, – парировал он, пальцами слегка касаясь красно-черных ребер, за которыми можно было рассмотреть трепещущий сгусток магии. Душа, покрытая глюками, вибрировала от переизбытка эмоций. Иногда Инк очень желал коснуться ее, ощутить на пальцах приятное покалывание, но, к сожалению, это было невозможно. Душа Эррора не была материальной, представляя из себя перевернутое сердце, забитое помехами, которое никогда не сможет почувствовать на себе прикосновение или дыхание. Белые пальцы очертили линию двухцветных ребер, а яркие глаза продолжали наблюдать за маленькой, трепещущей жизнью. Они оба были аномалиями. Ошибками. Два неправильных монстра, “сломанные”, одинокие, но нашедшие поддержку и опору друг в друге. Инк ни за что не согласился бы отказаться от того, что теперь у него было, ведь впервые за многие годы своей жизни он был по-настоящему счастлив. – Я всегда выкладываюсь по полной, – Эррор наклонился, приближаясь к смущенному разгоряченному лицу, чтобы впиться в рот любимого горячим поцелуем. Он терзал его, дразнил, разогревал еще больше, прекрасно понимая, что сейчас художник не сможет сопротивляться, особенно когда количественный перевес был не на стороне радужного. Один против пяти! Жаркий поцелуй прервался так же резко, как и начался. – Обожаю смотреть на тебя после, милый. Ты такой очаровательный в своей наивной попытке сохранить контроль, а сам вибрируешь так, что постель двигаешь, хе-хе. Инк тяжело задышал и обиженно надул щеки. Вот же, зараза глючная. – Ты какое-то чудовище, Руру, – фыркнул художник ровно в середину черно-красной грудной клетки, обнимая любовника и прижимая к себе, такого горячего и родного. Разрушитель довольно засмеялся, и его смех напоминал испорченное радио, отдающее хрипом и треском. – Спасибо, стараюсь, – самодовольно ответил монстр, перекатываясь на бок и обнимая любимого в ответ, рассеянно поглаживая, стараясь успокоить остатки судорог. Тело, покрытое замысловатыми татуировками, снова и снова пробивала волна дрожи, но Эррор не собирался за это извиняться, даже наоборот, он был чертовски доволен проделанной работой. Все же невозможно было не любоваться Инком, когда он, дрожащий и смущенный, прятал лицо у него в ребрах. Инк ощутил одеяло на своих плечах – Эррор подтянул свободной рукой, укрывая обоих, – улыбнулся и еще крепче прижался к любимому. Жаль, что нельзя лежать вот так вечно, наслаждаться объятиями и забыть обо всех внешних распрях. Забыть вообще обо всем. Подобными прекрасными утрами они могли похвастаться нечасто, ведь буквально в любую секунду художник мог подорваться и помчаться на миссию, а то и вовсе выкинуть Эррора в наспех созданный портал, только лишь бы его никто не увидел. Почему? А потому что дом Инка, как и дом, в принципе, любого Хранителя, был самым настоящим проходным двором. Хранитель альтернатив и сам не знал, как так вышло, но и он, и его друзья почти никогда не предупреждали о визитах, могли заявиться в любое время суток (даже ночью, если Мультиверсу угрожала опасность), а про внезапные посиделки на много часов и вовсе стоит промолчать, так как это было ненормальной нормой. Личные границы? Да, были. У Блу, потому что Стретч без зазрений совести намекал, точнее говорил прямо, что гостям пора расходиться по своим вселенным. Мол, давайте, рассасывайтесь, хватит тут задницы мять. А еще с недавних пор Инк и Блу перестали посещать Дримтейл по вечерам и ночам… Однажды Инк увидел такое в спальне лучшего друга, что предпочел бы это забыть как страшный сон, но память та еще вредная собака и как раз вот эти воспоминания предпочла сохранить. Там были кожаные ремни. Кляп во рту. Кросс, держащий Дрима за… Ой, нет, лучше забыть. Так или иначе, Инк прекрасно отдавал себе отчет в том, что в его доме было не безопасно для Эррора. Или было не безопасно для его друзей, пока Эррор был тут. Зависит от ситуации и кто быстрее среагирует открыть атаку. Художник не хотел ни первого, ни второго, ни третьего, так что влюбленные монстры никогда не оставались дома надолго. Неловко будет, когда в самый ответственный момент в спальню заявится, например, Блу! О, звезды, да его никто не откачает! А потом объясняй Стретчу обморок брата, оплеухи получай… Или вообще оживай. Сегодняшнее утро было своеобразным исключением, потому что Эррор заявился посреди ночи, застав художника за просмотром какого-то ситкома и поедающим мороженое прямо из ведра. У каждого бывают моменты, когда хочется ночью поесть сладкого! Они уже давно открыли доступ в свои Пустоты друг для друга, так что такие вот “встречи” были не редкостью с обеих сторон. Инк однажды увидел, явившись в Антипустоту без предупреждения, как Эррор выделывался перед зеркалом в своем любимом розовом халате с мехом… Ой, визгу-то было. Сегодняшний визит был довольно внезапным уже для Инка, ведь они виделись буквально прошлым днем. Оши просто соскучился и решил остаться, так что пару серий сериала они посмотрели вместе – мороженым заботливо поделились, а еще откопали где-то в закромах кухни пару плиток горького шоколада, – а потом как-то плавно перекочевали в спальню, где и провели остаток ночи и раннее утро. Да, пожалуй, к такому можно было бы и привыкнуть… – Милый, не спать, – послышался где-то рядом голос Глюка, а после приятный поцелуй в макушку. Инк недовольно сморщился. Кажется, он задремал, что было неудивительно в столь приятном положении. К тому же бессонная ночь давала о себе знать, и голова была точно ватная. – Ты захрапел. Художник распахнул глаза. Сон как рукой сняло, пуф – и словно не бывало. – Я не храплю! – возмущенно закричал Хранитель альтернатив, принципиально пытаясь выбраться из крепких объятий, но его и не думали отпускать. Наоборот, прижали еще сильнее, хрипло и открыто хохоча в голос, а волна глюков, точно повинуясь этому заразительному смеху, рассыпалась по всему телу монстра. – Иногда храпишь, радость моя, – почти рыдая от смеха и от изворотов бешеной куницы в своих руках, просипел Эррор, пытаясь не получить чужим затылком в челюсть. Инк взбеленился. Цвета в его глазах быстро сменяли друг друга, точно не могли определиться с эмоцией, пока он продолжал брыкаться и громко возмущаться на отсутствие совести и морали у этого глючного скелета. Несколько раз подряд мелькнул красный цвет, но в итоге зрачки остановились на желтом и фиолетовом. – Врун! Наглый и бессовестный врун! Возня в постели продолжалась, бой был равный и беспощадный, пока Эррор не применил особую атаку и просто не закатал любимого в одеяло, ложась на него сверху. Инк обессиленно взвыл, морально совершенно отказываясь принимать свой проигрыш и поражение в этой инсценированной ситуации! Победитель разродился победным смехом. Рулетик из художника недовольно ворчал, клацая зубами и обещая кое-что кое-кому откусить в следующий раз. Эррор только продолжал посмеиваться, не воспринимая угрозы в свою сторону совсем никак. Они провалялись в постели еще какое-то время, периодически дурачась, а потом и просто разговаривая. Обо всем и ни о чем одновременно, наслаждаясь общением и обществом друг друга. Только когда Инк почувствовал кисловатый привкус во рту от голода и глянул на часы над дверью, то понял, что они пролежали так больше часа. Звезды, как же быстро летит время! Эррор проследил за взглядом любимого и хмыкнул. – Нужно вставать, да? – нехотя задал Оши риторический вопрос, на который они оба прекрасно знали ответ. Ответ всегда был одним и тем же, к сожалению. Каким бы прекрасным ни было это раннее утро, но все прекрасное имеет свойство заканчиваться. – Угу… – Инк как-то печально вздохнул. Повисла пауза. Никто не хотел вставать первым. Эррор устало потер ладонями лицо, понимая, что оттягивать резинку глупо. Какая разница? Оттягивать можно сколько угодно, только она же в любом случае треснет и треснет больно. – Есть хочешь? – прерывая неловкое молчание, спросил глючный, с огромным нежеланием выбираясь из постели и на ощупь ища свои шорты где-то на полу. Если они оба продолжат лежать, то уже ни одна сила во всем Мультиверсе не заставит их покинуть эту комнату до самого вечера. – Честно говоря, да, – кивнул художник, тоже соскребая свое тело с постели. Часть его одежды валялась на полу, часть – на мебели. Пальто Эррора так и вовсе каким-то образом оказалось закинутым на шкаф, поэтому пришлось его оттуда выуживать Бруми, ведь своими силами Инк не доставал. – Я могу что-нибудь приготовить, но не факт, что мы оба выживем после этого… – Наши останки найдут твои друзьяшки, и у Дрима будет инфаркт жопы, – не мог не схохмить Эррор, но продолжать тему не стал, пытаясь попасть ногой в штанину. – Давай уж лучше завтрак с меня, как обычно. Инк не возражал. Честно говоря, он и сам не особо любил есть то, что готовил, потому что объективно признавал и понимал, что готовил отвратительно. Проблемой это никогда не было, ведь можно было спокойно питаться вне дома, а также закупаться полуфабрикатами и всякими быстрыми завтраками вроде хлопьев или мюсли, но эта “проблема” стала уже местной шуткой среди своих. Ну вот не всем монстрам дано умение и стремление к готовке, не всем! И вообще, по-настоящему любят не за пироги и борщи! Прежде чем отправиться на поиски штанов, художник потянулся к своему органайзеру с цветными колбочками, который бросил вчера на прикроватную тумбу. Медленно, вдумчиво доставая каждую по очереди, делал небольшие глотки всех цветов. Тело содрогнулось от прилива “топлива” для новых эмоций, зрачки в глазах заискрились и стали ярче. Инк глубоко вздохнул, запрокидывая голову и впитывая каждую яркую эмоцию. Путем многочисленных экспериментов Хранитель альтернатив понял, что ему намного комфортней пить все краски одновременно в небольших количествах, чтобы эмоции не конфликтовали друг с другом и находились в балансе. Так ему не приходилось выбирать, каким быть, не нужно было постоянно анализировать и подстраиваться под ситуацию, ведь у него были все эмоции разом, совсем как у остальных монстров. Конечно, по мере необходимости он мог выпить определенного цвета чуть больше, но, к счастью, это требовалось крайне редко. Белые пальцы на мгновение остановились над флаконом красной краски. Контроль. Баланс. Злость и ярость точно такие же эмоции, как и все остальные, не лучше и не хуже. Инк откупорил крышку и сделал равный со всеми остальными глоток. К счастью, краски на вкус почти безвкусные. Или он уже просто привык к ним. Когда пальто было героически спасено со шкафа, а оба монстра оделись в штаны и футболки, Инк вдруг всполошился, лихорадочно принимаясь обшаривать свою комнату в поисках кисти, запрягая под этого дело и Оши. Пропажа нашлась спустя минут пять: Бруми одиноко лежала в гостиной, там, где ее оставили прошлой ночью. – Так зачем она тебе? Я думал, мы завтракать идем, – не понял Эррор, вылезая из-под кровати, где до этого искал кисть, разгребая оттуда завалы бумаги и рисовальных принадлежностей. Хранитель, вернувшись в комнату, перехватил удобнее Бруми, а второй свободной рукой взял пояс с красками. – О, погоди, я хочу взглянуть на наброски! – восторженно улыбаясь, Инк махнул кистью, открывая черный, булькающий чернилами портал. – К тому же, мне нужно пополнить краски. Сходишь со мной? – Прямо сейчас? – почти простонал Эррор, вставая с колен и запихивая ногой скрученный в трубку ватман обратно под кровать. Досадно, ведь мысленно он уже находился на кухне, с кружкой какао в руках и горячим завтраком на тарелке. Инк мог засидеться в Дудл Сфере на множество часов, если его оттуда не вытолкать. – Ладно, как скажешь, но только быстро, иначе вместо омлета на завтрак я съем тебя. – Звучит как обещание, – захохотал Инк, делая шаг в черноту портала. Эррор содрогнулся от волны глюков на собственном теле и последовал за любимым, зачем-то зажмурившись. Он терпеть не мог порталы художника, после них хотелось принять душ от мерзкого липкого ощущения, а еще почему-то после перемещения первые несколько секунд мутило. Возможно скелет сам себе напридумывал эти побочки, но факт остается фактом – сейчас он порадовался, что не успел позавтракать. Дудл Сфера, как и всегда, была умиротворенной и совершенно безмятежной. В отличие от Антипустоты Эррора, здесь не ощущалось давление тишины и опустошенности, наоборот, теплый желтый свет обволакивал, точно укрывая не только тело, но и сознание, проникая в самые потаенные уголки души. Тишина не сводила с ума, а дарила покой. И, конечно же, самая главная ценность этого места искрилась многочисленными подвешенными в воздухе золотистыми листами бумаги. Сотни тысяч миров окружали двух монстров, какие-то были яркими и полными сил, какие-то бледными и совсем юными, созданными недавно. Каждый из них был индивидуален и прекрасен, каждый был важен и ценен, имел свое место и свое предназначение в бесконечном Мультиверсе. Инк не сразу решил показать это место Эррору, потому что боялся, что тот может уничтожить каждый набросок не моргнув и глазом, безжалостно разорвать своими нитями. Художник выдохнул, когда лучше узнал монстра и понял, что ошибался. Конечно же это были совершенно беспочвенные опасения, ведь глючному скелету не было совершенно никакого дела до здоровых и полноценных миров, которых тут было подавляющее большинство. Хотя, признаться, когда Разрушитель впервые шагнул в Дудл Сферу, его глаза хищно блеснули, а на лице заиграл оскал, ведь он прекрасно знал о существовании подобной Пустоты, но никогда не видел ее вживую. Да уж, тут можно было бы отлично повеселиться. Сейчас же Оши лишь рассеянно чесал себе шею и зевал, дожидаясь, пока Инк закончит обходить ближайшие наброски и заниматься своими красками. Горячий завтрак и какао не желали покидать сонную голову, ведь Дудл Сфера не вызывала совершенно никакого интереса. Он бывал здесь так часто, что перестал вообще чему-либо удивляться и уж тем более разглядывать каждый желтый листик, в отличие от художника, который делал все это как в первый раз. – Обожаю приходить сюда, – улыбаясь во все лицо, Инк раскинул руки в стороны и пару раз резко крутанулся вокруг своей оси, счастливый, точно маленький монстр в магазине игрушек. Эррор и сам непроизвольно улыбнулся, наблюдая за ним. – Посмотри только, как красиво! Они все такие яркие, такие чудесные! – Ты говоришь это каждый раз, когда мы тут появляемся, – заметил Оши, тоже рассматривая ярко-желтые листы, подвешенные в воздухе. Да, безусловно, они были ценными и завораживающими, но не вызывали такой ворох эмоций и восторга, как у художника. С другой стороны, не зря же он Хранитель этих самых альтернатив. – Но красиво же! – Скажем так, эти золотистые листочки, – красно-желтый палец коснулся первой попавшейся под руку вселенной, и та, покачнувшись, завибрировала, словно негодуя несанкционированному прикосновению, – далеко не самое красивое, что находится рядом со мной в данную минуту. Приблизившись, Эррор поцеловал Инка, нежно и настойчиво, вкладывая в этот быстрый поцелуй как можно больше своих чувств. Художник замер и, засмеявшись, залился радужным румянцем. – Подлиза глючная! – Как и всегда. Инк, растирая щеки, словно бы пытаясь стереть руками свое смущение с лица, вернулся к своим делам. В общем и целом в Дудл Сфере все было в порядке, никаких непредвиденных обстоятельств или форс-мажоров, требующих немедленного вмешательства. Монстр оглядел и проверил почти все наброски в ближайшей доступности, а потом занялся пополнением красок, так как некоторых цветов совсем не осталось. Старался действовать побыстрее, чтобы они с Оши могли вернуться домой и, наконец-то, позавтракать, а то несуществующий желудок уже узлом завязывался от голода. Когда все колбочки с краской были наполнены и разложены по своим местам в органайзере, Хранитель взялся за Бруми, готовый возвращаться, но неожиданно понял, что Эррора рядом нет. В глазах вспыхнули вопросительный знак и спираль. Озираясь, увидел скелета немного поодаль, внимательно следящим за маленьким желтым таймлайном – совсем молодым, юным, еще даже не до конца продуманным своим Творцом. Набросок, родившийся несколько дней назад. Эррор внимательно смотрел на желтый листик, приложив указательный палец к уголку рта, о чем-то сильно задумавшись. Его взгляд был туманный, отрешенный, точно мыслями монстр витал где-то в облаках или о чем-то глубоко размышлял… Или кого-то слушал, кого мог слышать только он в своей голове. Инка пробрали мурашки. – С этим наброском что-то не так? – приблизившись, спросил он, уже прекрасно догадываясь, какой получит ответ. Эррор кивнул: резко и уверенно. – Да. Эта вселенная обречена на ужасное существование, – сухо сказал Оши, продолжая сверлить взглядом набросок, который, на первый взгляд, был совершенно обычным и нормальным. – Посмотри только, как много здесь системных ошибок, коды неисправны, забиты вирусами и рассыпаются буквально на глазах. Таймлайн не может полноценно функционировать уже сейчас, когда нет и половины локаций, а дальше будет только хуже. Инк внимательно рассматривал набросок и совершенно не видел того, что видел любимый. Разве что лист был бледный, но это вполне нормально для юных миров, ведь красками и эмоциями они наполняются постепенно, крепнут день ото дня, подпитываясь вдохновением своих Создателей. Сейчас же художник видел только цветущий, полный жизни и магии новый мир, однако у него не было никакого повода сомневаться в словах Эррора. Обычно за подобными высказываниями следовал только один-единственный выход. – Я понимаю, – сказал Инк тихо, голос охрип. – Делай, что должен. С болью в глазах он смотрел, как черный скелет вытягивает синие нити с лица, оплетая ими бледный набросок и заплетая его в смертельный кокон, из которого уже не выбраться. Эррор сжал кулак – мгновение! – и листок разрывает пополам. В сознании Хранителя что-то оборвалось, он отвел взгляд. Между ребер зажгло, неприятно и удушающе, точно художника пырнули ножом или оторвали кусок от плоти. Обычно он не настолько сильно чувствует утраты набросков, лишь при сильном сосредоточении на оном, но сейчас, находясь так близко и думая о таймлайне, каждой фиброй несуществующей души ощутил потерю и опустошенность. Инк обнял себя руками, провожая взглядом остатки наброска. Кривые, темнеющие лоскутки медленно падали вниз и испарялись в сотне помех. А ведь этот мир только начинал жить, у него было столько радостей и печалей впереди, столько замечательных воспоминаний и событий... И вот, всего этого не стало за долю секунды. – Каждый раз ужасно тяжело смотреть за этим, – признался Инк, смотря в пустое пространство, туда, где буквально только что находилась молодая вселенная. Он знал, что это правильно, знал, что так лучше, но все равно было очень страшно и беспокойно. – Надеюсь, Создатель воскресит и исправит свое творение. – Конечно. У него вышел довольно милый таймлайн, по крайней мере, в твоем понимании, – усмехнулся Глюк, понимая, что сегодня вечером сядет за шитье. Ничто не должно быть забыто. Местный Санс был и правда довольно неплохим малым, хотелось верить, что этот набросок перезапустят и дадут ему новую жизнь. – Не волнуйся, у меня всегда будет работа. – Звучит жутко, – хмурясь, насупился Инк. – Зато честно, – ответил Эррор, пожимая плечами. Они не стали задерживаться в Дудл Сфере больше нужного, потому что черный скелет уже был вне себя от голода, обещая откинуться здесь и сейчас, разбросав свою пыль по всей Пустоте, чтобы Инк не смог ее вымести лет сто. Художник даже спорить не стал, потому что его партнер мог действительно откинуться просто из вредности и желания насолить! Спальня Инка встретила их точно такой же, какой ее оставили – в творческом беспорядке, со смятой постелью и кое-где валяющейся одеждой. Эррор, напрочь решив проигнорировать утренние водные процедуры, тут же направился прочь из комнаты в сторону кухни, уже вступил на первую ступеньку лестницы… Инк не дал ему пойти дальше, схватил за руку и резко втянул обратно, полностью игнорируя ругань и шипение глюков. Монстр чертыхнулся, чуть не упав прямо лицом в пол, но чудом сумел сохранить равновесие. – Да какого хрена ты!.. – Тш, - шикнул Инк, закрывая дверь и тут же прислушиваясь, продолжая игнорировать россыпь ошибок и битых пикселей от возмущения на теле Оши. Сейчас было немного не до того. – Кажется, я что-то слышал внизу… И художник не ошибся. В ту же секунду с первого этажа дома оба скелета услышали знакомые голоса и обрывок фразы: – … думаю, что ничего страшного. Я посмотрю наверху, наверное Инк еще спит. – В шкаф, живо! – в панике вскрикнул художник, хватая сопротивляющегося Эррора за воротник футболки и силой проталкивая к шкафу, мысленно молясь всем, кому только можно и нельзя. Создавать телепорт времени не было, да и никто об этом не подумал в стрессовой ситуации. Глючный же, упираясь ногами и руками, матерился сквозь зубы, напрочь отказываясь от подобного унижения. Он, звезды, гребанный Эррор! Он не должен прятаться в шкафу, как любовник, которого внезапно застукал вернувшийся из командировки муж! От негодования глюков на теле стало слишком много, а перед глазами заискрился белый шум – первый признак скорой перезагрузки. Эррор уперся ногой в открытый шкаф, не желая туда лезть, только вот Инк, в приступах паники, был чертовски сильным и настойчивым, а потому буквально впихнул черного скелета в темное пространство, захлопнув двери. В сторону Инка из недр шкафа полетело нелицеприятное выражение про достоинство – фигуральное и физическое, – а потом наступила тишина. Кажется, Эррор ушел в перезагрузку. Возможно, так будет даже лучше. В панике бросив органайзер с красками на кровать, а Бруми облокотив на дверцу шкафа, тем самым блокируя последнюю, Хранитель альтернатив схватил пальто глючного, не зная куда его деть. Шкаф занят! Послышались шаги на лестнице. Инк испуганно пискнул, прижимая черное пальто к груди, озираясь и ища хоть какое-то подходящее место. Он понятия не имел, что делать! Метаясь по комнате, не придумал ничего лучше, как просто запихнуть пальто под кровать. Эррор точно убьет за такое обращение с вещами, особенно с его вещами! Ровно в тот момент, когда Инк успел отпрыгнуть от кровати, точно та могла в любую секунду загореться или укусить за руку, в дверь пару раз стукнули и медленно приоткрыли, заглядывая внутрь. Синие глаза скользнули сначала по комнате, а потом наткнулись на хозяина дома. Смущенная улыбка на лице гостя стала совсем уж виноватой. – Ой, прости, Инк, я разбудил тебя? – тихо спросил Блу, медленно открывая дверь шире и делая первый неуверенный шаг. Он всегда чувствовал себя крайне неловко, когда попадал в подобные ситуации, думая, что лезет в личное пространство друзей. На самом деле так это и было, но подобный уклад у Звездных был нормальным явлением по отношению друг к другу. Почти нормальным. – Н-нет, – заикаясь, растягивая лицо в вымученной улыбке, просипел художник в ответ. Где-то на уровне несуществующего желудка скрутило тугой комок, а рот наполнила горькая мерзкая слюна. – Я встал довольно давно, просто… эм… занимался творчеством… Ну, знаешь, делал… Всякое. Свап-младший оглядел беспорядок и смятую кровать. Промолчал. Поверил или нет – неизвестно, но никаких вопросов задавать не стал, на что Инк мысленно поклонился ему в ноги. Вот именно поэтому Блу пользовался полным доверием и уважением: он никогда не спрашивал лишнего, а даже если и слышал или видел что-то, что ему было не положено, делал вид, что ничего не произошло. – Дрим внизу, – улыбнувшись, Блуберри переступил с пятки на носок, – Кросс снова уничтожил съестные запасы в их доме, так что я хотел пригласить вас всех к себе на завтрак. Мы поэтому и заскочили. Художник его не слышал, жалея, что сам сейчас не может уйти в перезагрузку. Лицо с выдавленной через силу вежливой улыбкой окаменело, тело натянулось как струна, а широко распахнутые глаза смотрели куда-то словно сквозь друга. Блу даже немного испугался, не стало ли Инку плохо, и сделал еще пару неуверенных шагов вперед. – Эй, с тобой все в порядке?.. – Д-да. Лучше не бывает, – быстрее нужного ответил тот, вздрогнув. До этого жуткая натянутая улыбка теперь превратилась в какой-то оскал, правый глаз нервно дернулся. Инк во все глаза смотрел точно Блу за спину, мысленно молясь всем Богам, Творцам и Риперу, чтобы друг не обернулся. Чтобы он не увидел то, на что смотрел сейчас сам Инк! Позади Свапа, на ручке двери в комнату, висел темно-синий шарф. Горечи во рту стало так много, поднимающейся из недр горла, что монстру сильно поплохело. Тело содрогнулось в приступе подступающей тошноты, а ноги подкосились, то ли от неприятных ощущений, то ли от неминуемого очищения организма. Пытаясь зажать рот рукой, конечно же безрезультатно, художник согнулся пополам и извергнул на пол черные чернила, пачкая не только собственные ноги, но и ботинки Свапа-младшего. Тот отскочил, пусть и с опозданием, испуганно вскрикнув. – Ох, звезды, Инк! – Прости, – вытирая рот, искренне протянул Хранитель альтернатив, надеясь, что его не вывернет чернилами второй раз. Стало немного легче, но лишь физически, потому что шарф Эррора никуда испаряться не собирался. Висел и дразнил, так и подмывая, чтобы его заметили. Инк попытался задушить в себе нарастающую панику, нервно вцепившись пальцами в штаны и глотая очередной приступ рвоты, проталкивая глубже в глотку горькие чернила. – Так что как? Как настроение? Как дела? Как там Стретч поживает, все же отлично у него, да? – Ну-у… – Блу немного опешил от столь резкого изменения в поведении приятеля, косясь на черную лужу на полу и потирая ладонью макушку. – Вроде бы д-да, по крайней мере… – Здорово! Замечательно! – воскликнул Инк, хлопнув в ладоши. Его правый глаз все еще продолжал нервно дергаться. – А знаешь что, хочешь чай? – На самом деле не особо. – Пойдем, я заварю тебе чай! – обнимая Блуберри за плечи и отворачивая его в сторону, чтобы тот даже случайно не заметил шарф, художник ногой толкнул дверь, да так сильно, что она громко хлопнула о противоположную стену. Блу подскочил от испуга. Шарф упал на пол. – Или может хочешь кофе? Цикорий? Какао? Кефир? Сок? – Инк, я не хочу пить! – почти не сопротивляясь насильному выдворению из чужой спальни, но ощущая тазом какой-то подвох, нахмурился юный защитник Мультиверса. – С тобой точно?.. – Да-да, все прекрасно, – перебил художник, подталкивая друга в коридор, – я просто так долго тебя не видел и так сильно соскучился! – Мы виделись позавчера… – Вот! Аж позавчера! – закрывая дверь в спальню, воскликнул монстр, продолжая нежно, но настойчиво подталкивать Блу вниз по лестнице. – А я, может, хочу тебя видеть каждый день! Блу застыл ровно посередине лестничного пролета, удивленно оборачиваясь и во все глаза рассматривая лицо друга. Какой-то он в целом был нервный и дерганный, но при этом улыбался, точно ему в спину приставили нож и грозили давить из себя чувство радости. Свап, конечно, эмоции не ощущал, но даже он понимал, что здесь дело пахнет керосином. Правда никак не мог понять, почему. – Инк, ты переборщил с желтой краской, что ли? Ведешь себя очень… – Не-е-ет! – отмахиваясь, Инк обогнул Блу и спустился вперед быстрее, тем самым намекая, что стоит продолжить общение на первом этаже дома. Гость молча повиновался, медленно переставляя ноги по лестнице. – Со мной все прекрасно, просто день смотри какой чудесный! Настроение – ух, огонь, пожар! Ну пошли-пошли, чай сам себя не нальет. Дрим! Наливай чай! Блу очень хочет чай! Послышался какой-то треск, а следом болезненный стон. Когда Блу и Инк вошли на кухню, Дрим стоял, облокотившись одной рукой на стену, а второй усиленно потирал отбитое колено, при этом тихо ругаясь на перевернутый вверх ногами предмет мебели. Конечно, ведь виноват был именно стул, о который мало того, что стукнулись, так еще и уронили в приступе обиды. Достойный противник пал в бою! Заметив друзей, Хранитель хороших снов кивнул Инку в знак приветствия, продолжая успокаивать ноющее колено. Стукнулся он знатно, ничего не скажешь. – Извини за ранний визит, это все как-то спонтанно вышло, – сказал Блу, поднимая стул и ставя его на свое законное место у стола. Он уже прекрасно понял, что Инк был чем-то занят или что-то собирался делать, так что встрече не сильно обрадовался, пусть и никогда этого не скажет. Им определенно нужно было пересмотреть свое “привычное” поведение относительно внезапного появления друг у друга, потому что крепкая дружба крепкой дружбой, а личную жизнь никто не отменял. У Дрима, вон, правила сами собой появились вместе с Кроссом. А вдруг и у Инка появятся? Правила, в смысле. – Все в порядке, – махнул рукой Хранитель альтернатив, зевнув. Стресс стал отступать, и он понял, как на самом деле сильно устал за последние сутки без сна и отдыха. Кажется, сегодня он предпочтет не какао, а кофе. Причем жевать, а не пить. – Вид у тебя уставший, – заметил Мечтатель, оставив в покое свое колено, на котором определенно будет синяк к вечеру. Что ж, по-видимому даже дом художника намекал, что гостям пора восвояси. Инк внутренне улыбнулся от этой мысли. Разумеется он безмерно любит своих друзей и всегда рад видеть их в своем доме, но сейчас ситуация представляла из себя то редкое исключение, когда гости являлись нежеланными. – У тебя тоже, – аналогично ответил Инк, кивком указывая на осунувшееся лицо и синяки под глазами друга. Выглядел он, признаться, довольно помятым, ничуть не лучше самого Инка. Дрим на эти слова кашлянул, прочищая горло, и довольно многозначительно посмотрел в глаза художнику, не желая продолжать тему. Инк едва заметно кивнул, таким желанием он тоже не горел. О ночных “делах” этой парочки он предпочитал вообще не знать. Никогда. Одного раза вполне хватило. Инк не мог сказать наверняка, но, вероятно, они оба были сегодня “уставшие” по одной и той же причине. И, возможно, оба подумали об одном и том же. Спасибо, что Мечтатель не стал озвучивать ничего вслух. И только Блу растерянно переводил взгляд с одного друга на другого, не понимая, что вообще сейчас произошло и какой зрительный “разговор” состоялся между этими двумя. Наивное летнее дитя. – Ну так что? – прерывая определенно неловкое молчание, Блуберри нетерпеливо начал постукивать по спинке стула пальцами. Голубые глаза цеплялись то за лицо Инка, то за лицо Дрима. – Идемте скорее, пока там еще хоть что-то осталось… – Ребят, я, пожалуй, откажусь, – покачал головой Хранитель альтернатив, вдруг увидев на своей белой футболке свежие черные пятна от чернил. На секунду он и забыл, откуда они взялись, но это стало хорошим поводом отмазаться от совместного завтрака. – У меня просто небольшой бардак дома, не хочется вот так все оставлять. К тому же еще одеваться-собираться, не хочу, чтобы меня ждали, вы и так голодные. Так что сегодня без меня, ладно? – Ну хорошо, – слишком уж быстро согласился Дрим, по крайней мере, как показалось Инку. Обычно лидер их небольшой команды не был настолько уступчивым, особенно, если дело касалось совместных посиделок. “Совместное времяпровождение нас объединяет!” – обычно так Мечтатель говорил. То ли сегодня кое-кто был слишком уставшим, чтобы уговаривать и спорить, то ли Инку просто повезло. Дрим махнул рукой, открывая искрящийся силой портал прямо посреди кухни. Попрощавшись, он тут же сделал шаг, едва заметно прихрамывая на ушибленную ногу, и его поглотил яркий желтый свет. Блу немного задержался, улыбнувшись и чувствуя неловкость от их визита без предупреждения. Нет, он точно сегодня поговорит с Дримом на эту тему, а то совсем как-то неправильно получилось. – Я оставлю парочку тако, если вдруг надумаешь прийти, – сказал Свап-младший, одной ногой вступая в портал. Инк улыбнулся, кивая и прекрасно осознавая, что его тако определенно достанутся другому. И он даже догадывался кому. – Конечно, спасибо! Блуберри исчез, а портал схлопнулся. Кухню поглотила тишина. Подождав буквально несколько секунду на случай, если друзья вдруг надумают вернуться, Инк досчитал до пяти и рванул обратно наверх, запинаясь на каждой второй ступеньке. Было ужасно стыдно и неловко за произошедшее, он уже прокручивал в голове больше сотни извинений, лишь бы только Эррор никуда не ушел! С ноги влетев в спальню, монстр тут же кинулся к шкафу (чуть не вляпавшись в лужу чернил), отодвигая огромную кисть и распахивая деревянные двери. Облегченно выдохнул. Пленник шкафа все еще был внутри, а это значило только то, что даже если Оши и обижен, то не планирует убивать свою “застуканную с поличным любовницу”. По крайней мере, пока что. Он лежал на спине, облокотившись ногами на стенку шкафа, и медленно оплетал нитями собственные пальцы, играясь, точно котенок с клубком ниток. От вредности или от скуки. На его голове повисла одна из футболок художника, перекрывая правую сторону лица. Инк хотел было засмеяться от этого зрелища, но передумал, когда в него впился двухцветный взгляд, полный ненависти, унижения и обиды. Смехом поперхнулись и тут же упали перед шкафом на колени в искреннем раскаянии. – О звезды, Рорри, прости меня! – стягивая с черного черепа собственную футболку, умолял Инк, придвигаясь ближе. Его зрачки хаотично сменяли друг друга, в основном преобладали синие и фиолетовые цвета. – Я боялся, что ты меня не дождешься, создашь портал и уйдешь! – Сначала я именно так и хотел поступить, – ответил Эррор, возвращаясь к своим рукам и показательно игнорируя раскаянье художника, продолжая оплетать пальцы и создавать что-то вроде… виселицы из синих нитей? Нет, Инк предпочитал думать, что это что-то другое. – А потом передумал, ведь меня могли услышать. А одежда? Да и к тому же не хотелось уходить вот так, на откровенно хреновой ноте. Ты мне еще общий завтрак должен, между прочим. – Я тебе все, что захочешь, приго… – Хранитель альтернатив осекся. – Сходим куда хочешь! Давай в нашу Тихую Гавань, ты же обожаешь там местную кондитерскую от Маффет. Или еще лучше – в Оутертейл! Ну, сходим? Я даже не буду у тебя твой десерт клянчить, обещаю! Эррор ничего на это не ответил, даже не посмотрел на Инка. Тот показательно застонал, немного привстал с колен и упал лицом точно Разрушителю в живот, начиная выть в него и требовать простить. Черный скелет дернулся, исходя волной глюков от внезапного прикосновения, тут же принимаясь художника отталкивать, но вместо желанного лишь долбанулся затылком о стенку шкафа. Деревянная конструкция содрогнулась. Остальная одежда посыпалась с вешалок вниз, точно на двух скелетов. – Прости! Прости меня, Руру! – причитал Инк, откапывая любимого, пока тот брыкался в ворохе чужой одежды. Конечно же это было очень смешно и забавно, в любой другой ситуации художник бы покатывался со смеху, но не сейчас. Он осознавал, что сильно прокололся, а тут еще и эта одежда подпортила и так не очень хорошую ситуацию! – Я тебя еще за шкаф не простил, а ты уже решил задушить меня своими тряпками! – освободившись и выбравшись из шкафа, бурчал Эррор, откидывая с ноги какую-то очередную одежду. Передернувшись, что пустило по телу очередные ошибки и глюки, монстр посмотрел на Инка так сурово, что тот прикусил язык. – И вообще, серьезно, это уже ни в какие рамки не лезет. Меня и в шкаф! Отвратительно и унизительно. Не смей больше так делать, понял? – Я знаю, да, прости, Рорри, – теперь уже Инк извинялся без какого-либо дурачества, ему правда было крайне стыдно и неловко за свой поступок. Пожалуй, если бы подобным образом обошлись с ним, то он бы тоже оскорбился до глубины души. Иронично, однако. – Просто я запаниковал! Испугался, что тебя могут увидеть. – О, звезды, и что было бы, если бы нас увидели вместе? – Эррор вскинул руки, а потом уперся ими в бока, продолжая озлобленно пилить взглядом растерянного монстра перед собой. Художник, сглотнув, отвел взгляд. – Мир бы схлопнулся как шарик, что ли? Инк не ответил. Конечно же мир бы не схлопнулся, просто… Просто это было сложно. Вся эта ситуация была сложной. Их отношения были сложными. Два года назад они были более беспечными в данном вопросе, а, быть может, просто не заглядывали так далеко, наслаждаясь моментом. Когда же отношения переросли из “Встретились пару раз в неделю и отлично покувыркались” до “Хочу просыпаться с тобой каждое утро и вместе готовить завтрак”, ставки заметно выросли. Они довольно много пережили вместе еще до своих официальных отношений, но хранить такой секрет временами было поистине сложной задачей. Дело было не только в репутации обоих монстров, но и в их безопасности... Узнай какой-нибудь главгад, что у Разрушителя появилась ахиллесова пята – этим тут же воспользуются. Абсолютно аналогично было и в сторону Хранителя, которого нельзя было уничтожить, но легко можно было морально сломать, причинив боль любимому. К тому же, они оба опасались полного осуждения и непонимания со стороны. Еще год назад данную тему поднимали не единожды, причем поднимал сам Хранитель альтернатив. В последнем разговоре он получил довольно грубый ответ, даже категоричный, и больше с данным вопросом не подходил. Эррор слишком любил свою свободную и независимую жизнь, чтобы официально вписывать в нее кого бы то ни было, тем более одного из Хранителей, однако сейчас… – Инк, сколько еще мы будем прятаться по шкафам? – голос, двоясь как старое заедающее радио, прервал мысли художника. Он поднял взгляд и удивился, осознав, что Оши стоит очень близко, буквально почти касаясь своей грудной клеткой его. – Мы не сделали ничего плохого. И никто не имеет право нас судить. Да и кто посмеет? Найтмер? У него грехов столько скопилось, что во всем Мультиверсе книг не хватит для записи. Или, может, Дрим, у которого личного говница за душой ничуть не меньше? Нет среди нас святых, рука отсохнет камень поднять. – Не только в осуждении дело. Если вдруг кто-то... Если вдруг с тобой что-то случится, то я... – Что может случиться? – Эррор закатил глаза и хмыкнул. – Меня половина Мультивселенной стороной обходит, а тебя вообще нельзя убить. – Зато тебя можно. – Кишка тонка, – голос был напористый, слишком требовательный и нервный. Инк попытался отвернуться, но бордово-желтые пальцы схватили его за подбородок, не грубо, но довольно четко прося проявить внимание к данному разговору и не уходить от ответа. – Мне плевать, если кто-то узнает. Плевать, слышишь? Пусть знают. Ты – единственный, что для меня важно. Хранитель альтернатив усмехнулся. Горько, иронично. – Раньше тебе было не плевать. Сколько раз я просил тебя рассказать о нас? Ты всегда отвечал одно и то же! – вдруг вспылил монстр, но вышло не очень устрашающе с зажатыми в тиски щеками. – Ты ничего не хотел менять в своей жизни, потому что тебя полностью устраивало наше положение. – Я ошибался, ясно? – Эррор наклонился к лицу Инка, почти касаясь его щеки своей, а следом склонился еще ниже, опаляя своим дыханием татуированную шею и ключицы. – Да, раньше я думал, что смогу жить вот так… Но, какая мерзость, не могу. Это бесит! Я хочу быть в твоей жизни и не только в качестве тайного любовника. Почему я не могу остаться у тебя на ночь? Или на ужин? Или просто прийти в любое время, не опасаясь нарваться на одного из твоих друзьяшек? Раньше я не был готов рассказать, а теперь, – тяжелый вздох, – все изменилось. – Рорри… – Я хочу, чтобы весь мир знал, что ты мой, – закончил глючный, коснувшись в нежном поцелуе шеи возлюбленного и наслаждаясь его дрожью. Художник, рвано выдохнув, неловко обнял Эррора, уткнувшись лицом ему в грудь. Инк, по известной причине, не умел любить в привычном понимании, но… Пожалуй, если бы умел, то любил бы Эррора больше всего на свете. Он испытывал к этому монстру то, что не испытывал еще ни к кому и никогда. Рядом с ним все эмоции точно менялись между собой местами, перемешивались, образуя нечто совершенно новое и неизведанное. Прикосновения отзывались в теле истомой и приятными покалываниями, поцелуи заставляли руки дрожать, а ноги – подкашиваться. Эррор мог одним лишь взглядом заставить Инка перестать связно думать, одним нежным прикосновением мог выбить его из колеи и дезориентировать во всех смыслах. Разлука сводила с ума, а встречи – давали силы жить. Банально и слащаво, сказали бы многие, но для художника это была реальность. Он любил, как умел, и проявлял эту любовь к другому. Если это все не являлось проявлением такого сильного и властного чувства, как любовь, то в таком случае художник понятия не имел, что это такое. И не хотел знать, ведь Эррор значил для него намного больше, чем одно-единственное слово. – Думаешь, Дрим когда-нибудь сможет понять?.. – шепотом спросил Хранитель альтернатив куда-то в красную футболку, словно боясь, что его могут услышать. Руки, обнимающие Эррора, немного напряглись, когда тот хохотнул. – Дрим-то? – Оши веселился, обнимая Инка и продолжая исследовать его шею, целуя каждую замысловатую татуировку. – Одного предателя он уже принял и не только фигурально. Неужели я хуже этого Иксеныша? – Не говори так про Кросса! Ты же не знаешь всего… – Я знаю достаточно, чтобы понимать, что он тот еще изворотливый гаденыш, предатель, который якшался от одного к другому. Только вот я, в отличие от него, свою натуру никогда не скрывал. Все знают, кто я и чем занимаюсь, в том числе и ты. Так что ты прекрасно осознавал, на что шел, позволяя мне касаться тебя, – поцелуй в шею. – Целовать тебя, – легкий укус в ключицу. – Спать с тобой. – Это… – Что, скажешь это другое? Нет, не другое. Ты просто боишься. Боишься, что тебя осудят, боишься потерять своих друзей и свое положение, – Оши замер в очередном поцелуе-укусе, проведя разом тремя языками из пяти по только что укушенному месту. Инк, нечленораздельно что-то простонав, выгнулся, получив на это новую волну вибрирующего помехами хохота. – Но что насчет меня? Ты не боишься потерять меня, м, Инк? – Какие же идиотские вопросы ты задаешь, – тяжело дыша, художник решил не оставаться в долгу и, оттянув ворот темно-красной футболки, провел по одной из ключиц любимого своим влажным ярко-розовым языком. Эррор сильнее прижал к себе Инка, тем самым пытаясь скрыть дрожь и быстро распространяющиеся по телу помехи. – Но ты прав, Руру, я постараюсь придумать что-нибудь. В конце концов, вся эта ситуация и правда начала выходить из-под контроля. Давай попробуем начать с малого… Я буду чаще говорить о тебе при Дриме, да, ему определенно это будет не по душе, но ничего, потерпит. Буду говорить о тебе, как о своем друге, а потом… – Как о “друге”? Инк, ты серьезно? Друзья обычно не занимаются тем, чем мы занимались сегодня утром, да и сейчас тоже. – Это же просто уловка, – Хранитель надул щеки и закатил глаза, – не знаю, чтобы подготовить их! Брось, Рорри, это лучше, чем ничего. – Ладно, – хмыкнул Глюк куда-то в плечо художника, не сильно радуясь подобному предложению, но, учитывая нынешнюю ситуацию, лучше такой прогресс, чем никакого. – Я готов побыть какое-то время просто твоим “другом” в глазах Звездных, радость моя. Даже на чай в доме Свапа готов согласиться, но не обещаю, что буду вести себя хорошо. Точнее, совсем не обещаю. Инк прыснул. До подобных чаепитий им было еще ой как далеко, но радовало уже то, что Эррор в целом рассматривает такой вариант будущего. Раньше его начинало трясти даже если кто-то из Хранителей оказывался с ним в одном таймлайне, а теперь вот, уже готов прийти к одному из них в гости на плюшки! Это определенно огромный шаг в верном направлении. – Ах да, и у меня есть одно условие, – словно бы вспомнил Оши, приблизившись к слуховому каналу художника, хриплым, вибрирующим голосом прошептал, касаясь одним из языков белоснежной челюсти: – Никаких сюсюканий и обнимашек с Дримом с твоей стороны. А то этого солнечного стало слишком много в наших отношениях. Хватит с него одного Кросса. – Ох, ты что, ревнуешь? – усмехнулся Хранитель альтернатив, думая, что глючный просто шутит. Однако он никак не ожидал услышать грубый, но честный ответ, от которого лицо залил радужный румянец. – Заткнись, – проворчал Эррор, пряча лицо в плече Инка.