Танец Разрушения и Созидания

Утро выдалось на редкость приятным и максимально спокойным. Дело было не только в солнечной погоде или отсутствии плохих новостей, но и просто в атмосфере, царившей в доме. Яркие солнечные лучи пробивались через стекла в окнах, пуская зайчиков на мебель и пол; с улицы доносилось пение птиц, некоторые сидели даже на подоконнике, любопытно заглядывая через стекло в помещение; на кухне витал ароматный притягательный запах чего-то печеного. Не хватало, разве что, тихо дребезжащего радио на холодильнике. Пожалуй, такие вот моменты крайне дорого стоили, потому что наполняли душу спокойствием и умиротворением. Дом художника находился на небольшом пятачке зеленой травы и парочки десятков деревьев, за пределами которых растекалась бескрайними полотнами белизна Пустоты. Все, что здесь находилось, вышло из-под пера Инка, было создано им в разные периоды жизни: начиная от половичка под дверью и заканчивая каждым цветком в траве. Даже щебечущие птицы были лишь воображением, искусственно созданные кистью Инка, чтобы дарить своим присутствием атмосферу нормального и обычного мира. Он жил здесь столько, сколько себя помнил, периодически дополняя или перестраивая свое скромное жилище. Да, это была не настоящая трава, не настоящий солнечный свет, но Инку нравилось жить как все остальные нормальные монстры: иметь дом, родное место, в которое всегда можно вернуться. На кухне в этом солнечном, приятном доме находились двое. Один сидел за столом, второй крутился у плиты, периодически бегая к собственным записям на холодильнике и что-то сверяя. Вся столешница, стол и пол были засыпаны чем-то белым. Мука. Хозяина дома бардак совершенно не волновал. Вид у монстра был максимально сосредоточенный, даже, пожалуй, серьезный, а зрачки быстро сменялись, когда он читал собственные заметки. Дрим сидел на кухне в доме Инка, периодически зевая и потягиваясь, разминая задубевшие кости. Он крайне плохо спал этой ночью. Нет, кошмаров не было, но самые разные думки в голове не давали полностью расслабиться, отпустить ситуацию и забыться крепким спокойным сном. Сейчас же он сонным взглядом следил за Инком, который суетился у столешницы, замешивая порцию теста и каждые две минуты бегая к холодильнику сверять рецепт. Мечтатель появился здесь минут пятнадцать назад, и все это время Инк был точно с пропеллером в тазовой кости, как самая настоящая хозяюшка стряпая завтрак для супруга-супруги и семерых детей по лавкам. Он так и не решился спросить, что же именно друг готовит, но из духовки пахло довольно неплохо, а тесто выглядело вполне сносно. Внешне, по крайней мере. Застать художника за готовкой было довольно сложным и крайне редким событием. Застать художника за готовкой чего-то съедобного – недостижимая роскошь. Дрим с ужасом представлял, когда из духовки выпустят то, что там уже печется, и это “что-то” побежит на своих ногах, кусая за пятки огромными зубищами. Кто-то несведущий мог бы сейчас похихикать, а вот Хранителю позитива смеяться не сильно хотелось. Кто его знает, может и правда побежит? Дрим не видел, что там друг вмешивал в тесто. – Как прошел вчерашний патруль? Мечтатель нервно вздрогнул, не ожидая вопроса. Последние четверть часа они кроме “привет” друг другу больше ничего и не сказали, так что монстр немного растерялся, откидываясь на спинку кухонного стула и рассеянно почесывая макушку. – Спокойно, – через несколько долгих секунд ответил Дрим, наблюдая, как художник достает из нижнего шкафчика кухни пергаментную бумагу для готовки. – Домой буквально приполз, еле на ногах стоял, но самое главное, что в Мультиверсе сейчас порядок: ни один таймлайн не был разрушен или подвержен нападению… или иссушен до капли по чужой вине. Инк кивнул, стоя спиной к обеденному столу, прекрасно понимая о чем, точнее о ком, идет речь, но продолжать данную тему не стал. В конце концов, реакция Дрима более чем понятна и естественна: он устал, зол и обижен. На себя, на брата, на всю эту ситуацию в целом, которая тянулась уже много-много лет. Ковырять и так незаживающую рану не было совсем никакого желания, особенно после последнего проигрыша, так что художник продолжил заниматься готовкой. На какое-то время в кухне снова образовалась тишина, прерываемая лишь шлепками теста об стол и редкими зевками Дрима. Вдруг хозяин дома отвлекся от своей важной работы и, обернувшись, взволнованно спросил: – Дома у тебя тоже всё в порядке? Дрим снова вздрогнул, наблюдая за быстро сменяющимися зрачками в глазах друга. На сонную голову его немного замутило от этого калейдоскопа цветов и форм, поэтому он на секунду прикрыл глаза, а следом уставился на миску с тестом. Вопрос был задан с беспокойством, но довольно резко и в лоб. В этом весь Инк. – Ну… да? – вопросительно протянул Хранитель. – Почему ты спрашиваешь? Художник ответил не сразу, перед этим внимательно изучая лицо друга на предмет какого-нибудь нервного тика или нехорошей скрытой эмоции. К счастью, ничего такого замечено не было, так что он вернулся к готовке. – Сейчас раннее утро, а ты у меня на кухне, – Инк неопределенно махнул рукой, почти по самый локоть перепачканной в муке, куда-то в сторону, словно это всё объясняло. Дрим интуитивно проследил за полетом пыльной руки, взглядом провожая хлопья белой муки, полетевшие на пол. Да уж, там уже целый ковер образовался. – Нет, я тебя не выгоняю, не подумай. Просто обычно ты так себя ведешь, когда вы сильно поцапаетесь с… – Ох, нет-нет, – тут же перебил его Дрим, наконец-то понимая, что именно Инк имел в виду. На лице сама собой образовалась скромная улыбка, а следом и вовсе прорезался смущенный смешок. Инк беспокоится о сердечных делах Дрима? Звезды, это определенно было слишком мило. – Он просто спит, вчера был тяжелый день для нас обоих, и я не хотел его будить. Блу занят домашними обязанностями, так что я решил навестить тебя. – О, – издал художник незамысловатый звук, как следует шлепнув тестом по столешнице, – ну и хорошо. А то я уже немного начал нервничать, что у вас снова что-то случилось. Дрим не нашел, что ответить, потому что во все глаза наблюдал за процессом готовки. Инк довольно профессионально – и когда успел научиться?! – скалкой раскатал колобок теста в тонкий пласт, ловко взял заранее приготовленную кружку и принялся вырезать ей кружочки. Мечтатель не моргая наблюдал, как каждый ровный кружочек один за одним отправлялись на пергаментную бумагу и посыпались сверху… шоколадной крошкой? Хранитель несколько раз глупо моргнул. Почудилось? Моргнул снова. Нет, не почудилось. – С каких это пор ты… готовишь шоколадное печенье? – распираемый огромным любопытством Дрим едва удержался, чтобы не подойти и не поглазеть поближе. Судя по всему, в духовке стояла как раз первая партия, которая вот-вот будет готова. Интересно, во сколько художник встал, раз в такую рань успел состряпать уже две порции? И ложился ли он вообще? – Да вот с недавних, – просто ответил Инк, раскладывая более крупные кусочки шоколада на кружочки из теста. Дрим недовольно скривился, потому что ответ ему совсем ничего не объяснил. – А повод? – продолжал допытываться Хранитель хороших снов, облокотившись руками на стол и тут же замарав их в муке. Мука была повсюду – часть корабля, часть команды! – Повода нет, просто решил научиться чему-нибудь новому. Ну, знаешь, расширить горизонты кулинарных знаний или вроде того, – улыбаясь, объяснил Инк, заглядывая в духовку. Да, еще буквально минутку и будет готово. Как раз на Дриме он эту порцию и проверит, потому что Блу сегодня нет, а бегать по вселенным и скармливать каждому встречному свои кулинарные изыски… Можно было бы, конечно, но не сегодня. Дрим, отряхивая руки, подозрительно нахмурился. Нет, Инк вовсе не врал, иначе Дрим бы сразу это почувствовал и уловил, но вот состояние художника в целом было каким-то не таким. Раньше он этого не замечал или не обращал внимания, но теперь периодически ловил мимолетные странности в поведении друга. Стоило ли волноваться? Вряд ли, ведь Инк всегда вел себя странно, просто иногда больше, а иногда меньше. Мечтатель отмахнулся от собственных самоедских мыслей. Инк всегда был не от мира сего, но в самом хорошем смысле этих слов. Как бы он себя ни вел в данный момент и что за тараканы бы ни бегали в его чернильной голове, Дрим не ощущал в нем никаких подозрительных или негативных эмоций. Сейчас он чувствовал лишь трепет, восторг, предвкушение, волнение и совсем маленькую толику обожания. Звезды, да сколько же краски он вылакал за это утро? Пока Инк вытаскивал первую порцию печенья и пересыпал ее в тарелку, а Дрим продолжал наблюдать за этим делом и удивляться, что печенье еще никуда не убежало своим ходом, материя Пустоты колыхнулась. На секунду Дрим напрягся, но тут же выдохнул, когда прямо посреди кухни открылся его собственный портал, одарив полы и стены ярким золотым светом. Из портала показался еще один монстр. Заспанный и с полусъеденным тако в правой руке. Он вышел точно как к себе домой, тут же потягиваясь и откусывая приличный кусман от лепешки. Да, в каждом доме Хранителей был самый настоящий проходной двор, все уже привыкли. Дрим лично оставил дома пару десятков сфер с порталами в самых разных ящиках, углах и нишах, чтобы Кросс мог в любой момент перемещаться куда ему нужно, а судя по быстро пропадающей из руки еде – он первым делом заглянул в Андерсвап, а потом уже сюда. – Я забыл, что сегодня Блу запрягли за мытьем полов и всех остальных поверхностей, но есть и хорошая новость – меня немного подкормили, – довольный, точно кот, протянул монохромный, падая на соседний от Дрима стул и засовывая в рот последний кусок тако. – Привет, Инк! – Привет, – машинально поздоровался художник, запихивая в духовку вторую порцию теста. – Печенье будешь? – С каких пор ты… – почти повторил Кросс тот же самый вопрос, что и Дрим, с нескрываемым опасением наблюдая за тестом, пропавшим за дверцами духовки. Сглотнул. Поежился. – Он горизонты расширяет, – объяснил Дрим, улыбаясь. – Ядовитые? – Кулинарные. – А-а, – протянул скелет, жалея, что не захватил еще одну лепешку из дома Свапов. А ведь Стретч предлагал! Голод перекусом он не задушил, есть хотелось страх просто, а печенье пахло весьма недурно… Что ж, он рисковал отправиться сегодня к Создателям быстрее положенного срока. – Ну если что, мое завещание в комоде, а заначка в носке под подушкой. Помру – погуляйте за мой счет. Дрим прыснул в кулак. Инк же, ничуть не обидевшись, поставил перед друзьями на стол тарелку с горячим свежим печеньем. Он прекрасно знал, что кто-то из них возьмет хотя бы одно ради приличия, но совсем не планировал заставлять доедать до конца. В конце концов, готовил художник и правда так себе, поэтому опасения по поводу его печенья понимал и принимал. Кросс довольно долгим, пронзительным взглядом прожигал тарелку с печеньем. Обреченно вздохнул. Осторожно протянул руку в тарелку, точно ее содержимое могло вцепиться в палец и вырвать его с корнем, выудил оттуда горячую и круглую шоколадную печеньку. Инк, замерев, ждал. Дрим тоже ждал. Монохромный опять вздохнул, очень-очень медленно поднимая руку с печеньем ко рту, и, зажмурившись, откусил. Дрим пока что не торопился прикасаться к десерту, решив понаблюдать, как будет себя чувствовать Кросс и не откинется ли спустя минуту. Нет, не стыдно. Секунда. Вторая. Третья. Никаких рвотных позывов, отплевываний, ругательств. Никаких вздохов и хватаний за горло. Кросс с каждым мгновением жевал всё активней и активней, пока его глаза не распахнулись, а печенье целиком не исчезло во рту. Как и последующие несколько штук одновременно. В конечном итоге монстр просто пододвинул к себе тарелку и начал уплетать печенье как не в себе, жестом попросив подать ему что-нибудь попить. Инк, улыбаясь во всё лицо, тут же метнулся к холодильнику и вытащил оттуда упаковку сока, передавая ее Кроссу, а сам быстро что-то зачеркнул и добавил в рецепт на дверце. Перечитал заметки и удовлетворенно кивнул, гордясь проделанной работой. – Звезды, это обалденно! – с набитым ртом выдохнул монохромный, закатывая глаза от удовольствия и неустанно работая челюстью. Дрим всё еще с опаской поглядывал то в тарелку, то на жующего скелета. – Лучшее печенье, которое я когда-либо ел! Мечтатель медленно моргнул, словно не верил собственным глазам. Ну уж нет, что бы там Кросс ни говорил, Хранитель позитива все же решил не рисковать и печенье не трогать. А то неизвестно, может расплата придет и позже, минут через пять… Однако расплата не наступила ни через две минуты, ни через пять, ни через десять. Кросс опустошил всю упаковку сока и добрую половину тарелки с печеньем, пока Инк намывал стихийное бедствие на кухне, а Дрим потягивал сок из стакана, который успел налить себе до полного опустошения пачки. Запрыгнул в вагон в последнее мгновение, скажем так. – Да уж, Инк, ты определенно делаешь огромные успехи в готовке, – лениво и довольно протянул монохромный, откидывая назад голову и смакуя остатки хорошего шоколада во рту. Сейчас он передохнет немного и обязательно расправится с остатками замечательного завтрака, даже и не думая ни с кем делиться. Краем глаза покосился на Дрима, который физически был тут, но мыслями – за множество миров дальше. Как и вчера вечером. Как и последние дни. – А ты чего такой молчаливый сидишь, Дрим? Все же здорово. Вон, солнышко светит, бабочки порхают, Инк научился готовить. Что не так? Хранитель позитива рассеянно покачал головой из стороны в сторону, все же решившись покуситься на одно печенье. Выбрал самое маленькое, потому что не до конца мог поверить в съедобность продуктов из-под руки Инка. Даже опустевшая наполовину тарелка не сильно прибавила оптимизма, но… Дрим ошибся. Первый укус был осторожным, медленным, но стоило только шоколаду растаять на языке и распространить свой прекрасный сладко-терпкий вкус, Дрим удивленно вскинул надбровные дуги. А вкус и правда был весьма недурной. Очень недурной! Он попытался сосредоточиться на отщипывании кусочков печенья, но буквально физически ощущал на себе давление во взгляде Кросса. Эх, не отстанет же, так что придется выкладывать. – Да все так, – наконец ответил Мечтатель устало. – Просто из головы не выходит последний бой. Голова уже трещит от мыслей, если честно. – Думай поменьше и трещать не будет. – Очень полезный совет, спасибо, – фыркнул он. Думать поменьше. Как же! Если бы все было так просто, то Дрим бы не лежал каждую ночь в постели, таращась в потолок, а спал, обнимая подушку и наслаждаясь чудесными яркими снами. – Баланс в порядке, и это меня очень радует, но последняя стычка с Найтмером… Я не могу не думать о том, что, когда мой брат приплетает Эррора в наш конфликт, мы почти всегда терпим поражение. Это уже закономерность! Хотя ничего удивительного – Найтмер не глуп и прекрасно понимает, что с таким союзником увеличивает численный и магический перевес в свою сторону. Даже подумать боюсь, что будет, если Кошмаров станет на один больше! – Такое точно не случится, – вдруг брякнул Инк, подсыпая в тарелку новую порцию свежего печенья. Кросс и Дрим одновременно уставились на него немигающим взглядом. Правая щека, перепачканная чернилами, дернулась в нервном тике. – Я имею в виду, что если бы Эррор хотел присоединиться к Найтмеру, то уже давно сделал бы это, нет? Это разве не отличный показатель, что он не такой уж и плохой? Дрим и Кросс многозначительно переглянулись и снова уставились на друга так, точно тот был не в своем уме и трезвой памяти. Насчет второго вопрос спорный, конечно, но вот с головой у художника точно было что-то не в порядке, потому что ну не мог Хранитель на серьезных щщах говорить такие вещи! – Эррор? Не плохой? – переспросил Дрим, серьезно смотря на Инка и искренне сомневаясь в его благоразумии. – А мы точно говорим об одном и том же Эрроре? Может появился какой-то другой, о котором я не знаю? – Ой, ну перестань… – Инк, ты, видимо, забыл, как он располосовал тебе лицо при последней встрече? – вставил свое слово Кросс, указательным пальцем очерчивая линию, пересекающую правый глаз. Инк нетерпеливо вздохнул и предпочел вернуться к уборке, пожалев, что вообще открыл рот. Иногда его друзья были такими… такими… Такими однобокими в своих суждениях! – Как-то он сломал тебе обе руки и бросил, чтобы ты мучился, – вспомнил Дрим, содрогаясь. Это было очень давно, много лет назад, но вид оторванных конечностей друга до сих пор вызывал самые что ни на есть ужасные ощущения. – А еще несколько месяцев назад он утащил тебя в свою Антипустоту и держал там неделю, – Кросс вскинул руки вверх и злобно оскалился, изображая какое-то несусветное страшное чудовище, которым пугают маленьких непослушных монстров. – Помнишь же? Хранитель альтернатив как-то неопределенно пожал плечами. Повезло, что сейчас он стоял спиной к друзьям, ополаскивая руки под протоком воды, потому что в противном случае они бы лицезрели залитое радужным румянцем лицо и быстро сменяющиеся от переизбытка чувств зрачки глаз. Черт подери, не хватало, чтобы его сейчас чернилами стошнило! О да, Инк помнил. Очень хорошо помнил. Конечно у художника была не идеальная память, он много чего забывал, важного и не очень важного, поэтому предпочитал регулярно вести записи, однако эта неделя отпечаталась в сознании, точно ее там сами Творцы выжгли. Память сохранила все до мельчайших подробностей, каждое нежное и пылкое прикосновение, каждое слово, обжигающее ключицы и плечи… Он помнил каждый миг. Та неделя была одной из самых жарких и счастливых в жизни Инка. Он еще несколько дней приходил в себя, когда вернулся домой, а друзья искренне переживали и хватались за головы, мол, какие же ужасные пытки этот глючный придумал и воплотил в приступе своей больной фантазии?! Восхитительные пытки! Оставляющие после себя истому и трепет, заставляя бездушное тело дрожать в настойчивых объятиях. – Я уже молчу про то, что он в целом уничтожает миры по прихоти, – вдруг сказал Дрим, вырывая Инка из собственный воспоминаний. Тот нахмурился и, выключив воду, повернулся, облокотившись бедром на столешницу. В глазах застыли остроконечные фигуры. – Ты же прекрасно знаешь, что это не так, – скрещивая руки на груди в жесте неодобрения и продолжая хмуриться, Инк сверлил взглядом Мечтателя. Он, конечно, понимал отношение друзей к Эррору, но не собирался позволять им переворачивать и коверкать то, чем он занимается. – Эррор уничтожает лишь те миры, которые не способны на нормальную жизнь, которые заполнили ошибки и вирусы. Он выступает скорее в роли санитара Мультиверса, чем разрушителя. – Это он так говорит, а как там на самом деле обстоят дела мы понятия не имеем, – поддержал Дрима Кросс. Мечтатель хотел верить, что глючный скелет действительно занимается очень важной и полезной работой, в какой-то степени помогает доброй стороне, просто по-своему, но принять данную информацию за истину было ой как непросто. В частности, из-за поведения самого Эррора. И его предпочтений в выборе друзей. – Ты всегда был к нему слишком добр и терпелив, Инк, но… – Я просто верю в него. Без всяких “но”, – спокойно прервал друга художник. – И я готов поверить в любого, потому что обвинять всегда проще, чем верить. Повисло напряженное молчание. Кросс с нескрываемым раздражением и толикой нервозности смотрел на Инка, а Инк, в свою очередь, продолжал хмуриться и уперто смотреть на Кросса. Воздух на кухне начал потрескивать – слишком уж накалилась ситуация от противоположных мнений и взглядов. Дрим молчал, не решаясь что-то сказать, потому что, в целом, был на стороне разом обоих. И Инка, который всей своей несуществующей душой верил, что каждое существо или монстр ценный и важный для Мультивселенной; и Кросса, который не хотел слепо доверять монстру, что не видит проблемы в общении с Найтмером, потому что от последнего не стоит ждать ничего хорошего. Ситуация, пожалуй, была тупиковая. Мечтатель никогда не смотрел на Эррора с точки зрения друга или, на худой конец, союзника, но он искренне боялся того дня, когда глючный скелет может присоединиться к его брату… Тогда у Хранителей будет куда больше плохих дней. Монохромный, надув щеки, сложил руки в замо́к на груди и издал тихий звук, похожий на хлюпанье рыбы, которую вытащили из воды. Желание спорить и доказывать свою правоту испарилось так же быстро, как и появилось. – Ладно, как скажешь, – наконец выдал скелет, хватая печенье в зубы и откидываясь на спинку стула. Он не хотел спорить с художником, но вполне дал понять, что его мнение не изменится. Инка такой исход не полностью устраивал, но ругаться желания не было тем более, поэтому разговор прервался довольно резко и скомкано. Дрим же, намеревавшийся немного разрядить накаленную обстановку и сменить тему, вдруг кое-что вспомнил. – Может быть устроим посиделки? Блу уже который раз обещал вечер кино с чипсами и тако, так почему бы не завтра? – предложил он, облокачиваясь локтями на стол и снова испачкавшись в муке. Смиренно посмотрел на свои руки и отмахнулся, ведь толку-то нет отряхиваться, у него, вон, все ноги и сапоги уже белые. И не только. Проще сжечь. В доме Свапов всегда были рады гостям, особенно если эти гости приносили с собой вкусности и выпивку. Да, Хранители Мультиверса тоже не святые и тоже иногда позволяли себе минуты “распутства”, когда можно просто провести приятный вечер в компании друзей за просмотром хорошего фильма или за настольной игрой. Да и не только – тут уж кто во что горазд на предпочтения и фантазию. Все они живые, все они точно так же устают и все они хотят разгрузки для головы и тела, когда можно хоть на несколько часов забыть про любые распри и проблемы. Хранитель альтернатив отрицательно покачал головой, продолжая стоять у столешницы. Он машинально теребил белыми пальцами флакончики-тюбики с красками у себя на груди, и так уж вышло, что рука случайно остановилась как раз на розовом цвете. Инк опустил взгляд на руку, потер заветный небольшой флакон и улыбнулся одной стороной рта. В голове мелькнула мысль, что нужно запастись этой краской побольше, учитывая предстоящие выходные. – Завтра не могу, – честно солгал Инк. Это было ложью лишь отчасти, поэтому Дрим вряд ли раскусит его планы и прощупает какое-то отклонение в эмоциях, ведь ни о чем плохом художник не думал, скорее даже наоборот. – Я завтра в патруль на весь день, работы невпроворот, а вечером у меня неотложные дела. Пока не уверен, но вполне вероятно, что буду отсутствовать пару дней. Надеюсь, вы все тут будете паиньками и ничего в мое отсутствие не схлопнете, хе. Кросс как-то неопределенно хохотнул, продолжая грызть печенье, а вот Дрим смеяться не спешил – выжидающе смотрел, точно ждал продолжения. Художник внутренне напрягся. Неужели друг почувствовал что-то? Если так, то что сказать? А что он спросит и спросит ли? Зрачки стали быстро сменять друг друга: восклицательные знаки, спирали, звезды и треугольники, снова спирали. И так все быстрее и быстрее, пока к горлу не подступила горечь. Инк едва успел подавить в себе тошноту от переизбытка чувств. Ох, Дрим, не будь таким проницательным именно сейчас! – Что-то случилось? Помощь нужна? – наконец, озвучил свои беспокойства Дрим, понимая, что никто ему ничего не объяснит. Инк слишком быстро замотал головой из стороны в сторону, и его снова немного замутило. – Нет-нет, все в порядке, это личное, – брякнул художник, но быстро смекнул, что данные слова могут еще больше подлить масло в огонь, поэтому добавил: – Просто в последнее время покинуло вдохновение. Ну вы знаете, как это бывает, нужно пополнить внутреннюю батарейку. Хочу посетить парочку очаровательных миров, развеяться, сменить обстановку и расширить горизонты. – Что-то у тебя много расширений горизонтов на квадратный метр, – добродушно усмехнулся Кросс, сточив уже почти все печенье в тарелке. Осталось буквально пара-тройка, но и до них доберутся, дайте лишь время. Инк, также добродушно усмехнувшись в ответ, показал приятелю язык. Дрим продолжил молчать. Он ничего не ответил на заявление друга, никак не отреагировал, но в его взгляде было что-то такое, от чего Инку стало неуютно в собственном доме. Мечтатель редко лез в личные дела своих друзей, предпочитал помогать или давать советы только когда его просили об этом напрямую. Вот и сейчас он оставил свое мнение при себе. Конечно же Дрим не знал ситуацию и не совсем понял перемены в Инке, но сразу догадался, что здесь имеет место нечто большее, чем просто “потеря вдохновения” и готовка шоколадного печенья с утра пораньше. Довольно быстро тема разговора сменилась. Кросс, расправившись в одну морду лица с двумя порциями печенья, теперь откровенно мучился от перебора сладким, но это не помешало ему говорить про предстоящие посиделки и перебор сладким уже на данном мероприятии. Дрим разговор охотно поддерживал. Обстановка разрядилась. Инк вернулся к уборке кухни, краем сознания слушая диалог друзей, но мыслями был уже не здесь, а в завтрашнем дне. Перебирал в голове всё, что нужно было сделать, и рассчитывал точное время, чтобы успеть после патруля заскочить домой. От волнения Хранитель альтернатив написал целых три одинаковых списка по сбору необходимых вещей, развесил их в спальне, ванне и мастерской, чтобы точно наткнуться хоть на один. Растерянность и предвкушение накатывали волнами, разнося приятное тепло и истому по телу. Не удержавшись, Инк откупорил тюбик розовой краски и лизнул самую малость.

***

– Люблю тебя. Инк довольно зажмурился от сказанных слов, разглядывая лицо возлюбленного, лежа головой у него на коленях. Сколько же раз он уже слышал от Оши эти слова, и ему всегда было мало. Продолжая улыбаться, художник посильнее сжал черную руку скелета, переплетая бордово-желтые и белые пальцы, наслаждаясь тишиной пустого парка. Эррор также немного сжал руку в ответ, улыбаясь и отводя взгляд. Да уж, ведут себя как подростки на первом свидании, но сегодня такое поведение было простительно, ведь именно сегодня – особенный день для них. Сегодня ровно два года, как они официально стали парой. Художник глуповато заулыбался, вспоминая этот же день два года назад: красного как помидор Эррора и не менее красного точно такого же Инка. Они оба и двух слов связать не могли, что-то мямлили друг другу, перебивали и краснели еще больше, пока, наконец, Глюк не сжал руки в кулаки и просто не пригвоздил своего “врага” к стене, удерживая его не только своими руками, но и поцелуем. Не первым, но пылким и страстным. В то мгновение весь мир для Инка перестал существовать. – Чего улыбаешься? – Вспомнил наш первый поцелуй, – ответил Инк, хихикая. Звезды, а при самом первом поцелуе, полном неловкостей, он и узнал, что у этого монстра не один язык. И не два. А пять, мать вашу! Пять! Вот Инк тогда знатно охренел от происходящего. Несмотря на то, что у Эррора до этого не было никаких отношений и, соответственно, опыта в поцелуях, все вышло довольно хорошо. По крайней мере, сначала, пока Инк не понял, что чего-то определенно больше, чем должно быть. – О не-ет, – смеясь, протянул Эррор, закрывая лицо свободной рукой. – Ты тогда заорал, что у меня во рту хищный осьминог. А потом залез мне пальцами в рот! – Так интересно же было, как они там помещаются, – засмеялся в ответ художник, тоже закрывая лицо и переворачиваясь на бок. Лавочка была довольно короткая, поэтому Инку пришлось согнуть ноги в коленях, чтобы уместиться, но это небольшое неудобство не имело никакого значения. Объятия любимого монстра и тепло его тела стоили того. Их личная Тихая Гавань уже давно погрузилась в ночь, играя на небе миллионами звезд. Никаких посторонних ушей и глаз, звуков. Парк, в котором они отдыхали, полностью опустел от местных жителей. Фонари горели через один, изредка где-то вдалеке слышался треск сверчков и другой мелкой кустовой живности. Ни единой души вокруг, только два монстра, наслаждающиеся друг другом. Художник, похихикивая, вспомнил о коробочке, которая стояла рядом с Эррором на краю лавочки. Все еще, к разочарованию юного повара, закрытая. – Так и не попробуешь? – вновь переворачиваясь на спину, спросил Инк, дергая головой в сторону цветастой коробки с печеньем. Оши, смутившись, промолчал. – О, Рорри, брось. Думаешь, я тебя отравлю? – Учитывая, что ты их сам приготовил, – не мог не схохмить черный скелет, – это более чем возможно. – Вот так и делай тебе подарки! – наигранно обиделся художник, размыкая их пальцы и показательно складывая руки на груди. Отвернулся, надув щеки, агрессивно фыркнув куда-то в коленки Эррора. – Между прочим, я три дня почти не спал, кучу продуктов испортил, пока не получилось что-то съедобное. А тебе даже продегустировать жалко! – И кто помер во время прошлых дегустаций? – продолжает подтрунивать любимого глючный. Его голос, разбавляемый смехом, стал фонить, но не из-за раздражения, как это бывало обычно, а из-за удовольствия. Что ж поделать, он обожал выводить Инка из себя и наблюдать за его эмоциональной реакцией, которая, казалось бы, существовала всегда сама по себе, без помощи краски. – Никто, – ответил Хранитель, а потом, задумавшись, добавил: – Однако первую партию моих экспериментов Блу даже проглотить не смог. А на второй почти сломал зубы. Но эти вышли нормальные… Даже вкусные, клянусь! Эррор прекрасно понимал, что с него никто не слезет, поэтому покорно взял и открыл коробочку, рассматривая печенья Инка собственного приготовления. Когда-то давно, по глупости, он решил попробовать его бутерброды на завтрак, так как думал, что блюдо из двух-трех ингредиентов даже ребенок не может испортить, но… Ха. Так глючный не ошибался еще никогда в жизни. Полы оттирали дружно и упорно, пока Инк рассыпался в извинениях и вылакал почти половину голубой и фиолетовой краски. Что ж, на этот раз художник и правда не обманул. Печенье было нежным, рассыпчатым, таяло во рту. Даже шоколад (а это было особенно важно!) повар подобрал самый что ни на есть качественный и вкусный. Если уж первый укус был сделан с опаской, то последующие с откровенным удовольствием и обожанием. – Это вкусно! Очень-очень вкусно! – с искренним восхищением озвучил свой вердикт монстр, принимаясь за второе печенье. Инк смущенно заулыбался, его щеки залила магия цвета едва уловимой радуги. Вот именно благодаря возможности лицезреть это довольное лицо можно было не спать три ночи к ряду, перепортить вагон и тележку продуктов и довести до нервного тика юного Блу. Хотя за последнее определенно стоит извиниться. Еще раз. – У меня есть еще один подарок, – довольно протянул Инк и выудил из кармана нечто маленькое и шуршащее в яркой упаковке. Помедлив, протянул почти невесомый кулек упаковочной бумаги любимому, от нетерпение теребя собственный новый шарф – подарок Эррора на годовщину. Он почти не отличался от старого, за исключением того, что на внутренней стороне горловины были вышиты маленькие инициалы “Э.И.”. – Я сам его сшил. Эррор удивленно уставился на шуршащую упаковку, с интересом ее разрывая. Отставил печенье и взял подарок, развернул. Внутри, аккуратно сложенный, лежал не совсем понятный по форме, грубый на ощупь лоскут ткани, который сложно было как-то охарактеризовать. Черный скелет, уже начиная думать, что это просто очередная шутка любимого, которую он не понимает, взял в руки подарок, расправил в пальцах и… наконец-то понял, что это такое. Чехол для очков из плотной ткани. Темно-синий, украшенный причудливыми витиеватыми узорами желтых и ярко-синих нитей, хаотично пересекающих друг друга по всей поверхности. Изделие было приятной цветовой гаммы, качественным на ощупь. Оши улыбнулся, разглядывая чехол внимательней. Края не идеально ровные, но сшитые с явным трепетом и любовью. Рисунок в некоторых местах прерывался, точно у мастера дрожали руки от волнения во время работы. Это крайне сложно было назвать произведением искусства, но Глюк, сжимая в пальцах подарок, чувствовал невероятное тепло и трепет под рёбрами. Инк всегда проявлял интерес к шитью, но никогда не мог закончить ни одно произведение, потому что был слишком критичен к себе. Эррор расплылся в улыбке от осознания, что первую свою работу Инк закончил и подарил именно ему. Сделал в подарок для него – с любовью и заботой. Это было невероятно важно и ценно, а внешний вид был просто дополняющим бонусом, чтобы Эррор никогда не забывал, какой его любимый творческая и волнительная личность. – Будешь им пользоваться? – немного печально уточнил Инк, так и не получив никакой реакции на свой подарок. Эррор распахнул глаза, понимая, что всё это время просто сидел и таращился на чехол, вместо того, чтобы обнять своего парня и как следует поблагодарить. Так он и сделал, согнувшись над Инком, и, приподняв его с собственных колен, заключил в крепкие объятия. Художник засмеялся, смущаясь еще больше и нежно обнимая любимого в ответ, а после и вовсе чуть не задохнулся от внезапного поцелуя. Это был не нежный и робкий поцелуй, а самый настоящий взрыв эмоций, которые слишком долго сдерживали в оковах хладнокровия. Эррор жарко и страстно впился в рот своего возлюбленного, подчиняя, прижимая к себе и забирая у него даже минимальный шанс на вдох. Только когда Инк возбужденно застонал, пытаясь стянуть верхнюю одежду с Эррора, тот понял, что пора остановиться. По крайней мере, сейчас. – Мы же на улице. – Плевать, – задыхаясь, выдохнул художник, вновь потянувшись за поцелуем, но глючный не поддался и выпрямился, поправляя свое пальто обратно на плечи. Зачем скрывать? У него тоже свербило в позвоночнике, и немного ниже магия искрилась под грудиной сумасшедшим вихрем, а возбужденное лицо Инка так и вовсе заставляло наполнять голову чертовски пошлыми и горячими мыслями. Ох, это лицо… – У нас впереди еще несколько дней, радость моя. Мы обязательно развлечемся, не волнуйся, – пообещал глючный, наклонившись к лицу любимого и обдав его щеки горячим дыханием. Инк задрожал и снова возбужденно простонал, слегка прогибаясь в спине. – Обожаю тебя. Инк не ответил, стараясь вернуть себе спокойное дыхание и какое-никакое спокойствие в голове. Его заметно потряхивало. Эррор улыбнулся, выпрямляясь и вновь возвращаясь к разглядыванию своего подарка. Конечно же он будет им пользоваться! Даже если бы Инк подарил носовой платок собственного изготовления, который точно Глюку без надобности, он бы и ему применение нашел. Подумав, достал из внутреннего кармана пальто свои очки и поместил их в подаренный чехол. Идеально по размеру. – Может пойдем? У меня возникла кое-какая идея, – пряча очки обратно, вдруг предложил Оши. Инк, не до конца вернув спокойное дыхание, удивленно посмотрел на монстра. – Уже? Я думал, что мы дождемся рассвета. – О, мы дождемся рассвета, но немного в другом месте, – улыбаясь точно плотоядный хищник, черный скелет смотрел на любимого коварно и хитро. Инк растерянно икнул, смущаясь. Кажется нарастал какой-то план, который вот-вот планируют воплотить в жизнь… И этот план точно требует уединения, а еще желательно комнаты со звукоизоляцией. Эррор склонился и поцеловал Инка. На этот раз не требовательно, но нежно и трепетно. Вложил в этот поцелуй все, на что только был способен: любовь, страсть, отчаяние, надежду. И обещание. Обещание, что они будут вместе, несмотря ни на что.