LEGION

Помещение под столовую, судя по табличке над арочным входом, из-за временной нецелесообразности пустовало. А есть хотелось здесь и сейчас. Благо на первом этаже жилого корпуса имелась общая кухня, как в студенческом общежитии, со всеми удобствами, куда меня привел вкусный запах. Шикарная кухня с несколькими холодильниками и морозильниками в ряд вдоль стены, обеденным столом по центру, и еще прочими кухонными приблудами в углу встретила меня чистотой и уютом. Там на центральной балке во все обозрение была прибита табличка: «Уберите за собой. Спасибо». Неплохо. Очень даже неплохо. Первым делом я проверила самый близкий ко мне холодильник и, открыв, невольно свистнула. Он был забит продуктами до отвала. Отсюда невольно назревал вопрос: «откуда деньги?». Но, в любом случае, это не моего ума дело. Главное — есть, что пожевать. Созвонившись с родителями, потом ещё с парочкой человек, решила отужинать горячими бутербродами, ибо готовить что-то дельное было лень. Пока делала себе ужин на скорую руку, в кухню прибежала знакомая трехглазая девочка. — Привет. — П-привет, — запнувшись на бегу, промямлила девочка, будто с ней никогда не здороваются. Нда… Как все запущено. — Лили, верно? — кивнула она, готовя себе что-то. — Присядь ко мне, вместе поужинаем. Давай, не стесняйся, я не кусаюсь. Давай-давай. Хочешь? Вместе со своей миской с хлопьями она медленно подошла и села напротив, бросая на меня странные взгляды, словно ожидая, что я тут же начну над ней насмехаться. — Давно ты здесь, Лили? — Два года. — Оу, сама приехала или тебя тоже нашли? — Нет. Тетушки из церкви, где я жила, отдали, — при упоминании взрослых девочка вздрогнула. — Ну и как тебе здесь, нравится? — Нормально. Никто не тычет пальцем, не обзывает уродиной и не обижает, — попыталась она улыбнуться, но улыбка вышла вымученной, можно сказать фальшивой. — Это хорошо, а если кто-то обидит, можешь смело сказать мне, договорились? — трехглазка неуверенно помотала головой. — А что это ты пьешь, какао? Где оно? — Вон там. Я могу тебе сделать, хочешь? — вызвалась она. — Буду весьма признательна. Я обожаю шоколад. Говорят, он делает умнее. А я что-то не замечаю у себя особого ума. Вот и хотелось бы немножечко. Разве что, возможно, заработаю диабет, но чего не сделаешь, ради ума, верно? — Хи-хи, — мило рассмеялась она. — Я сейчас. Она умело управилась с кофемашиной в углу и вернулась с кружкой ароматного горячего шоколада. — Боги, пахнет просто обалденно! И на вкус. Спасибо, Лили, ты — прелесть, — девочка смущенно похлопала тремя глазами. — Блин, до чего шикарная кухня, скажи. Определенно, это будет мое самое любимое место в школе. — Хи-хи. Так любишь поесть? — Ну, а то! Растущий организм требует энергии. И знаешь, ест только здоровый. Так что и ты должна. А главное — это халява! Халява, ведь? — Мне понравилась та игра, — после недолгой паузы продолжила она. — Оу, рада слышать. — Может… Может, еще во что-нибудь сыграем? — с надеждой в голосе спросила девочка. — Конечно. А во что вы тут играете? Монополии, настолки, покер? В Крокодила? В русскую руле... Нет, это не то. А может в баскетбол? Я видела поле снаружи. Я хорошо играю. Было время, когда пацаны во дворе моего дома смотрели на меня свысока, вот и решила тогда им доказать, насколько они ошибаются. Да и в футбол люблю гонять, в хоккей. В общем, всё, что взбредет в голову. — Тут… Ни во что. Каждый ходит себе на уме со своим телефоном. — Хм. Это я заметила. Зависимость от гаджетов — бич нашего времени. Так, но мы что-нибудь придумаем. — Только… — замялась Лили, отчего-то волнуясь. — Ты… Джин не приглашай. О, как… Интересно. В голосе девочки отчетливо послышались нотки страха. — Почему? По-моему, она хорошая. — Ты просто не знаешь, на что она способна, — и как только упомянули, подошла Джин, словно она того и ждала за углом, когда о ней вспомнят. Увидев ее, Лили тут же собралась на выход, быстро убрав за собой. И Джин не могла не заметить этого. Интересно. — Йо, Джин, будешь? — Нет, спасибо. Как прошло? — Да… Не знаю… Генри взял анализы крови, потом делали ЭЭГ мозга или нечто похожее, но все пошло не так. Во время теста профессора чуть не схватил инсульт. Я аж перепугалась за него. — Что? Что с ним случилось? — Честно, без понятия. Я хотела, чтобы он прочел мои мысли, увидел и услышал, что вижу и слышу я. Однако настиг облом. Видимо, телепатия — это не так легко и просто, да? — Джин слушала меня предельно внимательно. Хмурый взгляд и напряженные брови говорили все за нее, мол, все именно так. — Ох, вот это взгляд… Ух… — как только на поле зрения объявилась Джин, конечно же появился и Ленни. — Я тоже не могу прочесть твои мысли, как будто что-то мешает, белый шум, — призналась Джин. — Вот видишь, значит, ты прекрасно понимаешь, — за беседами я прикончила все приготовленные бутерброды, что даже не заметила. И за это время Джин ничего не сказала, просто сидела, полностью погруженная в свои мысли. — Ты чего такая напряженная? Только не говори, что от меня скрывают нечто ужасное. — А что он должен был услышать? Голоса? Теперь настал черед повторить все Джин. И я вкратце рассказала обо всех моих воображаемых друзьях. — Думаю, вам, телепатам, мешают мои якобы диагнозы: диссоциативное расстройство личности, слуховые галлюцинации, признаки шизофрении… Не уверена, правда ли это всё, но определенно это явно не норма, раз даже вам это доставляет проблемы. Впрочем, одно могу сказать точно — я чувствую себя просто прекрасно! И вроде бы пока мыслю вполне адекватно. По крайней мере, отдаю себе отчет и не пускаю слюни. Что еще надо для жизни, ведь так? Как говорится, то, что нас не убивает — делает нас сильнее. Хе-хе. Ну, а ты Джин, что в тебе скрыто? Некая темная тайна? Дети так тебя боятся. Можешь рассказать, я человек простой, никого не осуждаю. — Но не я. Скажи, что Ленни не боится ее. Скажи! — Цыц! — Я… Я… Не контролирую свои силы. А по ночам иногда вижу ужасные сны… Вижу, как все горит и рушится, — с грустью ответила Джин, сильнее сжав свои ладони. — Хм. Огонь, значит… Когда я «отдыхала» в диспансере, доктор Реми упоминал, что сны могут дать подсказки. Интересно, твой огонь, оно что-то символизирует? — То, что она горячая. — Блин, Ленни, ты вообще не врубаешься в атмосферу разговора, да?! Эмпатии у тебя как у картошки, братишка. — Эй! — На правду не обижаются. — Ладно! — Проснувшись, я лишь помню странный образ некой огненной птицы, вернее, силуэт. И уже следы разрушения кругом. — Хм… Даже не знаю, что и думать. Разум — та еще непознанная фиговина, да? Ладно, хватит о грустном. Чем бы заняться вечером? До отбоя времени полно. Джин? Только не говори, что вновь собираешься сидеть в библиотеке. Судя по всему, она собиралась делать именно это. — А что ты предлагаешь? — Пойдем в город? Ай, блин, тачки нет. А пешком ходить не охота. Да и на такси... Хотя, можем просто прогуляться... Хм... Но потом. Что ж, остается твой вариант, веди в библиотеку. Мой первый вечер в стенах нового дома прошел во вселенской скукоте. Даже в диспансере было куда веселее, честное слово. В просторном помещении с кучей книжных стеллажей мы сидели только вдвоем. От того было невыносимо тихо. Хотя, это ж библиотека, здесь так и должно быть. Ну, не суть. Не выношу я тишины. Хотя, казалось бы, да? Для меня это должно быть манной небесной. Полагаю, моя новая подруга предполагала, что у меня иссякли вопросы, но как же она ошибалась. В итоге, за первое знакомство я узнала о ней больше, чем все местные жители за всё время. Впрочем, думаю, она узнала обо мне куда больше. Ведь, как это всегда бывает, чаще говорила я сама, невольно вспоминая все свои «приключения» при участии воображаемых друзей. — То есть, ты и впрямь видишь, и слышишь их постоянно? И как ты не путаешься? — Если не придавать им особого внимания, то можно игнорировать все, что они говорят или делают. По части игнорирования я — Бог. До сего дня вполне себе выходит. — Это точно! Порой ты вообще недосягаема, — подтвердил Ленни и вслед за ним все остальные. — Ох... Как же тут тихо... Тут с ума сойти можно и без всяких мутаций. — Просто почитай книгу, — дала Джин совет на миллион долларов. — Спасибо, воздержусь. Я пока не настолько отчаялась. Хе-хе. Скажи, а как ты сюда попала? — Джин не стала сразу отвечать. Видимо, там неприятная ситуация. — Трагический случай, — просто ответила она. — Оу, мне жаль. Похоже, жизнь у всех мутантов — не сахар. Оно и понятно. В скором времени редкие шаги в коридоре вовсе исчезли. За окном наступила тьма, вдалеке зажглись ночные огни города. К позднему вечеру весь кампус практически опустел и покрылся мраком. Все разбежались по своим комнатам готовиться ко сну. Если вся младшая чета была соседями друг другу, то комната Джин находилась отдельно от них и имела отличия — повышенный уровень безопасности и никаких соседей. — Твоя комната здесь? — Ага. Я специально попросилась к тебе соседом. Профессор не был «против». — Но… Это может быть опасно. — Хе-хе. Это мы посмотрим. Доброй ночи, Джин. Спасибо за сегодняшний день. — Спокойной, — на доли секунды на лице Джин появилась искренняя улыбка. — О, Боги, ты умеешь улыбаться! Тебе идет. Хе-хе. Но Джин быстро одумалась и мигом скрылась за своей дверью. — Ха-ха. Прости-прости. Не стоит так смущаться. Тебе и правда идет. Ну вот, чего её боятся? Милота да и только. Такс… Осмотрим свои хоромы. Жилые комнаты обучающихся представляли собой прям «царские» угодья. Ну ладно, не прям уж просторные, однако сделаны с изыском и с чувством стиля, как и всё здесь. Для полной жизни имелось всё, даже кровать, блин, двухместная, ей богу. Раскидав все свои вещи в шкафчик, тумбочку и столик, я плюхнулась на мягкую удобную кровать. Что ни говори, о всяких мутациях и их сложностях, мне здесь нравится. Хотя, мне нравится везде. Слишком легкомысленная, сказали бы другие, но кому какое дело до них. После вечерних ванных дел, общения с родителями и со всякими мутными личностями у себя в башке, я уснула довольно быстро. Я всегда быстро засыпаю и сплю крепко. Сон моё второе любимое занятие после общения. Однако проснулась посреди ночи, когда ощутила странные движения, будто здание трясется и какой-то шорох в коридоре. Недовольная от такого резкого пробуждения, я кое-как дотянулась до телефона и чуть не ослепла от яркости экрана. Часы показывали полвторого ночи. Всего-то! Ворча про себя, я попыталась уснуть обратно, однако в коридоре послышались шаги, а шум не думал утихать. Одевшись, вышла туда, где застала группу перепуганных детей. Хм. Чего это с ними? — Опять она… — раздавались шепотки. — Чего вы тут собрались? Групповая бессонница замучила? — громко окликнула их, отчего те разом всполошились от испуга. — А ты не слышишь? — Про слух мне лучше ничего не говорить, потому что я слышу всякое постоянно. Буду не впечатлена, так сказать. А что, собственно, случилось? — Они правы, сестренка, услышала? — когда появился Ленни, дела приняли серьезный поворот. Со стороны комнаты Джин отчетливо доносились странные пугающие звуки. — Так, кто-нибудь позовите профессора. — Мы уже ходили, их нет. — Звонили? — Да. Они уехали по делам. Будут не скоро. — И Хэнк тоже? Как не вовремя. Ладно. Не волнуйтесь, сейчас разберемся. Я вплотную подошла к двери Джин и провела ладонью. Ощутила дрожь и теплый металл. Но вроде никакого запаха гари. Пожара, блин, только не хватало. Ладно, нужно выяснить. Не зря она так волновалась. Нужно войти, но это же не будет вторжением? Я потянула за ручку двери, она не поддалась. Тцк, а почему я ожидала другого?! Мысленно хлопнула себя по лбу. Хм. И как попасть туда? Мне эту железную конструкцию в жизни не выбить. А может просто постучаться, чтобы ее разбудить? Или зайти снаружи через окно? Через крышу? — Эй, Джин? С тобой все хорошо? Джин? Джин?! Само собой, никто мне не ответил. Зато реакция детей была красноречивее их слов. Они по-прежнему стояли поодаль и с нескрываемым страхом в глазах просто смотрели на железную дверь, откуда доносились опасные звуки. Мне что, и впрямь придется выбивать? — Я так понимаю, ни у кого нет запасных ключей? — обратилась к напуганным зевакам. Ну конечно они не знают. Что, просто ждем профессора? — Я могу попробовать открыть, — вдруг раздался тихий голос. — Правда? Давай. — Но вдруг мы выпустим чудовище? — подошел мальчик с длинной челкой. — Хе, чудовище, говоришь? Вот и посмотрим. Ладно, я посмотрю. Ты просто открой и отойди. — Ты не боишься? — Чего? Мы же не знаем, что там происходит. — Вот именно. — Да хорош нагнетать, Кайл. А то сама сейчас начну бояться. Ты просто открывай. Остальное оставь мне, — по всему зданию вновь прошли ощутимые толчки, от которого даже электрика в коридоре забарахлила. Кое-где заморгали лампочки, послышался треск и прочие стремные штуки, прямо как в фильме ужасов, только напряженной музыки не было. И хорошо, что не было. Челкастый паренек открыл дверь своей мутацией. А именно — он умел управлять волосами. Через щель в замке он смог провести парочку своих длинных черных прядей и видимо смог покрутить ими ручку с той стороны. Пару мгновений спустя раздался долгожданный щелчок, и дверь теперь отворилась без каких-либо проблем. Сделав свое дело, мой «медвежатник» поспешил тут же ретироваться к остальным детишкам. — Что-то мне не хорошо, — блеск, ситуацию нагнетал еще и Ленни. Как ни странно, в комнате Джин, отличавшейся от моей во всем, горел свет, а вернее мерцал. Сама хозяйка беспокойно спала, но никакого огня и дыма, что хорошо. Время от времени слышались ее стоны и повторяющиеся слова о прощении и о родителях. В самом деле, все выглядело не очень приятно. Воздух стоял затхлый и разгоряченный, словно вблизи вулкана. В стене вокруг ее кровати местами виднелись трещины, пузырьки вздутия, единственное окно было закрыто металлическими ставнями. Прямо над кроватью висела пожарная сигнализация, еще кое-какие датчики и дымовая вытяжка. Собрав волю в кулак, я приблизилась к ней семимильными шагами, встречая на пути некое незримое сопротивление. Дышать становилось труднее, и, не знаю, то ли из-за резкого пробуждения или еще что, но иногда мне мерещились странные светящиеся линии вокруг Джин и всполохи, как от костра. По мере приближения я чувствовала, как меня прошибает на пот и становится невыносимо жарко. Огонь и разрушение… — вспомнились ее слова. — Мама… Папа… — сквозь ее стоны, раздавался шепот. — Простите… Пожалуйста… Наконец дойдя до ее кровати, я присела на край и присмотрелась к ней внимательно. Мне показалось или что-то изменилось. Девушка перестала дергаться, выражение лица смягчилось. Однако усилился жар и это давление вокруг нее как… как защита? — Джин, — тихо позвала ее. Она все еще спала, но как будто услышала меня. Хм. Может, как-то попытаться достучаться до нее? — Джин, это я, Нао. Я не сделаю тебе больно. Обещаю. Можешь успокоиться? Я повторила свои слова и осторожно коснулась ее руки, которая обожгла мою ладонь. Я могла бы поклясться, что увидела даже искры. Но я не отступила. Несмотря на жжение, крепко сжала ее руку, вновь повторяя слова. — Ты не одна… Не одна. В какой-то момент давление в воздухе исчезло. Вроде бы и жар постепенно отпустил. Как и задумывала, я не стала ее будить. Ей и так хреново спится. Перед глазами всплыла наша утренняя, первая встреча: ее уставший, измученный взгляд. — Ленни, ты был прав, она и вправду горяча. Только в буквальном смысле. Эх… Моя бедная рука. Если так продолжится, скоро пойдет запах копченого бекона. Только беконом будет моя рука. Мм… Бекон. Блин, из-за воображения я аж проголодалась, что невольно захотелось метнуться в кухню за парочкой сэндвичей. Но я себя пересилила. Иногда я тоже бываю молодцом. Такс… И что дальше? Притащив стул, я просидела рядом с ней минут пять. И за это время вроде ничего страшного больше не произошло. Вся моя одежда взмокла от пота и прилипла к телу. Да и в сон клонило просто жуть. Надеюсь, профессор скоро будет. А я… Я просто буду здесь. Постерегу ее сон, так сказать. Через какое-то время сама того не понимая, я уснула рядом с ней и проснулась, когда меня звал мужской шепот: — Наокси… Наокси… — Аам мням-ням… Дайте поспать, будьте людьми, — отмахнулась я от шепота сквозь дремоту. — Наокси, — но меня затрясли сильнее. — Чего? — открыла я глаза и увидела двоих обеспокоенных мужчин. — А-а… Это вы. Наконец-то пришли. А-аэ… А сколько время? — Около четырех утра. — Оу, а вы не спешили, да? Хе-хе. Ай… Рука болит. Жжется. — Генри, займешься ей? — Пошли в лазарет, Наокси, — оставив Джин в надежных руках профессора, мы вдвоем с высоким направились в указанное место. — Не стоило лезть, — серьезным тоном говорил Генри. — В прошлый раз она устроила пожар. — Я просто хотела помочь. И честно, не смогла устоять. Мне было интересно узнать, чего так все боятся. По мне, не особо-то и страшно. — Любопытство — не порок, но тебе могло не повезти. — Да ладно… Мы с Джин друзья. А друзьям нужно доверять. Она же не хотела мне навредить. А это сущий пустяк, — помахала я красной ладошкой, где виднелись пузырьки кожи от ожога. — Вы знакомы день. — Этого достаточно! Хе-хе. Кстати, о знакомстве, я так и не увидела, в чем ваша мутация? Маккой на секунду аж застыл, и его реакция говорила всё. — Чего? Настолько опасная? Я так умру от любопытства! — Ты же вроде хотела спать, — заметил Генри в надежде уйти от вопроса. — Да у меня сон как рукой сняло. Ну, что там у вас за способность? Не томите, постыдная, прикольная, забавная, крутая? А-а… Хм… Не смогла ещё придумать эпитетов. — Заходи и садись. Генри очистил место ожога и намазал какой-то вязкой субстанцией. А после приступил к перевязке каким-то эластичным бинтом с охлаждающим эффектом. Прикольно. Да и пахнет как будто мятой. — Больно? — спросил он. — Жжется, скотина, но терпимо. В травмпунктах я частенько бывала. Но на мне всё заживает как на собаке. А боль — это хорошо, значит, что я пока жива и не потеряла связь с реальностью. — Значит, обойдемся без болеутоляющих. — Эм… А какие у вас тут есть наркотики? В смысле, да, обойдемся. Конечно, обойдемся. И спасибо, Генри. — Хэнк, что будем делать… — с другой комнаты пришел молодой человек с длинными волосами. Он был похож на какого-нибудь рок музыканта в этой кожанке. Атлетически сложен, но явно не бодибилдер. — Вы там весь день что ли просидели? — спросила я, удивленная встретив еще одного живого человека. — Что? — не понял вопроса патлатый. — А-ам… Неважно. Просто я вас за сегодня нигде не видела. Я — Наокси. — Я знаю. Наша новая шумная ученица. Шумная? Я? Ничего я не шу… «Именно такая!» — хором крикнули голоса. Ладно-ладно, шумная. Только не орите! Боги! Чуть не оглохла! — А вы? — Алекс Саммерс. Так это он. Пожалуй, можно сказать, познакомилась со всем персоналом школы. Отлично. — Ладно, пойду я на баиньки. Еще раз спасибо, Генри, — помахала я на прощание перевязанной рукой. — И не думайте, что я забыла. Когда-нибудь я узнаю ваш секрет! А у вас, что за мутация, мистер рокер? — Наокси, иди спать, — но мне не дали расспросить патлатого. Они чем-то были заняты и скрылись за другой дверью. И, по-моему, там ещё кто-то был. — Иду я, иду. Что можно сказать по поводу первого дня в новой школе? Да, ничего. Я пять раз меняла школы и всегда везде было нормально, пусть многим так не покажется, окажись они на моем месте. Но я всегда помнила: нужно сохранять бодрость духа, что бы ни случилось. Как там говорится: «весь мир того и ждет, чтобы сделать тебе больно, чтобы доказать тебе какое ты ничтожество. А твоя задача — просто быть собой. Встречать все невзгоды с гордо поднятой головой и широкой улыбкой на лице». Я сжала свою перевязанную руку до боли, перекручивая свои слова как в клятве. Я узнаю, что у меня за способность!