Пепел в небе [Aтака Титанов x Класс превосходства]

Местоположение: Район Шиганшина, Стена Мария Год: 845 Время: Утро — Можно посмотреть на твои руки? Этот вопрос был одним из многих странных, которые Микаса начала задавать ему за те несколько месяцев, что он ее знал. Для ребенка нормально спрашивать кого-то старше себя. Иногда она задавала довольно невинные вопросы, например, можно ли ей прокатиться на спине или может ли она научить его шить. Вроде как… Последнее привело к тому, что Киётака уколол себя иглой. В любом случае. Сегодня на повестке дня были руки. — Мои руки? — спросил он, моргая, глядя на младшую девочку, которая кивнула в подтверждение. Киётака Аянокоджи давно отказался от попыток отдалиться от Микасы, пытаясь отказать ей в ее странных просьбах. Это было не потому, что он сдался или что-то в этом роде, это было из-за знания, что она не будет пересекать невидимые границы, которые он установил за долгое время. Взяв свою левую руку, он протянул ее, позволив Микасе взять ее своими маленькими ручками и внимательно разглядывая их. Ее прикосновение было легким, почти нерешительным. — … — … Молчание повисло между ними. В чем смысл всего этого? Он не знал, но если это удовлетворит ее любопытство… — У тебя грубые руки, — тихо сказала она, ее голос был едва слышен на фоне отдаленной болтовни рынка. — Ты только сейчас заметила? Микаса пощупала его ладонь большими пальцами, слегка надавливая на нее, прежде чем ее брови нахмурились. — Как? — Я работаю в пекарне, Микаса. С хлебом и другим тестом, — терпеливо объяснил он. — Это значит, что мои руки постоянно работают— — Нет, — внезапно перебила она. — Ты не понимаешь мой вопрос. Как? Киётака слегка наклонил голову, изучая ее. — Я не уверен, что повторение единственного слова поможет мне ответить на твой вопрос. Как что? — Как ты стал таким сильным? — уточнила она, теперь поднимая на него взгляд. — То, что я видела… Я не думаю, что работа в пекарне дает тебе такую силу. «Когда это она стала такой наблюдательной?» На мгновение Киётака внутренне поспорил. Стоит ли говорить ей хоть малейшую долю правды? Определенно нет. Он не хотел, чтобы кто-либо знал о его происхождении, мире, из которого он пришел, или его детстве в Белой комнате. Такие откровения либо заклеймят его как психически нестабильного, либо, что еще хуже, привлекут к нему ненужное внимание. Самым безопасным вариантом было поддерживать фасад, даже с такими детьми, как Микаса. Тем не менее, возможно, пришло время установить новые границы — те, которые допускают видимость доверия, не раскрывая слишком многого. Он вздохнул, звук был едва слышен. — Это сложно, — сказал он наконец. — И я бы предпочел ничего не рассказывать. Выражение лица Микасы изменилось, мельчайший проблеск обиды промелькнул на ее чертах. — Даже мне? — спросила она. — Я умею хранить секреты. Киётака покачал головой. — Сейчас тебе лучше не знать. — …Это причина, по которой ты меня спас? — … — В его шаге произошла небольшая пауза, незаметная для младшей девочки. Затем он взглянул на нее. — А ты как думаешь? Микаса заколебалась, ее хватка на его руке слегка ослабла. Она кивнула, поняв намек, и отпустила его через мгновение, хотя нежелание было ясно видно в ее глазах. — …Хорошо… Я понимаю… Почувствовав необходимость разрядить обстановку, Киётака издал еще один вздох и жестом предложил ей следовать за ним к обочине рыночной дороги. Встав на колени до ее уровня, он заставил ее повернуться к нему лицом, к ее удивлению. — Ты хорошо ешь? — спросил он, переходя к непринужденному беспокойству. — Как твое здоровье? Микаса моргнула, явно застигнутая врасплох внезапной сменой темы. — Я… эм… да? — пробормотала она. — Миссис Йегер — то есть, мама… она следит за тем, чтобы я… я была в порядке. — Ты запинаешься, — заметил Киётака. — Ты мне что-то не договариваешь? — Нет! — быстро сказала она, ее щеки слегка покраснели. — Я в порядке. Правда. Она… она заботится обо мне. Не о чем беспокоиться. Киётака промычал в знак согласия. — Если не о чем беспокоиться, то я не буду настаивать. — Он отошел от нее и встал, отряхивая руки. — Но если что-то случится, ты скажешь доктору Йегеру. Поняла? Микаса быстро кивнула, ее осанка выпрямилась. — Поняла. Когда они снова пошли, атмосфера между ними стала легче, более расслабленной. Киётака взглянул на нее и, почти как запоздалая мысль, спросил: — У тебя появились еще друзья, кроме Эрена и Армина? Микаса замерла на полушаге, ее выражение лица стало пустым. — А надо было? — Да. — Но мне не нравятся другие дети. Помнишь? Они остановились и повернулись друг к другу, их взгляды встретились в общем моменте невозмутимого молчания. — …Ох. — Мгм. — Я собирался спросить тебя, не хотела бы ты завести еще одного друга, но если ты не настроена, то— — Мне достаточно Эрена и Армина. — …Хорошо… Молодой человек мысленно извинился перед Хисторией.

— — —

Местоположение: Район Орвуд, Стена Сина Год: 845 Время: Раннее утро Сидя со скрещенными ногами на деревянном полу своей квартиры, я осматривал разбросанные вокруг меня металлические компоненты, провода и самодельные инструменты. Это неорганизованный беспорядок, признаю, но необходимый. — … Я потянулся к маленькой шестерне, перекатывая ее между пальцами, прежде чем отложить ее в сторону и взять кусок медной проволоки. Я вздохнул, потягивая спину. Мне потребовались месяцы тщательного наблюдения, тонких расспросов и лишь немного взлома и проникновения, чтобы собрать эти материалы. Возможно, «реквизиция» — лучший термин — он звучит менее похоже на кражу и более похоже на находчивое заимствование. Не то чтобы кто-то заметил отсутствие нескольких небольших компонентов, когда знать накопила достаточно богатства, чтобы в нем утонуть. Промышленные города в Стене Роза были отличным местом для сбора металла и других компонентов для того, что я собирался сделать. Я взял еще один провод, обвивая его вокруг небольшого зарядного устройства, которое я кое-как собрал. Оно не было идеальным, но было функциональным, по крайней мере, в теории. Рядом со мной также была небольшая солнечная панель, процесс создания которой я бы предпочел не обсуждать, чтобы это не напомнило мне о том, как я обжегся промышленной плавильной печью. Потратив еще немного времени, я отложил инструменты. Работали ли эти приспособления на самом деле, был уже другой вопрос. Не было возможности проверить их должным образом в помещении — не привлекая нежелательного внимания. Привлечение внимания было последним, чего я хотел, особенно от Королевского правительства в Митрасе. Мне действительно следовало выбрать Стену Роза для жизни… Из информации, которую я собрал через своих знакомых дворян, центральное правительство не очень-то ценило «разрушительные» технологические достижения. Для королевства, которое, как предполагалось, душило прогресс, они, безусловно, параноидально относились к тому, что кто-то вне их круга создает что-то новое. И единственный способ вернуть себе чувство безопасности с моей стороны — это… — Хм… Я смотрю на окно, утренний свет проникает сквозь тонкие занавески. Вздыхая, я потянулся к тряпичному мешку и осторожно положил внутрь зарядное устройство и солнечную панель. Если я хотел их протестировать, мне нужно было открытое пространство, где-нибудь за стенами района, где меня бы не побеспокоили. За Орвудом было много травянистых полей, вдали от посторонних глаз. Это был бы мой лучший вариант. — Сегодня за мной никто не наблюдает… Значит… Я встал, разминая плечи, чтобы снять скованность в мышцах, прежде чем подойти к окну. Слегка оттянув занавеску, я снова взглянул на город внизу. Люди двигались, блаженно не подозревая о тихом сопротивлении, происходящем прямо у них под носом. Возможно, так было лучше. Нет необходимости раскачивать лодку и топить всех внутри. Бросив последний взгляд, я позволил занавеске вернуться на место, убедившись, что никто не может заглянуть внутрь. Неосторожность не была вариантом. Если бы кто-то узнал, над чем я работаю, мне пришлось бы беспокоиться не только о Внутренней полиции.

— — —

Местоположение: Ферма, Стена Роза Год: 845 Время: Утро Грунтовая тропа под моими ботинками была неровной, но я едва это замечал. Мои мысли были в другом месте — о девушке, проживающей в этом доме, так называемом внебрачном ребенке семьи Райсс, и о роли, которую я играл в ее жизни. Или, по крайней мере, о роли, в которую я позволил всем им верить. Несмотря на мои нечастые визиты, я успешно зарекомендовал себя как «инспектор» для фермы, посредник, докладывающий семье Райсс об их заблудшей родословной. По крайней мере, таково было восприятие, и у меня не было желания его исправлять. Ее бабушка и дедушка, которые были настороженными и недоверчивыми, интерпретировали мое присутствие как своего рода негласный приказ от высших эшелонов знати. Напоминание о том, что их защита Хистории, какой бы неохотной она ни была, все еще контролируется. Дверь со скрипом открылась прежде, чем я успел постучать, явив дедушку Хистории. Его глаза на долю секунды вспыхнули тревогой, прежде чем он придал своему выражению более нейтральный вид. — Инспектор Аянокоджи, — поприветствовал он, его голос был таким же жестким, как и его осанка. — Полагаю, вы здесь для вашей обычной проверки? — Все верно, — ответил я. — Могу я войти? Короткая пауза, затем легкий кивок. — Конечно. Войдя внутрь, я осмотрел знакомый вид скромного интерьера фермерского дома. Деревянные половицы скрипели под ногами, и запах старого дерева смешивался со слабым ароматом чего-то травяного… Должно быть, недавно заваривали чай. — Моей жены сейчас нет, — сообщил мне старик, закрывая за нами дверь. — Не хотите ли чаю? — Я был бы признателен. Он снова кивнул, прежде чем слегка повернуть голову в сторону лестницы. Его тщательно построенная маска треснула ровно настолько, чтобы позволить его раздражению просочиться наружу, когда он рявкнул: — Хистория! У нас гость. Спускайся сюда и сделай что-нибудь полезное. — Иду! — Ответил мягкий, торопливый голос сверху. Ее дедушка вздохнул, оглянувшись на меня с усталой улыбкой. Я ничего не сказал. Он отвел взгляд первым. Хистория появилась не сразу. Она спускалась по лестнице нерешительно, но когда ее глаза остановились на мне, искренняя улыбка пересекла ее губы, прежде чем она быстро вернула своему выражению нейтралитет. — Иди приготовь чай, — приказал ей дедушка, прежде чем она успела сказать что-либо еще. — Да, дедушка. Пока она исчезала на кухне, я заметил, как плечи старика расслабились совсем немного. Ему было не по себе в ее присутствии — как и всему остальному городу. Существование Хистории терпели, но не приветствовали. Даже среди своей собственной крови она была чужаком. — Ну, тогда, — сказал он, устраиваясь в своем кресле с тихим кряхтением. — Давай поговорим. Я занял место напротив него, положив руки на колени, пока он начал перечислять детали о ферме: ожидаемый урожай, проблемы с рабочей силой и опасения по поводу предстоящих сезонов. Разговор был таким же скучным, как и ожидалось, но я кивал, время от времени вставляя вопрос, чтобы поддерживать иллюзию вовлеченности. Спасибо Белой комнате за то, что научила меня сельскому хозяйству, полагаю. Я мог сказать, что Хистория слушала из другой комнаты. Она, вероятно, верила, что я действительно здесь как инспектор, посланный кем-то важным, чтобы следить за ее благополучием — или, точнее, чтобы убедиться, что она остается скрытой и не доставляет проблем. Это было удобное заблуждение, и я не видел причин его исправлять. Во всяком случае, это упрощало ситуацию. Это объясняло, почему я присутствовал, когда впервые пришел сюда, что было достаточно хорошим прикрытием. Через несколько минут Хистория вернулась, неся поднос с двумя дымящимися чашками. Она осторожно поставила их перед нами, ее руки были твердыми, несмотря на явное напряжение в ее плечах. — Спасибо, дитя, — сказал ее дедушка, в его тоне не было тепла. Хистория слегка кивнула, прежде чем взглянуть на меня. — Это все, — ее дедушка отпустил ее, махнув рукой. Она поколебалась — всего секунду — прежде чем слегка склонить голову и удалиться в другую комнату. Я наблюдал, как она уходит, прежде чем повернуться обратно к старику, который уже подносил чашку к губам. Я еще не притронулся к своей. Вместо этого я позволил своим мыслям задержаться на девушке и на том, как она улыбнулась мне при виде меня. Презренная почти всеми в ее городе, Хистория научилась находить утешение в самых маленьких вещах — даже в чем-то столь мимолетном, как знакомое лицо. Даже в ком-то вроде меня. Позже в тот же день, после того как предварительный опрос был закончен, дедушка Хистории приказал ей пойти выдергивать сорняки на ферме. Как и ожидалось, она не отказалась. Прежде чем она успела уйти, я вмешался, непринужденно предложив проследить за ее работой. Старик колебался — перечить мне было не вариантом, — но в конце концов уступил, отправив нас обоих на поля. Теперь? Я держал небольшой мешок, сорняки неуклонно скапливались внутри, пока Хистория методично работала. Мы шли ряд за рядом, тишина нарушалась лишь случайным шелестом травы или других домашних животных. — Как прошла твоя зима? — спросил я, наблюдая, как она выдергивает еще один комок сорняков. — Холодно, — признала она, стряхивая землю с корней. — Но, по крайней мере, мне не приходилось работать. Небольшое милосердие, я полагаю. — Ты делала что-нибудь еще? Она покачала головой. — Не особо. Просто оставалась внутри. Ее тон был легким, но подтекст был очевиден. Я не стал настаивать. Вместо этого я полез в карман и достал свой телефон. — Ты помнишь это? Она моргнула, приостановившись на мгновение. — Да. Ты сказал, что тебе нужно экономить энергию, верно? Ой! Я помню, что играла в игры на нем! Было весело. Я включил экран, показывая ей индикатор батареи на 100%. Ее глаза расширились, прежде чем ее охватило восхищенное осознание, практически осветив ее лицо. — Ты заставил его работать?! Я кивнул. — Позже сегодня я дам тебе поиграть на нем. Хистория издала возбужденный смешок, прежде чем броситься на меня, крепко обнимая. — Ты самый лучший! Я тихо хмыкнул, положив руку ей на голову и слегка взъерошив ее волосы. Позже днем мы вдвоем сидели возле забора. Хистория хихикала, полностью поглощенная приложением камеры на моем телефоне, перелистывая различные фильтры с детским восторгом, который любой мог бы найти милым. — Киётака, смотри! Посмотри на этот! — позвала она, поворачивая экран ко мне. Я слегка наклонился, чтобы столкнуться со своим собственным лицом — за исключением того, что теперь оно было украшено большими кошачьими ушами и усами. Прежде чем я успел что-либо сказать, она сделала снимок, хихикая еще громче. — …Я даже не знал, что в моем телефоне есть кошачий фильтр. Она высунула язык. — Ну, теперь знаешь! Я мог бы расспросить об этом дальше — возможно, я полностью игнорировал эту функцию раньше, — но видя, как она довольна, я пропустил это. Вместо этого я просто наблюдал, как она прокручивает экран, листая коллекцию фотографий, которые она сделала. Через мгновение она остановилась, нахмурив брови. — Подожди… как мне снова посмотреть фотографии, которые я сделала? Я знаю, ты показывал мне раньше. Без слов я взял телефон, убедившись, что ни одна из моих старых фотографий со времен Старшей школы продвинутого воспитания не видна. Мне потребовалось некоторое время, но в конце концов я создал отдельный фотоальбом специально для фотографий Хистории — тот, который не давал ей наткнуться на вещи, которые могли бы вызвать слишком много вопросов. — Держи, — сказал я, отдавая телефон обратно после открытия нужной папки. — Все, что ты сняла, здесь. Она издала радостный смех, слегка дрыгая ногами. — Это так круто! Я не могу поверить, что нечто подобное существует внутри стен… И ты единственный, у кого это есть! Я хмыкнул в ответ, внимательно наблюдая за ней. Несмотря на трудности, которые она пережила, и постоянное пренебрежение со стороны собственной семьи, в ней все еще оставалась невинная часть — та сторона, которая находила радость в чем-то столь простом, как игра с фильтром камеры. По крайней мере, она заслуживала шанса побыть ребенком, хотя бы ненадолго. И кроме того, я знал, что она никогда добровольно никому об этом не расскажет. Она слишком хорошо знала, что может случиться с нами обоими, если она это сделает. — Хочешь поиграть в рогатку с птицами, как в прошлый раз? — спросил я, наблюдая, как она листает приложения. — Да! — радостно воскликнула она, нетерпеливо перемещаясь по телефону. Но как только она собиралась открыть игру, короткий вздох прервал тишину. — Киётака…? Мы оба повернулись к голосу. Стоя всего в нескольких метрах, застывшая в шоке, была молодая женщина с мягкими, черными волосами и пульсирующими фиолетовыми глазами. Она смотрела на меня и Хисторию, ее выражение лица было где-то между замешательством и недоверием. Хистория напряглась рядом со мной, сжимая мой телефон, как будто пытаясь спрятать его. — .... Ну разве это не затруднительное положение? — .... Я встретил ее широко раскрытый взгляд и слегка наклонил голову. — ... — О, привет, вот уж не думал тебя здесь увидеть.