В другой жизни

- Не смей говорить мне, что делать, мама! - особенно яростно выплюнув последнее слово, Моринт швырнула в Самару сгусток чистой биотики. - Из-за тебя я такая, это только твоя вина! Поздно заниматься моим воспитанием! - Ты сама выбрала такой путь, Моринт, ты опасна! Мой долг - остановить тебя! - Азари играюче отбила новый поток биотики и покрыла себя защитным полем будто и не обращая внимания на жестокие слова. - Шепард! - дочь Самары попыталась обратить на себя внимание капитана, лихо лавируя между сыпящимися в её сторону ударами. - Я столь же сильна, как моя мать. Мы даже лучше с тобой поладим, красавчик, у нас, оказывается, много общего. Зачем тебе эта древняя ледышка? Убей её и я останусь у тебя в долгу! - Шепард нет, Моринт непредсказуема, как дикий зверь. Доверять ей - большая ошибка. Не слушайте её!       Самара ударила биотикой по щиту Моринт. Голубые волны мощными потоками рвались в разные стороны от двух изящных фигур, напитывая воздух невероятной силой. Стёкла квартиры рассыпались в труху, оконные косяки корёжило и гнуло как тонкие ветви в ураган. Всё убранство вокруг оттащило к стенам, разбросало по углам. Они действительно мало чем уступали друг другу. Шепард, как и обещал Самаре не вмешивался, лишь только предупредительно держал палец на спусковом механизме винтовки. Чтобы не обещала Моринт, он останется на стороне юстициара. Так было правильно. Так он хотел сам.       Тем временем Самара неизбежно склоняла чашу весов в свою пользу. Всё же многолетний опыт сражений не мог не повлиять на исход этой битвы, сколь бы сильной не была Моринт. Её щит покрылся неровной рябью, в нём уже проскакивали прорехи, в одну из которых стремительно влетел кулак юстициара, отбросив Моринт к дивану. Она впечаталась спиной в твёрдое дерево и закашлялась от мощного удара. Самара медленно подлетела к ослабленной дочери, сжала её шею рукой и приподняла брыкающееся и давящееся кашлем тело в воздух. Так выглядел истинный облик безоценочного, неподкупного правосудия. Стальные глаза Самары не выражали ничего - абсолютная серая пустота, обезличенный холод. Моринт видела в них своё  отражение. Она из последних сил что-то невнятно прохрипела. - Я не твоя мать, Моринт. Я юстициар.       Лёгкое движение пальцев на горле, яркая вспышка биотики и Моринт тяжёлым мешком рухнула к ногам Самары не издав ни звука. Азари опустила вдоль тела напряженные руки. Подошвы сапог коснулись пола. Её ещё более похолодевший взгляд неотрывно рассматривал бездыханное тело дочери. Лицо Самары превратилось в отрешённую маску, абсолютное каменное равнодушие, словно перед ней лежало не тело дочери, а очередного преступника, которого было необходимо устранить по указанию Кодекса юстициаров. Наконец Самара обратилась к всё так же стоявшему на приличном расстоянии Джону. - На этом всё, Шепард, мы можем идти.       Более не проронив ни слова, Самара перешагнула труп и прошла мимо Капитана, держа идеальную осанку, уверено чеканя каждый шаг. Шепарду не оставалось ничего другого, как последовать за азари и покинуть злосчастную квартиру.

***

      Они встретились вновь спустя пару часов после случившегося. Самара сидела в знакомой медитативной позе, вращая в руках невесомый сгусток биотической энергии. Её немигающий взгляд, подернутый голубоватыми переливами плещущейся внутри силы, неотрывно следил за блеском миллиарда звёзд за пределами корабля. Шепард тихо присел рядом. Не выходя из медитации, Самара бесцветно произнесла привычное: - Шепард. Джон в ответ бросил короткое: - Самара.       Тихий гул двигателей и мерцание силового поля вокруг корабля неумолимыми волнами окутывали сидящих в каюте наблюдателей, утягивая их в какой-то другой, потусторонний мир ощущений. Разум Самары держался где-то на границе между этой комнатой и неумолимым погружением в беспроглядную тьму забвения. Первый раз в жизни она жаждала утонуть в этой черноте, пересечь зыбкую черту между действительным и идеальным. Ведь реальность оказалась ещё более пустой и бессмысленной - в ней не было покоя, не было избавления о котором она грезила веками. Осталось лишь сжирающее всё живое отчаяние. - Самара, мне искренне жаль.       Сказанные слова беспомощно повисли в воздухе. Азари только еле заметно кивнула в ответ. - Моринт была похожа на Вас, Самара. - Похожа на меня?       Её голос, ровный, безэмоциональный, потусторонним эхом коснулся Шепарда, по спине которого в ответ пробежала толпа неприятных мурашек. Наверное, так могли бы говорить призраки из мира мёртвых, если бы нашёлся способ с ними пообщаться. - Да, на Вас, - продолжил Шепард. - Она была такой же сильной, непоколебимой и прекрасной в отстаивании своих убеждений. - Убеждений... ​       Шепард достаточно изучил азари за время их знакомства и знал, что банальные утешительные слова воспримутся Самарой как пустой никчёмный шум, который она учтиво примет, в силу своей мудрости и приобретённой с годами снисходительности, но забудет так же быстро, как очередной поток ветра в и без того ветреную погоду. Она ценила правду, даже самую гадкую, презирала жалость и трусость. Шепард знал, что должен сказать ей, пусть это и могло прозвучать жестоко. - Ваш мир против её мира. Здесь не было решения и оно бы никогда не появилось. Моринт бы не сошла со своего пути, как и Вы бы ни за что не оступились со своего. Кто-то из вас рано или поздно должен был умереть. Вы предотвратили множество новых невинных жертв, ценой огромной личной жертвы.       Голубое свечение вокруг азари исчезло, биотическая сфера растворилась в воздухе без следа. Вгляд серо-стальных глаз, всё такой же опустошённый, нашёл  глаза капитана. Её губы сложились в горькую улыбку. - Я знаю, Шепард. Я живу на этом свете слишком долго, чтобы не суметь понять этих истин.       Возвращаться в реальность оказалось трудно, практически невыносимо. Самара с болезненной усмешкой вспоминала, как жаждала почувствовать себя живой. Что ж, теперь же она жалела, что судьба юстициара и тысячи пресыщенных лет жизни не стёрли в ней всё что было возможно. Ей бы хотелось стать машиной, может хаском, Гетом, кем угодно, только бы не ощущать это, это... - Я убила свою самую сильную и умную дочь, Шепард.       Приговор. Она выносила его у себя в мыслях бесчисленные разы. Но произнести это в слух оказалось подобно собственному убийству. Самара медленно поднялась, не чувствуя ослабевших ног. Наконец она ощутила на себе неподъёмный груз прожитых столетий, что давил на плечи, голову, грудь, обрушиваясь разом, расплющивая всё её естество, превращая её в ничтожную песчинку. - Я совершила самое большое преступление как мать, и приняла самое верное решение как юстициар. Я скорблю по своей дочери. Моя скорбь безутешна и не утихнет со временем, сколько бы я ещё не прожила. Прошу меня простить, Капитан... Мне необходимо побыть одной. - Конечно, Самара.       Джон поспешно поднялся и нерешительно приблизился к азари. Он был полон сочувствия, это буквально ощущалось всеми возможными рецепторами, но не знал что с ним делать. Самара с благодарностью накрыла ладонью его руку, которую он только что аккуратно положил на её плечо. - Если я могу чем-то ещё Вам помочь...       Фраза не требовала продолжения. Он нехотя отошёл от Самары, вышел в коридор и на последок, перед тем как двери с тихим шорохом закрылись, обернулся и поймал стальной взгляд женщины, в котором плескалось бескрайнее море печали.