Брисингамен

Книга, принесенная Локи в качестве подарка, в итоге стала его наказанием самому себе. Он ходил с ней всюду, вновь и вновь разглядывая символы и знаки, запоминал, повторял, раздражался, швырял книжонку и шел подбирать ее снова. Ванахеймский был сложным для понимания на слух, язык строился на мелодичных полутонах, слова перетекали из одного в другое. И когда Фрейя читала, Локи приходилось смотреть на написанное, чтобы улавливать связь — читался ванахеймский просто, намного проще рун. Фрейя была к нему терпелива. Поистине терпелива, пожалуй, и вместе с тем неумолимо строга. Локи не позволялось заниматься вне Фолькванга и без надсмотра. Он не был уверен, боялась ли Фрейя быть замеченной в обучении принца чарам или боялась, как бы он по неосторожности не покалечил кого из царской семьи. В любом случае он считал споры на эту тему бесполезными, потому как без своей наставницы в действительности совершенно ничего не мог сделать. На самом деле, он вообще ничего особенного пока и не мог, ведь ему давали лишь азы. Это слово мучило его не первый год, и Локи готов был уже возненавидеть его всем собой. Никогда еще прежде обучение азам не занимало у него так много времени, и он не мог понять, почему Фрейя вынуждала его раз за разом повторять одно и то же. — Хорошо. Сфокусируйся и скажи мне, что ты видишь. — Она поставила перед ним чашу с водой. Обычной, чистой водой, пригодной для питья или умывания. Локи смотрел на нее, пытаясь разглядеть поток, о котором она всегда говорила, что-нибудь эдакое, выделяющееся, приметное. — Что ты видишь, Локи? — Ничего. — Он вздохнул, откинувшись назад на спинку кресла. Всплеснул руками, уронив их на подлокотники. Беспокойные пальцы взялись отстукивать мотив на дереве. — Это просто вода. — Какая она? — Чистая, холодная, обычная вода. Я не знаю! Фрейя кивнула, отодвинула чашу в сторону и на ее место поставила другую такую же, тоже с водой. — Что ты видишь, Локи? Он хотел было огрызнуться, сказать, что от перемены этих посудин местами смысл не меняется, и ничего нового в воде он не увидит. Однако это было не так. Эта вода ощущалась иначе, хотя выглядела точно так же. Он замер на середине мысли, обратив на это внимание. — Что здесь? — Что ты видишь, Локи? — Он ненавидел этот вопрос. Слышал его ежедневно раз за разом и просто не мог не злиться. Она постоянно спрашивала об этом, но никогда не говорила, что именно ему искать, на что обратить внимание. Что за поток он должен был увидеть? Как отличить его от тех волн, что излучала сама вана? Он смотрел на чашу и на воду в ней как на личного врага. Щурился и глубоко, рассерженно дышал. — Я вижу воду. — Какая она? — Она… — Гладь воды дрогнула. Локи дернул плечом, наклонился ближе, как если бы хотел прислушаться. Впрочем, слушать воду давно перестало быть странным для него. Он потянулся к ней рукой и задержал ее над поверхностью, не касаясь. Пальцы покалывало. — Она соленая. — Откуда тебе знать, ты пробовал ее? — Голос Фрейи звучал слегка насмешливо. Она наверняка улыбалась покровительственно, так, как ему никогда не нравилось. — Она соленая, я же вижу! — Видишь? Локи поднял взгляд, кивнул. Фрейя одной рукой придержала широкий рукав платья, другую окунула в воду, поднесла пальцы к губам и коротко облизнула. — И правда соленая. Локи моргнул. Соленая? Да, он видел, что вода соленая. Но как он увидел? — Запомни это ощущение, Локи. Теперь оно — твой ориентир, это то, что тебе нужно искать. Понимаешь? — Да, я понял. Ощущение было едва ли заметное, похожее на легкую щекотку изнутри, на морозное покалывание или на уколы маленькой вышивальной иглой — Локи порой имел неосторожность садиться на такие, когда мама оставляла на кушетках свои вышивки. Локи попытался задержать ощущение, сконцентрировавшись, но оно покинуло его. — Не спеши. Впредь тебе будет легче достигать этого, зная, что искать. Ее слова были верными. С того дня Локи каждое свободное мгновение пытался вот так анализировать предметы тайком, украдкой, чтобы в следующий раз прийти к ней и удивить, и постепенно у него это стало получаться быстрее, постепенно легкое дрожание вещества или материала приобрело звучание и форму. Впервые вне Фолькванга Локи увидел поток. Он был в своей комнате, созерцал свой клинок, с которым тренировался уже очень давно. Он знал, что был не первым хозяином этого оружия, но теперь он это чувствовал, он видел. От лезвия во все стороны тянулись потоки, они кружили вокруг Локи, касались его рук и тянули к себе, будто требуя взяться за рукоять. Безотчетно он поддался этому приказу, схватился, прокрутил клинок в руке, сжал покрепче привычно. В нос ударило запахом крови и земли, кто-то крикнул. Локи отшатнулся, выронив клинок. Тот со звоном отскочил от края стола и упал ему под ноги, не перестав звать к себе. Зов становился все отчетливее, чем дольше Локи смотрел. Металл блестел, выделяясь на ковре ярким росчерком, пока с острия не стала неровным вязким пятном растекаться кровь, и лезвие стало бурым и ржавым, словно состарившись на тысячи лет разом. Локи замотал головой, зажмурился, попытавшись отделаться от видения, но оно не ушло. Вместо этого к потокам энергии кинжала добавились другие — от старых книг, от гобелена над столом, от свечей. Они потянулись к Локи со всех сторон любопытными змеями, шептали ему и просились в руки, оплетали его цветным вихрем из чужих воспоминаний и силы, которую Локи не умел подчинять, которой не знал, как сопротивляться. Испугавшись, он шагнул к двери, запнулся о ковер, но удержал равновесие. Распахнул дверь и бросился по коридору в библиотеку по памяти. Перед глазами все плыло, пестрило звуком и материей, которой быть не должно. Паника разрасталась внутри пышным кустом колючих роз, мешала дышать и тем пугала только пуще. Вылетев из дворца, Локи сорвался на бег. Вместе с шумом улицы на него набросилось еще больше видений, больше требовательных, громких просьб. Тело задрожало как от озноба. Он бежал, не думая о том, как это выглядело со стороны. Добрался до холма быстрее, чем когда-либо прежде и вломился в Фолькванг, не стуча. Он замер на пороге главного зала, растерянно оглянулся. — Фрейя! — Голос подвел его, соскочил на высокий сиплый звук. На мгновение Локи испугался, что голос был не его, а один из тех, что он слышал вокруг. Она спустилась к нему с полукруглой лестницы, ведущей на второй этаж к оранжерее и террасе, где обычно проходили их занятия. Локи не увидел ее сразу, но поднял голову, ощутив это — ее поток, осколки сейда, сиявшие сквозь затвор рун, сочившиеся из нее как вода из треснувшего кувшина. — Фрейя, я… я не могу, — выдохнул он, осев на колени прямо у захлопнувшейся за спиной двери в чертог. Очутившись здесь, он подумал, что все прекратится, ведь в Фолькванге во время занятий все всегда было в порядке. Но это не прекратилось. — Оно не замолкает. Все вокруг… говорит. Все живое, все мертвое… Я не могу остановить это. Пожалуйста, сделай что-нибудь. Он попытался закрыть уши руками, склонил голову к коленям и спрятал ее в локтях. Казалось, если сжаться, стать меньше и незаметнее, он станет для энергии неинтересным, и она покинет его. Он сжал губы и зажмурился, оттолкнувшись ногой от пола и придвинувшись спиной к двери. Это дало крохотное, но важное ощущение безопасности совсем ненадолго. Через целую вечность Локи почувствовал руки, которые настойчиво, прикладывая усилие, тянули его за волосы вверх. Это было практически больно, и он еще сильнее пожелал спрятаться и исчезнуть. — Пожалуйста. — Посмотри на меня! Она кричала? Как давно она кричала на него? Зачем? — Локи, слушай меня, — её голос прозвучал тихо, слишком тихо в какофонии голосов. Локи пытался услышать ее и сильно беспокоился, что упустит что-то важное. Она наверняка хотела сказать ему что-то важное, как и всегда. — Тебе нужна концентрация. Сфокусируйся. Сейчас. — Как? — Он вскинул голову, подавив в себе совсем уж недостойный всхлип. Он был в ужасе. — Они не слушают. Они… зовут. Они хотят, чтобы я… — он запнулся, хватая воздух, будто пытался вдохнуть нечто иное, кроме паники. — Я не знаю, чего они хотят! Фрейя нагнулась к нему ближе — он понял это по ее глазам, которые оказались вдруг так близко, что заслонили ему все вокруг. Плечи сжали ее пальцы, Локи ощутил, как ногти вмялись в его кожу сквозь жилет. Он заскулил, не понимая, почему она причиняла ему больше боли. Неужели было недостаточно? А может, таков был план? Может, она просто хотела, чтобы он однажды вот так сошел с ума? Она ведь… он ведь ее враг. — Локи, ты распыляешься. Не пытайся смотреть на все сразу, слышишь? Локи! Слезы на глаза выступили ожидаемо и до крайности обидно. Он правда пытался, он хотел, чтобы все прекратилось, но не знал, за что хвататься. — Мне… больно. — Я знаю. — Помоги мне. Пожалуйста. Останови это. — Может, она и сделала это нарочно. Пусть так. Пусть. Но, может быть, она найдет в себе хотя бы немного сожаления к нему? Он был слаб и практически умолял ее об избавлении. Так ли сильно она ненавидела Асгард, чтобы смотреть, как он корчился от боли? Было ли ее желание мести таким всепоглощающим и беспощадным? — Сосредоточься. — Это слово было последним, что он услышал, прежде чем провалиться куда-то. Он ощутил это — несколько мгновений свободного падения, а после только тишину. Она была абсолютной, окутала его, полностью лишив хора голосов. Он открыл глаза, чтобы понять, что произошло, и от удивления замер, нелепо разинув рот. Он был не в Фолькванге, совершенно точно нет. И Фрейи рядом не было. Локи обернулся, чтобы проверить, не стояла ли она позади, но никого не обнаружил, только уходящую вверх по холму тропу среди высоких кустарников и деревьев со светлой корой. Позади тропа вилась далеко вниз, и на ней Локи различил следы. Значит, он шел вверх? Он сделал шаг, глядя перед собой. Затем еще один и еще. Идти по склону было не трудно, но он все же часто останавливался и смотрел по сторонам, изучая плотные насаждения, за которыми не видно было ни золота дворца, ни шпилей, ни оживленных площадей. Пахло влажным мхом, землей. Как в лесу, где Локи однажды был на царской охоте, но вместе с тем по-другому. Этот лес был больше, казалось, даже старше. Когда он поднялся повыше, деревья стали редеть, а подъем стал круче и каменистее. Дважды Локи хватался за ветки, чтобы подтянуться и переступить особенно резкие перепады, где нога норовила соскользнуть. Через какое-то время, за которым он не уследил, он добрался до пологой поляны и стал оглядываться. Краем глаз он заметил, что был в этом месте все же не один. Немного поодаль, под высоким, словно настоящая ветвь Иггдрасиля деревом стоял мужчина — молодой и улыбающийся, одетый в легкую одежду и сандалии, он махал Локи рукой, зазывая к себе. Не ощущая опасности, Локи пошел. Идти было легко, будто сама земля под ногами подталкивала его туда — вперед, навстречу к незнакомцу. Пока он шел к этому человеку, вслед за запахами начали возвращаться звуки — они были разными, но не агрессивными, обволакивали и шумели фоном. Щебет птиц, льющаяся где-то вода, стрекот и треск. Лес был живым, обитаемым, и тем удивительнее, что Локи никого не встретил по пути. — Ты снова опоздала. — Опоздала? Разве Локи ждали здесь? Вблизи незнакомец оказался юношей, наверное, возраста Локи, или немного младше. Его лицо казалось знакомым, хотя Локи не мог вспомнить, где его видел. — Пойдем, покажу кое-что. Незнакомец пошел к дереву, сел у его мощных, выходящих из земли волнами корней. Локи сел рядом, ощутив правильность этого порыва. Следовать за юношей казалось верным и естественным, это не вызывало никаких сомнений и вопросов. В голове было блаженно тихо, мирно даже. Как во сне. — Смотри, видишь? — Незнакомец показал рукой вперед перед собой, и Локи повернулся туда. От восхищения перехватило дыхание. Внизу, в долине под холмом, на котором он сидел под высоким деревом, раскинулся город удивительной красоты. Локи не видел прежде ничего подобного в Асгарде. Долина была широка, уходила вдаль к краю мира, а над ней струился воздух — не пустой, а наполненный сиянием, будто из самой земли поднималось свечение, тихое и ровное. Дома внизу были приземистые и причудливых форм, они будто не стояли, а росли, как огромные цветы из природного камня и лоз. Крыши переливались, как птичьи перья, тропинки между ними текли извилистыми ручьями, извиваясь и закручиваясь. Разные по этажности здания соединялись мостами, окна везде были большими, почти в человеческий рост. Всё было в движении, словно дышало. Крыши плавно перетекали одна в другую как волны, и все вокруг утопало в зелени. Порой деревья росли прямо из домов. Сначала Локи решил, что природа забирала свое — разрывала крыши, выбираясь к свету. Но после приметил, что отверстия в домах были выложены заранее, а мощные стволы были такими же опорами этим жилищам, как стены и перекрытия. Это место было красивым, естественные природные оттенки переплетались между собой, выглядели единым целым, источали жизнь как смолу из древесного нутра. Этот город сиял без золота, и Локи чувствовал к нему трепетную нежность, хотя видел впервые. Впервые? — Я нашел это место на вчерашней охоте. — Юноша подал голос снова. Локи повернулся к нему, но тот на него не смотрел — его взгляд был устремлен в долину, свет закатывающегося солнца бликовал в его глазах мягкими желтыми искорками. — Давай будем приходить сюда каждый вечер, братец, ладно? — Губы Локи двигались, но голос ему не принадлежал. Он зацепился за эту мысль, попытавшись разобраться, оттолкнуться от мягкого успокаивающего окружения и вспомнить, где он был до этого, что делал и почему оказался здесь. Где — здесь? И кому он был братом? — Хорошо. — Юноша рассмеялся, подобрал под себя ноги и сел перед Локи. Он протянул ему ладонь, и Локи, прежде чем осмыслил, что делал, уже протянул руку в ответ. Рука была не его — определенно девичья, тонкая, изящная, без украшений и изъянов. Юноша переплел с не принадлежавшей Локи ладонью пальцы, немного сжал их, а после приложил сплетенные ладони к корню, что выступал из земли между ними. Вокруг их рук завихрились, потянувшись прямо из кожи, тонкие нити сейда. Локи узнал их, но отчего-то не испугался. Они колыхались как шелк платья на ветру, но не обрывались, несмотря на внешнюю хрупкость. — Тогда я объявляю это нашим местом. Где бы мы ни были, мы всегда встретимся здесь. — Нити задвигались, оплели руки как перчатки и водой стекли к корню, вошли под кору, впитались в дерево, исчезнув из виду. Как истинное чудо. Локи хотел спросить, как зовут незнакомого юношу, и даже губы его послушно разомкнулись, но в тот же момент что-то сильно ударило его в лоб, и он отшатнулся назад, ощутив, как хрустнула от толчка шея. Космос над головой закружился, звезды засияли ярче, и весь идиллический мир вокруг загудел и запульсировал, будто стремясь исторгнуть Локи из себя. Когда он вновь открыл глаза, то ощутил тошноту и головокружение как при болезни. Поморгав, он наконец смог сфокусировать взгляд. Фрейя полулежала перед ним на полу, опиравшись на локоть. Ее грудь тяжело вздымалась, а косичка в волосах растрепалась. Она смотрела на него болезненно открыто и закрывалась другой рукой как будто в ожидании удара. — Что… что случилось? — Он попытался подняться, но тело было слабым от пережитого стресса и не слушалось. Пальцы отдались болью, сведенные судорогой, согнутые слишком сильно. — Не подходи. — Она подняла раскрытую ладонь. — Дай мне… минуту. — Локи не знал, как выглядел он сам, но Фрейя — плачевно. Могло ли случиться, что в том была его вина? Они были здесь, а потом он попал в тот красивый мир и… Фрейя с трудом встала на ноги, отряхнула платье и дрогнувшей рукой поправила свои волосы. Локи заметил на ее виске след от пальца. Он уже был не таким ярким и с каждым мгновением светлел все больше, но это очевидно был след от сильного нажатия. — Что это было? То, что я видел. Фрейя дернулась. Она была странной. Что-то случилось, пока Локи не было здесь? Где была она, пока он проводил время в том месте? — Ты больше не слышишь поток? Локи оглянулся, с опаской сосредоточился на свечах в стороне. Они колыхались от задувающего через створку окна ветра, отбрасывали на увитую плющом колонну длинные тени. И молчали. — Нет. Ничего. — Хорошо. — Так что это было? — Локи знал, что она хотела избежать разговора. За время, проведенное с ней, он хорошо научился определять, когда она начинала ловко уходить от вопросов, задавая собственные. Но сейчас ему нужно было узнать. Нужно было понять, что это было и как случилось. — Мое воспоминание. — Фрейя держалась далеко, не подходила. Ее руки обнимали ее плечи, словно ей было холодно, но за накидками она не шла, хотя они и лежали на кушетках рядом тут и там — ей часто было зябко. — Ты никак не мог сфокусироваться, и я пустила тебя в него. — Пустила… в воспоминание? — Локи подобрался, проигнорировал дрогнувшие колени. Поднялся и оперся о стену, чтобы не рухнуть обратно. Голова отчего-то все еще кружилась. — Это не повторится, не думай об этом. — Постой! Фрейя замерла на первой ступени лестницы, но не обернулась. — Я не хочу говорить об этом, Локи. Если тебе лучше, ступай домой. Локи проследил, как ее фигура скрылась на втором этаже чертога. Уходя, он громко хлопнул дверью, надеясь, что в чертоге содрогнулись абсолютно все витражи и вазы. Она снова ушла от разговора. Стоило ему действительно заинтересоваться чем-то — она каждый раз увиливала, переводила его внимание на вещи, которые не задевали в ней чего-то личного. Локи мог понять, что у нее были болезненные воспоминания, какая-то трагедия, которая случилась с ней по вине Асгарда. Но он решительно не понимал, почему она не могла просто объяснить ему это, сказать один раз, и он бы не спрашивал больше. Но она не делала этого, и он слепым котенком каждый раз натыкался на ее невидимые границы, стук в которые заставлял ее выходить из себя, отталкивать его и скрываться прочь. Локи был вымотан этим отношением донельзя и совершенно не знал, что он мог бы сделать, чтобы изменить ситуацию в свою пользу. Лежа в своей постели, он продолжал размышлять о случившемся. Немного отдохнув и уложив в голове порядок событий, думать стало легче — факты один за другим выстраивались в цепочку. Пробелы, конечно, оставались, но их нельзя было заполнить без пояснений Фрейи, а она их давать отказалась, потому Локи оставлял их так. Выходило, что с помощью сейда можно проникать в чужой разум, и Фрейя знала, как это сделать так, чтобы получилось даже у несведущего Локи. Она сделала это, чтобы успокоить его, фактически спасла от той катастрофы, в которой он оказался по собственной неосторожности. Но что было дальше? Почему она выглядела напуганной, если сама впустила его в свое воспоминание? Откуда на ее лице были эти следы от пальцев? Юноша. Локи резко сел в постели, остановившись в размышлениях. Тот незнакомец, с которым он говорил, будучи, видимо, Фрейей — она обратилась к нему как к брату. Значит, Локи видел Фрейра? Того самого Фрейра, заменой которого Локи никогда бы не смог стать. Фрейя не говорила о брате. После того единственного раза, кончившегося их с Локи крупной ссорой, он не пытался даже спрашивать о нем или как-либо комментировать тот случай. Но если Фрейр был табуированной темой, то почему Фрейя впустила Локи в воспоминание, где был он? Почувствовав, что без ответов запутается лишь сильнее, Локи постарался отбросить размышления на время. Он лишь ходил по кругу, не зная всей картины, и это раздражало его слишком сильно, заставляло терять контроль над собой. Потерять контроль отныне стало казаться недопустимой ошибкой. Лишь подумав об этом, Локи охватил страх, и он обернулся, посмотрев на гобелен, на книги, на так и не поднятый с пола кинжал. В собственных покоях, в привычной тишине и одиночестве Локи не смог ощутить себя спокойным. Вновь надев свой кожаный жилет и сапоги, он вышел в коридор, решив прояснить голову. Быть может, среди книг и теплых поглаживаний кожи проходящими скаозь цвета витражей лучей солнца он смог бы почувствовать себя собой снова. Или можно было бы посетить Фенсалир — скоро время кормить оленей, а они всегда отвлекали Локи от дурных мыслей и печали. Тор едва не налетел на него, стоило повернуть к обеденной. Локи отступил на шаг назад, избежав столкновения лбом, но разогнавшийся Тор все равно наступил ему на ногу. — Локи! Что ты тут делаешь? — Он отшатнулся, опустив взгляд вниз. — Извини. — Иду. — Фыркнул он очевидное, заставив Тора насупиться. Локи улыбнулся. Встреча с братом неожиданно обрадовала, сложные мысли отступили назад, вытесненные. — А куда идешь? — Тор встал рядом с ним, и путь они продолжили вместе. — Я собирался прогуляться, но открыт к предложениям. — Здорово. — Тор развернулся, начав шагать перед Локи спиной, и, жестикулируя, стал рассказывать о том, что было с ним утром. Локи сосредоточился на нем, действительно слушая, и тягостные мысли отпустили его, на время сменившись беззаботной атмосферой, которую всегда нес с собой Тор. Брат имел удивительное свойство нравиться всем вокруг. Он излучал свет и доброту, и все прилипали к нему как к сладкому меду. У Локи не было никаких шансов не быть привлеченным им так же как и другие. Не то чтобы он был против. — Эй, ты слышишь? Локи, расслабившись под равномерное гудение чужого голоса, обратил внимание на обращение не сразу. А обратив, сразу же постарался сделать вид, что все слышал. — Да, конечно. — Тогда пойдем? — Давай. И следующий час Локи всеми силами пытался понять, куда же Тор повел его, опрометчиво согласившегося на то, о чем не слушал. Оставалось надеяться, что они свернут с этой дороги раньше, чем путь неизбежно потянется к кузне и конюшням. Локи не был в настроении для скачек и уж точно не желал смотреть на мечи и алебарды после того, что случилось с его кинжалом утром. К его удаче, Тор действительно свернул на развилке налево. Он шел на удивление молча, только насвистывал себе что-то похожее на песнь с последнего пира. Может быть, он понял, что он его не слушал и обиделся, подумалось Локи. И сразу же, следом, другая мысль: разве Тор обижался на него хоть когда-то? Еще через час они наконец добрались до места, и Локи встал перед вратами, с изумлением глянув на брата. — Сады Идунн? Тор обернулся к нему, широко улыбаясь. Заходящее солнце подсвечивало его спутанные, небрежно зачесанные волосы, делая его еще более ярким на фоне коричневых и темно-зеленых тонов начинающегося прямо с дороги сада. Локи поднял голову, посмотрев на него пока еще издалека, нахмурился, вспомнив, что именно садом Идунн он вдохновлялся, когда создавал проект живых изгородей Фолькванга. Он бывал у Идунн всего несколько раз. Она жила в уединении, вдали от других богов, на самой плодородной части земель Асгарда и редко без приглашения посещала дворец или окрестности. Намного чаще можно было встретить ее супруга — Браги. Как любой скальд он любил признание и, как бы красноречиво не говорил о том, что горячейшей его публикой была супруга, не упускал возможности выступить на площади или встретиться с другими искусными мастерами. Локи нравились его песни и музыка, и он любил, когда Браги приглашали выступить на праздниках или во время охоты. — Пойдем, брат, не отставай. — Тор потянул его за руку, и Локи поддался, все еще раздумывая о том, зачем они пришли сюда, и в чем вообще состоял замысел Тора. Ведь он не был ни поклонником струнных, ни любителем умиротворенных бесед. Чего он мог хотеть в доме Браги и Идунн? И зачем вел за собой Локи? Чертог Идунн был одним из самых скромных в Асгарде. Он отличался хотя бы тем, что имел всего один этаж, а также не более десяти покоев внутри, большей частью которых супруги пользовались как хранилищем своих инструментов. Локи слышал, что у Браги была целая зала с арфами, и просто из любопытства до сих пор мечтал увидеть ее и увериться в ее существовании, потому как другие скальды, явно переполненные завистью, зачастую шептались о том, что Браги сильно преувеличивал свои навыки и в особенности количество инструментов. И все же Браги был любимым скальдом Локи, так что он не собирался верить в досужие слухи или спорить с этими ядовитыми языками, и на десятую долю не способных исполнить хоть что-то столь же торжественное или напротив лирично-трогательное как Браги. Пройдя на территорию садов, Локи никак не мог удержаться от того, чтобы сойти с основной дорожки и приблизиться к прекрасным плодоносным деревьям, обеспечивающим дворец свежими и сочными фруктами и ягодами. Благодаря мастерству Идунн и не сменяющимся сезонам Золотого Города, сады плодоносили постоянно и обильно. Оглядевшись, Локи подумал, что, возможно, будь его чертог таким… одухотворенным и уединенным, он тоже не стремился бы часто выбираться в люди. Но он был принцем, отшельничество наследников не поощрялось отцом совершенно точно. — Локи! Он обернулся и на сей раз обнаружил Тора в компании Браги. Должно быть, старик вышел встретить незваных гостей. Он был одет непривычно просто, без своих обычных претенциозных сапог или наручей. К тому же, без лиры в руках его вообще легко было бы перепутать с торговцем с площади или одним из кузнецов. От них Браги выгодно отличали только худощавое телосложение и изящные тонкие пальцы, предназначенные исключительно для создания искусства. — Приятно видеть здесь Ваших Высочеств. — Браги учтиво склонил голову. — Светский визит, молодые люди? — Мы пришли послушать твоих песен, Браги! — Заявил Тор и со все такой же широкой улыбкой обернулся к Локи, толкнув его плечом. Локи, едва открыв рот, чтобы удивиться, с чего бы брату заинтересоваться музыкой, закрыл его, покраснев. Взгляд Тора был точь-в-точь как у матери, когда та собиралась позаботиться о Локи — даже если против его воли. Настроение стремительно скакнуло вверх, как, впрочем, и неловкость, заставившая Локи молча скользнуть мимо Тора в чертог Идунн вслед за Браги.