Брисингамен

— Сзади! Локи обернулся слишком поздно. Сиф повалила его наземь, больно приложив головой о камень. Он разочарованно простонал, стукнув кулаком с зажатым в нем клинком о землю, прежде чем предпринять попытку подняться. Тор, оказавшийся вдруг слишком близко, протянул ему руку, широко улыбаясь. — Ты был хорош, брат. С каждым разом все проворнее! Недостаточно, подумал Локи, через силу улыбнувшись в ответ. Сиф он ничего не сказал, как и она не стала ни извиняться за коварное нападение со спины, ни за то, что не подала руки, как это положено на тренировочных боях. Локи все еще не понимал, почему она тренируется с ними. Она была подружкой Тора, но неужели лишь из-за этого ее допустили к мечу? Взрослые говорили, что война — не женское ремесло. Другие асиньи учились читать руны, прясти, многие шли к Идунн постигать ремесла и земледелие. Особенно внимательных дев его мать отбирала для себя, обучая их и беря в сопровождение. Это было почетно. Но Сиф отказалась от всего этого. Локи не понимал, зачем она лезла не в свое дело. — Мы собираемся на площадь. — Тор снова возник из ниоткуда. И Локи с неудовольствием понял, что снова задумался слишком крепко. Брат не был тихим и незаметным, так что упустить его из виду… означало быть слепцом, в конце концов. Фандрал побежал куда-то с громким хохотом, и Локи приметил, что в руках у него был подаренный Вольштаггу отцом топор. Именно его пропажа, очевидно, и стала причиной яростного преследования грабителя. Локи хихикнул, после перевел взгляд на брата с улыбкой. — Сейчас? — Да. Сходим, пока старик Фьерн не свернул лавку. Локи быстро кивнул, заправив кинжалы в ножны на своем поясе. — Хорошо. — Он встал у Тора за правым плечом, последовав за ним неотступной тенью как и всегда. Сиф ходила по левую руку. Вольштагг и Фандрал — позади. С ними теперь еще ходил и Огун — ван, присоединившийся к компании после победы Асгарда над Ванахеймом. Это было странно, но он нравился Локи больше всех прочих знакомцев Тора. Если бы кто-то спросил, почему Локи предпочел бы чужака своим братьям по оружию, он бы вряд ли нашелся с ответом. Все, что он знал, это что Огун был рассудительным и не цеплялся к Локи с дурацкими вопросами, которыми часто его мучили остальные. К тому же Огун стал важен в отряде, ведь он был поставлен Тором прикрывать спину. А это было весьма значимо для отряда. Им всем нравилось представлять себя воинством, которое однажды будет защищать Асгард так же, как делали это предки. Локи особенно нравилось, что он был впереди, почти наравне с Тором. Его правая рука, советник и брат. Но сейчас… сейчас они собирались к старику Фьерну, чтобы выпросить у него несколько безделиц, привезенных из других миров. В прошлый раз, когда торговец вернулся в Асгард, он привез с собой много диковинок из Льёсальвхейма и ценные материалы из Муспельхейма, откуда, по его же рассказам, еле выбрался живым. У Фьерна были не только интересные товары, но и впечатляющие истории о его странствиях, и Локи любил их больше, чем красивые вещи. Другие миры звучали как целый космос новой информации, знаний, возможностей и опасностей, достойных того, чтобы с ними сразился принц Асгарда. Локи представлял себя в доспехе, в новеньком плаще и обязательно с красивым золотым шлемом. Он был уверен, что им с Тором покорятся все миры, и они будут править ими мудро и долго, как делает это отец. — Эй, Тор, младшенький опять уснул на ходу! — Локи услышал смех, и нахмурился, ощутив неприятное чувство дежа вю. В последнее время к нему цеплялись по пустякам все чаще, и это начинало раздражать. — Я просто умею думать про себя, в отличие от тебя. — Фыркнул он, зыркнув на Фандрала поверх плеча. Тор засмеялся, хлопнув своего друга по спине и нарушив привычный строй. Снова. Локи оказался на мгновение отделен от компании. Он с улыбкой смотрел, как они смеялись и толкались, когда Тор в шутку пытался защитить честь брата перед друзьями. Локи дождался, когда Тор вернется к нему и продолжит вести всех к рыночной площади. Снова занял свое место и двинулся вперед. Едва ступив на широкую лестницу, ведущую к лавкам, Локи оглянулся, ощутив на своей спине взгляд. Он покрутил головой, попытавшись уличить того, кто за ним подглядывал, но никого не обнаружил. Однако он подметил, как Огун, подняв голову, смотрел на дворцовый флигель. Локи посмотрел туда же и на балконе заметил Фрейю. Она стояла там, недвижимая, и смотрела на Огуна. Локи не видел выражения ее лица, но он видел лицо Огуна — окрашенное стыдом в розовый, и все равно какое-то решительное. Так выглядел Тор, когда собирался победить в рукопашном бою Тюра, зная, что не сможет, но не желая признать этого. Локи не знал, в чем причина переглядок, но собирался узнать. Конечно же, не у Огуна. И потому он просто последовал за братом на площадь, сразу увлекшись пестрящими тут и там тканями, драгоценностями, вкусно пахнущими угощениями и зазывающими к себе принцев торговцами. Бывать в городе Локи нравилось — их с братом встречали тут широкими улыбками, хорошими предложениями и возможностями задаром забрать что-нибудь особенно приглянувшееся. Однажды Локи так нашел у одной торговки очень изящный набор для письма и, получив его, пользовался им до сих пор. — Локи! Локи, иди сюда! — Он обернулся, поискав брата глазами. Тор стоял на возвышении у одной из лавок, выглядывая из-за цветастого ковра. Выглядел он при этом до того нелепо, что Локи не сдержался, засмеявшись. Тор, даже и не заметив этого, продолжил махать рукой, зазывая его зайти следом. Когда Локи прошел в узкое пространство между лавками, то повернулся к навесу, где вниз уходила маленькая деревянная лестница. Оттуда послышался смех, и Локи поспешил спуститься. Внутри вокруг нескольких горящих свечей сидели все ребята, и он занял свое место рядом с братом. Старик Фьерн, разливающий согревающих напитков, вышел из тени своего погреба с доброй улыбкой. — Ну что, храбрые воины, о чем рассказать вам на этот раз?

***

Возможность разобраться в том, что за история связывала Огуна и Фрейю, представилась Локи не скоро. И он почти даже забыл о том, как сильно в моменте его интересовала причина зрительного сражения. Но потом, пока он был с Фрейей в саду, Тор и его друзья проходили вдали шумной компанией, и Локи вновь стал свидетелем того, как Фрейя смотрела на Огуна. На этот раз он видел ее лицо. Он совершенно ясно понимал, что на нем было отражено разочарование. Он часто видел такие лица, когда проказничал вместе с братом и оказывался пойман на этом. — Вы были знакомы? — Осторожно спросил Локи, привлекая внимание вновь к себе. Фрейя моргнула, перевела на него взгляд и кивнула, не уточняя, о ком он спросил и что имел в виду. — Ты злишься, что он… — Локи махнул рукой в неопределенности, скривившись, когда на ум не пришло ничего лучше того, что он хотел спросить сначала. — Не в цепях? — Локи кивнул. — Нет, не злюсь. Ни одному своему подданному я не желаю неволи. Фрейя едва заметно шевельнула рукой, и браслеты снова звякнули, заставив Локи посмотреть на них. Они были красивы. В самом деле, это была искусная работа: тонкие обручи, инкрустация, изящная резьба рун. Локи казалось ужасно жестоким, что столь красивая вещь причиняла боль, выполняла роль кандалов. Было в этом что-то такое лицемерное и двуличное. Неприятное. — Почему тогда ты так на него смотришь? Он сделал что-то плохое? Фрейя неоднозначно повела плечом. Посмотрела Локи в глаза. На этот раз он был уверен, что выдержит ее взгляд, и потому встретил его смело. Фрейя всегда смотрела, будто пыталась влезть в голову. Локи поначалу часто опускал взгляд, чтобы убедиться, что у него все в порядке с одеждой, лицом и волосами. А после понял, что она смотрела на что-то, чего он сам не мог увидеть. И просто перестал пытаться. — Ты не так дружен с теми асами, как твой брат, не так ли? Локи дернул уголком губ, получив вновь вопрос вместо ответа. Фыркнул, гордо подняв подбородок. — Они ведут себя глупее чибисов. Зачем мне с ними возиться? Фрейя не улыбнулась. И Локи вздохнул, все же отведя глаза. Немного помолчал и недовольно продолжил. — Я им не нравлюсь. Не будь я принцем, они бы и вовсе со мной не общались. Они друзья Тора, а не мои. Фрейя понимающе промычала. Локи поднял на нее глаза, ожидая, что она скажет что-то в ответ. Может быть, что-то приободряющее или утешительное. Мама всегда делала так. Но ничего похожего не прозвучало. — У Огуна было много друзей. — Задумчиво сказала она, смотря туда, где недавно еще звучали голоса Тора и остальных ребят. — В Ванахейме? — Он был хорошим ребенком. Нравился людям. — Она посмотрела вверх, на звезды, опять замолчала. Локи подумал, что, наверное, она вспоминала что-то. Она всегда смотрела в небо, когда думала о доме. — Что-то произошло? Фрейя посмотрела на Локи снова, как-то по странному мягко. Локи смутился от этого взгляда, но постарался не подавать виду. Мыском ботинка отклонил в сторону маленький, но крепкий куст, заставив его зашуршать листьями. Принял самый незаинтересованный вид, хотя и сгорал от любопытства. — Когда нравишься всем, по сути не нравишься никому. — Сказала она, проследив за тем, как потревоженный куст потерял несколько желтоватых листов. — Огун был не больше и не меньше, чем любой другой ванахеймский ребенок. — Я не понимаю. — Он не хотел быть любым другим. — Ее лицо сделалось усталым. Будто ей было тяжело произносить слова. — Ему хотелось что-то значить. Локи подумал, что он, пожалуй, что-то понял. И потому не стал задавать новых вопросов. Вместо этого он кивнул и перевел тему. — Ты уже бывала на площади? Там, где торговцы. Фрейя улыбнулась, покорно пошла туда, куда Локи захотел повести ее в разговоре. Развернувшись к нему корпусом, она спросила: — Нет, не бывала. Что там есть интересного? И Локи, набрав побольше воздуха грудью, принялся рассказывать о леди Тали с ее волшебным зверинцем, о братьях Луканисах, у которых можно найти необычные вещицы, которые Локи с братом частенько использует, чтобы подшучивать над стражей. И, конечно, о старике Фьерне, у которого провел сегодня все утро. — Представляешь, он бывал даже в Муспельхейме! Опалил там бороду, но вернулся с рудой и… Фрейя засмеялась, и Локи сбился, озадаченно открыв рот. Он хотел возмутиться, что его перебили, но почему-то не смог. Ему вдруг страшно захотелось смеяться тоже, и он не отказал себе в этом. Он с удовольствем отметил, что они впервые смеялись вместе, и что заслуга в этом была его, Локи. — Кажется, он побывал почти во всех мирах. Это действительно потрясающе. — Отсмеявшись, сказала она, и Локи вспомнил, что совсем забыл о самом важном. Он спешно сунул руку в карман и вытащил коробочку, которую получил у Фьерна. Он приметил эту вещицу, когда уже почти ушел. Она блеснула в отсветах свечей, и Локи просто спросил, что это такое. Старик, небрежно махнув рукой, сказал, что это всего лишь безделушка, цепочка с подвеской, которые он получил пару сотен лет назад в Ванахейме. Дальше Локи не слушал. Достаточно было и того, что вещь принадлежала ванам. Он сразу же спросил, за сколько может ее купить. И старик Фьерн вложил ему цепочку в ладонь, посоветовав найти красивую упаковку для дамы. Локи смутился и сбежал, на ходу поблагодарив. Не было никакой дамы. И не было нужды что-то украшать. Он просто хотел… — Подумал, тебе понравится. — Он протянул Фрейе коробочку. Весь вытянулся, ожидая, что же она скажет, когда откроет. Удивится ли? Обрадуется? Наверняка обрадуется. Фрейя приняла коробочку. Сняла крышку, отложив ее на колени. Только после посмотрела на содержимое подарка. Удивилась. Локи победно разулыбался. — Тебе нравится? Она подняла на него глаза, не сразу смогла сказать что-либо. А когда сказала, поставила Локи в неловкое положение, чего он не любил. — Ты знаешь, что это? — Спросила она, доставая цепочку из коробочки. Она обернула ее вокруг пальцев, оставив подвеску болтаться в воздухе. Подвеска была красивой — маленький металлический листочек с тонкими жилками, неровными, но очень естественными краями. Металл имел светлый, почти прозрачный цвет, и переливался на солнце, поигрывая бликами. — Украшение. — Уверенно ответил Локи. Он знал, что получит снисходительную улыбку или смешок. Фрейя всегда так реагировала, когда он, по ее мнению, говорил что-нибудь по-детски наивное или глупое. Это било по самолюбию и заставляло Локи все больше времени посвящать книгам. Иногда он специально много читал о чем-нибудь очень интересном и приходил рассказывать. Тогда у них обычно складывалась очень взрослая беседа, и Локи чувствовал себя с ней наравне. Фрейя посмотрела на него мягко. Без снисхождения. Будто она и не ждала, что он сможет дать правильный ответ. Это… ощущалось нормально. Локи не почувствовал ни обиды, ни радости. Он просто хотел, чтобы она рассказала ему. Может быть, снова совсем немного углубилась бы в свои воспоминания, слушать которые он очень любил. Она редко говорила о доме. Всегда по чуть-чуть, всегда осторожно. Будто бы не хотела делиться с ним своей памятью. — Это оберег. — Она развернула ладонь к себе, внимательно вглядевшись в украшение, крутящееся на цепочке. — В Ванахейме мы дарим такие детям, когда они делают первые шаги. Чтобы в их первых путешествиях их сопровождали любовь и поддержка. — Голос ее стал тише. Локи подобрался чуть ближе, чтобы слушать. — Обычно они выглядят немного проще. Их делают отцы для своих детей, и главное в них — это заложенные помыслы, а не форма. Стоит признать, ван, который изготовил этот оберег, был очень искусен. — Так это… для детей? — Локи почувствовал себя глупо. Он и правда хотел удивить ее этим? Не просто же так Фьерн отдал ему подвеску задаром. Наверняка знал, что никакой ценности в ней нет совсем. И правда, безделушка. — Это символ заботы родителя о ребенке, Локи. Частица сильной и чистой любви, сейдом запечатанная в металл. — Фрейя осторожно сложила подвеску обратно в коробочку. — Ты не будешь это носить? — Сдерживая разочарование, спросил Локи. На самом деле, было даже обидно. Все эти ванахеймские традиции и правила были такими сложными и абсолютно неизвестными ему. Откуда он мог знать, что эту вещь нельзя подарить просто так? — Такие вещи нельзя носить тем, кому они не предназначены. Все дело в сейде. — Сказала она так, будто он должен был понимать это. — Ясно. Фрейя протянула руку, коснулась его плеча. Вздохнула. Локи поджал губы, сделав вид, что совсем и не расстроен. — Мне очень приятно, Локи. Спасибо, что подумал обо мне и принес эту замечательную вещь. Несмотря на то, что я не могу это носить, я сохраню ее как ценный подарок и частицу моего дома. Локи посмотрел на ее лицо. Оно было непривычно обеспокоенным. Каким-то открытым. Может быть, он все же не зря принес ей безделушку. — Ладно. Не за что. — Буркнул он, слегка покраснев. Он быстро поднялся на ноги и, не глядя на Фрейю, сказал, что ему очень нужно скорее бежать по делам принца. Не удержавшись, он обернулся, когда уже поднимался по лестнице во дворец. Фрейя сидела там же в саду, разглядывая подвеску, лежащую в коробочке. Локи улыбнулся и, перепрыгивая ступеньки, помчался в свои покои.

***

Локи не ждал ничего взамен. Может он и был юн, но ему хватало ума, чтобы понимать: у пленной не может быть для него подарков. Он даже не был уверен, были ли у нее вообще личные вещи. Где она вообще жила? Именно такого, погруженного в размышления, Фрейя его и нашла. Даже при том, что он намеренно сам пришел в то самое место, окруженное как куполом деревьями, куда ходили лишь они вдвоем, он все равно не смог заметить, как она пришла. — Ты так тихо ходишь. — С нотой обвинения сказал он, захлопнув книгу. Он отложил ее в сумку, с которой пришел, и закрыл, отодвинув подальше от источника, рядом с которым сидел, чтобы ненароком не столкнуть в воду. — Не хотела прерывать. — Отозвалась Фрейя. Локи повернулся, чтобы проследить, как она, подхватив подол платья, садилась рядом с ним на траву у источника. Она опустила ноги в воду, а тонкие сандалии поставила за спину. Локи прежде не видел никогда, чтобы хоть одна асинья делала нечто подобное. Это было так… просто. Поколебавшись пару минут, Локи быстрым движением подогнул под себя ногу и принялся стягивать сапог, который отчаянно не поддавался ему. Фрейя между тем водила ногами то вверх, то вниз, тревожа водную гладь. Расправившись с сапогами, Локи закатал до колен свои брюки и тоже опустил ноги в источник, почувствовав себя сразу очень счастливым. Его бы наверняка отругали за такое пренебрежение его правильным царским видом, но тут не было никого из двора, а Хеймдалль вряд ли станет докладывать о таких мелочах матери. Локи хихикнул, правой стопой посильнее бултыхнув в воду. Брызги попали ему на штанину и Фрейе на платье. На секунду в нем возникло желание попросить прощения, но сразу же его накрыло и поглотило более сильное и в разы более веселое — он снова ударил ногой по воде, подняв больше брызг. Фрейя охнула, когда капли воды долетели до ее корсета и совсем немного — до лица. Повернулась к нему. Локи улыбнулся шире, показав язык. Его так развеселило возмущенное лицо Фрейи, что он упустил из виду самое важное — ее руки, ее сейд. Когда за шиворот налилась вода, Локи вскрикнул и повалился на спину, завозившись от холодных мурашек, пробежавших по спине. — Не честно! — Он хотел звучать обиженно или грозно, но смех все испортил. Фрейя смеялась тоже. Снова вместе с ним. И Локи отпустил ситуацию, не стараясь быть принцем. Он резко сел, зачерпнул ладонями воду и плеснул ею во Фрейю. Она вскрикнула, отшатнувшись, двинула пальцами, и Локи ощутил на лодыжке хват. Посмотрев вниз, он увидел тянущуюся из воды ладонь, крепко ухватившую его за ногу. Он успел только распахнуть рот, удивленно подняв брови, когда эта рука из воды дернула его на себя и просто затащила к себе, заставив по-глупому сесть в источник. — Эй! Да что ты… — Он надулся, хлопнув ладонями по воде. — В чем дело, Ваше Высочество? Сели в лужу? — Фрейя, мокрая от брызг, смотрела на него с берега очень довольно и ничуть не сожалеюще. В этот момент она показалась какой-то другой, не такой, как та, с которой Локи проводил время эти несколько десятилетий. Локи не нашелся с ответом, получив в ответ на свою шалость ответную, безупречно-смешную и вредную. Ему стоило бы обидеться, но почему-то не хотелось. Напротив, встретив достойного соперника, ему захотелось придумать что-нибудь еще. Заставить вану перестать быть такой сложной. Она наклонилась вперед, протянув ему руку. Локи ухватился покрепче, но вместо того, чтобы постараться вылезти, уперся в камень под ногой и изо всех сил рванулся назад, увлекая Фрейю за собой в воду. Она повалилась к нему с криком. А когда подняла голову, Локи рассмеялся бесстыже громко, увидев, как ее красивые волосы облепили лицо как водоросли. — Как низко, Локи. — Фыркнула она и, не сдержав серьезного лица, тоже засмеялась. Позже, когда они оба выбрались из воды и сели обсыхать на больших камнях рядом с источником, Локи от скуки просто разглядывал, как Фрейя выжимала свои волосы, расплетала растрепавшиеся мокрые косички, идущие от висков за уши, а после заплетала их снова. Он обращал на эти косички внимание и ранее, но не интересовался, зачем они нужны и почему всегда абсолютно одинаковые. Они, казалось, не выполняли никакой функции: не помогали убрать волосы от лица, не собирали волосы так, чтобы те не мешали, не были симметричными, не были частью какой-то прически. — Тебе нравятся косы? — Спросил он, не удержавшись. Фрейя оглянулась на него, не прерываясь от плетения. Ее пальцы двигались ловко и знающе. Вероятно, она делала это раз за разом очень много времени. Когда она нахмурилась, Локи вздохнул, отмахнувшись. — Снова какие-нибудь ванахеймские традиции? Можешь не рассказывать. — Он дернул плечом, скривишись, когда мокрая ткань его рубахи противно облепила спину и бока. — Нет. Не традиция. Не совсем. Локи снова поднял глаза на нее, заинтересовавшись. Ответ был расплывчатым, значит, он мог выудить из него что-то еще. Он надеялся, что сможет. — А что тогда? Зачем ты их делаешь? — Это память. — Она моргнула, но не отвела взгляда. Наоборот, посмотрела на Локи внимательнее, как будто примериваясь и оценивая, можно ли ему довериться. — О Ванахейме? — О моем брате. Локи закрыл рот слишком резко. Челюсть неприятно клацнула. Он знал, что у Фрейи был брат. Знал, что он умер на войне. Знал, что каждый раз, когда о нем заходил разговор, она злилась или отстранялась. Ему не хотелось ни того, ни другого. — Раньше Фрейр заплетал мне волосы по утрам. — Неожиданно продолжила Фрейя, и Локи затих, не осмелившись задавать дополнительных вопросов, как бы ему ни было интересно, каким был Фрейр, были ли у них с Фрейей такие же крепкие узы как у него с Тором и как именно он умер. — Когда мы были маленькими, мама плела мне косы. Потом научила брата. У него выходило очень красиво. — Она улыбнулась, мягко потянув себя за одну из прядей. — У меня не получалось так же хорошо, и он позволял мне заплетать его, чтобы потренироваться. Фрейя перетянула ленточкой кончик своей тонкой маленькой косы и приладила ее к остальным волосам, мокрыми волнами струящимися по ее спине и плечам. Локи думал, что на этом она и закончит рассказ, но она снова посмотрела на него и сказала тихо и доверительно: — Когда я плету косы, на мгновение мне кажется, что брат рядом. Локи почувствовал, как ком встал в горле. Он не знал Фрейра, никогда его не видел и прежде даже не слышал о нем. Бог лета и плодородия — звучало так… мирно. Почему он погиб? Неужели он дал такой яростный отпор асгардскому воинству, что его потребовалось убить? Локи нахмурился, ощутив себя неуютно перед чужой откровенностью. Он не мог ее поддержать. Он не знал, что надо говорить в таких ситуациях. — Ты можешь… — Он запнулся. — Можешь научить и меня тоже делать это? — Он коснулся своих коротких черных волос, неловко почесал затылок. Понимание, как глупо прозвучал его вопрос, пришло сразу же. — Тебе не нужно утешать меня, Локи. — Сказала она, и в ее глазах мелькнуло что-то яркое и острое. Локи вспомнилось, как он несколько раз видел там, вглубине, огонь. — Я не ищу себе замену брату. Поэтому не пытайся ею стать. Локи отшатнулся, поднялся на ноги. Обида вскипела внутри так быстро, что он даже не успел разобраться, что собирался делать. — Ничего я не утешаю! Ты… — Он схватил свою сумку с книгой и письменным набором. — Я принц Асгарда. Зачем мне становиться тебе братом! Локи убежал из рощи, не оглядываясь. Он не хотел видеть лица Фрейи, не хотел с ней говорить. Досада жгла его внутри так сильно, что не хотелось даже думать о том, чтобы остаться там с ней еще. Когда он добрался до дворца, то, минуя главные залы и коридоры, добрался до своих покоев через библиотеку и оранжерею. Заперев дверь, рухнул на постель, не зная, куда себя деть. Теперь, оставшись наедине с собой, нечего было больше делать, как прокручивать в голове недавний разговор и весь этот день, который начинался так чудесно. Чем больше он повторял про себя свои же слова, тем больше они горчили на языке едкой ложью. Сжав губы, Локи спрятал лицо в подушках, отказавшись плакать из-за этой глупой ваны и ее глупых слов, заставивших его выставить себя дураком.