Стокгольмский синдром или всё-таки настоящая любовь?

Прошла неделя после ликвидации «Сержанта». Отдел ликовал - один из самых опасных преступников был устранен, причем без единой потери со стороны полиции. Женю вызывали на ковер к начальству, хвалили за аналитическую работу, позволившую вычислить передвижения цели. Она улыбалась, кивала и чувствовала, как внутри все сжимается в холодный, тяжелый ком. В ее служебной почте появилось новое письмо. С того же анонимного адреса. «Новая задача. «Барс». Бывший спецназовец, обеспечивает логистику и безопасность для наркотрафика на восточных окраинах. Подозревается в убийстве двух оперативников из соседнего управления. Осторожен, параноидален. Ищи точку давления. 72 часа». Женя закрыла глаза. Она помнила дело о тех оперативниках. Их нашли с признаками жестоких пыток. «Барс» был главным подозреваемым, но улик не нашли - все свидетели либо исчезали, либо меняли показания. Она погрузилась в изучение его досье. Бывший военный, служил в «Альфе», уволен за чрезмерную жестокость. После ухода в криминал создал идеальную систему безопасности. Никаких связей, никаких слабостей. Жил на заброшенном складе, окруженном пустырем и камерами. Настоящая крепость. И снова, как и в случае с «Сержантом», она нашла ответ не в его настоящем, а в прошлом. В архивах она откопала старую медицинскую карту его сестры. Девушка с тяжелым генетическим заболеванием, требовавшим дорогостоящих лекарств и постоянного ухода. Она жила в частном пансионате под вымышленным именем, но платежи шли через цепочку подставных фирм, которые вели к «Барсу». Его слабость. Не отец, а сестра. Единственный человек, которого он, судя по всему, действительно любил. Женя сидела перед монитором, и ее тошнило. Она снова держала в руках жизнь невинного человека. Девушка, которая и так была прикована к больничной койке. Она не стала звонить. Она набрала ответное письмо в том же анонимном ящике. «Есть информация. Но я хочу встречи. Лично. Сегодня. 23:00. Старая двадцатиэтажная заброшка на станции «Теплый стан». Одна». Ответ пришел почти мгновенно. «Хорошо». ......... Многоэтажное заброшенное здание возвышалось над городом темным, заброшенным силуэтом. Ветер гулял между ржавыми стенами, завывая в щелях. Женя стояла, засунув руки в карманы куртки, и пыталась не думать о том, насколько она уязвима. Горели появилась бесшумно, как всегда. Из тени гигантской цистерны выплыла ее высокая фигура в темном плаще. - Говори, - без предисловий произнесла она, останавливаясь в паре метров от Жени. - У «Барса» есть сестра. Она больна. Он платит за ее лечение. Она в пансионате «Оазис». Горели молча кивнула, принимая информацию. - Я не хочу, чтобы она пострадала, - резко сказала Женя. - Ты использовала старика как приманку. Он погиб. На этот раз все должно быть по-другому. Горели склонила голову набок, изучая ее. - Ты диктуешь условия исполнения? - Да! - голос Евгении прозвучал громче, чем она планировала. Эхо отозвалось в металлических трубах. - Я предоставляю тебе информацию. Я... я в этой игре, хоть и не по своей воле. Но я не стану соучастницей убийства невинных. Есть линия, которую я не перейду. Она ждала насмешки, холодного отказа, угрозы. Но Горели молчала несколько долгих секунд. - «Барс» лично пытал и убил двух твоих коллег, - наконец сказала она. - Он залил им легкие кислотой, пока они были в сознании. Они умоляли его убить их. Он смеялся. Ты считаешь, что человек, способный на такое, заслуживает снисхождения из-за больной сестры? Женя сглотнула. Она не знала деталей. От этого стало еще хуже. - Это не о нем. Это о ней. И обо мне. Я не могу больше... нести это в себе. Горели сделала шаг вперед. Лунный свет упал на ее лицо, и Жене показалось, что в ее глазах мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее понимание. - Хорошо, - тихо сказала она. - Его сестра не пострадает. Я даю тебе слово. Иногда достаточно просто показать, что ты знаешь о слабости. Что ты могла бы ею воспользоваться. Для таких, как «Барс», это страшнее смерти. Женя почувствовала, как с ее плеч сваливается тонна груза. - Правда? - Я не вру, Женя. Это непрактично. Они стояли друг напротив друга в холодном, темном месте, и впервые между ними возникло нечто, отдаленно напоминающее доверие. Или просто взаимовыгодное перемирие. - Почему? - не удержалась Женя. - Почему ты вообще согласилась на это... сотрудничество? Ты лучшая. Тебе не нужна помощь какого-то оперативника. Горели повернулась, чтобы уйти, но замерла. - Даже самому совершенному инструменту иногда нужен рычаг. Ты - мой рычаг в мире, куда я не могу войти легально. А еще... - она обернулась, и ее взгляд снова стал непроницаемым. - ...ты напоминаешь мне кого-то. Кого я потеряла, когда выбрала эту жизнь. И прежде чем Женя успела что-то сказать, она растворилась в темноте, оставив ее одну с гудящим в ушах ветром и новыми, еще более сложными вопросами. На следующий день «Барс» добровольно сдался в ближайшем отделении полиции. Он был бледен, его руки дрожали. Он потребовал сделку со следствием и выдал всех своих подельников. Причину его сдачи никто не понял. Он лишь повторял одно: «Она знает. Она знает обо всем». Женя смотрела на него через стекло комнаты для допросов. Он был сломлен. Не физически, а морально. Горели сдержала слово. Она просто показала ему, что его крепость имеет брешь. И он сдался, чтобы защитить ее. В почтовом ящике лежало новое короткое сообщение. «Рычаг сработал. Твоя очередь. Будь готова». Евгения понимала, что это лишь затишье перед бурей. Но впервые за долгое время она почувствовала не просто страх и отчаяние, а странное, щемящее чувство опасной близости с той, что ходила во тьме. И это пугало ее больше всего.