Странный ветер

      «Tom Odell — Can’t Pretend (Live at Union Chapel)»              Виктор слышал шумное дыхание Джейса, следующего за ним, и каждый их шаг отдавался в тишине гулким эхом. Когда они поднялись наверх, мужчина почти втолкнул Талиса в ванную комнату, всё ещё не отпуская его руку. Датчик отреагировал. Загоревшийся тусклый зеленоватый свет, отражённый в кафеле и стекле душевой перегородки, отбросил на стены их множащиеся, расплывчатые тени, словно толпу нерешительных призраков. Наконец Виктор отпустил чужое запястье, и его ладонь чуть дрогнула, прежде чем он посмотрел Джейсу в глаза, пытаясь найти в их глубине хоть каплю сопротивления.       — Раздевайся, — его голос был низким, почти беззвучным, но для него самого он прозвучал оглушительно, наигранно, голосом напуганного мальчишки, пытающегося командовать.       Джейс повиновался. Движения были неуклюжими, будто тело внезапно забыло свою биомеханику, но его спокойные глаза, казалось, видели напускную холодность Виктора. Он видел слишком сильно сжатую челюсть и этот взгляд — горящий и одновременно встревоженный. Рубашка, пропитанная запахом пороха и пыльного уличного воздуха, упала на блестящую плитку с тихим шуршанием. Не отводя глубокого внимательного взгляда от лица партнёра, Виктор неспеша принялся расстегивать пуговицы на собственной одежде, отчаянно концентрируясь на простом действии, лишь бы не показать дрожь в пальцах.       Потом он шагнул вперёд. Хромовая рука поднялась, и холодные пальцы скользнули по горячей коже Джейса — от ключицы вниз, по груди, к животу. Прикосновение было обжигающе-ледяным. Джейс ахнул, но не двинулся с места, и эта покорность одновременно и будоражила Виктора, и пугала до ужаса.       Виктор приблизился вплотную, его дыхание коснулось кожи у самого уха. Другая рука из плоти резким рывком отодвинула перегородку за спиной Джейса. Затем Виктор впихнул его внутрь, заходя следом. Из никелированной лейки хлынула ледяная вода, ударяя Талиса по спине.       — Виктор, — выдавил он, пытаясь выйти из холодного потока.       Сильная рука на его груди прижала мужчину к стене.       — Стоять, — прошептал Виктор, и его губы, напряжённые и прохладные, коснулись пульсирующей вены на шее Джейса.       Виктор коснулся сенсора, и внезапно вода стала тёплой, почти горячей. Резкий контраст заставил Джейса вздрогнуть ещё сильнее. Виктор осторожно повернул его лицом к стене, чтобы скрыть собственное смятение.       — Доволен своим выигрышем? — голос партнёра прозвучал прямо у самого уха, заглушая шум воды, и в него просочилась горькая усмешка, обращённая к себе.       Джейс не успел ответить. Холодные пальцы впились в его мокрые волосы, оттягивая голову назад. Поцелуи, рассыпавшиеся по спине и плечам, омываемые горячей водой, чередовались с болезненными укусами, пока горячая рука из плоти скользила по его груди и животу, намеренно игнорируя то, что ниже.       Джейс закрыл глаза, позволив рукам Виктора делать с ним всё что угодно. Он чувствовал, как по его спине, животу, бёдрам скользят то уже потеплевшие металлические фаланги, то нежные подушечки пальцев. Когда рука Виктора наконец сместилась в сторону от паха и длинные бледные пальцы сомкнулись вокруг его плоти, Джейс двинулся им навстречу. Выдохнул стон. Его приоткрытый рот впустил хромовые пальцы, облизал их горячим языком. Слишком много. Слишком много всего и сразу.       Язык партнёра продолжал двигаться то вдоль его шеи, то вдоль плеч, то его ухо оказывалось у него во рту, пока хромовые пальцы, выбравшись из его собственного рта, спустившись вниз, к ягодицам, проникли внутрь, растягивая тугое кольцо мышц в такт методичному движению спереди. Весь разум был объят огнём под названием «Виктор». Будто кто-то без остановки лупил по гигантской красной кнопке, прикосновение к которой сулило только смерть, пока мир не объял мрак. Джейс дёрнулся несколько раз, хватаясь руками за швы меж скользкой плиткой, чтобы устоять на ногах. Жар ушёл, партнёр отстранился.       Когда вода отключилась, в кабине повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Виктор отступил, его тёмные волосы прилипли к бледным щекам. Он протянул Джейсу грубое, посеревшее от многочисленных стирок полотенце, не в силах поднять взгляд, повернулся и вышел из кабины. Кожа Джейса горела, будто с неё содрали верхний слой, оголив нервные окончания, и эта болезненная чувствительность была лишь эхом той уязвимости, которую он увидел в партнёре.       Виктор вышел из ванной, не оглядываясь, быстро шагая в комнату, словно за ним гнались. Оказавшись внутри, сбросив с себя полотенце, он присел на кровать, пытаясь понять, что на него нашло. Тело всё ещё подрагивало от накопившегося напряжения, от прохлады, идущей от приоткрытого окна. Глубоко вдохнув ночной воздух, мужчина откинулся на плоскую подушку. Виктор отлично знал себя, и похоть никогда не была его проблемой. Но теперь успокоиться было не так-то просто. Только что произошедшее бесконечным калейдоскопом крутилось перед глазами: его собственные резкие движения, взгляд Джейса, его тихие стоны. Он подавил желание коснуться себя, чтобы закрепить это воспоминание, это странное, новое для него чувство — смесь триумфа, стыда и всепоглощающей нежности. Он накрылся с головой, повернувшись на бок, к окну, как будто мог спрятаться от самого себя.       Звук открывшейся двери заставил его вздрогнуть. Шаги были беззвучными. Виктор зажмурился, напрасно притворяясь спящим, чувствуя, как каждая мышца напряглась в ожидании.       Кровать слабо прогнулась под весом Джейса. Тихий шорох постельного белья, тепло другого тела, и затем руки Джейса обвили Виктора со спины, заключая в объятия. Ладонь легла на его грудь, над бешено колотившимся сердцем. Губы нежно коснулись затылка — сухие и мягкие.       Напряжение медленно отступало, словно прикосновения Джейса высасывали его из тела партнёра. Виктор неловко прижался спиной к его груди. Постыдная дрожь, которую он так яростно подавлял, наконец вырвалась наружу.       — Всё хорошо, — тихо прошептал Джейс ему в волосы. Его голос был убаюкивающе спокойным.       Пальцы Талиса медленно блуждали по груди партнёра, растворяя ледяной ком смятения своим теплом. Виктор повернулся, наконец отважившись встретиться с ним взглядом. Во тьме глаза Джейса были необычайно ласковыми.       — Хочешь продолжить? — заботливо спросил он, проводя широкой ладонью по впалой щеке Виктора, легко отбрасывая пальцами всё ещё влажные, слегка спутавшиеся пряди с бледного лица, почти светящегося в полумраке.       Вопрос повис в воздухе. Виктор приподнялся, бережно согнул его левую ногу в колене и отвёл её в сторону, располагаясь между его бёдер, сдвинул вбок вторую, приблизившись, навис над ним. Его руки, упёршиеся в матрас по бокам от головы Джейса, дрожали, будто он удерживал неподъемный груз. Виктор склонился, прижался лицом к плечу партнёра.       — Веди… — прошептал он, и слово отпечаталось раскалённым клеймом на коже Талиса.       Ладони Джейса мягко, но уверенно легли на спину Виктора, ощущая, как напряжена каждая частица его тела.       — Хорошо, — также тихо ответил он, втискивая левую ладонь в пространство между кроватью и рукой партнёра, переплетая их пальцы.       Виктор почувствовал, как тело под ним податливо раскрывается, придвигаясь ближе. Мокрая от слюны Джейса и его собственной влаги ладонь неторопливо скользила по всей длине, выбивая из груди хриплые рваные стоны. Преодолевая сопротивление не столько физическое, сколько собственное, он двинулся, направляемый, и медленно проник в чужое тело. Обжигающее живое тепло обволокло его. Он замер, не в силах пошевелиться, оторваться от плеча. Веки были сомкнуты так плотно, что в глазах запылали кровавые звёзды.       — Всё хорошо, — тихо выдохнул Джейс, и его голос, умиротворяющий, ослабил замёрзшие тиски страха партнёра.       Виктор сделал первое движение. В ответ тело Джейса мягко и безоговорочно приняло его, двигаясь навстречу. И что-то в Викторе треснуло и окончательно раскрошилось. Тот самый панцирь, которым его рассудок обрастал годами. Следующее движение Виктора было увереннее, продиктованное этой новой, такой непривычной потребностью в этом слиянии, которое выжигало из него весь ядовитый осадок ярости и стыда.       Он поднял голову, отлепив лоб от вспотевшего плеча, и рискнул взглянуть вниз. Джейс смотрел на него, и его глаза были бездонными и ясными. Он наклонился, прижавшись губами к уголку рта Джейса. Движения стали глубже, обрели плавную, почти медитативную ритмичность. Джейс закрыл глаза, полностью отдавшись этим пронизывающим ощущениям. Его свободная рука скользила по спине Виктора, касаясь горячей кожи и прохладного хрома, и тело мужчины, сокрушённое этими медленными, мощными движениями, отвечало волнами жара, рождающегося изнутри.       Виктор опустил голову, прильнув губами к основанию шеи Джейса, углубил движение, и его пальцы, всё ещё сцепленные с пальцами партнёра, сжались в последнем неистовом порыве перед тем, как мир взорвался мириадами сверкающих вспышек.       Он рухнул вниз, и сильные руки обвили его, удерживая от падения в пустоту. Виктор лежал, прислушиваясь к исступленному стуку сердца в своей груди и к ровному, успокаивающему ритму под ухом.       Боль пришла почти сразу, лицо тут же покрылось испариной, ладони взмокли. Тело била мелкая судорога. Слабый гул механизмов сообщил Джейсу об активации регулятора. Руки Талиса сжали трясущегося Виктора чуть сильнее. Устройство заработало снова, и спустя мгновение партнёр обмяк, почти моментально ускользая в сон. Джейс передвинул его, укладывая рядом с собой, слушая спокойное тихое дыхание любимого, нежно поцеловал.       — Я люблю тебя, — прошептал он, смотря в расслабленное лицо Виктора, прежде чем снова крепко прижать его к себе.