Кольцо Цитрандеи

      Будучи той, кто всегда был описанием девиза «сначала делаю, а потом уже думаю», Веред не оценила все риски своего нападения на слизеринку.       Говоря вернее, она недооценила Лестрейндж.       И Веред, и Карделия — обе были грязными. Они успели поваляться на траве, нападая друг на друга, но каждый раз кто-то из них блокировал удары другой.       Их глаза сцеплены, кулаки сжаты. Напряжение в воздухе стало ещё более ощутимым, когда они поднялись на ноги и начали оценивать друг дружку, выискивая любую слабость или уязвимость.       Палочками девушки не пользовались, они валялись где-то в стороне. Выпали при их первом столкновении после того, как Веред окружила себя щитами, когда шла в нападение, даже не догадываясь, что Карделия умеет хорошо драться и без использования магии.       Внезапно Веред, которая и так была уже подвешена, не сумев больше терпеть, бросилась на Карделию с быстрым джебом, проверяя её рефлексы.       Карделия усмехнулась на быстрый выпад Поттер, но улыбка больше походила на звериный оскал. Она быстро и ловко уклонилась в сторону, отвечая быстрым хуком, нацеленным на рёбра Поттер, дабы выбить из её лёгких весь воздух и вновь повалить на землю.       Веред сделала шаг и откинулась назад, шипя через стиснутые челюсти. Удар Карделии сильно задел руку. Вот же…!       Они продолжали свой смертельный танец, обмениваясь ударами и блокируя их в вихре скорости. Веред, параллельно с боем, поймала себя на мысли, что она бы посмотрела, как Лестрейндж захлёбывается кровью.       Но времени испугаться себя или откинуть мысли, как она делала это обычно, не было, потому что Веред заметила брешь в движениях Карделии и вновь бросилась вперёд со шквалом ударов.       Карделия изо всех сил старалась не отставать: блокировала несколько ударов, но какие-то пропустила и получила от Веред в челюсть и в весок.       Тяжело дыша, Лестрейндж оттолкнула Веред от себя, отшатываясь назад и тряся головой, будто желая прочистить её.       Теперь они выглядели ещё более паршиво.       Пот летел с их лиц, Веред вся раскраснелась, её грудь вздымалась от напряжения, но глаза горели всё той же решимостью.       Точно не так, как у Лили Эванс. И даже не так, как у Веред Поттер.       Волосы Карделии выбились из-под пучка, липли к её лицу и шее, но её стойка оставалась твёрдой и непоколебимой. Пока.       Пронзительный взгляд Веред следил за Карделией, которая вдруг начала хрипеть, потому что Поттер попала ей ещё и в грудь, заставляя слизеринку тяжело дышать.       Победоносная улыбка растянулась на губах Веред, когда она заметила страдания человека напротив. Любому другому человеку она бы посочувствовала и испытала чувство вины, но уж точно не тогда, когда перед ней была Лестрейндж.       И внезапно, к большому удивлению, Карделия хрипло засмеялась, а потом медленно подняла глаза на Веред.       — Доверяй, но проверяй, грязь.       И с приливом обновлённой энергии она бросилась вперед, ныряя под защиту Веред, которая уже успела ослабить её, потому что расслабилась.       Через пару минут Веред начала хрипеть точно так же, как и Карделия несколькими минутами ранее: Лестрейндж крепко обхватила рукой шею Поттер и вбила колено ей в живот.       Веред согнулась пополам, хватая ртом воздух и пытаясь вырваться, но хватка Карделии была слишком сильна. Слизеринка же, видя страдания девушки напротив, решила унизить Поттер до конца. Она рывком опустила голову Веред вниз, снова вбивая колено ей в живот, но на этот раз уже сильнее.       Колени Веред подогнулись, и она упала на землю, пока руки Карделии всё ещё продолжали сжимать её шею.       Лестрейндж стояла над Поттер с злорадством, отлично отображающимся на лице, и Веред чувствовала всем телом, как Карделия готова покончить с этим. Готова покончить с ней.       Поттер вцепилась в руку Карделии, пытаясь освободиться, и больно надавила ногтями на кожу, но та, казалось, даже не шелохнулась.       — Ты не сделаешь этого, — прохрипела Веред.       Брови Карделии взлетели вверх в напускном удивлении, и она наклонилась к Веред так, что теперь их лица разделяли пару сантиметров. Прямо как в дуэльном зале.       — Правда? — елейно пропела Карделия, до сих пор тяжело дышащая после драки. — И что же заставляет тебя так думать? Кажется, я уже говорила тебе, что свидетелей здесь всё равно нет, а чувство жалости, чтобы не делать этого, у меня отсутствует.       — Даже если здесь нет никого, нет кроме нас, — начала Веред. — Это не значит, что когда Ли… я внезапно пропаду, никто не забьёт тревогу. Все ведь помнят, кто именно отправил меня тогда в нокаут, чуть не сломав.       — Но не сломала же, — Карделия наклонилась ближе. — Если бы я и впрямь нанесла тебе большую травму, ты бы не смогла встать минимум месяц.       — Будто это что-то меняет, — огрызнулась Веред и вновь начала задыхаться, когда Карделия резко сжала ей шею, наслаждаясь мучениями. — Факт остаётся фактом: в первую очередь все подумают на тебя, — и на добивочку. — От Азкабана за убийство тебя папочка не отмажет.       Повисла пауза.       Брови Веред взлетели вверх. Кажется, она попала в какую-то неприятную точку, потому что лицо Карделии вдруг стало непроницаемым, а глаза застекленели. Неужто…       Но внезапно взгляд Карделии изменился. Глаза сузились, вспыхнули ярким огнём, и она вновь обратила всё своё внимание на Веред, вылетая из прострации. Лицо у неё пошло красными пятнами, и она зашипела так, словно превратилась в символ своего факультета. Настоящая змея.       Правда, она не учла одного: у Лили была хорошая реакция.       И прежде чем Карделия смогла бы переломить Веред шею, Поттер наклонилась вперёд, ударяя лбом со всей силы в грудь напротив.       Слабо вскрикнув, Карделия отшатнулась на долю секунды назад, не ожидая такой резкой атаки. Но этого хватило, и через пару мгновений Лестрейндж уже отлетала к дереву, соприкасаясь с твёрдой поверхностью головой и падая в траву.       Подняв палочку с земли, Веред сжала её в руке. Желание посмотреть, как Карделия начнёт хрипеть и захлёбываться кровью, вернулось с удвоенной силой.       «Давай, — зашипел голосок в голове. — Она пыталась убить тебя уже дважды, и если ты сейчас этого не сделаешь, она обязательно нагрянет поквитаться».       — Нет, — помотала головой Поттер. — Я не убийца.       «Зато она — да! Это ведь Лестрейндж, весь мир скажет тебе спасибо, если одного из них не станет».       — Я. Не. Убийца. — чётко выдавила Веред, хватаясь за голову и слегка наклоняясь вперёд. Палочка опять откатилась в сторону. — И не стану этого делать! Не стану уподобляться его прихвостням. Тебе это понятно?       «Зато она — да!»       — Хватит! Прекрати! — вдруг заорала Веред, отшатываясь назад и хватая палочку с земли, чтобы поскорее убраться отсюда. — Что ты вообще такое?!       Но ответа на последний вопрос не последовало, и Веред, чертыхнувшись, быстро зашагала прочь, даже не оборачиваясь назад.       Не оборачиваясь на Лестрейндж.

***

      Весь следующий день Веред проходила как на иголках. Во-первых, она боялась сделать любое неверное движение, боялась сказать что-то не то или не так. Боялась сделать всё, что могло бы выдать её с потрохами.       А во-вторых, она думала о Карделии. Много. Слишком.       Вдруг она её убила там, на поляне перед озером? Но смотреть в сторону слизеринского стола, чтобы просто заметить там русую голову и элементарно убедиться, что всё в порядке, она боялась даже на совмещённых уроках.       А в-третьих… В-третьих, что-то было не так уже с ней. То, как она оттолкнула от себя Карделию, и то, как та так легко отлетела в сторону. То, как уже несколько раз в голову Веред закрадывались эти странные мысли о жажде крови, и то, как моментами она их даже не замечала…       Отправной и самой пугающей точкой был голос в голове, который так и жаждал убийства.       Веред не знала, сколько она сидела в туалете для девочек, пытаясь прийти в себя после драки. Но когда коридор наполнился шумом голосов учеников, она глубоко вздохнула и, взглянув ещё раз в зеркало, проверяя, нет ли на ней больше следов грязи или, не дай бог, крови, вышла наружу.       Уже потом, сидя в компании Мэри после окончания учебного дня, она думала, что хотя бы на пару минут может вздохнуть с облегчением, не думая абсолютно ни о чём.       Никто из присутствующих в гостиной больше не подходил к ней и не выражал сочувствие, проклиная Карделию, как это было во время учебы, когда «Лили» наконец-то появилась на уроках.       Чуть ли не каждый ученик успел пожелать ей скорейшего выздоровления. Кроме слизеринцев, конечно.       К концу дня Веред настолько тошнило от любого взаимодействия с людьми, что хотелось лезть на стену, но она была вынуждена играть комедию сердечной благодарности.       Внезапно Веред услышала, как Мэри громко цокнула. Повернув голову к «подруге», чтобы узнать, что случилось, Веред вздрогнула, потому что почувствовала, как на плечи ложатся чьи-то руки, а потом её с напором, но не сильным, тянут назад.       — Ана, — около её уха раздался шёпот, а руки, держащие пару секунд назад плечи, теперь дёрнули тело вверх, и Веред оказалась в кольце мужских объятий. — Как же ты испугала меня. Я думал, что просто уничтожу Лестрейндж после того, как она посмела поднять на тебя палочку.       Веред, полностью ошеломлённая, скосила глаза на Мэри, словно прося у той молчаливой помощи. Внутри же содрогаясь от того, кто её сейчас обнимает.       Мэри, видя реакцию Лили, приподняла брови, но ничего не сказала, а лишь отстранённо кивнула.       — Как это в твоём духе, Поттер! — вскинулась Мэри, складывая руки на груди и поднимая глаза на однокурсника, чтобы поймать его взгляд, оставаясь в сидячем положении. — Весь день болтаться чёрт знает где, пропускать уроки, а потом появляться, словно из воздуха! Отпусти Лили сейчас же, она только первый день как полноценно вышла из комнаты, чтобы посещать занятия. Решил обратно на койку её отправить?       Бам.       Бам.       Бам.       Ну, вот, наверное, и всё.       Во всей этой суматохе она так и не успела придумать, как ей реагировать на встречу с отцом и как себя вообще вести. А могла бы, его ведь и вправду не было сегодня на уроках, как и сказала Мэри.       — Макдональд, вот только сейчас не возникай, ладно? — раздался смутно знакомый голос, и Веред кожей почувствовала, как Джеймс, стоящий за ней, усмехается. — Мы были заняты, — и через пару секунд на Поттер нахлынуло повторное осознание.       Бам.       — Ты невозможен, Блэк, — закатила глаза Мэри. — Что вы опять натворили?       Бам.       — Да мы были на отработке, сколько можно гундеть!       Бам.       Прекрасно, к появлению отца добавляется ещё и появление крёстного, к встрече с которым она тоже была не готова.       Слава Мерлину, его сейчас вовлекала в разговор Мэри. Иначе бы Веред просто не выдержала такое комбо встреч.       — Ана, — Веред вздрогнула и залилась краской, когда Джеймс, не слушая нотации Мэри, положил голову дочери на макушку, наклоняясь ближе. — Повернись ко мне и хотя бы просто взгляни в глаза. Я так скучал по ним… По всей тебе, Ана…       Ана? Почему он зовёт её вот так?       — Ну же, посмотри на меня, — продолжал Поттер. — Ана.       У Веред защемило сердце. Голос Мэри и мученические, едва слышные вздохи Сириуса отошли на второй план. Вот как? Как ей теперь признаться в том, что она не Лили? Не Ана? Как бросить его?       Веред развернулась в его объятиях, заставляя Джеймса немного ослабить хватку, и нерешительно подняла на него взгляд. Сделала она это скорее из-за жалости, а не из-за того, что решилась.       Перед Веред предстал высокий, худой молодой парень. Его карие глаза, скрытые под очками, неотрывно смотрели на Веред, даже не догадываясь, что перед ним стоит не его девушка, а дочь, погибшая в будущем.       Непослушные чёрные волосы были зачёсаны назад, но несколько прядей падали ему на лицо и обрамляли тонкие черты.       Веред, нагло его рассматривающая, затаила дыхание. Не зря Снейп тогда так бурно отреагировал на неё при первой их встрече в Хогвартсе — Поттер была полной копией Джеймса, если не брать в счёт глаза Лили. И, честно признаться, такая схожесть заставила выпасть в осадок. Она представляла его совершенно не так.       Джеймс, наблюдающий за ней всё это время и не скрывающий своей радости от встречи, расплылся в нежной улыбке. Он наклонился ближе, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её.       Мерлин, да почему все постоянно оказываются с ней в такой непосредственной близости!       Веред смотрела на него широко раскрытыми, неуверенными глазами, не понимая, чего же Джеймс от неё хочет. Ответ лежал на поверхности, но она даже подумать об этом боялась.       Веред чувствовала тёплое дыхание на своей коже, когда отец наклонялся всё ближе. Где-то глубоко внутри выли сирены, призывающие отступить, но отступить она не могла, хотя всем сердцем этого жаждала. Веред будто бы приросла к месту.       А потом, наконец, до неё дошло. Сердце учащённо забилось в груди, и она дёрнулась, но было уже поздно: Джеймс, наплевав на наличие в комнате Сириуса, Мэри и прочих студентов, наклонился к ней и накрыл её губы своими.       Весь мир, кажется, отошёл на второй план, и их осталось четверо. Джеймс, Веред и её удивление, за которым сразу же последовало отвращение. Боже, боже, боже! Нет, пожалуйста, пускай это окажется сном…       Её не может целовать её собственный отец.       Джеймс тем временем, словно не замечая перемены настроения в Лили, опустил ей руки на талию и прижал к себе ровно настолько, насколько это было вообще возможным, буквально вжимая в себя и не замечая, что ответа на поцелуй нет.       После долгой, тягучей паузы он слегка отстранился, прервал поцелуй и прижался своим лбом к её лбу.       — Я так сильно скучал, — повторил он голосом, сбившимся после поцелуя. — Макдональд не пускала меня в вашу комнату. Даже природного обаяния Бродяги не хватило, чтобы очаровать её.       Его слова могли бы вызвать на лице Веред улыбку, если бы в груди не было пелены, которая прерывала поступление воздуха к лёгким, а в горле бы не саднило от желания проблеваться.       За все свои семнадцать лет она никогда не целовалась. Ни разу. Ни с мальчиком, ни с девочкой.       А теперь её первый поцелуй произошёл с родным отцом.       — А мы вам, случайно, не мешаем? — раздался голос Мэри, которая, как оказалось, уже давно поднялась с дивана и стояла рядом с Блэком, что давил смешки от открывшейся картины. — Ты ещё её съешь, Поттер!       Веред окинула краем глаза гостиную. В ней уже почти не было учеников. Боже, сколько же Джеймс целовал её? Для Веред эта пытка продлилась всего несколько секунд, как ей показалось, а на деле…       — А что, — подколол Макдональд Сириус. — Завидуешь, что такой парень как Джеймс, бегает за твоей подругой, а не за тобой?       Мэри смерила Сириуса испепеляющим взглядом, но ничего не сказала. Вместо этого снова повернулась к Веред и Джеймсу.       Пока отец отвлекался на перепалку друга и однокурсницы, Веред смогла отстраниться от его объятий, сделав шаг назад.       Кажется, в этой вселенной она никогда не сможет вздохнуть со спокойствием.       — Хэй, Лилс, — вдруг обратился к ней Сириус, и все посмотрели на неё. Джеймс взглянул на неё как-то более внимательно, словно то, как «Лили» быстро отстранилась от его объятий, было девушке в новинку. Дура, надо было играть до конца! — Ты ничего не хочешь нам рассказать?       Что это она должна им рассказать, интересно? А что, если… если Джеймс и Сириус узнали про то, что она сделала с Карделией, и теперь хотят, чтобы она поделилась с ними?       Веред мысленно помотала головой. Да нет. Не может такого быть. Неужели Лили Эванс, которая не смогла дать отпор Карделии в зале спарринга, смогла расправиться с ней в другой раз? Смешно, она по легенде сегодня только на ноги нормально встала, у неё не может быть столько сил.       Но мучить себя душными рассуждениями было верхом глупости. Если продолжит накручивать себя, то они, не дай бог, начнут замечать странное поведение Лили.       Тяжело вздохнув, Веред всё же взглянула на крёстного, с которым зрительного контакта избегала с момента его появления в гостиной. Он всегда был проницательным, мог что-то да и заметить…       По правде, боялась она посмотреть на Сириуса не только из-за этого.       Поттер не хотела разочароваться в единственном близком, которого в своем времени вспоминала даже после его смерти. Сложно было осознать, что в её голове Сириус до сих пор падал в Арку Смерти в Министерстве, возвращаясь к ней только в кошмарах, а сейчас стоял перед ней живой и невредимый. И молодой, ко всему прочему.       Перед Веред, а точнее, в нескольких шагах от неё, стоял высокий молодой парень с чёрными как смоль волосами. Они были скреплены на затылке и образовывали хвост. Несколько прядей падали ему на лицо, как и у Джеймса, но у Блэка это выглядело… по-другому. Словно так было и нужно, а не потому, что волосы растрепались.       Если сравнивать его с Поттером, то Блэк был выше. Особенно когда отец и крёстный стояли рядом друг с другом. На сантиметров так восемь точно. Ну, тут нечему было удивляться: почти все Блэки были высокими.       Внушительности Сириусу предавали мускулистые плечи, которые в её времени были менее заметны из-за сильной азкабановской худобы.       Глаза Сириуса, тёмно-серые, бегали по лицу «Лили», осматривая её и ожидая ответа на свой вопрос. Из-за такого сходства Веред пробила небольшая дрожь.       В тысяча девятьсот девяносто шестом это было не особо заметно, но сейчас…       Сейчас Сириус слишком сильно напоминал Беллатрикс.       — А что я должна вам рассказать? — наконец спросила Веред, во время вопроса немного посматривая в сторону, а не на крёстного. Она не думала, что будет так больно выдерживать его взгляд.       Дальше она не успела среагировать точно так же, как в ситуации с Джеймсом. Хоть бы только не в губы!..       Но Сириус просто подался вперёд и крепко обнял её, заставляя покрыться мурашками.       Только уже не от удивления и отвращения, а от удивления и безграничной радости. Веред наконец-то может обнять своего крёстного крепко-крепко. Даже если совершенно другого. Даже если лишь в роли девушки его лучшего друга.       — Молодец, что жива, мелкая, — провозгласил он, отстраняясь, когда почувствовал слабый удар в спину от Джеймса. — Клянусь всей этой чистотой крови, за которую так трясётся моя мать, что ещё чуть-чуть, и я бы за компанию с Джеймсом пошёл разбираться с твоей насильницей, — он усмехнулся, а Веред внутренне скривилась от такого термина из-за ассоциаций прошлого. — Я, к великому сожалению, Лестрейндж знаю с детства. Так что мне предельно известно, насколько у неё сильная рука.       — Да, — всё-таки позволила себе скривить лицо Веред. — Я это уже поняла.       Но Сириуса, казалось, только позабавила такая реакция. Так что, закинув руку на плечо Веред, он повернулся к Джеймсу.       — Гордись, Сохатый, — подмигнул Джеймсу Сириус. — Не каждая девушка может кинуть вызов Карделии, а вот твоя смогла.       Джеймс засмеялся.       — О да, — протянул он. — Лилс, как оказалось, хранит в себе множество тайн.       После его слов Веред почувствовала, как вниз живота что-то рухнуло. Наверное, это было её сердце.       Знал бы ты, как прав, папа.

***

      Группа людей, облачённых в тёмную одежду и вооружённых жестокими зазубренными клинками, врывается в мрачную гостиную, снося с петель большую деревянную дверь. Их глаза, скрытые капюшонами, сверкают фанатичным рвением.       Нет, пожалуйста, только не снова…       Внезапно в комнате загорается яркий свет. По мере того как на стенах зажигаются свечи, в центре помещения проступает силуэт женщины.       Она что-то шепчет и в следующее мгновение призывает мерцающий щит из чистой, сияющей энергии, но клинки нападающих пронзают его, словно нож тончайший шёлк.       Женщина не сдаётся и выкрикивает тёмное заклятие, и на противников обрушивается шквал обжигающего магического пламени. Но те вдруг достают палочки и наколдовывают зачарованные огнестойкие щиты. А потом поднимают их в воздух и с лёгкостью отражают адское пламя.       Нет, пожалуйста, нет!       — Мама, нет!       Карделия с резкостью поднялась с кровати. Из-за внезапной смены положения в глазах вдруг потемнело, а горло охрипло от своих же криков.       Почувствовав, как в потемневших омутах что-то жжёт, у Карделии появилось резкое желание откинуться на подушки, дабы дать слезам дорогу, когда она заметила, что была не в своей комнате. И что была не одна.       — Стоило оставить тебя под тем деревом, — раздалось слева от неё, и Карделия дёрнулась от внезапности. — Пасть настолько низко, чтобы не отбить заклинание грязи…       Карделия сжала челюсть, чтобы ничего желчного из её рта не вырвалось. Меньше всего сейчас хотелось ссориться — голову пробила тупая боль, и мыслить адекватно было сложно.       — …это надо уметь.       — Боюсь спросить, — преодолев себя, прошипела Карделия. — Сколько же ты видел.       — Столько, сколько нужно, — последовал незамедлительный ответ, и Карделия сжала челюсть сильнее. Он слишком громко говорил! — Если в подробностях, то примерно с того момента, как ты попыталась удушить рыжую.       Теперь Карделии в тройном размере захотелось побиться головой об стену. В худшем случае, чтобы избавиться от головной боли, в лучшем…       А в лучшем просто убиться.       Она не вытерпит новой порции насмешек.       — Браво, — огрызнулась она сквозь стиснутые зубы. — Ты, как всегда, на пике гениальности, Рабастан.       Карделия услышала, как он пренебрежительно фыркнул.       — Хорошо, что ты признаёшь свои отклонения в развитии.       Пока он говорил, Карделия представляла, как сейчас быстро разворачивается и накидывается на него, начиная бить, душить и резать. Как же он достал!       — Что же ты тогда не помог родной сестре, раз ты у нас умный за двоих? — взвилась Карделия. Затолкнув боль в голове куда подальше, она всё же повернулась к нему и столкнулась с точно такими же глазами, что были у неё.       Рабастан, сидящий в кресле рядом, лишь пожал плечами и закинул одну ногу на другую, откидываясь на мягкую часть своего излюбленного места.       — Мне понравилось смотреть, как тебя наконец-то поставили на место. Даже если сделано это было усилиями глупой грязнокровки, — он прервался на мгновение, словно над чем-то раздумывая, а потом изменил последнюю часть своей реплики. — Особенно если усилиями грязнокровки.       — Она заплатит за всё! — пуще прежнего зашипела Карделия, совсем забывая про боль в голове. Она не покажет Рабастану, насколько ей плохо. Только не ему. — В следующий раз, когда я приду к ней, старику Дамблдору в последствии придётся рассказывать дорогим аврорам, с какой жестокостью была убита одна из его учениц!       Её гневная речь была закончена, и, пока она пыталась отдышаться, она заметила, как на губах Рабастана начала расползаться язвительная улыбка, после которой всегда шло что-нибудь неприятное. Будь то слова или действия.       В этом брат и сестра были схожи, но Карделия никогда не признается себе, насколько.       — Будем надеяться, что этой ученицей станет Лили Эванс, а не Карделия Лестрейндж.       — Да пошел ты! — взвизгнула Карделия и кинула в него подушку, что попалась под руку, а затем уткнулась лицом в одеяло, скрывая стоны боли.       Со стороны Рабастана послышался смех, когда он ловко поймал кинутую в него вещь и отбросил куда-то в сторону.       — Я схожу за лекарствами, — проговорил он, поднимаясь. — В ванной где-то завалялось зелье от головы, я принесу. Цени это, не зря же я тебя приволок в свою спальню для старост, спасая. А то так бы и лежала в той траве.       Карделия словно в замедленной съёмке слышала, как тяжёлые шаги становились всё тише, отдаляясь, пока не исчезли совсем.       Она знала, что сейчас Рабастан вернётся и начнёт опять издеваться над ней, а она будет отвечать ему взаимной ненавистью, но где-то в глубине души Карделия была благодарна.       Она даже постарается быть паинькой, только чтобы побыстрее избавиться от головной боли, ведь впереди были грандиозные планы.       Прячься за спины своих неотёсанных друзей, Эванс. Скоро мы опять с тобой поиграем.