Ex Cineribus | Из Пепла

Нью-Йорк был таким же, как и всегда. Вечным, безразличным, сияющим миллионами огней. Город, который никогда не спал и которому было абсолютно все равно, сколько крови пролилось на его улицах или в облаках над ним. Он просто жил. Они сидели в креслах на крыше «Континенталя». Той самой, с которой когда-то началась новая глава в войне Джейн. Но сегодня она стояла здесь не одна. Ветер, прохладный и свежий, трепал их волосы. С момента их дерзкого поступка на собрании Правления прошло несколько месяцев. Несколько месяцев напряженного, хрупкого, выстраданного мира. Война была не закончена. Она просто изменила свою форму. Она перешла из горячей стадии в холодную. Высокий стол был в смятении. Похищение и последующее исчезновение теневого маркиза, разгром элитного отряда в «Цитадели», смерть лидеров Каморры, сокрушительный удар по Триаде в Шанхае — все это вызвало цепную реакцию. Старый баланс сил был нарушен. Правление было ослаблено, расколото внутренними распрями. Началась великая переделка сфер влияния, тихая, подковерная война, где вчерашние союзники становились врагами. Лорд Хэмилтон, лишившись своего главного козыря — Джейн, — был вынужден уйти в тень, зализывая раны и теряя авторитет. На свое место, неожиданно для многих, вернулся Константин. Его ранение оказалось не смертельным. Выжив в аду «Цитадели», он вернулся в Лондон не как неудачник, а как мученик. Он стал символом сопротивления тирании зарвавшихся членов Правления, и его позиции внутри британского клана укрепились как никогда. «Русска Рома», благодаря своему решающему участию в шанхайской операции, тоже заявили о себе как о силе, с которой нужно считаться. Их авторитет возрос. Якудза, оставшись в стороне от прямого конфликта, теперь, как стая шакалов, выжидали, готовясь занять освободившиеся территории. Мир был в состоянии «затишья перед бурей». Все ждали, кто нанесет следующий удар. А они... они просто жили. Джейн сидела в кресле. На ней было простое черное пальто поверх кашемирового свитера. Она смотрела на город. На этот бесконечный, пульсирующий организм. Раньше она видела в нем лишь поле боя. Сеть потенциальных угроз, укрытий, маршрутов отхода. Теперь она видела... просто город. Огни. Жизнь. Вилланель сидела рядом. Она не пыталась шутить, не пыталась ее тормошить. Она научилась ценить эту тишину. На ней был стильный бежевый тренч, а в руках — два бумажных стаканчика с кофе. Один она протянула Джейн. Джейн взяла. Их пальцы соприкоснулись. Теплое, привычное прикосновение. — Тихо сегодня, — сказала Вилланель, делая глоток. — Слишком тихо, — ответила Джейн, но в ее голосе не было тревоги. Лишь констатация факта. Они провели эти месяцы, залечивая раны. Физические и душевные. Они жили на уединенной вилле в Греции. Они тренировались. Они спорили. Они занимались любовью. Они учились... быть вместе. Это не было легко. Их взрывоопасные натуры постоянно сталкивались. Но теперь их ссоры заканчивались не драками, а яростным, примиряющим сексом. Их молчание стало не стеной, а комфортным пространством. Они нашли свой ритм. Свой извращенный, хрупкий, но настоящий мир. — Уинстон снова звал на шахматы, — сказала Джейн. — Скажи ему, пусть играет сам с собой, — фыркнула Вилланель. — Скучный старик. Хотя коньяк у него хороший. Они помолчали. — Ты когда-нибудь думаешь о будущем? — спросила Вилланель. Джейн повернула к ней голову. — Раньше я думала только о прошлом, — ответила она честно. — Теперь... Она снова посмотрела на город. Что будет дальше? Она не знала. Высокий стол рано или поздно оправится от удара и придет за ними. Лорд не смирится с их уходом. Триада будет ждать своего часа, чтобы отомстить. Война вернется. Она всегда возвращается. Но теперь она была не одна. Рядом с ней сидела женщина, которая была ее хаосом и ее якорем. Ее проклятием и ее спасением. Она смотрела на ее профиль в свете городских огней. На ее чуть вздернутый нос, на упрямую линию подбородка, на улыбку, которая всегда пряталась в уголках ее губ. Она видела в ней не просто убийцу, не просто психопатку. Она видела в ней свою семью. Единственную, которая у нее осталась. Джейн впервые за бесконечно долгое время — может быть, впервые со смерти Елены — почувствовала не скорбь, не ярость, не тревогу. Она почувствовала покой. Не тот покой, что дарует смерть. А другой. Тот, который приходит, когда ты перестаешь бежать и находишь свое место. Даже если это место — в самом сердце урагана. Она знала, что буря вернется. Но теперь она была готова ее встретить. Потому что теперь ей было, что защищать. Она сделала глоток кофе. Он был не черным. Вилланель добавила туда немного молока. Именно так, как ей теперь нравилось. — Quo vadis? — тихо спросила Вилланель, глядя на огни. — Куда мы идем, Джейн? Джейн посмотрела на нее. Она улыбнулась. Не тенью улыбки, не ее призраком. А настоящей, теплой, живой улыбкой. Она не ответила. Она просто взяла Вилланель за руку. И они вместе смотрели на город. Ответ был не нужен. Они шли туда вместе. И этого было достаточно.