Ex Cineribus | Из Пепла

Замок был готов к войне. Не к современной, с ракетами и дронами. А к старой, средневековой. К осаде. Толстые, веками неприступные стены, узкие бойницы, идеальные огневые точки. Он был построен, чтобы выдерживать натиск варваров. И варвары пришли. Они появились из низких, свинцовых туч, как предвестники апокалипсиса. Шесть черных вертолетов без опознавательных знаков, летевших низко над бушующим морем. Их рокот смешивался с ревом ветра и грохотом волн, разбивающихся о скалы. В замке взвыли сирены, их пронзительный, отчаянный вой был похож на крик раненого зверя. На стенах уже кипел бой. Люди Лорда, одетые в темную униформу с гербом клана, заняли свои позиции. Это были не просто наемники. Это были потомственные солдаты, чьи семьи служили роду Хэмилтон веками. Они знали этот замок, как свои пять пальцев. Они дрались за свой дом. Но против них была машина. Элитный десант Высокого стола спускался по тросам прямо на стены. Они двигались с бездушной, отточенной эффективностью. Ни криков, ни лишних движений. Только короткие, точные очереди из их карабинов. Это была не битва. Это была хирургическая операция по удалению опухоли. И опухолью был этот замок и все, кто в нем находился. Взрывы освещали внутренний двор. Пули высекали искры из древних камней. Воздух наполнился запахом пороха, крови и соленого морского ветра. В кабинете, превращенном в военную комнату, Лорд стоял у огромного окна, глядя на разворачивающуюся бойню. Он не прятался. Он был королем, наблюдающим за битвой со своего трона. Рядом с ним за терминалом сидел его связист, отдавая приказы. — Группа «Альфа», сдержать прорыв у северных ворот! Группа «Браво», огонь на подавление по вертолету номер три! Где наша валькирия? Валькирия была на восточной стене.

***

Вилланель была в своей стихии. Этот хаос, этот оглушительный рев, эта симфония смерти — это было ее величайшее представление. Она не защищалась. Она танцевала. Она не сидела в укрытии. Она двигалась вдоль бойниц, как смертоносный призрак. Ее ярко-синий плащ мелькал между каменными зубцами, как осколок чистого неба посреди бури. Она была вызывающе яркой, вызывающе живой. Идеальная мишень. Идеальная приманка. Ее стиль был искусством. Она не просто стреляла. Она убивала с фантазией. Она сбросила одного из штурмовиков со стены, зацепив его лодыжку цепью от подъемного механизма. Другого она ослепила, разбив выстрелом прожектор, и, пока он был дезориентирован, вонзила ему в шею свой стилет. Она использовала рикошеты, стреляя в камни так, чтобы пули находили свои цели за укрытиями. — Ну же, мальчики, повеселее! — кричала она в грохот боя. — Это что, все, на что способен ваш хваленый Высокий стол?! Моя бабушка дерется злее! Она была чистым, незамутненным хаосом в этом упорядоченном аду. И она наслаждалась каждой секундой. Это было не выживание. Это было упоение. Бойцы Лорда, видевшие ее в деле, смотрели на нее со смесью ужаса и восхищения. Она была их безумным, прекрасным ангелом-хранителем. Но врагов было слишком много. На каждого убитого ею солдата, казалось, с вертолетов спускалось еще трое. Они были как муравьи, безликая, неумолимая орда. Они не поддавались на ее уловки, не реагировали на ее провокации. Они просто шли вперед, давя числом, занимая сектор за сектором. Восторг в глазах Вилланель начал медленно сменяться чем-то другим. Не страхом. А раздражением. Раздражением художника, чьему вдохновению мешает грубая, тупая реальность. Она прикончила очередного штурмовика, сделав пируэт и вонзив ему нож в подреберье. — Скучно, — выдохнула она, вытирая лезвие о его униформу. И именно в этот момент она допустила ошибку. Она слишком долго любовалась своей работой. Она не заметила, как трое других, действовавших как одна команда, отрезали ей путь к отступлению. Она оказалась в ловушке. Узкий, открытый проход на одной из стен. С одной стороны — бойница, выходящая на бушующее море. С другой — глухая каменная стена. Спереди и сзади — три фигуры в черном, медленно надвигающиеся на нее. Вилланель усмехнулась. — Наконец-то! Персональное приглашение? Я тронута. Она бросилась вперед, стреляя с двух рук. Но они были готовы. Они не стреляли в ответ. Они просто подняли легкие баллистические щиты. Пули с визгом рикошетили от них. Пока она перезаряжалась, они атаковали. Первый удар щитом сбил ее с ног. Она покатилась по холодным, мокрым камням, больно ударившись плечом. Пистолет отлетел в сторону. Пуля из карабина одного из них прошила ее плечо. Не смертельно, но боль была острой, обжигающей. Рука онемела. Она вскочила на ноги, выхватывая нож. Она была ранена, почти безоружна, но все еще опасна. Как загнанная тигрица. Она бросилась на них. Но это была уже не драка. Это было избиение. Ее красивый, изящный стиль был бесполезен против их слаженной, грубой силы. Они не пытались ее убить. Они ломали ее. Удар прикладом в живот. Она согнулась, задыхаясь. Удар по лицу. В глазах потемнело, во рту появился вкус крови. И тут появился Константин. Он вылетел из-за угла, как разъяренный медведь, стреляя из тяжелого дробовика. Один из штурмовиков отлетел назад, отброшенный зарядом картечи. Константин прикрыл собой Вилланель, оттаскивая ее назад, в укрытие дверного проема. — Я же говорил тебе не играть! — прорычал он. — А я говорила, что не слушаю! — огрызнулась она, пытаясь встать. Но их было двое против одного, а Константин был слишком большой и медленной мишенью на этом узком проходе. Одна из очередей ударила в стену рядом с ним, осколки камня посекли ему лицо. Другая нашла свою цель. Пули прошили его бок, заставив его пошатнуться и рухнуть на одно колено. — Костя! Он упал, тяжело дыша, истекая кровью, но все еще пытаясь прикрыть ее своим телом. Штурмовики медленно подходили, чтобы закончить работу. Положение было безнадежным. Вилланель смотрела на раненого Константина, на надвигающихся на них солдат. И в ее глазах впервые за весь бой появился страх. Не за себя. За него.

***

Звук ее появления был не слышен за грохотом боя. Не было ни крика, ни предупреждающего выстрела. Она просто... возникла. Один из штурмовиков, подходивших к раненым Вилланель и Константину, вдруг дернулся, словно его ударило током, и молча рухнул лицом вниз. Из его спины торчала рукоять боевого ножа. Второй обернулся. И увидел ее. Джейн стояла в конце прохода, в арке, ведущей с отвесной скалы, ее силуэт был черен на фоне серого, штормового неба. Она только что поднялась по отвесной стене замка. Ее мокрые темные волосы прилипли к лицу, с них стекала вода. Она была одета в темную тактическую одежду. В ее руках было два пистолета. А в ее глазах горел холодный, нечеловеческий огонь. Она была похожа не на солдата. А на саму богиню мести, восставшую из морской пучины. Это не было похоже на ее предыдущие бои. В ее движениях не было ни тактики, ни расчета. Лишь одна чистая, дистиллированная, всепоглощающая цель. Ярость. Она не побежала. Она пошла. Спокойным, ровным, неумолимым шагом. Как сама смерть. И она начала стрелять. Это не была перестрелка. Это была экзекуция. Каждый ее выстрел находил свою цель. Голова. Шея. Сердце. Ни одной лишней пули. Ни одного промаха. Бойцы Высокого стола, элита из элит, падали, как подкошенные. Они пытались стрелять в ответ, но их пули словно облетали ее, высекая искры из камней вокруг. Она двигалась в каком-то потустороннем ритме, ее тело инстинктивно уходило с линии огня за долю секунды до выстрела. Она была не человеком. Она была вспышкой сверхновой. Она приблизилась. Двое бойцов бросились на нее в рукопашную. Она не остановилась. Она даже не сбавила шаг. Один пистолет остался в ее руке, ведя огонь на подавление. Второй она бросила, он сделал сальто в воздухе, и она поймала его за ствол, используя как кастет. Удар. Хруст костей. Она перехватила руку противника, сломала ее, вырвала у него из рук автомат и, развернувшись, очередью снесла второго. Все это заняло не больше пяти секунд. Она двигалась дальше по стене замка, как смерч, как стихийное бедствие. Те, кто пытался ее остановить, умирали. Она не чувствовала боли, не чувствовала усталости. Ей двигала лишь одна мысль, одно видение, которое транслировалось с мини-дрона, запущенного ею еще со скалы. Видение Вилланель, избитой, раненой. Видение Константина, истекающего кровью у ее ног. Эта картина сожгла в ней все. Всю рефлексию. Всю неуверенность. Все вопросы. Остался лишь один ответ. И этот ответ был — смерть. Смерть всем, кто посмел их тронуть. На центральной башне замка, откуда открывался вид на все поле боя, находился лидер штурмовиков. Капитан Ворн. Ветеран десятков тайных войн Высокого стола. Человек, который не знал ни страха, ни поражений. Он смотрел в бинокль на то, что происходило на восточной стене. И он не мог поверить своим глазам. Он видел, как одна фигура, двигаясь с нечеловеческой скоростью и точностью, в одиночку уничтожает целый его отряд. Он видел не солдата. Он видел демона. — Кто это? — прорычал он в рацию. — Это она... — раздался в ответ испуганный голос одного из его лейтенантов. — Баба-Яга. Ворн слышал эти истории. Считал их сказками, которыми пугают новичков. Но то, что он видел сейчас, было страшнее любой сказки. Он понял, что недооценил их. Он думал, что осаждает замок, который защищают обычные солдаты. А оказалось, что он засунул руку в клетку к разъяренному мифическому чудовищу. Его отряд таял на глазах. План по захвату замка проваливался. Каждая секунда промедления означала еще больше потерь. Нужно было менять задачу. Минимизировать ущерб. Забрать хоть что-то. — Отряд «Дельта»! — рявкнул он в рацию. — К восточной стене! Ваша цель — двое раненых! Женщина-блондинка и старик! Взять их! Живыми! Всем остальным — огонь на подавление по ней! Задержать ее любой ценой! Отряд «Гамма», готовить вертолеты к эвакуации! Мы уходим! Приказ был отдан. Джейн почти добралась до них. Она видела, как Вилланель пытается помочь раненому Константину, прижимая ладонь к его ране. Видела, как она смотрит на приближающуюся Джейн, и в ее глазах — смесь ужаса, облегчения и благоговения. Но тут появились новые враги. Отряд «Дельта». Они спускались по тросам с крыши одной из башен, заходя им за спину. Они не стреляли. Их целью были не убийства. Их целью были пленники. Джейн бросилась к ним, но огонь с других точек стал слишком плотным. Она была вынуждена укрыться за бойницей. Она видела, как двое из «Дельты» подхватывают упирающуюся, слабую Вилланель. Как другие поднимают тяжелое, почти безвольное тело Константина. — НЕТ! — крик вырвался из ее груди, животный, полный ярости и бессилия. Она выскочила из укрытия, игнорируя пули, летящие в нее. Она стреляла, стреляла, стреляла, пока в обоих пистолетах не закончились патроны. Она убила еще двоих, но было уже поздно. Отряд «Дельта», прикрываемый огнем, отступал к точке эвакуации, унося свою добычу. Над замком снова завис один из черных вертолетов, его лебедка спускалась вниз. Джейн бросила бесполезное оружие. Она бежала. Она неслась по крепостной стене, перепрыгивая через трупы и обломки, ее единственной целью была та точка, куда тащили Вилланель. Она была почти там. Она видела, как их пристегивают к эвакуационному тросу. Видела лицо Вилланель, искаженное болью и отчаянием, ее взгляд, устремленный на Джейн. Она видела, как та прошептала одно слово. "Джейн". Их начало поднимать в воздух. Джейн не успела. На несколько секунд. На несколько футов. Она остановилась у края стены, глядя, как вертолет, забрав самое ценное, что у нее было, разворачивается и улетает в свинцовое, безразличное небо. Она стояла на краю стены, а вертолет превращался в черную точку и исчезал в густых, рваных облаках. Ветер хлестал ее по лицу, смешивая дождь и морские брызги. На мгновение мир для нее замер. Не было ни боя, ни криков, ни боли от ее собственных ран. Была только пустота. Огромная, сосущая дыра, которая образовалась там, где еще несколько секунд назад была ее единственная цель. Они забрали ее. Он не успела. Это осознание было страшнее любой пули, любого ножа. Оно было абсолютным. Окончательным. Она проиграла. Эта мысль, это чувство бессилия было для нее незнакомым. И невыносимым. Оно взорвалось внутри нее, превращая шок и пустоту в чистую, ледяную, дистиллированную ярость. Бой еще не был окончен. Внизу, во дворе, оставшиеся штурмовики, потерявшие командование, пытались прорваться к точкам эвакуации. Джейн медленно повернула голову. Ее лицо было абсолютно лишено всяких эмоций, как у мраморной статуи. Но в глубине ее глаз горел ад. Она не стала искать свое оружие. Она просто спрыгнула с парапета стены на крышу башни, находившейся футах в пятнадцати ниже. Она приземлилась в идеальном перекате, ее тело работало на чистых инстинктах, как у зверя. Она подобрала автомат с трупа одного из снайперов. Проверила магазин. Почти полный. И началась резня. Она больше не была солдатом. Она не была тактиком. Она стала ангелом смерти. Она двигалась по замку, зачищая сектор за сектором, этаж за этажом. Это не была оборона. Это была охота. Ее движения были быстрыми, жестокими, лишенными всякого изящества. Она не просто убивала. Она уничтожала. Те немногие бойцы Высокого стола, что еще остались, оказались в ловушке. Они были элитой, но они были солдатами. А против них была стихия. Они пытались отстреливаться, но она была везде. Она появлялась из тени, наносила удар и исчезала, чтобы появиться в другом месте. Она загнала последних троих в старую часовню на территории замка. Они пытались забаррикадировать дверь, но она вышибла ее одним ударом ноги. Они открыли огонь. Она ушла с линии огня, скользнув за каменную колонну, и, когда они перезаряжались, она метнула в них свой боевой нож. Он вошел одному из них точно в горло. Второму она просто сломала шею. Третий, молодой, перепуганный парень, бросил оружие и поднял руки. — Сдаюсь! — закричал он. — Я сдаюсь! Джейн подошла к нему. Она смотрела на него своими пустыми, мертвыми глазами. В них не было ни сострадания, ни злости. Ничего. — Где они? — спросила она. Голос был тихим, безжизненным. — Куда они их повезли? — Я не знаю! — лепетал он. — Нам не говорят! Секретная база! Где-то... где-то в Альпах, кажется! Это все, что я знаю! Пожалуйста! Джейн смотрела на него еще секунду. Затем, без единого слова, она подняла пистолет и выстрелила ему в голову. Милосердие закончилось. Когда последний выстрел стих, над замком повисла тишина. Тишина смерти и дождя. Бой был окончен. Джейн стояла посреди двора, усыпанного трупами. Она была вся в крови, своей и чужой. Ее дыхание было тяжелым, рваным. Адреналин отступал, возвращая боль, но она ее не замечала. Она просто стояла под дождем, который смывал кровь с ее лица, и смотрела в серое, пустое небо. Она не стала переодеваться. Не стала обрабатывать раны. Она в том же виде, мокрая, окровавленная, с автоматом на плече, ворвалась в кабинет Лорда. Он стоял там же, у окна, глядя на море. Он сменил бокал виски на чашку чая. Абсолютно невозмутимый. Словно за стенами его кабинета только что закончилась не кровавая битва, а партия в крикет. — Они забрали их, — прорычала Джейн. Ее голос был похож на рык раненого зверя. — Да, — спокойно ответил Лорд, делая глоток. — Неприятно. Но вполне ожидаемо. Отличный ход с их стороны, надо признать. Джейн сделала шаг вперед. — Ожидаемо? Вы знали?! Вы позволили этому случиться?! — "Позволил" — слишком сильное слово, мисс Уик. Скажем так, я... учитывал такую возможность. Это война. А на войне бывают потери. Ярость снова захлестнула Джейн. — Они не «потери»! — крикнула она. — Они — ваши люди! Константин служил вам десятилетиями! — И он служил хорошо, — кивнул Лорд. — Как и вы. Вы выиграли битву. Практически в одиночку. Я впечатлен. Все их лучшие бойцы теперь удобряют мой вереск. Вы оказались еще более ценным активом, чем я предполагал. Она смотрела на него, и до нее дошло. Вся картина. Вся циничная, чудовищная правда. — Для вас это просто игра, да? — прошептала она. — Фигуры на доске. — Это не игра, дитя мое, — сказал он, наконец поворачиваясь к ней. Его глаза были холодны, как лед. — Это — политика. И в политике иногда нужно жертвовать пешкой, чтобы взять ферзя. Их жест предельно ясен. Они хотят обмена. Своего маркиза и захваченных солдат на нашу... валькирию и ее старого медведя. Битва, возможно, проиграна в краткосрочной перспективе, но война выходит на новый, гораздо более интересный уровень переговоров. Джейн смотрела на него, и вся ярость в ней угасла, сменившись ледяным, убийственным презрением. Он не просто учел такую возможность. Он на нее рассчитывал. Захват Вилланель и Константина был для него даже лучшим исходом, чем их смерть. Теперь у него был рычаг для торга. — Но я выиграла битву, — повторила она его же слова, но уже с другим смыслом. — Ваши враги мертвы. На вашей земле. — Действительно. И это делает вас незаменимой, — Лорд улыбнулся. — После того, как мы урегулируем этот... инцидент, британскому клану понадобится новый, более сильный лидер. Константин, увы, уже стар и неэффективен. Кто-то вроде вас. Целеустремленный. Беспощадный. И абсолютно лояльный. Подумайте об этом. Он предложил ей место Константина. Его трон. Вместо ответа Джейн сделала шаг вперед. И сплюнула сгустком крови прямо на его идеально начищенные туфли. Лорд на мгновение замер. Его улыбка исчезла. Джейн, не говоря ни слова, перезарядила свой автомат. Звук щелкнувшего затвора был единственным ответом, который он получил. Она развернулась и пошла к выходу. Она все поняла. Она не будет ни его пешкой, ни его королевой. Ее игра окончена. Начинается ее собственная. — Куда вы?! — крикнул ей вслед Лорд. Джейн остановилась в дверях, не оборачиваясь. — В Альпы, — сказала она. — В одиночку?! Это самоубийство! Вы не сможете противостоять им в их логове! Джейн повернула голову. И в ее взгляде не было ничего, кроме обещания. — Я не собираюсь им противостоять, — ответила она. — Я собираюсь сжечь их логово дотла. Ее путь был предельно ясен. Она больше не боролась за свободу, за покой, за место в этом мире. Она боролась за нее. Она не позволит никому — ни Высокому столу, ни Лорду, ни самому Дьяволу — отнять у нее ту единственную вещь в этом мире, которая заставляла ее чувствовать себя живой. Она вернет Вилланель.