Сара Райдер и два солнца

Я снова под белым светом. Медотсек пахнет стерильностью, металлом и чем-то сладким — смесью лекарств и воздуха из фильтров. В висках пульсирует глухая боль, в боку тянет так, будто кто-то привязал к рёбрам невидимую гирю и чуть-чуть качает. Я помню брифинг-зал. Лица на голограмме. Слово "замена". И то, как пол вдруг решил пойти мне навстречу. Сейчас потолок на месте. Пол — тоже. А вот я всё ещё привязана к койке ремнями спокойного цвета. — Не шевелись, — говорит знакомый голос где-то справа. Я поворачиваю голову — ровно настолько, чтобы не закрутился мир. Лекси стоит у панели, подперев бедром стол, и смотрит на мои показатели. Гребень чуть примялся, кожа уже не такая идеально-гладкая, как в рекламных буклетах об асарийской медицине. Под глазами — усталость. — Ты опять решила устроить драму на ходу, — добавляет она. — В этот раз хотя бы без пустынной планеты. — Прогулка не удалась, — хриплю я. Маска на лице сейчас только наполовину — Лекси отодвинула её так, чтобы я могла говорить и при этом не падать по насыщению кислородом. — Очень не удалась, — кивает она. — Я тебя обратно зашивать устала. Она делает шаг ближе, сканер мягко пробегает по моему боку. Холодноватый свет двигается по повязке, медленно, неторопливо. На экране за её плечом вспыхивают строки данных. — Как… всё прошло? — спрашиваю я. — С… заседанием. Лекси чуть приподнимает бровь: — Хочешь честно? Я моргаю. Это максимум кивка, на который сейчас способна. — Ты произвела впечатление, — говорит она. — И на них, и на нас. Даже Кора была одновременно горда и готова тебя прибить. Она слегка хмыкает. — Но сейчас это не главное. — Что главное? Она выключает сканер, перегружает данные на центральный экран. Там появляется полупрозрачный силуэт человеческого тела — очень условно моего. Несколько зон выделены жёлтым и красным. — Твоё тело, — спокойно отвечает Лекси. — И то, как оно себя ведёт без импланта. Я молчу. Слово "имплант" до сих пор отзывается где-то у шеи фантомной болью. — Мы думали, что твоя основная проблема — ранения и последствия электрошока, — продолжает она. — Но это только поверхность. Всё время, что ты была с СЭМом… — она делает паузу и смотрит на меня, — твой организм жил в другой конфигурации. — В какой? — шепчу. — Представь себе корабль, — Лекси кивает куда-то вверх, в сторону остального корпуса "Бури". — Изначально он летает сам по себе. Потом к нему подключают умный модуль, который оптимизирует маршруты, экономит топливо, подстраивает нагрузку на системы. Через какое-то время все привыкают, что модуль — часть корабля. Меняется и программное обеспечение, и то, как экипаж пользуется машинами. Она переключает изображение, выводит графики. Я вижу пики, провалы, красные зоны восстановления. — Ты — этот корабль, — говорит Лекси. — СЭМ был не только голосом в твоей голове. Он подстраивал твою нервную систему, гормональный фон, реакции иммунитета. Ускорял регенерацию. Твоё тело несколько лет жило в режиме "давайте сделаем лучше, чем было задумано". Она переводит взгляд на меня. — Когда имплант сгорел — всё это исчезло. Резко. Для твоего организма это что-то вроде ломки. Я смотрю на собственные руки, выступающие из-под одеяла. Они кажутся чужими — запястья слишком тонкие, кожа сухая. На пальцах — следы от катетеров. — Из-за этого плохо заживает? — киваю подбородком в сторону повязок. — И из-за этого тоже, — подтверждает она. — Раны затягиваются медленнее, чем должны для человека твоего возраста и тренированности. Сердце реагирует на нагрузку не так, как раньше. Сон, терморегуляция, даже то, как работают мышцы — всё ведёт себя так, будто организм забыл базовые настройки. На экране рядом вспыхивает ещё один график. — Это не катастрофа прямо сейчас. Но если так оставить надолго, у тебя начнутся хронические проблемы. И твоя "нормальная" база будет всё время ниже, чем могла бы быть. Я молчу. В горле становится сухо. — Вывод? — выдавливаю. Лекси вздыхает. Это тот выдох, после которого врачи обычно говорят то, что пациентам не нравится. — Вывод в том, что мы не можем бесконечно жить в режиме "без импланта", — спокойно произносит она. — Если мы хотим, чтобы ты нормально зажила после всех ранений и могла дальше жить не только от койки до коридора — имплант нужно возвращать. Слово "возвращать" падает, как тяжёлый груз. Где-то глубоко вспыхивает память: тёмный коридор сознания, сгоревшее соединение, боль, провал, тишина. Кома. — Ты предлагаешь… снова? — спрашиваю. Голос звучит чужим. — Я предлагаю не делать вид, что всё само рассосётся, — отвечает Лекси. — И честно обсудить риски и варианты. С тобой. И с командой. Она выпрямляется, складывает руки на груди. — Они уже идут сюда. И ровно в этот момент дверь медотсека шуршит. Первой влетает Пиби. Она не входит — именно влетает: ураган бирюзовой кожи и белой куртки, а не стандартной "буревской" формы. За ней — Кора, прямая, как шпага. Замыкает троицу Суви — тихая, с планшетом, прижатым к груди, и слишком широко раскрытыми глазами. — Вы её опять мучаете без нас? — оглядываясь, спрашивает Пиби. — Я явно пропустила самое интересное. — Ты пропустила вступление, — сухо говорит Лекси. — Но не сюжет. Она жестом приглашает их ближе, включает на центральном экране сводку. На полупрозрачном силуэте моего тела снова вспыхивают жёлтые и красные зоны. — Состояние Сары стабилизировалось после падения, — говорит Лекси уже другим, "брифинговым" голосом. — Но есть системные отклонения, связанные не только с ранениями. Она кивает на графики. — Её организм несколько лет жил в связке с СЭМом. Метаболизм, регенерация, стресс-ответ — всё было завязано на его коррекции. Сейчас импланта нет. Тело пытается вернуться к старой конфигурации, но за это время многое изменилось. Без вмешательства этот процесс будет долгим и кривым. С осложнениями. — Насколько серьёзными? — сразу спрашивает Кора. — От хронической усталости и плохого заживления до сердечно-сосудистых проблем и сбоев нервной системы, — перечисляет Лекси. — В долгосрочной перспективе. Ничего из этого нас не устраивает. — И… что ты предлагаешь? — тихо спрашивает Суви. Она стоит чуть позади остальных, но я чувствую её взгляд. Он буквально прожигает повязку у меня на шее. — Вернуть имплант, — ровно отвечает Лекси. — Обновлённый, с учётом предыдущего опыта. И восстановить полную связку с СЭМом. Пауза. — Это лучший способ предотвратить долгосрочные осложнения и ускорить восстановление. В медотсеке становится очень тихо. Слышно, как шипят фильтры воздуха и мерно щёлкает какой-то реле. — Нет, — первым делом говорит Суви. Она произносит это так быстро, что почти перекрывает Лекси. — Суви, — спокойно начинает та. — Нет, — повторяет Суви уже громче. — Мы только что её потеряли из-за импланта. Мы уже смотрели, как она лежит под твоими лампами, под этим… — она бросает быстрый взгляд на аппарат, — и не просыпается. Неделями. Вы все сюда приходили, Лекси. И ты, и мы. И никто не мог сказать, вернётся она или нет. Я вижу, как у неё дрожат пальцы на планшете. Она сжимает его так, словно тот может провалиться. — Не совсем из-за импланта, — вмешивается Пиби. — Из-за электрошока, который всё спалил, и хаоса в соединении. — И попытки это соединение восстановить, — остро смотрит на неё Суви. — Попытки, которая закончилась комой. Лекси слушает, сцепив пальцы в замок. — Я понимаю, что ты боишься повторения, — говорит она. — И, честно? Я тоже не хочу ещё раз видеть, как она проваливается в кому на моём столе. Но давайте будем точными. Она листает данные на экране. — В прошлый раз мы работали с повреждённым имплантом, в условиях спешки и неполной картины после электрошока. Сейчас у нас есть время, новая архитектура, другие протоколы безопасности и опыт, которого тогда не было. — То есть ты предлагаешь снова вскрыть ей шею, снова подключить её мозг к железу, — голос Суви срывается, — и надеяться, что на этот раз всё пройдёт лучше? Она смотрит на меня. Взгляд — как открытый космос: красиво и страшно. — Я предлагаю вернуть её организму то, к чему он уже приспособился, — отвечает Лекси. — И сделать это не в панике и под глушилками, а максимально контролируемо. Она переводит взгляд на Кору. — С военной точки зрения это тоже вопрос времени. Сколько дней мы можем держать Первопроходца на половине функционирования? — Не только с военной, — жёстко говорит Кора. — С человеческой тоже. Она смотрит на меня, не моргая. — Сара не может всю жизнь жить между медотсеком и двухметровым коридором. И уж точно не в таком состоянии водить "Бурю" в миссии. Без импланта она — как "Буря" с половиной отключённых систем. Починенная, но без ядра. — Спасибо, — бурчу я. — Звучит вдохновляюще. Кора чуть смягчает выражение лица: — Ты поняла, что я имею в виду. — Я поняла, что вы все очень любите говорить о моём мозге в третьем лице, — отвечаю. Голос получается чуть более резким, чем я планировала. — "Кора, как "Буря"", "организм", "системные отклонения"… Пиби вскидывает руки: — Наконец-то, — говорит она. — А то я уже думала, что ты будешь лежать и молча терпеть, как они рисуют на тебе схемы. — Мы не рисуем на ней схемы, — вздыхает Лекси. — Пока, — поднимает бровь Пиби. Она перескакивает взглядом между нами, потом закидывает руки за голову, упираясь лопатками в стойку аппарата. — Ладно, — говорит она. — Я скажу вслух то, что вы все думаете. Она наклоняется чуть вперёд. — Когда у тебя был СЭМ в голове, ты была… другой, Сара. Быстрее. Сильнее. Иногда — более безрассудной, да. Но и более живой. Мы все к этому привыкли. Ты тоже. Я чувствую, как где-то под пластырем на шее будто бы начинает чесаться — фантомный зуд отсутствующего импланта. — А теперь его нет, — продолжает Пиби. — И ты всё равно жива. Начала говорить "нет" Нексусу, даже без голоса в голове. Может быть, это шанс? Пожить, наконец, только самой собой? В комнате повисает вопрос. Он звучит громче, чем все графики разом. — Ты предлагаешь оставить её организм в режиме поломки, потому что тебе нравится идея "чистой" Сары? — спокойно спрашивает Кора. — Это не шанс. Это медленная авария. — Я предлагаю хотя бы поискать альтернативы, — парирует Пиби. — У нас под боком Реликты, странные поля, интерфейсы, которые никто толком не понимает, а мы всё ещё ведём себя так, будто единственный выход — воткнуть ей обратно этот ваш… Она делает неопределённый жест в области моей шеи. — Может, есть способ разгрузить организм без прямого подключения к ИИ? — Выбор "Реликты или СЭМ" — это не то, где я хочу ставить Сару в центр, — твёрдо говорит Лекси. — И уж точно не сейчас. Мы можем интегрировать некоторые технологии, да. Но заменить имплант Реликтовой штуковиной в её голове — я за это не подпишусь. Суви резко разворачивается к Пиби: — Конечно, тебе легко говорить "давайте поэкспериментируем", — в голосе звенит стекло. — Ты не видела каждую её судорогу на столе тогда. — Я видела другое, — ровно отвечает Пиби. — Как она гаснет, когда её вырывают из связки с СЭМом, как будто у неё забрали часть нервной системы. Я не хочу смотреть на это во второй раз. Мы застреваем между двумя страхами. Они сталкиваются посреди палаты, как два гравитационных колодца. Я слушаю их и чувствую, как внутри поднимается другая волна: усталость. Они спорят о моём теле, о моей жизни, о моём мозге — и делают это потому, что им не всё равно. Но всё равно больно слышать, как будто меня здесь нет. — Хватит, — тихо говорю я. Никто не сразу реагирует — продолжают смотреть друг на друга. Тогда я добавляю громче: — Хватит. Все трое оборачиваются ко мне. — Может, мы хотя бы сделаем вид, что у меня есть голос в этой дискуссии, — говорю. — Даже без импланта. Секунду никто не отвечает. Потом Лекси кивает: — Справедливо. Она отходит от панели, подходит ближе и опирается ладонью на край моей койки — не как врач, как человек. — Тогда так, — говорит она. — Я объяснила факты. Без импланта твоё тело будет страдать. С имплантом есть риск повторения осложнений. Я могу минимизировать его, но не убрать до нуля. Она смотрит мне прямо в глаза. — В медицинском смысле я считаю, что операция нужна. Но решение — за тобой. И да, я хочу услышать, что ты думаешь. Не Нексус, не команда. Ты. Я делаю вдох, выдох. В голове тихо, как в космосе без связи. — СЭМ, — шепчу. — Ты… слышишь? Потолочный динамик отвечает не сразу. Как будто и он тоже подбирает слова. — Слышу, — наконец говорит СЭМ. Голос — мягкий, глухой, как будто идёт из другой комнаты. Связь через внешние системы стабильна. До тех пор, пока ты на "Буре". — Ты тоже здесь обсуждаемый объект, — говорю. — Так что… можешь высказаться. В медотсеке становится ещё тише. Даже Пиби замолкает. — Твоё тело действительно адаптировалось к тому, что я делаю за кулисами, — говорит СЭМ. Я оптимизировал регенерацию, стресс-ответ, работу сердца. Ты уже знаешь это на ощущениях, даже если не видишь графики. Я невольно улыбаюсь краем губ — так характерно, что он проговаривает то, что до этого сказала Лекси, только другими словами. — Сейчас ты живёшь без этого модуля, — продолжает он. Это возможно. Но цена — больнее, дольше, уязвимее. Я не хочу, чтобы тебе было больнее и дольше. — Но и не хочешь снова загнать её в кому, — шепчет Суви себе под нос. — Я не хочу терять тебя снова, — отвечает СЭМ так, будто слышал её совершенно отчётливо. И не хочу быть причиной того, что ты лежишь в тишине, а твои друзья спорят, жива ты или нет. Суви закрывает глаза. Плечи у неё чуть дрожат. — Если ты решишь вернуть имплант, я буду работать с Лекси, чтобы исключить прежние ошибки, — говорит СЭМ. Если ты решишь оставить всё как есть — я останусь с тобой на корабле, насколько позволит связь. В обоих случаях решение — твоё. Я могу предложить расчёты, но не выбор. Он замолкает. Все смотрят на меня. Я чувствую себя как в одном из тех хранилищ: вокруг — светящиеся символы, незнакомые механизмы и два выхода, ни один из которых не подписан "безопасно". — Я боюсь, — говорю честно. — Боюсь снова провалиться. Очнуться через… сколько там? Дней? Недели? И опять собирать себя по кускам. Я сглатываю. — Но я ещё больше боюсь провести всю жизнь на пол-оборота. Быть Первопроходцем, который доходит только до двери медотсека. Суви делает шаг ко мне, но останавливается, как будто боится приблизиться слишком близко к центру принятия решения. — Можно… — её голос дрожит, — можно хотя бы сначала поискать, что ещё мы можем сделать вместе с имплантом? Она смотрит на Лекси, потом на потолок — туда, где, по её ощущениям, живёт СЭМ. — Я не хочу просто "воткнуть обратно и надеяться". Я хочу плана. Резервных линий. Запасного выхода. — Это звучит как разумный подход, — кивком отвечает Лекси. — Мы можем подготовить пошаговый протокол. Сделать симуляции. Привлечь инженеров, Гила, если нужно. Она смотрит на меня. — Вопрос в том, согласна ли ты вообще рассматривать операцию. Или сразу скажешь "нет", и мы будем искать только обходные пути. Я молчу ровно столько, сколько нужно, чтобы самой поверить в то, что сейчас скажу. — Я согласна рассматривать, — произношу. — Но не как "ещё одну обязательную героическую жертву ради миссии". Я переводжу взгляд на Суви, на Пиби, на Кору, на Лекси. — Я согласна для себя. Потому что хочу жить не в режиме аварийного питания. И потому что… — я делаю вдох, — потому что с СЭМом в голове я чувствовала себя целее. Даже если это иногда было страшно. Где-то внутри отзывается тихое, почти незаметное тепло. Я сама не уверена, то ли это воспоминание о прежней связи, то ли просто облегчение оттого, что слова наконец сказаны. — Я это зафиксировал, — мягко говорит СЭМ. И обещаю: на этот раз мы пойдём медленнее. Вместе. — Тогда так, — подводит итог Лекси. — Я готовлю протокол новой операции. С учётом всего, что мы пережили. Мы втроём, — она кивает на Суви и Пиби, — обсуждаем инженерную и полевую часть: как обеспечить максимум безопасности до и после. Она смотрит на Кору. — А ты — держишь Нексус на расстоянии и не даёшь им сунуть сюда своего "временного Первопроходца" до тех пор, пока мы не закончим. — С этим я справлюсь, — коротко кивает Кора. — И при этом, — добавляю я, — никто не тащит меня на стол без моего слова. Даже если графики будут кричать. — Обещаю, — говорит Лекси. Суви наконец позволяет себе подойти ближе. Осторожно кладёт ладонь поверх моей — той, что не в катетерах. Пальцы холодные, но тёплые. — Тогда… — её голос всё ещё дрожит, — тогда мы сделаем всё, чтобы на этот раз ты проснулась быстрее. И без пустынных пещер. И без клеток. Пиби наклоняется ко мне, опираясь руками на ограждение койки: — И без того, чтобы кто-нибудь снова думал, что может забрать у нас Первопроходца, пока она ещё дышит, — добавляет она. — С имплантом или без. Я смотрю на них троих, на Лекси, чувствую, как где-то в груди вместо тяжёлого камня появляется что-то другое. Всё ещё тяжёлое, но уже тёплое. Страха меньше не стало. Но он впервые делит место с чем-то похожим на выбор, который я делаю сама. — Хорошо, — говорю. — Тогда давайте попробуем… не потерять меня во второй раз. — И не потерять тебя вообще, — тихо отвечает СЭМ. На этот раз его голос в комнате звучит не как диагноз, а как обещание.