Дороже жизни, сильнее магии

— Кажется, у меня появился уникальный шанс узнать, были ли женщины в моем роду честны? — скривился с горькой усмешкой Акгольф и, пройдясь по залу из конца в конец, уселся на стол и принялся нервно болтать ногами. — Если хоть одна из прабабок сходила налево, мир погибнет? — Если обрисовать ситуацию одним словом — да, — с каменным лицом, на котором совершенно невозможно было хоть что-нибудь прочесть, откликнулся капитан Хара. Наследник Вотростена картинно заломил руки, и от этой сцены, чем-то неуловимо напоминавшей балаганные постановки, Реелене сделалось откровенно тошно. — О, Тата и все ее сыновья! — возопил тем временем Акгольф, — заниматься сексом ради спасения мира мне еще ни разу не доводилось. Эй, кто-нибудь там, у дверей! Одна из створок тихонько отворилась, и внутрь покоев просунулась голова молоденького воина. — Принеси мне чего-нибудь выпить, — попросил эр-князь. Лицо гвардейца приняло сочувственное выражение: — Покрепче? — Да. Воин коротко кивнул и исчез, а магичка вдруг поняла, что если до сих пор и испытавала к вотростенцу какие-то остатки влечения, то в эту самую минуту они окончательно испарились. Уговоры Акгольфа длились уже больше часа. Сначала капитан Хара пытался говорить с эр-князем как с равным, как с нормальным мужчиной, потом перешел на тон школьного учителя, втолковывающего нерадивому ученику очевидные вещи, после принялся незаметно для самого себя повышать голос. За окнами уже успело окончательно стемнеть. На ясном небе показались звезды, и Реелена время от времени принималась ими любоваться, стараясь отвлечься от происходящего в покоях Акгольфа. Наконец, не сдержавшись, она резким движением поднялась с кресла и проговорила тоном, неуловимо напоминающим удар хлыста: — Наследник Акгольф, потрудитесь, пожалуйста, вести себя достойно! Ваша истерика затянулась. В конце концов, я тоже не в восторге от перспективы лечь с вами, но я же не падаю в обморок и не рыдаю. — Почему не в восторге? — спросил у нее коротко эр-князь. Реелена фыркнула: — Потому что у меня есть любимый мужчина, чьи объятия мне действительно желанны. Он самый лучший из магов Фатраина. Он сильный и умный. Более того, он отец моего сына. И я с нетерпением жду, когда смогу вернуться к нему. Но ради спасения мира я готова вытерпеть ваши объятия. В конце концов, иных, случалось, на дыбе пытали, и они не сломались. Если же вы настолько не в состоянии, можете послать домой за одним из братьев. Ехать придется, правда, сушей через земли оборотней, однако до Вотростена гонец доберется. — Сениту будет в восторге, — широко ухмыльнулся капитан Хара. — Оборотни достаточно циничны, чтоб под предлогом помощи приехать в Гроим и подержать свечку. Реелена ухмыльнулась в тон капитану, представив реакцию кошаков, и, обернувшись к гвардейцу, закончила: — С вашего разрешения, я удалюсь. Сообщите мне завтра свое решение. Спокойной ночи. — Приятного отдыха, госпожа, — ответил тот, и Реелена, не оглядываясь, покинула покои. Выйдя в сад, она вдохнула полной грудью влажную прель земли и, снова вспомнив произошедшее в покоях Акгольфа, презрительно фыркнула. Теперь Реелена окончательно поняла, о чем ей без слов пытался сказать накануне Лин. То, что должно было произойти, не имело к чувствам и тем более к удовольствию ни малейшего отношения. Это просто работа. Ни больше, ни меньше. Только обычно ее инструмент — руки, теперь же оным должна была стать иная часть тела. «Вот и вся разница, — подумала магичка. — А для души и удовольствия у меня есть Линнаар». Она светло улыбнулась, припомнив до мельчайших деталей лицо и фигуру любимого, отдыхающего после очередной совместной ночи, его расслабленную позу, глаза, в глубине которых застыли искорки неподдельного счастья, и, мечтательно вздохнув, неспешно пошла вдоль дорожек сада. «Через два или три дня прибудет посол от герцога Лаурино, — рызмышляла Реелена. — Потом подписание договора, и к концу месяца мы сможем выехать в сторону той пещеры. Затем ритуал и обратный путь. К тому моменту, когда закончится сезон штормов, все будет готово к отъезду. Не хочу ждать ни единого лишнего часа! В уме она прокручивала раз за разом схему аркана и скоро окончательно поняла, что справится. Ее способностей на подобное точно хватит, а силу даст вотростенец. Она вновь презрительно хмыкнула, вспомнив недостойное поведение Акгольфа, и бросила белый взгляд на его покои. Доносившийся из-за окон шум сообщал ей, что пьянка там идет полным ходом. Однако единственный, кого ей в этой ситуации было жаль, это капитан Хара. Наследник Бриен давно отдыхал, совершенно уверенный, что у гвардейца все получится, а Реелена злилась из-за возможной зажержки. Ведь если ей придется ждать одного из младших сыновей князя, воссоединение с Линнааром еще больше отодвинется. «Оказывается, сила в бою еще не означает силы характера, — подумала Реелена и, устроившись в увитой давно опавшим плющом беседке, задумчиво уставилась в ночную тьму. — А внешняя привлекательность не значит ровным счетом ничего». Решив, что ждать удобней в покоях, она вернулась в спальню и села за письмо Лину. «Жизнь моя, я наконец-то поняла, о чем ты вчера говорил. Ты, как всегда, прав. Это просто моя работа. Вот только Акгольф оказался слаб, и капитан Хара до сих пор уговаривает его. А я злюсь на вотростенца и жду встречи с тобой. Люблю тебя». Вскоре посланник отправлся в путь, а Реелена, не раздеваясь, устроилась на подушках и вскорости задремала. Гвардеец постучал в ее дверь лишь под утро. Когда магичка открыла, он вошел, совершенно измученный, и без сил опустился на ближайший стул. — Акгольф согласен, — объявил он, и Реелена победно вскрикнула. — Но вам, я полагаю, стоит воспользоваться вынужденной паузой, вызванной прибытием посланника Амабеле, и попытаться начать хоть немного нормально контактировать. Если вы не попытаетесь его приручить, я серьезно боюсь, что у него не встанет. Ваша многовековая вотростенско-фатнаинская взаимная ненависть не доведет никого из нас до добра. — Я понимаю, о чем вы, — кивнула магичка, устраиваясь к кресле напротив. — Я постараюсь не рычать на него при встречах и сделать так, чтоб бедолага не покрывался холодным потом при мысли о ложе с кодуньей. — Благодарю вас, — слабо улыбнулся в ответ капитан. — Идите спать, — мягко предложила ему Реелена. — На вас лица нет. Вы славно потрудились сегодня ночью. Благодарю. — Будем надеяться, у нас все получится. Капитан ушел, а магичка вновь села за стол и принялась за более подробные расчеты аркана с учетом всех мельчайших деталей, которые ей предстояло в него вплести.

* * *

— Надеюсь, посланник Амабеле не капризен и платье персикового цвета, пошитое целый месяц назад, его устроит, — с деланным беспокойством нахмурилась Реелена и покрутилась перед зеркалом, оценивая собственный внешний вид. Капитан Хара в голос хмыкнул и со всей возможной учтивостью протянул руку: — Уверяю вас, он по-настоящему галантный мужчина, и даже если ваш наряд не отвечает его изысканным вкусам, он не подаст вида. Колдунья и гвардеец дружно рассмеялись, и Реелена вложила в ладонь капитана пальцы: — Раз так, я готова его встречать. Они покинули покои и, пройдя длинными коридорами дворца, вошли в тронный зал. Имераторская семья и придворные уже собрались. Стоявший по правую руку от Валта эр-князь спустился с украшенного поздними цветами, лентами и золотом помоста и, дождавшись, пока капитан Хара отпустит пальцы спутницы, предложил ей собственную руку. И лишь Реелена увидела, что та в последний момент дрогнула, а лицо на один неуловимо короткий миг окаменело. «Многовековая родовая ненависть не уходит сразу, — напомнила себе колдунья. — Его можно понять. Учитывая обстоятельства, он прекрасно держится на этот раз». Пальцы Акгольфа были холодные и немного влажные. — Благодарю, — с должным достоинством кивнула ему Реелена и ободряюще улыбнулась одними глазами. Он помог ей взойти на помост, и когда Реелена стала по левую руку от императора, сам поспешил занять прежнее место. Придворные перешептывались вполголоса, ожидая появления высокопоставленных гостей. В окно стучали редкие крупные капли дождя. Тревожно шелестели ветви деревьев, будто жаловались на что-то или просили пустить их внутрь. Реелена подумала, что время года герцог выбрал для путешествия посольства весьма неподходящее, и в это самое время затрубили рога. Двери торжественно распахнулись, и посланник герцога Месаины в сопровождении свиты вошел в тронный зал. Он сделал несколько шагов, глашатай уже вознамерился было объявить титул гостя, и в этот самый момент Амабеле встретился взглядом с Рееленой. Прежде та не раз задавала себе вопрос, как люди умудряются безошибочно вычислять в толпе магов. Ответа она не знала, однако теперь в полной мере убедилась в правдивости слухов. — Посланник Амабеле, советник герцога Лаурино, — объявил глашатай. И тот, не пряча собственного безграничного счастья, воскликнул: — Магичка в Гроиме! Какая удача! Вы заверите договор? Реелена так же не знала, насколько подобное поведение допустимо для придворного Месаины, однако со своей стороны нисколько не рассердилась, а лишь широко и совершенно по-дружески улыбнулась: — Наследник Бриен уже попросил меня об этой услуге, и я согласилась. Вы можете не волноваться. — Я ваш… — начал было в ответ Амабеле, и Реелена поспешила его прервать. — Остерегитесь, посланник, — довольно резким тоном вставила она. — Не стоит записывать себя в должники к магичке, это может быть опасно. Капитан Хара вам подтвердит. Посланник растерянным взглядом оглядел зал, пытаясь, должно быть, отыскать того самого неведомого капитана, и тот, сжалившись, сам подал голос: — Госпожа Реелена преувеличивает, все было не так страшно. Амабеле с видимым облегчением вздохнул: — Все равно, госпожа, примите уверения в моей самой искренней благодарности. А в подтверждение этих слов позвольте вам подарить этот вот кулон… Посланник сделал два шага вперед, и Реелена не без интереса протянула руку, чтобы принять дар. Энтузиазм месаинца ей был понятен — заверенный магами договор невозможно было ни оспорить, ни уничтожить. Он так же не нуждался в каком-либо переводе — любой, кто его брал в руки, читал текст на собственном языке. «Какую же Амабеле может предложить адекватную плату?» — подумала она с любопытством. Тем временем тот снял с собственной груди кулон, и Реелена, приняв, ощутила заметное покалывание магии. — Эту вещь подарил моему предку ваш великий маг древности Аурлахан, — пояснил посланник. — Создатель Асцелины и Утаиранта, — прошептала с благоговением в голосе колдунья. — Да. В ту пору он был молод, и в знак благодарности за спасение жизни оставил эту вещицу. Пока обладатель кулона на корабле, ни один шторм не тронет его. — Так вот как вы доплыли до Гроима! — догадалась Реелена. — Вы правы, госпожа, — подтвердил Амабеле. — И как же вы вернетесь обратно? — Пустяки, — отмахнулся посланник. — Подождем до весны. Вы абсолютно правы, госпожа — не стоит оставаться должником магов. Я просто обязан предложить адекватную плату за вашу столь бесценную для Месаины услугу. — Вы даже не представляете, до какой степени порадовали сейчас меня. Я буду счастлива вернуться на Фатраин по окончании миссии без всяких задержек. — Счастлив слышать это, — заверил посланник. Реелена надела кулон и, представив, что уже совсем скоро сможет обнять Линнаара, мечтательно вздохнула. Когда с церемонией приветствия было покончено, Акгольф вновь подошел и предложил руку. Довольная полученным от Амабеле подарком, Реелена на этот раз улыбнулась эр-князю вполне искренно и, улучив минутку, когда их никто не услышит, прошептала: — Вы можете не переживать, я не заставлю вас во время ритуала созерцать мое обнаженное тело. И вам нет необходимости думать о моем удовольствии — аркан чрезвычайно сложен, я буду занята им целиком и вряд ли замечу, что происходит с моим телом. Однако я знаю, что мужской организм штука сложная. Вы можете сосредоточиться на прелюдии ровно настолько, насколько это необходимо лично вам для нормального, стабильного функционирования вашего организма. — Благодарю, госпожа, — ответил сдержанно Акгольф, и по его каменному лицу Реелена не смогла понять, что именно он думает о сложившейся ситуации и о ее словах. Едва же она перешагнула порог своих покоев, как сразу же достала небольшой кусочек пергамента и села за письмо Линнаару: «Радость моя, — писала она, — посланник Амабеле, едва успев переступить порог императорского дворца, сразу преподнес мне бесценный подарок. Кулон Аурлахана позволит мне доплыть до Фатраина по штормовому морю без всяких задержек и без малейшего риска. А поскольку капитану удалось уговорить Акгольфа принять участие в ритуале, мы с тобой скоро увидимся. Считаю каждый день, оставшийся до встречи. Твоя Реелена». Несколько дней спустя магический посланник доставил один за другим сразу два ответа. Первый гласил: «Здравствуй, Рея, радость моя. Надеюсь, к тому моменту, когда ты получишь эту записку, дело уже решится в нужную для нас сторону. Круг Силы несколько раз обсуждал аркан, и иного способа получить нужное количество энергии не нашел. Я жду тебя и очень скучаю. Ты снишься мне почти каждую ночь. Удачи тебе, родная. Твой Линнаар». Реелена прочла его и, по обыкновению с любовью поцеловав, прижала к груди и спрятала в дорожной сумке среди предыдущих писем. Спустя же несколько дней посланник вновь доставил записку: «Кажется, мой знаменитый предок был до крайности скрытен. Он не только уничтожил все документы, касающиеся Асцелины и Утаиранта, но и об этом кулоне не оставил записей. Хотел бы я понять его мотивы, но пока не получается. Впрочем, теперь у нас появится шанс исследовать твой кулон и после изготовить ему подобные. Рад так же, что Акгольф наконец дал согласие. Ждем тебя с нетерпением вместе с Деерером. Он передает привет маме. До свидания, радость моя. Твой Линнаар». — Жизнь моя, свет мой, Лин… Я скоро прибуду, — прошептала Реелена, вновь и вновь перечитывая строки. Нежности любимого, его сильных рук и страстных прикосновений ей очень не хватало. Колдунья подошла к окну и, нетерпеливым движением распахнув створку, вдохнула судорожно неумолимо подступающую морозную свежесть. Зима приближалась, а значит, приближалось и время исполнения аркана.