Дороже жизни, сильнее магии

«От имени князя Вотростена Горволда и по его поручению его старший сын эр-князь Акгольф, прямые потомки императорской династии Далиры и единственные ныне живущие наследники последнего императора Далиры Ванбьёрна…» Реелена начала читать договор о даровании независимости Месаине и вдруг подумала, что рискует захлебнуться в казенном канцелярском стиле людей. Однако, чтобы поставить собственную подпись под документом, прочесть было необходимо. И магичка отважно стиснула зубы. Ни у кого впоследствии не должно было остаться ни малейших сомнений в законности и добровольности произошедшего. Многочисленные придворные жались вдоль стен, взволнованно блестели оттуда глазами и, казалось, боялись даже дышать. За окнами ярилась буря, однако внутри, в украшенных янатарем и розовым мрамором залах горели тысячи свечей. Из-за дверей доносилась тихая, нежная музыка и тонкие ароматы изысканных угощений. Сразу после подписания должен был начаться пир. Реелена закончила читать документ и, дав знак стоявшему поблизости секретарю императора, взяла протянутое ей гусиное перо. Обмакнув его в чернила, она вывела ниже подписей Акгольфа и Амабеле: «Заверено: Реелена Фатраинская». Затем она поднялась на ноги и, распластав ладонь на пергаменте, подхватила потоки энергий. Она вплетала их в структуру самого документа, делая его тем, чем он должен был стать — нерушимым, неоспоримым, незыблемым, вечным… Лист вспыхнул призрачным голубоватым пламенем, язычки его вытянулись, заплясали в воздухе, сплелись в гербы трех стран, а после начали втягиваться в текст договора. Буквы засветились на несколько мгновений белесыми огоньками. Лист разделился на два совершенно одинаковых экземпляра. После огоньки потухли, и все прекратилось. — Договор подписан и засвидетельствован, — объявила Реелена. Все закричали радостно, захлопали в ладоши, посланник Амабеле без стеснения обнял магичку и панибратским жестом похлопал ее по спине. Колдунья усмехнулась и ответила ему тем же. Акгольф обошел стол и, склонившись в вежливом поклоне, проговорил: — Благодарю посланницу Фатраина за оказанную услугу. — Не за что, наследник, — ответила с легкой улыбкой на губах Реелена. — Мне было не трудно, к тому же плату я получила. Заметив, что стражи намереваются распахнуть двери, она подняла в предупреждающем жесте руку: — Подождите минуту. Осталось еще одно последнее дело. В знак благодарности за подаренный артефакт. Амабеле уставился с любопытством на магичку, а та вновь села за стол, придвинула к себе пергамент и писчие принадлежности и быстро вывела: «Договор между Вотротсеном и Месаиной о даровании независимости подписан и засвидетельствован магичкой с Фатраина. Посланник Амабеле отдал свой артефакт в качестве платы за услугу, а потому вернется домой весной, после окончания сезона штормов. Поздравляю вас. Реелена». Магический посланник влетел в закрытое окно, забрал записку и расворился в потоках мироздания. — Благодарю от души, — прокомментировал произошедшее Амабеле. Реелена коротко кивнула ему: — Теперь мы квиты. Музыка вновь взорвалась торжественным каскадом, стражи распахнули двери, и наследник Акгольф, вновь обогнув стол, склонил в короком поклоне голову: — Позволите вас сопровождать, госпожа? — Пожалуй, да, — ответила ему в тон Реелена, и оба, продолжая держаться друг от друга на предписанном протоколом расстоянии, отправились в бальный зал. «Интересно, умеет ли танцевать Линнаар? — подумала вдруг Реелена и ощутила, как душу ее при мысле о любовнике согрела нежность. Стало чуточку теплее. Сама она училась танцевать в Академии, но заниматься этим приходилось редко. Хотя бы потому, что праздники на Фатраине сами по себе случались не часто. Она повернула голову и посмотрела изучающим взглядом на спутника. Тот казался уверенным в себе, и могло почудиться, будто он на что-то решился. Музыканты заиграли неспешный, плавный мотив, Реелена положила ладонь Акгольфу на плечо, и тогда тот, сжав в ответном жесте ее ладонь, негромко, тщательно проговаривая каждое слово и глядя в пустоту перед собой, заговорил: — Я благодарен вам за попытку позаботиться обо мне. Догадываюсь, сколь это было для вас нелегко. Ненависть — стена, которая будет стоять между нами вечно. Вы наследница магов, которые уничтожили Далиру, в вас течет их кровь, и для меня этого более чем достаточно. Вы зря думаете, что природные маги не виноваты в той катастрофе. Вы помните историю, госпожа? А помню очень хорошо. Между живущими в Далире магами шла война. Чтобы добиться преимущества, некроманты использовали Утаирант для какого-то мощного заклинания. Артефакт не выдержал и взорвался. Зеленое магическое пламя несколько раз прокатилось по стране моих предков из конца в конец, уничтожая на своем пути все живое. Немногие уцелевшие, и в их числе мой предок Асгволд с супругой, в ту пору еще совсем молодой ученый, спаслись лишь чудом. Я помню летописи с рассказами о тех временах. Чудовищные лишения, долгий путь по мертвой земле, где нечего было даже пить, не то что есть. И новая родина — холодная, ледяная. Нам помогли оборотни. Если бы не они, немногие беженцы бы не выжили. Оборотни. Не маги. Природные маги не сделали вообще ничего. Ни чтобы остановить ту роковую войну, ни чтобы помочь хоть чем-то людям потом. Я все помню — я наследник Асгволда. И мой народ ничего не забыл. Я ненавижу вас до глубины души, всей душой и всем сердцем. Но я наследник Вотростена и не могу опозорить мой род. Если есть шанс предотвратить новую катастрофу, куда хуже первой, я сделаю все, что от меня зависит. Как — мое дело. Вас это более не касается. Я взял себя в руки, госпожа магичка. И я все сделаю ради памяти моих предков и всех тех, кто погиб в результате той катастрофы. Акгольф замолчал, а Реелена вздохнула глубоко и столь же искренне произнесла в ответ: — Вот теперь, наследник, я начала наконец-то вас уважать. Теперь я вижу тот самый знаменитый вотростенский характер, о котором трубят на всех углах. Вы правы: долг — это то, что течет в наших венах. Наша плоть и кровь. Мы оба сделаем то, что должно, а после вернемся к нашим любимым. Наследник Бриен! Последние слова были обращены уже к танцевавшему неподалеку принцу Гроима. Тот с готовностью остановился и, извинившись перед женой, обернулся к магичке: — Вы что-то хотели? — Да, — ответила Реелена. — Распорядитесь, пожалуйста, начать готовить мой корабль к отплытию. Я хочу сразу после ритуала отправиться в порт. — Хорошо, госпожа, — ответил тот. — Понимаю ваше нетерпение. — Быть может, мы пересмотрим споки отъезда к пещере? — предложил Акгольф. — В какую сторону? — уточнил Бриен. — Поторопим. Наследник Гроима уже в голос рассмеялся: — Что, вечеринка не удалась? Согласен, какое уж тут веселье, когда гибель мира, будто топор палача, висит над всеми нами. Раз так, пойдемте, обсудим еще раз наши дела. Все трое, извинившись перед гостями, покинули праздник. Чуть позже Реелена, оказавшись в своих покоях, отправила Линнаару записку: «Здравствуй, жизнь моя. Как твои дела? Мы через три дня выезжаем к пещере. Все как будто готово. Пожелай нам удачи. И еще, мой свет, скажи, ты умеешь танцевать? Люблю тебя еще сильнее, чем прежде. Передавай привет сыну. Твоя Реелена». * * * Посланник Линнаара догнал Реелену уже на подъезде к пещере. Сломав печать, магичка нетерпеливо пробежала глазами по строчкам, а, дочитав до конца, улыбнулась с нежностью. Ответ гласил: «Неожиданный вопрос ты мне задала насчет танцев, мой свет. Интересно, чем вы там занимаетесь в этом вашем Гроиме, что он вообще у тебя возник? Амабеле что ли чествуете? Впрочем, танцевать я учился еще будучи студентом Академии, однако, как все нормальные маги, занимался этим в течение жизни не часто. Что-то мог и подзабыть. Если ты хочешь попробовать заняться этим по возвращении, то я готов. Ты, вероятно, уже приближаешься к цели? Удачи тебе, родная. И помни — я жду тебя». Почти весь вечер, сидя у костра, вспоминала Реелена строчки послания и думала, как же ей на самом деле повезло в жизни. Ведь, избери она тогда, в самом начале, любого другого мага, никто из них не стал бы находиться рядом с ней так долго. Да и она вряд ли бы захотела. Но Линнаар — другое дело. Кого ей благодарить за такой подарок судьбы, она не знала, но благодарна была от всей души. На небе, прорвавшись сквозь недельную метель, загорались звезды. Измученные лошади жевали овес, дозорные охраняли, устало опираясь на копья, и только Акгольф беспокойно мерил шагами лагерь, время от времени принимаясь подпирать плечами скалу. В душу ему Реелена предпочитала не лезть, опаскясь нарушить едва установившийся хрупкий нейтралитет. Однако и сама она этой ночью не рассчитывала уснуть, раз за разом повторяя мысленно структуру аркана. Если память вдруг в последний момент подведет, последствия могут оказаться катастрофическими. Поутру же, едва восточный край неба чуть посерел, Бриен еще раз лично проверил посты, выставил дополнительно еще два рубежа и только после этого скомандовал: — Пора. Удачи вам. — Благодарю, наследник, она нам пригодится, — ответила Реелена и первой вошла внутрь. Расставленные утром светильники ярко горели, освещая проход и саму пещеру. Рядом со сферой накопителя кто-то заботливо набросал лапника и укрыл его одеялами. «Воистину, простыть тут было бы весьма некстати», — подумала магичка и обернулась к эр-князю. — Вы готовы? — спросила она коротко. Некро-энергия вокруг них бурлила, будто в переполненном котле, вибрировала, рвалась, однако ощущала это по понятиям причинам лишь сама Реелена. — Готов, — столь же коротко ответил Акгольф. — Тогда начинаем. Пока эта хреновина не взорвалась прямо на наших глазах. Напряжение слишком сильно. Она еще раз подняла ладони и пощупала окружавшие сферу нити некро-энергии. Покачала головой: — Вот-вот рванет… Времени уже совсем нет, наследник. Она с трудом подхватила потоки некро-энергии, и лоб ее от напряжения мгновенно покрылся холодными, крупными каплями пота. Устроившись на ложе, прокомментировла: — Боюсь, я не смогу вам помочь вообще ничем. Вы сможете самостоятельно разобраться с моими штанами? — Более чем, — заверил ее Акгольф. И Реелена выпала из реальности. Впрочем, в последний момент она успела вызвать в памяти самый желанный для нее образ, образ Лина, одну из их горячих ночей, и воспоминание уже привычно вызвало прилив горячего возбуждения. Ощутив, как лоно увлажнилось, она еще раз вздохнула глубоко и сосредоточилась на потоках. Строки аркана начали сами собой всплывать в памяти. Сперва схватить, обуздать эту чуждую всему живому энергию некромантов, потом опутать ее невидимыми магическими сетями, потом начать затягивать, а после заставить растаять, растечься. Впрочем, такой запас энергии не мог исчезнуть бесследно. Всю дорогу до пещеры Реелена напряженно размышляла, куда ее деть, пока наконец не решила напрвить внутрь тела самой горы. «Ведь камень сам по себе изначально мертв, — напоминала сама себе она. — Лишь бы ее высоты хватило, чтоб поглотить столь гигантский запас!» Борьба с накопителем развернулась нешуточная. Артефакт сопротивлялся, будто живой, и Реелена боролась, напрягая все силы, все мышцы тела. Наконец, в ее теле стали появляться новые, чуждые самой магичке, но такие опасные для накопителя нотки. Нити чуждой силы. Она мгновенно подхватила их, направила, стала вплетать в аркан, и тогда Песнь Силы, составленная сильнейшийми магами Круга, зазвучала во всей полноте и красоте. Некро-энергия будто смирилась, перестала рваться и вскоре действительно начала опадать, став послушной, словно ягненок. Реелена начала плести магические сети, распределять некро-энергию по телу скалы, обрубать и прятать питавшие накопитель жилы. И собственное ее напряжение наконец-то начало спадать. Дахание выровнялось, сведенные от невозможного для любого живого существа напряжения челюсти расслабились, и только теперь Реелена начала ощущать, что происходит с ее собственным телом. Почувствовала движение плоти Акгольфа внутри ее лона, услышала звуки влажных шлепков, ощутила холод на обнаженной груди и поняла, что какая-то прилюдия, пусть минимальная, но все-таки была. «Вообще ничего не помню», — подумала Реелена и, вновь подхватив ослабшие было потоки энергии Акгольфа, принялась с их помощью вязать последние узлы. Напомитель схлопнулся, сфера с тихим звоном раскололась на части, Реелена выдохнула и, еще раз убедившись, что опасности более не существует, с трудом выдохнула: — Все кончено. Благодарю вас за неоценимую помощь, эр-князь. Акгольф содрогнулся, излился бурно внутрь ее лона, и с губ Реелена сорвался полувздох- полустон: — Линнаар… Поток силы иссяк. Собственное тело колдуньи томилось, не получив удовлетворения, однако она решила не обращать на него внимания. Тот единственный, кто мог даровать ему облегчение, сейчас находился на Фатраине. «Потерплю, — решила Реелена, открывая глаза. — Не опускаться же, в самом деле, до «нефритовых жезлов», как их называют солдаты». — Все прошло хорошо? — спросил Акгольф, выпуская ее из объятий и поднимаясь на ноги. — Энергии хватило? — Да. Все прошло идеально. Мы с вами успели. Реелена оглядела себя мельком и подумала, что выглядит жалко с раздвинутыми ногами и голой грудью. Впрочем, сам Акгольф смотрелся не лучше с едва приспущенными штанами и порванной второпях шнуровкой. «Хотя в присутствии Лина мне обычно глубоко плевать на мой внешний вид и на то, как я выгляжу без штанов или с задранным платьем. Лишь бы Лин был согласен любить меня», — подумала она, и души вновь коснулась мягким, нежным пером нежность. Акгольф протянул руку, и Реелена, ухватившись за нее, поднялась на ноги. — Линнаар — это ваш муж? — полюбопытствова вотростенец. — Тот самый, о котором вы говорили? — Да, — ответила просто Реелена, решив не вдаваться в тонкости взаимоотношений магов. Тем более что именно это слово соответствовало истинному положению вещей. — Пожалуй, рискну передать ему мои самые искренние поздравления и пожелания счастья, — вдруг неожиданно для магички выдал Акгольф. — Не каждому так везет. — О чем вы? — не поняла Рея. Акгольф хмыкнул и пояснил: — Лежа подо мной, вы произнесли его имя. Не каждому так везет. Я ему даже немного позавидовал. — В таком случае благодарю от его и от своего имени, и обязательно передам ему ваши слова. Они принялись наконец приводить одежды в порядок, и, уже закончив, оглядели еще раз поверженный артефакт и мертвый зал. — Судя по тому, что мир устоял, — прокомментировал эр-князь, — мы с вами тут боролись с собственной ненавистью и трахались не напрасно. Блин, это подвиг, о котором я ни за что не рискну рассказать своим детям. Если только потом, когда они вырастут. — У вас ведь нет детей, насколько я помню, — прокомментировала колдунья. Акгольф беспечно пожал плечами: — Так родятся когда-нибудь. — Полагаю, что так и есть, — откликнулась Реелена, — непременно родятся. Акгольф с любопытством обернулся к ней: — А вы умеете предсказывать будущее? — Нет. Я магичка, а не шарлатанка. Так далеко способности магов не простираются. — Жаль. — Но я вижу ясно, что вы вполне здоровый мужчина. Стать отцом вам ничто не помешает. — Благодарю. Они постояли еще несколько минут, приводя мысли и чувства в порядок, а после вышли к товарищам. На пару миль окрест гору оружала мертвая, потрескавшаяся земля. Казалось, она полопалась от невыносимого жара. Лица воинов и самого Бриена выражали глубочайшее потрясение. — Судя по тому, что я вижу, — прокомментировал наследник Гроима, — аркан более чем удался. — Вы правы, — откликнулась устало магичка. — Насчет мироздания можно более не волноваться. Если оно и погибнет однажды, то не по вине накопителя. — А вы оптимистка, — усмехнулся Бриен. — Реалистка, — поправила Реелена. И принялась размышлять, как быстро она сможет добраться до порта. * * * Домой на Фатраин Реелена мчалась, наплевав на время и собственные силы. Едва ступив на берег, оседлала коня и останавливалась, только чтобы дать ему отдохнуть. Когда она ступила во двор дома Линнаара, стояло раннее утро. Охранная сигнализация пропела петухом, и тот, кто был ей так бесконечно дорог и столь же бесконечно желанен, отворил дверь. — Реелена, — произнес он еще немного хриплым ото сна голосом, и лицо магички просветлело. — Лин, родной мой! — воскликнула в голос она и кинулась любовнику на шею. Тот подхватил ее, закружил, а Реелена обхватила его руками и ногами, прижалась всем телом и все целовала и целовала его лицо, пока он не начал смеяться. Тогда Реелена, довольная полученным эффектом, плавно скользнула на землю, и тут же повисла на шее Линнаара, продолжая по-глупому и совершенно счастливо улыбаться. — Я полагаю, спрашивать, смогли ли успешно завершить аркан, бессмысленно? Все получилось? — спросил ее он. — Более чем, — подтвердила довольная колдунья. — Чуть позже составлю подробный доклад. — Буду ждать. — Лин… — Рея… Они стояли, жадно глядя друг другу в глаза и не могли насмотреться. Реелена вновь прижалась всем телом и, поцеловав Линнаара в шею, накрыла ладонью его пах и нащупала уже напряженную плоть. — Я на тебя готова наброситься прямо тут, — прошептала она, хозяйским движением запуская руку ему в штаны. — Реелена, — жарко выдохнул он в ответ и, наклонившись, принялся губами ласкать ее грудь прямо сквозь рубашку. Магичка застонала в голос. — Я тоже ждал тебя, но может, лучше все-таки домой зайдем? Сын может выйти в любую минуту… — Кстати, где он? — полюбопытствовала Реелена. — Спит? — Ма-а-ам! — раздался в это самое мгновение вопль, и Рея с Лином, обернувшись, увидели подбегающего Деерера. Мальчишка остановился от них в, паре шагов и, чуть заметно склонив голову на бок, посмотрел ехидно и одновременно понимающе. Реелена невольно отметила, как сильно сын вытянулся за какие-то пол года, каким взрослым стал его взгляд. — Моя госпожа, — тем временем произнес он, и Реелена возмутилась. — Ах ты, поганец! Давно ли я для тебя госпожой стала! Довольный произведенеым эффектом, Деерер расхохотался и, подбежав ближе, крепко обнял Рею: — Рад видеть, мам! — Я тоже, мой хороший, — призналась она. — Папа говорил, ты будешь жить у нас, когда вернешься, — сообщил сын и поглядел вопросительно. — Абсолютно верно, — подтвердила она. — Насовсем-насовсем с нами? — Насовсем. Дееерер подпрыгнул на месте и завопил: — Ура! Пойду в школу и расскажу ребятам — они сдохнут от зависти. Пап, меня пару дней не будет — завтра практика по ботанике. С этими словами сын совершенно наглым образом подмигнул родителям и умчался. Реелена проводила его задумчивым взглядом и подняла брови: — Я что-то пропустила? Линнаар ухмыльнулся: — Ничего такого, о чем бы стоило волноваться. Просто Деерер начал хвастаться в школе, что мама пишет им с папой письма. Ребята не проверили ему, сказали, что так не бывает, что мамы не пишут и навещают редко. Стали называть лжецом. Деерер пришел в восторг от такой реакции и начал их прессовать. Теперь, похоже, решил добить и закопать. Довольная Реелена в голос расхохоталась: — Такой маленький, а уже такой талантливый! Наш сын! — Пусть взрослеет. Он маг, и жить ему предстоит среди магов. Полезные качества. — Согласна. Пусть взрослеет. Не станем мешать. Они замолчали, вновь жадно разглядывая друг друга, и Реелена ощутила, как участилось дыхание. Грудь Линнаара стала часто вздыматься, и он внезапно охрипшим голосом проговорил: — Пойдем в дом? — Пойдем в дом, — согласилась Рея, и Лин взял ее за руку. До спальни они, впрочем, дошли не сразу. Почувствовав, как слабеют ноги, она на пороге дома скинула нетерпеливым движением платье и, уперевшись ладонями в косяк, попросила: — Как в первый раз… Линнаар обхватил ее и, прижав спиной к своей груди, резким движением вошел. Реелена закричала и, извернувшись, обхватила голову Линнаара. Он начал двигаться, а она отвечала, насколько была в этот момент в состоянии. Потом был стол в гостиной, какой-то диван и только потом ложе в спальне. Из оной же они не выбирались почти три дня, прерываясь лишь на краткое время на еду. До тех пор, пока не вернулся с практики Деерер. Спустя пару недель стало ясно, что Реелена беременна. В положенное время родился Алаарт, и мать его сама впоследствии не могла с уверенностью сказать, чье именно семя в конце концов дало всход. Однако чем старше Алаарт становился, тем больше он лицом походил на своего отца, то есть на Линнаара, и только это имело значение. В послующие годы Реелена родила Линнаару еще пятерых детей — трех дочерей и двух сыновей. Так много детей от одного мужчины не рожала прежде ни одна магичка. И вообще ни одна магичка прежде так долго с одним-единственным мужчиной не была. Лин и Рея стали первыми, кто решил никогда не расставаться и сдержали слово. Люди назвали бы такое положение вещей браком, маги не называли его никак, однако и они смотрели на Линнаара и Реелену с уважением, а спустя малое количество времени после их смерти начали слагать баллады. В роду потомков Линнаара и Реелены впоследствии случаи постоянных отношений с одним и тем же магом или магичкой, длящихся годами, а то и десятилетиями, были нередки. Спустя много столетий из рода Алаарта вышли Великий магистр Рьятен и его сын, Великий магистр Нуаримаан. Род Деерера породил магичку по имени Рейнаари. Разозленный событиями, происходившими на исходе правления Великого магистра некроманта Джараака, Рьятен после его смерти вступил в борьбу за трон магистра и вышел победителем. Он стал наводить порядок среди магического сообщества, зажимать некромантов, запретил им убивать людей ради пополнения сил, и это поставило Фатраин на порог войны. Желая опередить противника, сын Рьятена Нуаримаан вместе с Рейнаари отправился в земли оборотней и, пройдя через Перевал ветров, вернулся в мертвую Далиру. Там он с помощью своей подруги нашел тщательно спрятанные документы Аурлахана и заново создал камень для некромантов. Отличие же его было в том, что с его помощью нельзя было творить арканы, лишь пополнять силы. Война была предотвращена, а Нуаримаан и Рейнаари стали первой парой магов, заключивших официальный брак. Впоследствии Рьятен многое сделал для прекращения давней многовековой вражды с Вотростеном. Но это все уже совсем другая история.