Правдивая история неправильного мальчика

      В погоне за Родионом приходится приложить немало усилий, но, несмотря на это, все равно умудряюсь упустить его из виду. Проклятье, видимо, мы с ним разминулись в одном из бесконечных залов-лабиринтов, в которых сам черт ногу сломит. Мне, закоренелому домоседу, очень сложно ориентироваться в огромных помещениях ресторана, а беспокоить других с просьбой помочь в поисках молоденького паренька стыдно — могут не так понять или, что еще хуже, начнут приставать с ненужными расспросами. Все и так смотрят на меня как на безумного, пока я лавирую между столиками и гостями в полурасстегнутой зимней куртке, пытаясь разыскать необычного кареглазого красавца. Увы, найти удается лишь его заурядных коллег, которые сильно усложняют поиски, прыгая вокруг и надоедая дурацкими просьбами сдать верхнюю одежду в гардероб.       — Сдам, потом, подождет! Где тут у вас кухня? Мне нужно на кухню, срочно!       Но они продолжают талдычить одно и то же, бестактно хватают за локти и грозятся позвать управляющего. Становится очевидно, что в одиночку мне не выстоять и не пройти дальше, не скинув долбаную куртку. Но это тоже не помогает: они отказываются брать мою одежду, настаивая, чтобы я лично сдал ее гардеробщику. Зашибись, и что теперь? Сделать крюк до гардеробной и продолжить поиски? А смысл? Бедного Родю, наверное, уже вовсю членососят на так называемой «внутренней кухне», пускают по кругу, вышибают деньги, ставят на счетчик, пока я тут теряю время с этими шутами. Их ничего не волнует, кроме пресловутого дресс-кода; сейчас отыграются на мальчишке всем скопом и разойдутся с чувством выполненного долга. Но ведь это неправильно! Родион не должен становиться козлом отпущения только из-за моей неуклюжести! Как бы подоходчивее им это втолковать?       Плюнув на разборки с официантами, решаю проветриться у входа, а заодно подежурить, чтобы, не дай бог, никто не вляпался и не разнес еду, добавив парнишке лишних хлопот. Поток гостей регулировать совсем несложно, это чем-то напоминает мои любимые виртуальные гонки: одних пропускаешь слева, других справа; тех, что сзади, просишь подождать своей очереди. Кто-то решает, что я работник ресторана, и вместе со словами благодарности сует мне в руку какую-то бумажку. Опускаю взгляд и присвистываю: пятьсот рублей! Ни фига себе чаевые, обалдеть! Это что же, мой первый заработок, получается? Кто бы мог подумать… Оказывается, можно заработать даже на таких мелочах!       Воодушевленный щедрой подачкой, расширяю свой функционал взаимодействия с гостями: приветствую их со всей открытостью, желаю приятного вечера, отмечаю их превосходный вид, делаю комплименты дамам, кланяюсь их ухажерам, подмигиваю детишкам, гостеприимно распахиваю двери, заботливо счищаю снег со шляп и с плеч, помогаю снять пальто, придерживаю сумки, не переставая улыбаться своей обаятельной белозубой улыбкой. Мои старания приносят в копилку еще немного деньжат, вдохновляя трудиться усерднее. Руки, правда, быстро мерзнут, но это мелочи. Зато будет чем порадовать Родю, когда вернется. Ради него я готов стоять хоть всю ночь, лишь бы поток посетителей не убавлялся.       Все идет как по маслу, пока меня не отвлекает телефонный звонок.       — Да, Тимош, что ты хотел? — спрашиваю, придерживая дверь двум важным леди и их мальчику, выходящим на улицу. Отмечаю про себя его миленькие сапожки — черные, с белыми нарисованными снежинками разных форм и размеров. Очень по-новогоднему…       — Дядя Миша, а ты где? Мы тут все тебя ждем, не начинаем.       Отвлекшись на прелестные сапожки, запоздало замечаю, как их маленький носитель, явно испытывающий неподдельный интерес к разбросанной еде, нарочно отстает от спутниц, разбегается и со всей дури прыгает двумя ногами на ближайший контейнер. Резкий хруст сминаемого пластика разрывает вечернюю тишину, ошметки пищи летят во все стороны, задевая меня и случайных прохожих. Твою мать, вот ведь бестолочь!       — Дядя Миша? — взволнованно зовет Тимофей, тоже слышавший этот шум. — У тебя все в порядке?       — Э-э, да, все путем, Тим, просто я тут немного занят, подойду чуть позже, хорошо? Вы там приступайте пока, угощайтесь.       — Хорошо, как скажешь, дядюшка. Только не задерживайся. — Тимка делает непривычно большие паузы между словами. Видимо, размышляет, как бы объяснить мое отсутствие своему другу и его родителям. Уверен, он что-нибудь придумает. Он ведь умный, в отличие от некоторых. А меня пока и в самом деле ждут дела.       Выругавшись про себя, извлекаю из внутреннего кармана пухлую пачку влажных салфеток (спасибо Тиму, позаботился) и спешу на выручку малолетнему остолопу с загаженными сапожками и двум разъяренным барышням, которые уже озираются в поисках виновника. Приходится выслушать много интересного про себя, про ресторан, а также про его порядки и отношение к гостям, а мелкий гаденыш ехидно лыбится и строит мне рожицы, пока я терпеливо очищаю подошвы его недешевой обуви от остатков жирного салата. Облив меня помоями с головы до ног, эти засранки наконец убираются, напоследок пообещав накатать жалобу на имя директора. Чего, блин?! Они это серьезно? За все мои страдания?!       Только открываю рот, собираясь послать мерзавок и их мелкую свинюшку куда подальше, как сзади меня кто-то окликает. Оборачиваюсь и вижу Родиона. Его прямо не узнать: простенький темный пуховик, сине-голубые джинсы, шапка песочного цвета, одноразовые хозяйственные перчатки, высокие зимние ботинки, нелепо обернутые в гигантские бахилы. От ресторанной элегантности не осталось и следа. Но даже в таком виде он заставляет мое сердце биться чаще. Держа метлу наизготовку, Родя спускается ко мне, объясняя:       — С ними лучше не связываться, иначе они и вправду пожалуются. Из-за них уже трех поваров и двоих официантов уволили, а у нас и так рук не хватает…       Не хватает рук? Отличная новость! Не для уволенных, конечно, но да черт бы с ними! Вот он, мой шанс! Сгорая от волнения, спрашиваю, не нужны ли им добровольцы. Родион бросает на меня заинтересованный взгляд.       — Конечно нужны, особенно сейчас, перед праздниками. А что, у вас есть кто-то на примете?       — Да, есть тут кое-кто… Один неравнодушный человечек, желающий помочь, ну и, так скажем, познакомиться поближе…       Боже, что я несу? Сколько раз уже убеждался, что прямолинейность не приводит ни к чему хорошему, и все равно наступаю на одни и те же грабли! Ну не дурак ли? Однако, судя по Родиной реакции, мои слова возбуждают в нем интерес. Он сразу весь как-то приосанивается, на лице появляется азартная улыбка.       — А опыт работы есть у этого благородного господина?       Вау, а парнишка-то не промах! Умен, красив, за словом в карман не лезет. И с чего я решил, что его задирают? Это как раз тот случай, когда внешняя хрупкость человека с лихвой компенсируется его внутренним стержнем. Что-то подсказывает, что Родя абсолютно самостоятельный и самодостаточный, как в быту, так и в жизни в целом. Как раз тот, кто мне нужен.       — Он годами оттачивал навыки в домашних условиях, поэтому проблем быть не должно. Недостаток опыта с лихвой компенсируется энтузиазмом и желанием учиться, постигать новое, слушаться и подчиняться симпатичному наставнику, который обучит его всему, что знает сам…       Родион слегка наклоняет голову, не отрывая от меня своих обжигающе-карих глаз. О-ох… В таких запросто можно утонуть, раствориться целиком, без остатка. Глядя в них, напрочь забываешь обо всем на свете. Мне казалось, такое под силу только Антону и Тимофею… Удивительно, как быстро этот очаровашка смог покорить мое сердце. Но захочет ли он продолжения знакомства?       Секунды длятся целую вечность. Поначалу кажется, что все напрасно и меня ждет очередной облом, но потом Родя показывает свой дружелюбный настрой и отвечает:       — Хм, звучит интригующе. Пожалуй, мне бы очень пригодился такой ценный помощник. В любом случае решение о приеме на работу принимает хозяйка, поэтому нужно сперва обратиться к ней, а потом уже…       — Да не вопрос! — перебиваю, пошатываясь от счастья. В таком состоянии и море по колено. — Как она выглядит? Где ее офис? Сейчас быстренько сгоняю к ней и вернусь!       Родион смеется, оценив мое рвение.       — Далеко ходить не нужно: вы сидите за одним столом с ней и ее семьей. Только имейте в виду, что Алиса Александровна не любит совмещать работу и отдых. Может, лучше подождать до понедельника?       Чего-о? Алиска — начальница? Здрасьте, приехали… У меня давно закрадывались смутные подозрения, что Никифоровы не просто так выбрали этот ресторан в качестве места встречи. Слишком уж с ними любезничали официанты, да и к персоналу они всегда обращались по имени. С Антоном договориться не проблема, а вот с Редиской — не знаю, не знаю… Мда, видимо, придется попотеть, активно ублажая ее везде, где придется. Мысленно уже представляю, как буду униженно ползать на коленях и просить, чтобы взяла меня на работу. План такой себе, но должно сработать. Мне ведь не впервой кого-то упрашивать и умолять. Сначала отца, потом учителей, даже соседского мальчишку… Кстати, может, Тимка замолвит за меня словечко? Он ведь дружит с Пашей, да и Антон ко мне хорошо относится — с такой поддержкой все должно получиться! Но сперва нужно разобраться с одним дельцем.       — Что это? — спрашивает Родион, когда я протягиваю ему честно заработанные деньги.       — Небольшая компенсация за испорченный заказ. Вот, я раздобыл их специально для тебя. Бери все, мне не жалко, я еще заработаю…       Стоит произнести это вслух, как волна наслаждения растекается по всему телу, вызывая сладкие мурашки и чувство легкого головокружения. Ах, как приятно давать что-то нужное тому, кто в этом так нуждается! Теперь понятно, что испытывал юный Тимофейка, когда предлагал мне свои прелестные ношеные носочки… Но Родя почему-то отказывается брать мое скромное подношение.       — Спасибо, очень мило с вашей стороны, но я не могу это принять.       — Почему?       — Потому что не хочу перекладывать ответственность на других. Это моя оплошность, и я бы предпочел разобраться с ней сам. — Видя мою растерянность, парень спешит объясниться: — Нет, правда, я очень ценю вашу заботу, но взгляните на это с другой стороны: ошибки и упорный, самостоятельный труд по их преодолению позволяют стать лучше, вырасти над собой. Любое вмешательство извне просто обесценит этот жизненно необходимый опыт, отобьет стимул к самосовершенствованию, а это неправильно, как по мне. Каждый может ошибиться, и это не страшно; главное — урок, который из этого можно извлечь.       Любите меня семеро, какие мудрые слова! Родя нравится мне все больше и больше: красивый, юный, независимый, не боящийся ответственности и ошибок… А ведь он прав: только пробуя и ошибаясь, можно научиться новому, расширить границы своих возможностей. Тимофей однажды сказал мне, что ошибки — неотъемлемая часть взросления. Что ж, с этим сложно не согласиться. Иногда требуется жестоко ошибиться, чтобы наконец повзрослеть и начать думать головой, а не жопой.       — Блестящие слова, браво! Тогда сделаем вид, что ничего не было… — Прячу деньги обратно в карман и кивком указываю на метлу. — А как насчет совместной уборки?       — Пожалуйста, буду рад приятной компании. — Родион с готовностью протягивает мне совок и запасную пару хозяйственных перчаток. Интересно, он всегда такой запасливый или просто знал, что я вернусь? В любом случае приятно, что он заранее позаботился об этом.       Охотно натягиваю перчатки, разминаю кисти рук, пару раз подпрыгиваю на месте, чтобы взбодриться. С лица не сходит веселая улыбка, чувствую себя самым счастливым человеком на свете. Вот бы побыстрее устроиться на работу, чтобы быть поближе к этому доброму и светлому парню… Рядом с ним мне самому как будто восемнадцать, энергия так и прет, тянет пошутить, сказать что-нибудь веселое!       — Надеюсь, это пойдет мне в зачет?       — Конечно, — смеется Родя. — Считайте, это вступительный экзамен. А заодно неплохая возможность проявить себя.       — Заметано!       Закончив последние приготовления, дружно принимаемся за уборку. Работаем слаженно, рука об руку, понимая друг друга с полуслова. Домашние тренировки не прошли даром — благодаря им мне проще чувствовать партнера, подстраиваться под его действия. А еще я то и дело замечаю на себе его любопытный взгляд. Чертовски приятно быть в центре внимания, хотя и немного смущает с непривычки. Обычно это я тайком слежу за пацанами… То есть следил когда-то. Но отныне это все в прошлом! Глупо гоняться за кем попало, имея под рукой такого обворожительного, ни с кем не сравнимого красавца. Плевать, что он заметно старше Тимофея и что его интимные места наверняка уже покрыты растительностью, как и у большинства его одногодок, зато у него, в числе прочих достоинств, имеется одно очень важное, то, которого ни за что не добиться ни с одним сопляком, — взаимный, осознанный интерес к половой теме. Видно, что мальчик давно созрел для большой, чистой любви и явно не против отношений, а значит, моя симпатия к нему и легкий флирт не преступление. Дураку понятно, что лучше быть геем, чем бойлавером, если не из-за морали, то хотя бы из-за банального чувства самосохранения. Да и Родиону, скорее всего, не понравились бы мои приставания в раннем возрасте. Ему требовалось повзрослеть и поумнеть, как и мне.       Между нами легко и непринужденно устанавливаются доверительные отношения, результатом которых становится более тесное знакомство и долгожданный переход с порядком подзадолбавшего «вы» на «ты». Избавившись от необходимости соблюдать деловой формат общения, Родион прямо-таки хорошеет на глазах. Он с увлечением рассказывает мне о своей работе:       — Я здесь уже почти год, можно сказать, с самого открытия. Поначалу нас было очень мало, поэтому, помимо основной работы, приходилось брать дополнительную. Кем я только не был: грузчиком, уборщиком, барменом, администратором… Сейчас вот работаю официантом и попутно учусь на повара. Хочу стать шефом, открыть свой ресторанчик. Опыт у меня огромный, так что с удовольствием покажу и научу всему, что знаю. Ты уже думал, кем хочешь стать?       Да… Давно это было, кажется, еще до школы. Думал, что стану знаменитым боксером, летчиком или космонавтом, да только не учел одного — что эти профессии ни за что не освоить неуверенному в себе трусу, забитому, безвольному омежке, боящемуся собственного отца как огня. Наверное, Антон мог бы запросто дотянуться до звезд, если бы захотел. Его сынишка уже стал звездой эстрады и ежемесячно покорял своим талантом десятки, сотни, тысячи сердец. Что ж, удачи им обоим. А мое сердце покорено кареглазым ангелом, свалившимся на меня в прямом смысле этого слова. Как говорится, каждому свое. Вот только интересую ли я его? Есть лишь один способ выяснить. Набравшись смелости, осторожно озвучиваю свое желание:       — Родион, дорогой, должность не важна, самое главное — быть как можно ближе к тебе.       — Окей, без проблем. Тогда тебе нужно на кухню, — подсказывает Родя, невозмутимо продолжая уборку. Вот ведь недотрога. Готов поспорить, он уже догадался, что я влюбился в него без памяти, но, похоже, пока не определился со своими чувствами. Что ж, может, оно и к лучшему: в таких делах не стоит торопиться. — Лучше всего поваром, ведь ты как раз умеешь готовить, а у них сейчас жуткий недобор, сам знаешь из-за кого. Так мы будем чаще видеться, как ты и хотел. Коллектив у нас хороший, дружный, с начальством чуточку сложнее. Видишь ли, клиент для них — царь и бог, поэтому лучше не встревать в конфликты и не спорить, будь ты хоть трижды прав. Хозяйка очень дорожит репутацией, поэтому всегда встает на сторону гостя, особенно постоянного. Про випов и всяких крупных шишек и говорить нечего, их желание — закон, даже если это противоречит всякой логике и напрочь убивает вкус блюда. Просто делай как они говорят, и все будет хорошо.       Мда уж, гениальное управленческое решение, сразу видно. Редиска, наверное, долго думала, прежде чем прийти к такому «эффективному» менеджменту, в котором высокомерные мешки с деньгами способны убрать кого угодно только лишь из-за косого взгляда или недосоленного супа… Прям не работа, а мечта! И как Родиону удалось продержаться так долго? Ладно, буду во всем соглашаться с этой владычицей морской, главное, чтобы впустила меня в свое царство. Могу хоть унитазы драить, я не гордый… А, еще желательно, чтобы зарплату переводили вовремя, а не как на мамкиной типографии, откуда пару лет назад из-за постоянных задержек уволилась львиная доля сотрудников, а вскоре и само предприятие бесславно загнулось.       — В финансовом плане здесь все на высоте, никаких проблем, — уверяет Родион. — Помимо основной зарплаты нам регулярно перепадают жирные бонусы и премии, поощрения всякие. Я три раза становился сотрудником месяца, за это тоже хорошо доплачивают. Чаевые опять же… В общем, могу сказать, что с таким подходом мне хватает и на квартиру, и на учебу. Даже машину удалось приобрести недавно. Не новую, конечно, но тоже хорошую. У тебя есть машина?       Ну вот, снова та же тема, как с Антоном! И что мне ответить? Что у меня нет ни хрена, кроме кучи бездарно просранного в онлайн-игрульках времени да относительно простеньких, можно сказать, скромных кулинарных навыков? Или сразу признаться, что я живу долбаным нахлебником у соседей, через стенку от родителей, от которых съехал совсем недавно? Что мы сблизились с соседским мальчишкой на почве шантажа и обмана, что он не дает мне окончательно угробить свою жизнь из-за непреодолимой похоти и болезненного влечения? Ох, зря я не подумал об этом раньше, теперь придется выкручиваться… Опустив взгляд, словно провинившийся двоечник, тускло отвечаю, что у меня нет машины и никогда не было.       — Да ничего страшного, у меня ее тоже когда-то не было. — Родя вдруг застывает, задумавшись, и, глядя куда-то сквозь меня, продолжает: — И жилья своего не было… После детдома должны были дать нормальную квартиру, но вместо этого дали убогий клоповник с дырами в стенах и тараканами везде, где только можно. Я пытался делать ремонт, как-то облагородить это место, но в конце концов не выдержал и продал. Точнее, пытался продать, но попался на аферу: после показа отдал липовому клиенту ключи в обмен на деньги, а на выходе из подъезда получил по голове от его подельников. Пока валялся в отключке, карманы обчистили подчистую, украли паспорт, документы и даже верхнюю одежду. В итоге — ни денег, ни квартиры, выживай как хочешь. Скитался по всему городу, искал работу и жилье, соглашался на все, но детдомовских, да еще и без прописки нигде особо не жалуют… Ночевал где придется, питался чем попало, сотрудничал с сомнительными личностями, воровал, чтобы выжить, один раз попался и чуть не угодил в тюрьму… Романтика уличной жизни, почти как в «Оливере Твисте», хех.       — Офигеть, Родька, ну ты даешь!.. — восклицаю, пораженный неожиданным откровением. Детский дом? Воровство? Серьезно? Да ну на фиг, в жизни бы не подумал! У паренька идеальная фигура, чистая бархатистая кожа, ухоженные пальцы и кисти рук, превосходные манеры, галантность, утонченность — все это никак не сочетается с образом грязного, нестриженого, босоногого оборванца из культового произведения, горячо любимого в бойлаверской тусовке. Неужели Роденька был таким же брошенным, как и бедный маленький Оливка? Так же скитался по пыльным неприветливым улочкам, жестоко мерз по ночам, униженно просил милостыню, рискуя нарваться на какого-нибудь урода… Уму непостижимо, как ему удалось через все это пройти и сохранить человеческий облик! Видя мой шок, Родион спешит успокоить:       — Конечно, это все в прошлом. Сейчас я снимаю жилье в новостройке. Сделал ремонт, накупил кучу мебели… После интерната и всяких помоек — благодать, только вот одному жить очень скучно. Я котика с улицы подобрал: жалко стало. С ним заметно веселее, но это все равно немножко не то, понимаешь? — Чем ближе Родя подбирается к волнующей теме, тем проникновеннее звучит его мягкий, нежный, ласковый голос, обволакивающий меня со всех сторон. Не давая опомниться, он подводит к сути своих душевных излияний: — Мне нужен человек, с которым можно обмениваться теплом, заботой и лаской, смотреть фильмы, завернувшись в плед, ходить на концерты, ездить на море, есть мороженое из одного стаканчика, петь караоке, любоваться закатами и встречать рассветы, поддерживать друг друга в трудную минуту. Надоело одиночество!.. Как ты думаешь, мы могли бы стать близкими друзьями?       О боже, мне не послышалось?! Неужели молодой, состоятельный, уверенный в себе красавчик на полном серьезе предлагает мне дружбу и сожительство? Да кто же в здравом уме откажется от такого великодушного предложения? И все же недавний вопрос про машину, заставший меня врасплох, и некоторые факты его биографии заставляют задуматься — а достоин ли я такой роскоши, смогу ли осчастливить бывшего воспитанника детдома? Нужен ли ему партнер, обладающий сомнительным талантом влипать в нелепые ситуации и бесконечно ныть по этому поводу? Я ведь как большой ребенок: в меня нужно вкладывать много сил и времени, прежде чем я вырасту и смогу приносить пользу. Может, нужно было заранее предупредить Родю об этом, прежде чем флиртовать с ним? Засада…       — Родион, дорогой, во всем мире не найдется подходящих слов, чтобы выразить мое восхищение! Ты понравился мне с первого взгляда, и я буду бесконечно счастлив стать твоим другом, но позволь сперва сказать тебе кое-что важное. Прошу, только не перебивай…       Собравшись с духом, в подробностях рассказываю молодому собеседнику обо всем дерьме, что со мной приключилось: о болезненной разлуке с другом детства, отбившей всякую охоту заводить новых друзей; о продолжительном домашнем насилии, превратившем меня в безвольную тряпку, живущую в постоянном страхе и апатии; о недавнем конфликте с отцом, из-за которого я лишился крыши над головой и последних сбережений. Не желая малодушно сваливать всю вину на обстоятельства, честно признаюсь, что и сам не подарок: вместо того чтобы учиться, набираться опыта и развиваться, я предпочел тупо протирать штаны за компьютером, ничем особо не интересуясь и не заботясь о будущем, а теперь пытаюсь устроиться хоть куда, лишь бы иметь средства к существованию. Тему бойлаверства и всего с этим связанного деликатно обхожу стороной — и так выходит слишком много разочарований за один вечер. Они ложатся на хрупкие плечи Родиона подобно хлопьям снега и застывают тяжким грузом, мрачно поблескивая в свете фонарей. Ужасно жаль его расстраивать, но лучше уж сразу, чем потом… Так будет честнее.       — …Поэтому я пойму, если ты не захочешь встречаться с таким лузером и…       — Миш, не говори глупостей, — резко перебивает Родион, почему-то хмурясь. — Никакой ты не лузер. Просто немного неуверен в себе, но мы это легко преодолеем вместе.       От услышанного едва не отвисает челюсть.       — Постой, Родион… Хочешь сказать, что тебя все устраивает? Я и мой образ жизни, мышление, поведение?..       — Да, Миша, меня в тебе все полностью устраивает, за исключением, пожалуй, твоей заниженной самооценки. А хочешь знать почему? — Родион подходит ко мне вплотную и аккуратно берет мои руки в свои. Наши ладони соприкасаются через тонкую ткань перчаток, и на меня, словно манна небесная, нисходит волшебное ощущение покоя и умиротворения, а внутри впервые за долгое время растет чувство уверенности. — Потому что ты уже растешь над собой, раз признаешь свои ошибки и ищешь способы их исправить. Ты рассказал мне ужасные вещи о своем прошлом, но какое они имеют значение, если ты сам давно изменился? В тебе не осталось ни капли того замкнутого, зажатого бездельника-пофигиста, напротив — ты производишь впечатление открытого, душевного, дружелюбного человека, даришь приятные эмоции, оказываешь поддержку, поднимаешь настроение. Мне нравится, что ты умеешь прислушиваться к чувствам других, не прешь напролом, добиваясь своего любой ценой, как некоторые, а твои сомнения — это показатель, что ты не зазнался и не ударился в нарциссизм. Главное — не злоупотребляй ими и не принижай свои достоинства, ведь они у тебя весьма немаленькие. Да-да, я заметил, когда нас поднимали. Кстати, спасибо, что не дал разбиться.       Родион задорно подмигивает и, вытянувшись на носочках, быстро целует меня в щеку.       — Родион, ты прелесть… С тобой хоть на край света… — выдыхаю, очарованный обворожительным мальчишкой. Зацеловать его в ответ мешает многодетная семья, не вовремя завернувшая в нашу сторону.       — Ты тоже прелесть, Миша. Особенно мне нравятся твои глаза цвета неба. — Родион улыбается, неохотно выпуская мои руки из своих. — Жду не дождусь, когда смогу видеть их почаще.       Эти добрые, ласковые, невероятно красивые слова, сказанные ангельским созданием, раскрывают во мне невиданный потенциал, улучшают концентрацию, ускоряют реакцию, а заодно подстегивают эрекцию, и вскоре мы с Родей одновременно кончаем. Увы, всего лишь уборку. Но, думаю, самое интересное ждет впереди, когда мы сойдемся чуточку ближе… Его маленькая сладенькая попка будоражит воображение, очаровывает своим невинным видом и манит мой стержень, словно магнит, но сейчас лучше всего затянуть ремень потуже и сосредоточиться на главном — на предстоящем собеседовании с Алиской. Ух, лучше бы ей не выпендриваться и сразу пойти навстречу, ведь я полон решимости заполучить эту чертову работу во что бы то ни стало!       Переодевшись, Родион провожает меня до нужного столика и удаляется, пожелав удачи. Разговор с работодателями получается коротким, но весьма насыщенным и эмоциональным: меня всего трясет и колбасит от перевозбуждения, я как будто уже не в ресторане, а на гладиаторской арене, сражаюсь со львами и змеями не на жизнь, а насмерть. Вопреки ожиданиям, императрица Алиса Александровна спокойно выслушивает мою просьбу и как будто бы даже собирается поднять большой палец вверх, безоговорочно даруя мне место в своем элитном пантеоне рабов, зато Антон, ее верный цепной пес и незаменимый советник, почему-то высказывается резко против моей кандидатуры. Как же так?! И ты, Брут?       — Миха, да на кой оно тебе надо? Ты что, повар или кондитер? С чего ты решил, что твое место здесь? — Бросая эти обидные слова, мой друг детства даже не скрывает пренебрежения. — У тебя хоть санитарная книжка есть?       — Да получу потом, это что, проблема? — стойко держу оборону, механически помешивая полуостывший суп. — Я же сказал, что неплохо готовлю дома, разве этого мало? Варка, выпечка, жарка — все это мне под силу, а остальному научат ваши ребята!       Видя мое рвение, Тимофей не остается в стороне:       — Это правда, дядя Миша отлично готовит! Пальчики оближете!       — Ну не знаю… — Антон задумчиво чешет бороду. — Ресторанная готовка сильно отличается от домашней. Здесь серьезное заведение, строгие правила и порядки. Нам платят за отменное качество блюд, мы своих поваров не с улицы подбираем. Без обид, Миш, но я не готов рисковать, допуская на кухню человека без образования. Когда выучишься на повара, тогда и поговорим, а сейчас… Просто оставь эту затею.       Господи, если бы Антон знал, как сильно мне хочется заехать кулаком ему по роже! Видя, что его ответ меня не устраивает, он принимается занудно объяснять правила и порядки, но этот поток белиберды закономерно проходит мимо ушей. Подлый предатель, вот уж от кого не ожидал! Если бы не ребята, я бы высказал Кефиру все, что думаю по поводу его ничем не обоснованного отказа. Выучил лишь одно слово: «некомпетентность», и теперь козыряет им, как какой-нибудь бесячий зазнайка, душнила долбаный…       Видя растущее напряжение, Тимофей решает взять ситуацию в свои руки. Он о чем-то быстро перешептывается с Пашей, после чего тот зовет:       — Па-ап?       — Да, Павел? — Кефир явно радуется возможности сменить тему. Думает, легко отделался? Ага, щас! Я этого так не оставлю!       — Помнишь, ты говорил, что у вас три дня горячей воды не было и тетя Галя мыла посуду холодной? Она же до сих пор болеет, да?       Антон и Алиса поочередно краснеют и прячут глаза, фальшиво кашляют и ерзают на стульях. Что, занервничали? Вот тебе и шикарный ресторан! Думаю, если копнуть поглубже, здесь обнаружится много чего еще, что роднит это место с обычной забегаловкой: и плесень, и просрочка, и тараканы на кухне, и некомпетентные сотрудники… Все как у простых смертных. Тогда чего задирать нос? «Мы, небожители, следим за качеством, соблюдаем высокие стандарты, ко-ко-ко…» Ага, почаще себе это повторяйте, показушники.       — К чему ты клонишь, сынок? — спрашивают родители, придя в себя. Скользнув по мне доброжелательным взглядом, Кефир-младший предлагает предкам взять меня на место заболевшей тети Гали.       — Блестящая идея, Паша, спасибо! — От души пожимаю руку мальчишке, а заодно и Тимофею — за то, что поспособствовал. С победоносным видом наседаю на упрямых Пашкиных предков: — Слыхали? Любой дурак может мыть посуду, поэтому теперь не отмажетесь! Возьмите меня на работу! Любой график, любая зарплата, буду работать за двоих, без больничных, отпусков и отгулов — только возьмите меня, ради бога! Новый год на носу, пора добра и чудес, ну же! Окажите мне милость сейчас и получите плюсик в карму потом! Добро всегда возвращается, с повышенным кешбэком!       — Антон? — робко зовет Алиса. Кажется, она уже готова сдаться, но Кефир по-прежнему упрямится. Он демонстративно откидывается на спинку стула и смотрит на меня как на идиота.       — Хочешь пойти посудомойкой? Ты серьезно?       — Ну да, а что? Буду мыть посуду и попутно получать образование, чтобы продвигаться по карьерной лестнице. Пожалуйста, Антон…       — Миш, на эту должность идут в основном либо голодные студенты, либо отчаявшиеся домохозяйки. Тебе самому не стыдно просить о таком?       Гр-р, да что за чертовщина?! Какая муха укусила Антона? Обиделся, что ли, что меня долго не было за столом? Или что я не стал раскрывать ему причину своего опоздания? Это так по-детски глупо! Я не обязан отчитываться перед управляющим, тем более таким засранцем!       Тимоша снова храбро встает на мою сторону:       — Мои родители считают, что все работы хороши, здесь нечего стыдиться. Да, профессия посудомойки может показаться недостойной вашего друга, но без чистой посуды вашим гостям попросту не из чего будет есть! А поварам не в чем будет готовить! Вся работа ресторана встанет, если на кухне не будет такого важного человека! Ну же, позвольте дяде Мише потрудиться во славу вашего замечательного заведения!       Ах, Тимочка, мой герой!.. С удовольствием вылизал бы ему ступни за такую поддержку, да только он не даст, непокорный строптивец! В любом случае он прав — без меня все встанет, как член на хорошее порно, так что нечего с этим спорить! С замиранием сердца слежу за Антоном. Тот категорически складывает руки на груди и переводит взгляд на моего светловолосого адвоката.       — Умные слова, достойные восхищения. Напомни, кто твои родители, Тимофей?       — Они бизнесмены с деловой хваткой и многолетним опытом, все как ты любишь! — влезаю в диалог, защищая, как мне кажется, Тимку от возможных наездов со стороны не в меру болтливого дружка. — Недавно приехали из столицы и развиваются здесь! Уж они-то знают, о чем говорят, советую прислушаться к авторитетам, раз мне не веришь!       Чувствую, как кто-то дергает за рукав. Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Тимофеем. Мальчик смотрит на меня осуждающе, и я понимаю, что перегнул палку. И в самом деле не стоило отбирать у него слово и хвастаться высоким статусом его родителей, чтобы выбить себе выгодные условия. Глупо вышло…       Кажется, что все потеряно, но тут ситуацию неожиданно спасает мой ненаглядный Родион. Появившись словно из ниоткуда с накрытым подносом в руках, он останавливается рядом со мной, ставит блюдо на стол, снимает крышку и грациозно кланяется.       — Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но здесь у меня комплимент от заведения и от меня лично — для любезного гостя по имени Михаил. Угощайтесь, пожалуйста.       Вау… Этот милашка определенно знает толк в эффектных появлениях! Своим выходом он легко стирает все недопонимание, возникшее за столом, а заодно ощутимо повышает мою самооценку. Благодаря ему мой косяк быстро отходит на второй план, и вот уже все с интересом смотрят на нас обоих.       — Спасибо, Родион… Очень любезно с вашей стороны, — шепчу, преисполненный благодарности. Сексуальный официантик с озорным румянцем на щеках и обаятельной улыбкой охотно мне подмигивает, желает приятного аппетита и уходит к соседнему столику, вызывающе покачивая стройными бедрами. Да, Родька — он такой. Желанный. Восхитительный. Бесподобный.       Узрев поднесенное мне блюдо, Алиса удивительно быстро приходит к точному выводу:       — М-м, необычный комплимент. Вы явно понравились нашему Родиону.       — Да? Почему вы так думаете? — облизываю пересохшие губы, стараясь не выдавать своего волнения.       — Да это же очевидно. Японский пудинг «Пурин» принято подавать на День всех влюбленных. Родион у нас в этом большой спец, он готовит их с преогромным удовольствием. Это определенно знак внимания, так что не упустите свой шанс, Михаил.       — А… Ну, я… Весьма польщен… — С опаской смотрю на Тимофея: дрожь в голосе выдаст меня с головой, скрыть что-то от него нереально. Как мой верный друг и сосед отнесется к тому, что я потратил кучу времени на симпатичного официанта, вместо того чтобы посвятить себя ужину, как и договаривались? Не рассердится ли, что я бросил его отдуваться одного, а сам приятно провел время с Родей?       Опасения оказываются напрасны: вместо осуждения или недовольства Тима лишь звонко смеется и хлопает в ладоши, к нему присоединяется Паша, а затем и его родители. Кефир, смягчившись, дает свое барское разрешение на работу и велит прийти в понедельник. Остаток ужина проходит в дружелюбной, благоприятной обстановке. По окончании посиделок, когда все, сытые и довольные, выходят из-за стола, Антон пропускает наших близких вперед, а сам берет меня за локоть и отводит в сторонку.       — Ай да Мишка, неутомимый ходок! Что же ты сразу не сказал, что ломишься сюда ради Родьки? Тоже попал под его любовные чары, значит? Ну смотри, как знаешь…       — Что значит «тоже»? Он еще такой юный! Неужели у него кто-то был до меня?       — Нет, блин, он свою ягодку специально для тебя растил! Миш, парню двадцать два года, сам подумай — с чего бы ему сидеть сложа руки? Тем более что здесь у него всегда широкий выбор… Тебе повезло, он сейчас как раз свободен, так что тебе и карты в руки. Я увидел, как вы друг на друга смотрите, и понял, что именно тебя так задержало… Что ж, не буду вставать на пути у большой и чистой любви. Главное, не испорти мне Родиона, и не вздумайте заниматься этим на работе, слышишь?! Застукаю — так отлюблю обоих, что мало не покажется. У меня для этого особая скалка есть, со смазанным наконечником… Шучу-шучу. Надеюсь на твое благоразумие, Михон, ты уж меня не подведи. Ну давай, до понедельника! И не забудь документы!       Антон уходит догонять жену и сына, Тимофей занимает очередь в гардеробной, а я опускаюсь обратно на стул, чтобы переварить услышанное. Роде двадцать два года? Офигеть, как такое возможно? У него нет ни малейшего намека на усы или щетину, чистый звонкий голос, юношеская озорца, ребяческие повадки — ну вылитый подросток, только вчера окончивший школу! Значит, у нас с ним разница всего восемь лет? И, видимо, он уже встречался с кем-то, раз даже Никифоровы в курсе его сексуальных предпочтений… Во дела. А мне ни слова не сказал об этом. Хотя я и не спрашивал… А, какая, к черту, разница! И Антона я тоже не спрашивал! Придурок! Повел себя как самая настоящая крыса и позорно растрындел обо всем за спиной у человека, прямо как мой папаша! Долбаный сплетник! Лучше бы он вообще не открывал свой рот. Тоже мне, друг, называется…