Правдивая история неправильного мальчика

      Благодаря Родиону и его поддержке у меня без проблем получается освоиться на моей первой работе. После краткого ликбеза и знакомства с коллективом мне выдают новенькую униформу и проводят к рабочему месту, расположенному в отдельной комнатке, бо́льшую часть которой занимают внушительная моечная ванна и стеллажи для сушки. Помывочная находится между залом и кухней и устроена таким образом, чтобы соединять между собой два коридорчика: по одному официанты доставляют грязную посуду, по другому — забирают уже чистую и сухую. Моя задача — быстро и качественно удалять остатки пищи с посуды и столовых приборов, поддерживать чистоту и порядок на своем рабочем месте, внимательно следить за расходниками и своевременно их пополнять. Подробно объяснив и показав, как пользоваться оборудованием, Родион ловко закатывает рукава и проводит со мной целый день, подсказывая, как и чем лучше всего отмывать тот или иной вид загрязнения, делится маленькими хитростями, значительно облегчающими работу, подшучивает, снимая напряжение и помогая адаптироваться к незнакомой обстановке. Иногда к нам наведывается Антон, чья должность управляющего подразумевает неусыпный контроль за подчиненными (как будто мало двух камер). Бесшумно примостившись где-нибудь у входа, он складывает руки на груди и молча наблюдает за тем, как идет процесс обучения, как я выполняю указания наставника и поручения коллег, как реагирую на внештатные ситуации. Заметив присутствие хозяина, Родя сразу перестает шутить и становится серьезным, как поп на утренней мессе. К счастью, такие моменты длятся недолго: убедившись, что все в порядке и никаких непристойностей нет, господин начальник покидает наше общество, позволяя спокойно выдохнуть.       — Что это нашло на нашего шефа? — спрашиваю вполголоса, замачивая очередную порцию грязных тарелок. — Заходит уже третий раз за утро, задолбал!       — Пятый, — поправляет Родион, быстро оглядываясь, чтобы нас не услышали, — просто ты не видел. Не бери в голову, Миш, у каждого свои заскоки. Просто делай свою работу, и все будет хорошо.       Придерживаясь Родькиного совета, старательно вникаю во все тонкости своей профессии, которых немало, ведь моечная в ресторанном комплексе — это посложнее, чем обычная кухонная раковина. Помимо того, что приходится иметь дело с огромными объемами самой разнообразной посуды, от громоздких кастрюль и тяжеленных сковородок до хрустальных фужеров и вычурных тортовниц, необходимо еще и обладать недюжинной сноровкой, чтобы, не дай бог, не расхерачить дорогостоящий сервиз, так и норовящий выскользнуть из рук. Обнаружив, что моим пальцам катастрофически не хватает ловкости при работе в перчатках, решаю отказаться от них, несмотря на предупреждение Роди о том, что жесткая вода и агрессивное моющее средство вмиг испортят кожу моих рук.       — Да черт с ней, с этой кожей, зато так удобнее.       — Это ты сейчас так говоришь, — с неодобрением отвечает Родион. Ему категорически не нравится мое легкомысленное отношение к собственному здоровью, но, понимая опасения новичка напортачить в самом начале, он неохотно соглашается на компромисс: — Ладно, работай, как тебе удобнее, но обязательно купи себе увлажняющий крем для рук и пользуйся им утром и вечером, хорошо? Я подскажу потом, какой тебе подойдет лучше всего.       — Угу, куплю при первой же возможности, — киваю, опустив взгляд на ухоженные руки партнера, изящные пальчики без каких-либо изъянов, с идеально подстриженными ноготками. Должен отметить, что мой молоденький наставник держит себя в отличной форме, в чем мне довелось убедиться, увидев его полуголым в раздевалке, а его забота обо мне вызывает самые положительные эмоции. — Спасибо за заботу, Родя. Ты замечательный друг и учитель.       В ответ Родион поворачивается и неожиданно награждает меня дружеским поцелуем в щеку, из-за чего я едва не роняю огромную стеклянную крышку от скороварки. Кое-как удержав непослушную вещицу, заливаюсь краской и бормочу что-то невнятное, пытаясь оправдаться за внезапную криворукость, хотя на самом деле меня волнует совершенно другое. Боже, подумать только: кареглазый красавчик целует меня уже не первый раз, а я все туплю, не решаясь ответить взаимностью! Да что со мной не так? Какого хрена?! К счастью, Родя не выглядит расстроенным. Заметив движение в коридоре, он бросает взгляд на часы и замечает, что пора сворачиваться на обед.       — Пойдем, я угощаю, — улыбается Родион, снимая с себя фартук и вешая его на крючок на входе. Поступив так же, послушно плетусь за симпатичным наставником, мысленно ругая себя за нерешительность. Родя — совершеннолетний парень с внешностью подростка, о котором можно только мечтать, он явно неравнодушен ко мне и не стесняется это показывать, а меня хватает только на любезности, но словами сыт не будешь, это и дураку понятно… Нужно как можно скорее разобраться с этой проблемой, иначе снова профукаю свое счастье. Но кто мне поможет? Мать с ее браком-катастрофой лучше не спрашивать, Тимофей не вовремя укатил к родителям на всю неделю, а его бабушка настолько далека от этой темы, что не передать словами. Может, решение придет само, во время еды? Иногда меня и впрямь осеняет, когда работаю ложкой…       Для обеда у нас имеется своя отдельная столовая и по совместительству комната отдыха: небольшое, но весьма колоритное помещение с низким потолком и приглушенным светом, зазывно падающим на длинный, надраенный до блеска стол и очень удобные стулья с мягкой обивкой. Прежде чем усесться, успеваю хорошенько рассмотреть обстановку. Комфортабельные пуфики, книжные полки со множеством книг и журналов, цветущие растения в горшках и тематические картины на стенах создают уютную домашнюю атмосферу, позволяя как следует отдохнуть и расслабиться. Особое впечатление производит декоративный камин, умело вмонтированный в стену и выглядящий точь-в-точь как настоящий; кажется, что тепло, исходящее от искусственных языков пламени, можно ощутить из любой точки комнаты. В углу, возле окна, украшенного самодельными снежинками из бумаги, стоит, весело мигая гирляндой, пышная нарядная елка, резко контрастирующая с унылым пейзажем за окном — зима в этом году выдалась на удивление теплой: недавно выпавший снег теперь стремительно таял, превращаясь в слякоть. Но, несмотря на это, в нашей комнатке царит волшебная, предновогодняя атмосфера, а вид и запах еды лишь усиливает чувство приближающегося праздника.       Кстати, о еде: оказывается, для работников ресторана существует отдельное меню, ласково называемое «персоналочкой». Это разнообразные, полноценные и сытные блюда на любой вкус, которые наши талантливые повара готовят специально для нас и, конечно же, для себя. На обед обычно подается горячее с салатом либо салат и суп — чтобы все наелись. Каждый день готовит разный член команды, делая что угодно из имеющихся продуктов, на что у него хватит фантазии. Если кто-то хочет, он может приготовить более сложное и дорогое блюдо, чем обычно, — это, как и покупку дополнительного продукта, которого нет в нашей продуктовой корзине, повар согласовывает с управляющим. Самые экзотические варианты, как правило, подают к столу на праздники или ко дню рождения. Так, например, недавнее двадцатидвухлетие Родиона отметили свекольником из осьминога и вишни, а на десерт был жареный чизкейк со сливочно-грушевым муссом. Не могу судить, насколько это удобоваримое сочетание, но уверен, что в желудках сотрудников в тот день не задержалось ничего плохого.       К счастью, сегодня, в мою первую смену, нас ждет вполне обычный, но очень вкусный суп из курицы с домашней лапшой и отварным яйцом и сбалансированный салат из запеченных корнеплодов с копченой куриной грудкой. Весьма приятным сюрпризом становится большой морковный торт, испеченный кондитером по случаю пополнения команды, который заходит на ура вместе с освежающим морсом из черной смородины. Родька, конечно, этого не показывает, но я уверен: это он постарался, чтобы сделать этот день незабываемым. Тронутый до глубины души, не перестаю улыбаться и благодарить дорогих коллег за теплый, ни с чем не сравнимый прием.       Конечно, поначалу трудно запомнить всех и каждого, особенно по именам, но из рассказов Роди я выяснил, что наша небольшая, но дружная тусовка состоит из шеф-повара, поваров холодного, горячего, заготовочного цеха и их помощников; пекаря, кондитера, су-шефа, барменов и официантов. Еще с нами обедают гардеробщики, уборщики и администраторы, благо места хватает всем. Начальство принимает пищу в своих кабинетах, поэтому во время обеденных перерывов мы предоставлены сами себе и можем делать что хотим, в рамках приличий, разумеется. Пока мы едим и отдыхаем, ресторан продолжает работать, поэтому на кухне остается дежурный повар с помощником, которым потом приходится довольствоваться жалкими объедками. Шучу: чужое здесь не трогают, а уровень взаимоотношений внутри коллектива можно оценить по одной маленькой, но весьма любопытной детали.       Так, делая утренний обход помещений на пару с Родионом, я обратил внимание на небольшую плетеную корзинку, будто с пасхальной открытки, заманчиво расположенную на тумбочке между мужской и женской раздевалкой. Подойдя ближе и заглянув внутрь, я ахнул, увидев вместо яиц огромное количество пестрых купюр — по самым скромным подсчетам, там могло находиться от нескольких тысяч до нескольких десятков тысяч рублей, если не больше! Такая внушительная сумма денег, оставленная без присмотра в общем коридоре, где нет ни камер, ни охраны, запросто могла исчезнуть, потеряться в чьем-нибудь глубоком кармане, о чем я почти сразу же сообщил Роде, но тот лишь презрительно фыркнул:       — Воровать из общего банка, куда мы все кладем свои честно заработанные чаевые в конце каждой смены? Что ж, здоровья усопшему, который решится на этот опрометчивый шаг. Кто бы это ни был, уверяю тебя, Миш: он потеряет гораздо больше, чем украдет, и после доказанной вины и выяснения всех обстоятельств будет наказан всей кухней и с позором изгнан прочь собственным коллективом. Крысы здесь не задерживаются, как, впрочем, и везде.       То, с какой суровостью это было сказано, оставило глубокий след в моей душе. Очевидно, Родиону приходилось много раз сталкиваться с воровством в различных проявлениях, а учитывая детдомовское прошлое и проблемы с жильем, из-за которых, как он сам потом признался, ему пришлось пойти воровать, складывалось впечатление, будто он до сих пор ненавидит себя за то, чем занимался, пусть и не по своей воле. Чтобы не давить на больную мозоль, я решил сменить тему, попросив объяснить мне, что такое общий банк и для чего он служит. Улыбнувшись, Родя заметно повеселел и с большой охотой ввел меня в курс дела:       — Все очень просто, Миш, смотри: деньги в этой корзине копятся и помогают нашим сотрудникам выжить в форс-мажорных обстоятельствах, преодолеть финансовые трудности или приобрести что-нибудь для общих нужд. У нас недавно одного повара ограбили, так он смог заплатить за аренду жилья благодаря этому «банку взаимопомощи». Колонки для кухни купили тоже из этого бюджета, целую стереосистему. Очень полезная, незаменимая вещь, как видишь. И всего одно правило: ты можешь взять оттуда, сколько нужно, но должен обязательно вернуть. Учет ведется вот здесь, в тетрадке в верхней полочке; указываешь фамилию, дату и сумму, которую вносишь или забираешь. Так что если у тебя вдруг возникнет острая денежная нужда, пожалуйста — наш самый щедрый банк в мире всегда к твоим услугам.       Обрадованный великодушным, почти официальным приглашением, я тут же спросил своего наставника, можно ли мне прямо сейчас, не отходя от кассы, взять немного денег, чтобы хотя бы частично возместить непоправимый финансовый ущерб, возникший, когда по моей вине были ухандоканы дорогостоящие блюда, но в ответ Родион попросил не париться, объяснив, что уже полностью возместил эту сумму из своего кармана еще в тот злополучный вечер. Мы больше никогда не касались этой темы, однако, забегая вперед, скажу, что в один из последующих дней я взял с собой все чаевые, которые мне удалось заработать, прислуживая некоторое время привратником на входе, и с полной самоотдачей положил это все в наш мини-банк, радуясь тому, что мне удалось внести свой первый вклад в общую копилку.       Обеденные перерывы для персонала длятся в среднем полтора-два часа и, как я потом убедился, никогда не проходят спокойно: время от времени кому-нибудь обязательно приходится все бросить и сломя голову бежать на кухню на зов дежурного повара. Если заказов много, спасать ситуацию убегают сразу несколько человек. В этом плане нам с гардеробщиками, уборщиками и администраторами крупно повезло — нас почти не дергают, когда все вокруг катится в бездну, поэтому мы садимся подальше от прохода, чтобы не мешать остальным. Как назло, чаще всего зовут Родю, который очень востребован благодаря своим богатым навыкам: может одинаково хорошо постоять как у плиты, так и за стойкой бара, обслужить столик или даже урегулировать конфликт. Безотказность и готовность всегда прийти на выручку — безусловно, хорошие, замечательные качества, но я дико ревную всякий раз, когда он подрывается со своего места и уходит с другим. Вдобавок мне не дают покоя слова Антона о том, что Родион якобы уже состоял в отношениях и многое перепробовал в свои двадцать два. Вот зачем он это сказал, а? Я что, спрашивал? Нет. Еще и весьма недвусмысленно намекнул на конкуренцию со стороны состоятельных клиентов, которые, конечно же, во всем лучше меня. В итоге всю мою уверенность как ветром сдуло. А ведь все шло так хорошо, лучше некуда. Боже, Антон, ты не представляешь, какой ты мудак…       Постоянное мысленное сравнение себя с другими сводит с ума, но я не хочу поднимать эту тему с Родионом, а то еще решит, что я помешанный. В конце концов, у меня же не написано на лбу, что я девственник в свой тридцатник, верно? А раз так, то можно расслабиться и делать вид, что все нормально, что меня нисколько не напрягает отсутствие опыта или нахальные взгляды клиентов, бесстыже скользящие по стройной талии и аппетитной попке моего молоденького наставника. Будучи бойлавером в завязке, я прекрасно вижу, как некоторые особо озабоченные буквально захлебываются слюной, готовые разложить симпатичного официантика прямо на столе, при собственных друзьях и женах. Неужели Родион ничего не замечает, когда разносит блюда и напитки этим животным? А если замечает, то почему продолжает любезничать и кланяться, позволяя такое отношение? Когда ему что-то суют в карманы брюк, мне постоянно кажется, что это листочек с телефоном или что-то в этом роде. Мол, всего один звоночек, сладкий, и все твои мечты сбудутся, как по щелчку пальцев. Это разбивает мне сердце. В качестве самоутешения раз за разом повторяю про себя спасительную мантру: остынь, приятель, ничего страшного, если у вас с Родей не сложится, он ведь все равно будет рядом как верный друг и помощник, этого вполне достаточно для счастья. А затем он, в очередной раз заходя на мойку, неожиданно шлет мне воздушный поцелуй, и мои убеждения разбиваются в пух и прах, прямо как та салатница, которая была у меня в руке еще секунду назад. Проклятье, кого я пытаюсь обмануть? Мне нужно больше, гораздо больше, чем просто дружба с этим добрым и светлым парнем, чье присутствие наполняет мою жизнь смыслом. Отсутствие смелости, чтобы прямо сказать ему об этом, удручает сильнее, чем разбитая посуда.       — Не переживай, Миш, у нас таких еще штук двадцать в запасе, — подбадривает Родион, помогая мне замести осколки. — Время от времени обязательно что-нибудь разбивается, дело житейское. Кстати, ты знал, что разбить посуду — это к счастью?       — На свадьбах — может быть, а здесь точно нет, — с упреком отвечает Антон, выпрыгивая из дверного проема, словно черт из табакерки. Окинув нас строгим взглядом, он напоминает про внимательность и требует беречь кухонное имущество, предупреждая, что в следующий раз вычтет ущерб из моей зарплаты. Не поднимая головы, даю сдержанное обещание работать аккуратнее, хотя очень хочется послать этого душнилу куда подальше. Брал бы лучше пример со своей жены Алиски, которую не видно и не слышно. Вот уж не думал, что, повзрослев, буду уважать ее больше, чем собственного друга детства, на которого слепо молился все эти годы. Зануда.       Выглянув в коридор и убедившись, что мы остались одни, Родион подходит ко мне, ласково кладет руку на мое предплечье.       — Ты весь такой напряженный… Устал, да? Я тоже с ног валюсь, особенно по вечерам. А впереди еще праздники, корпоративы… Есть идея: давай сходим куда-нибудь на выходных, а? Отдохнем, развеемся, получше узнаем друг друга. Что скажешь, Миш? Согласен?       Сгорая от волнения, робко отвечаю кареглазому симпатяге, что был бы рад провести с ним время вне работы, но я не в курсе, когда у меня выходные и будут ли они вообще, учитывая ежедневную нагрузку и мой первый официальный выговор.       — Конечно будут, как же без выходных? А насчет истории с салатницей — все это пустые слова, не принимай близко к сердцу. Никто никого не оштрафует, это полная чушь, — уверяет Родя. Его чуткие пальчики нежно гладят мое предплечье, чертят витиеватые узоры на коже. Мне нравятся его касания, они вызывают бурную реакцию в самых сокровенных местах. — Нужно просто уметь расслабляться и вовремя выпускать пар, тогда все будет окей. Говорят, тетя Галя, твоя сменщица, выздоровела и выходит уже в эту субботу. Я как раз тоже свободен в конце недели. Ну так как, есть что на примете?       — А что тебе больше нравится? — спрашиваю, с трудом соображая из-за стремительно растущего напряжения между ног. Боже, надеюсь, фартук сшит из прочной ткани, потому что еще немного, и я точно проделаю в нем немаленькую дырку, а Антон потом снова даст по жопе за порчу имущества.       Будто прочитав мои мысли, Родька тактично убирает руку и, сделав мечтательное выражение лица, принимается перечислять:       — Мне нравится искусство, музыка, живопись, прогулки под дождем и…       — Погоди, музыка, да? Извини, что перебиваю, я просто вспомнил, что в субботу концерт в филармонии, там будет выступать лучший друг моего племянника. Он как раз хотел, чтобы я сходил. Тебе интересно такое?       Родион несколько секунд задумчиво кусает губу, а затем уточняет:       — Это Пашка, что ли? Сын нашего хозяина, с которым они так мило ворковали в вечер нашего знакомства?       — Ну да, он самый.       — Вот так номер, любопытно… А на каком инструменте он играет, если не секрет?       — На фортепиано. Будет сольный концерт, двухчасовая программа с антрактом.       — Класс, обожаю фортепиано! — Узнав подробности, Родион аж подпрыгивает от восторга. Быстро убрав обратно выбившийся наружу нательный крестик, он крепко обнимает меня и произносит: — Миша, ты супер, спасибо, что сказал! Да, я с большим удовольствием схожу с тобой на этот концерт! Только, пожалуйста, забронируй места поближе к сцене, ладно? Люблю, когда все хорошо видно и слышно.       Довольный тем, как удачно совпали наши с Родей желания и возможности, даю обещание выбрать нам самые лучшие места, чтобы мы могли сполна насладиться концертом. Думаю, Тимофей не станет возражать, если я приду со своим новым другом. В конце концов, это прекрасный шанс сблизиться и преодолеть долбаное смущение, а заодно самому сделать шаг навстречу. Может, даже удастся подержать Родиона за руку или поцеловать в щеку, показав, как много он для меня значит…       Воодушевленный предстоящим событием, работаю с огоньком, совершенно не чувствуя усталости. Официанты едва успевают заносить грязную посуду, как она уже сияет, высушенная и аккуратно разложенная по полочкам. Между делом весело подпеваю песням, доносящимся с кухни, любезничаю с коллегами и шутливо подмигиваю Антону, угорая с его тупого и одновременно смешного выражения лица. Настроение — лучше некуда, на душе легкость, а в животе порхают бабочки; кажется, что еще немного — и у меня у самого вырастут крылья от счастья, но все рушится в тот миг, когда на пороге появляется Родион с крайне озадаченным видом. Предчувствуя нехорошее, поворачиваюсь к нему и взволнованно спрашиваю, что случилось. Убедившись, что у меня в руках нет ничего, что могло бы упасть и разбиться, Родя объясняет:       — Миш, я тут решил на досуге заскочить на сайт филармонии и глянуть, какие места еще остались, но оказалось, что… что все раскуплено. Пожалуйста, скажи, ты успел приобрести билеты?       — Н-нет… — растерянно выдыхаю, чувствуя, как пол стремительно уходит из-под ног. Не сводя глаз с Родиона, убито опускаюсь на пластиковый ящик для овощей, служащий импровизированным сиденьем. — Не было времени… Я хотел заняться этим дома после работы… Прости.       — Да брось, за что тебе извиняться-то? — Видя мое расстройство, Родион участливо присаживается на корточки, сочувственно заглядывает мне в глаза. — Видимо, и правда хороший концерт, раз все так быстро расхватали. Не унывай, время еще есть, может, кто-нибудь сделает возврат. В крайнем случае просто сходим в другое место. Как насчет кинотеатра? Ты какие жанры любишь?       Едва успеваю раскрыть рот, как на кухню врывается Родькин коллега и в спешке забирает моего ненаглядного с собой обслуживать очередных випов. Оставшись наедине с неудачей, переживаю еще сильнее. Япона мать! Как можно было так облажаться, а?! Сам предложил, сам пообещал, а в итоге получился жидкий пукиш. И что теперь делать? Забить на все и пойти с Родей в киношку в субботу вечером? А как быть с Тимофеем? Я ведь обещал сходить с ним на Пашкино выступление, он купил нам билеты заранее, еще на прошлой неделе, и каждый вечер напоминает мне об этом в чат-переписке, весь в предвкушении грандиозного концерта. Было бы идеально посетить филармонию всем вместе, но для этого нужно три свободных места у сцены, а у нас имеются только два, на которых мы никак не поместимся втроем, даже если кто-нибудь из нас посадит Тимку себе на колени. Проклятье, вот незадача!       Бесконечные размышления ни к чему не приводят, только зря отнимают время и силы. Работы копится все больше и больше, пока я бесцельно просиживаю задницу и пытаюсь разрулить ситуацию, с трудом соображая из-за позднего времени и навалившейся усталости. Окончательно зайдя в тупик, судорожно набираю Тимофею, молясь, чтобы мальчик еще не лег спать. На мое счастье, он берет трубку, но его «алло» почему-то звучит крайне глухо и невнятно.       — Здравствуй, Тимушка! Прости, что беспокою так поздно. Тебя очень плохо слышно. Тебе удобно говорить?       Перед тем как ответить, мальчишка что-то шумно сплевывает, а затем тщательно полоскает рот. Терпеливо жду, пока он закончит свои процедуры.       — Привет, дядя Миша! Извини, ты немножко не вовремя, я уже чищу зубы и собираюсь на боковую. Глаза целый день слипаются, очень хочу спать. У тебя что-то срочное?       Понимая, что выбрал не самое подходящее время для разговора, скомканно извиняюсь и, чтобы избежать подобных казусов в дальнейшем, предлагаю Тимке встретиться с глазу на глаз в более спокойной и непринужденной обстановке. Лучше объясню ему все лично, может, он уломает Пашу поставить еще один стульчик где-нибудь сбоку или сам что-нибудь сообразит, он же башковитый малый. Прежде чем дать ответ, Тимофей долго молчит, заставляя изрядно поволноваться.       — Хорошо, дядюшка, давай завтра, у меня как раз короткий день, а еще обещают хорошую погоду. Заберешь меня из школы, а затем прогуляемся в парке и обсудим все, что ты хотел.       — Спасибо, Тима, ты умничка! — радостно вскакиваю с ящика, мысленно вознося хвалу небесам за самое очаровательное создание в мире. — Во сколько тебя встречать, мой дорогой, и где?       — Подходи к центральному входу без пятнадцати двенадцать, думаю, к этому времени мы уже будем переодеваться. Там и увидимся.       Записав на всякий случай время встречи, задираю голову, сверяясь с настенными часами. Хм, дайте-ка подумать… Ресторан работает каждый день с двенадцати утра до одиннадцати ночи, сменщица еще на больничном, значит, придется отпроситься на пару часов. Надеюсь, это не отразится на отношениях с коллегами. В конце концов, они ведь как-то обходились без мойщиков, верно? Родион рассказывал, что, пока тетя Галя болела, посуду по очереди драили помощники и официанты. Значит, попробую выцепить кого-нибудь из них и попрошу подменить меня на время недолгой аудиенции с Тимкой. Кого-нибудь, кроме Родьки — ему и так не дают покоя. А еще он и так постоянно мне помогает, не отходит ни на шаг. Не хочется на него наседать лишний раз. Точнее, хочется, но не в этом смысле, и не наседать, а скорее насадить…       Замечтавшись, едва не забываю о самом важном — об устройстве, с которого мы заказывали билеты и на котором они хранятся в электронном виде.       — Хорошо, Тим, договорились. Буду ждать тебя завтра после школы. Только, прошу, не задерживайся. И возьми, пожалуйста, ноутбук.       — Ноутбук? — удивленно переспрашивает мальчишка. Тут стоит уточнить, что как только я устроился на работу, нужда в портативном гаджете сразу отпала, и Тимуня забрал его с собой в родительский дом. Видимо, моя просьба привела его в замешательство, заставляя думать, что у меня снова что-то неладно.       — Да-да, ноутбук… Все нормально, не беспокойся, просто он нужен для одного дела… Я все объясню потом, обещаю.       — Ладно. Хорошо. Тогда до завтра, дядюшка, — отвечает Тимофей, все еще заметно подтормаживая. Не хотелось беспокоить моего юного друга в столь поздний час, но весь идиотизм ситуации в том, что кроме него, самого обычного старшеклассника без плаща и суперспособностей, больше никто не в силах спасти наш с Родей субботний вечер. Как и наши отношения в целом.       — До завтра, Тимуня. Большое, огромное тебе спасибо, что откликнулся. Ты лучший. Доброй ночи, мой хороший.       Отзвонившись своему персональному ангелу-хранителю, собираю все силы в кулак и принимаюсь за работу. Поздний вечер, плавно перетекающий в ночь, проходит в напряженном режиме, и неудивительно: чем ближе к концу года, тем чаще в ресторане собираются большие шумные компании, которые закладывают за воротник сверх всякой меры, а потом засиживаются допоздна, заставляя задерживаться и нас тоже. Судя по закрытой двери кабинета Никифоровых, в который мне так и не удалось попасть, — начальство уже давно дрыхнет дома, а подчиненные, видимо, обязаны пахать до изнеможения, забив большой и толстый на собственные дела и потребности. Задерживаться из-за всяких пьяных козлов жутко не хочется, но деваться некуда, приходится стиснуть зубы и обслуживать до победного. Проторчав в ресторане еще сорок минут после условного закрытия, и растолкав товарищей, павших в неравном бою с сонливостью и усталостью, безрадостно одеваемся и ковыляем на выход, на холодные, безжизненные ночные улицы. Попрощавшись, разбредаемся в разные стороны, словно зомби — кто на стоянку, прогревать машину, кто на остановку, ловить общественный транспорт. В целях экономии, я хожу на работу и с работы пешком, благо что тетя Света все равно смотрит детективные сериалы до глубокой ночи, поэтому мои поздние визиты не доставляют ей никаких неудобств.       Зябко укутавшись в тяжелую зимнюю куртку, прячу руки в карманах и отправляюсь в дорогу, но не успеваю пройти и двадцати метров, как путь преграждает вынырнувший из ниоткуда высокий тонированный джип. После мучительно неловкой паузы, стекло со стороны пассажира плавно опускается, позволяя разглядеть водителя.       — Родион!.. — обрадованно восклицаю, увидев знакомое лицо. Мы с ним разминулись у раздевалки, и я думал, что он уже на полпути домой. Неожиданно встретить его вот так, за рулем крутого внедорожника, который, по слухам, еще недавно был на ремонте. — Прости, не узнал, богатым будешь! Классная тачка, тебе идет!       — Спасибо. — Родя натянуто улыбается и нетерпеливо машет рукой. — Ну, чего стоишь? Запрыгивай, подброшу до дома.       Обрадованный тем, что не придется морозить задницу, с удовольствием залезаю в теплый уютный автомобиль и на ход ноги объясняю молодому штурману, как быстрее всего добраться до моего скромного пристанища. По пути обсуждаем прошедший день, делимся впечатлениями, но чувствуется, что Родиона это не очень-то интересует — он на редкость хмур и немногословен, и постоянно бросает на меня косые взгляды, как будто я в чем-то провинился. Не выдержав, решаю уточнить, в чем дело.       — В чем дело? — саркастически переспрашивает Родион, едва не пропустив нужный поворот. Опомнившись, он так резко выкручивает руль, что в багажнике что-то моментально летит кубарем, глухо ударяясь о стенки. — Это у тебя надо спросить. Ничего не хочешь мне рассказать? Например, о том, как тайком просил помощника Ваню подменить тебя завтра на пару часов? Ты не думал сперва подойти ко мне, не?       Несмотря на холодную декабрьскую ночь за бортом и относительно комфортную температуру в салоне, моя жопа начинает стремительно потеть, как в бане. Чувствую, что опять наделал какую-то глупость, только никак не соображу, какую именно. Чтобы не ходить вокруг да около, решаю честно признаться:       — Ну да, просил, было дело… Я не хотел тебя беспокоить, Родя, у тебя ведь и так полно забот…       Родион скептически фыркает и снижает скорость, въезжая в мой раздолбанный двор. Подвеска отлично глотает ямы, хотя машину все равно ощутимо трясет.       — Это очень мило, Миш, но пойми: я твой куратор, и отвечаю за тебя перед начальством и коллективом. Любая твоя просьба или претензия должны в первую очередь согласовываться со мной, мы же это уже обсуждали. Неважно, насколько я занят, для тебя у меня всегда найдется время. Мог бы хотя бы предупредить. Какой у тебя подъезд?       Сгорая от стыда, смущенно называю номер подъезда и прошу простить меня за тупость.       — Ты не тупой, Миш, мы оба это прекрасно знаем, — возражает Родя, вытягивая шею и внимательно всматриваясь в узкую дорогу, усеянную беспорядочно припаркованными машинами. Свет редких фонарей тускло отражается на его сосредоточенном лице, придавая ему еще более строгий оттенок. — Просто слегка безответственный. Ты предупредил хозяина, что будешь позже?       — Н-нет, когда я к нему поднялся, его уже не было.       — Вот, видишь, о чем я говорю? Ты обратился к Ване, и думал, что этого достаточно, но это вовсе не так. О любых телодвижениях всегда нужно сообщать начальству, Миш. Всегда, на любой работе. Для этого и существуют люди, которым не все равно. Хвала небесам, у меня есть личный номер Антона, и мне удалось своевременно узнать про твои мутки, иначе завтра нас с тобой ждал бы большой разнос. Но теперь наши тылы надежно прикрыты. Не благодари.       Холодные нотки, неожиданно прозвучавшие в голосе Роди, вызывают крайне неприятное чувство. Неужели всего одна ошибка способна привести к краху? После Тимофея, прощавшего даже непростительное, это выглядит особенно дико.       — Родион, мне жаль, что так вышло. Прости меня. Я хотел как лучше, правда. Пожалуйста, дай мне шанс проявить себя. Обещаю, ты не разочаруешься.       Остановив машину напротив нужного подъезда, Родион устало откидывается на спинку сиденья и тяжело вздыхает.       — Все нормально, Миш, я всегда тебя прикрою. Но ты и сам давай повнимательнее, ладно? Все-таки уже большой мальчик, не подставляй себя и других. Делай завтра свои дела и возвращайся поскорее. Тихой ночи.       Сердечно поблагодарив Родю за все хорошее, крепко пожимаю ему руку, но этого явно маловато, чтобы загладить свою вину. Тогда, в кои-то веки набравшись храбрости, перегибаюсь через громоздкий подлокотник, чтобы приобнять его, но парень тактично сливается, ссылаясь на усталость. Толком ничего не добившись, рассеянно выхожу из машины, оборачиваюсь и вижу быстро удаляющийся силуэт внедорожника. Уехал, даже не посмотрев в мою сторону, мда… Браво, Миша, так держать! Одиноко прозябаю на обшарпанных ступеньках своего надоевшего до чертиков подъезда, как вдруг в какой-то момент накатывает весьма ясное понимание, что весь этот мой сумасшедший план с филармонией либо позволит мне дотянуться до звезд, либо окончательно похоронит все надежды быть вместе с Родионом.