Правдивая история неправильного мальчика

      С этим неожиданным «двойным свиданием», как мы его в шутку прозвали, все с самого начала идет кувырком. Конечно, мне не терпится увидеться со своим любимым, обожаемым другом детства, но не так быстро. Тимофей поторопился с приглашением, и подготовка превратилась в бесконечную беготню. Экстренно заскочить в салон красоты за модной стрижкой, ломануться в бутик одежды за стильным костюмом, а затем еще зарулить в стоматологию, чтобы на остатки денег отбелить зубы? Да запросто, ведь, как говорится, бешеной собаке семь верст не крюк! Ах да, на обратном пути не забыть затариться продуктами из длиннющего списка, каким-то образом дотащить все это на себе по нечищеным, заметенным декабрьским снегом дорогам и не рухнуть замертво. А дома генеральная уборка уже полным ходом, естественно, без меня не обойтись. Боже, ну что за адуха! Если бы не предыдущие тренировки, я бы точно повесился прямо на половой тряпке! Закончив с уборкой, переключаемся на готовку — финальный аккорд изнурительного дня. Тетя Света хозяйничает на кухне, используя весь свой многолетний опыт, Тима старательно орудует ножом, тихонько мурлыкая себе под нос. Мне нравятся его отточенные движения, уверенность, быстрый темп. Пожалуй, мне, как самому отстающему, стоит перенять эту технику. А ну-ка, как он там делает? Ага, кажется, понял…       — Бабушка, неси аптечку, скорее! — вопит Тимоша, глядя, как у меня из большого пальца хлещет кровь, заливая стол, разделочную доску и злополучное авокадо. Вот дерьмо! Попробовал, называется…       Меня перевязывают, жалеют и на время отстраняют от готовки, но я все равно рвусь в бой, желая взять реванш во что бы то ни стало. Хозяйке по душе мое рвение, она быстренько возвращает меня в строй, правда, на сей раз вместо работы с ножом дает задачки попроще, связанные с варкой и очисткой яиц, овощей, а еще мне, как единственному мужчине в доме, выпадает особая честь — стать первооткрывателем банок с солеными огурцами, помидорами, горошком и кукурузой. Наш совместный труд приносит свои плоды — ближе к ночи холодильник плотно заставлен всякими вкусностями, а в духовке остывает жаркое и выпечка. Ура, победа!       Уставшие, но довольные, уже собираемся предаться сну, когда приходит неожиданное сообщение от Паши: родители подумывают о переносе визита, но точный ответ дадут утром. Тимка с бабушкой, уже переодетые в ночнушки, выглядят крайне озадаченными, меня же такое известие одновременно злит и шокирует. Ну как так-то? Мы же так готовились, так старались! Кефир-старший, блин, что за шутки? Спасовал перед старым приятелем или что? Тут, правда, стоит отметить, что Тимофей ничего не говорил обо мне; мы решили преподнести мое появление как сюрприз. Основной предлог прост и незатейлив: Тиме якобы приспичило поиграть с Пашей, показать ему свою комнату, игрушки, приятно провести время с ровесником вне учебы и выступлений… Готовясь к приходу гостей, мы даже не предполагали, что что-то может пойти не так. Неужели все труды насмарку? От таких мыслей порезанный палец болит еще сильнее, мешая уснуть.       Наутро выясняется, что встреча года или даже века все-таки состоится, правда, не дома у тети Светы, как планировалось, а в респектабельном ресторане в центре города. Вот так внезапно! Узнав эту новость, бабулька сразу сливается:       — Знаете, дорогие мои, мне не по душе всякие бары и рестораны, там очень шумно и людно, да и устала я после вчерашнего. Придется вам сходить без меня. Расскажете потом, как все прошло, ладно?       — Хорошо, бабушка, отдыхай. Мы с дядей Мишей и сами прекрасно справимся. Правда ведь, дядюшка? — Неунывающий Тимофей ласково обвивает мое предплечье. Бодро отвечаю, что конечно же справимся, хотя самого уже гложет неуверенность насчет всей этой затеи. Странно, с каких это пор мой Антон стал таким мозгокрутом? И что мешало предупредить заранее?       Стоило отыскать нужную улицу, нужное здание, а затем и нужный столик, как вопросы отпали сами собой. По иронии судьбы Антоха женился на Алисе, на той самой Алиске-редиске, как мы ее звали, на стукачке и завистнице, которая делала все, чтобы отбить у меня друга. Что ж, как видно, ей это удалось. Теперь она сидит с надменным и самодовольным видом между сыном и мужем и влезает в каждый диалог, эгоистично перетягивая одеяло на себя. Некоторые совсем не меняются…       Зато Антон изменился до неузнаваемости, причем не в лучшую сторону. Из маленького худенького ангелочка он зачем-то вымахал в огромную широкоплечую детину со стильной ухоженной бородкой, угловатой челюстью и пестрыми татуировками. Увидев этого любителя стероидов, я даже сперва подумал, что ошибся, однако характерная особенность в виде врожденной гетерохромии и заметный шрам на левой брови, полученный во время неаккуратной игры в догонялки, свидетельствуют об обратном. Да уж, видимо, отец вплотную занялся его воспитанием после нашей разлуки, вырастил настоящего мужика, как и хотел… Несмотря на устрашающий вид, бородач ведет себя весьма дружелюбно и охотно протягивает руку.       — Добрый вечер, меня зовут Антон, это моя супруга Алиса и сын Павел. А вы, должно быть, Михаил — дядя Тимофея, правильно?       — Абсолютно верно, очень приятно. — Киваю, придерживаясь удобной легенды, которая не вызывает никаких подозрений. Это была Тимкина идея. Посовещавшись, мы решили закрепить за мной статус дяди, раз уж все равно живем вместе, к тому же мальчик и его бабушка действительно стали мне уже как родные. Пожимая руку своему другу, осторожно заглядываю ему в глаза: — Антон, дорогой, прошу, давайте с вами на «ты». Мы же не чужие друг другу…       Увы, Антон игнорирует мою просьбу и упорно продолжает «выкать». Хм, стесняется жены, что ли? На фига он вообще притащил ее на мужскую сходку?       Покончив с формальностями, усаживаемся за стол, выбираем блюда из широкого ассортимента. Цены конские, хорошо, что платят Никифоровы, которые зачем-то отказались от уютных домашних блюд в угоду этой бессовестной обдираловке. Тимка с Пашкой, усевшись рядышком, о чем-то мило воркуют, перешучиваются, смеются — одним словом, чувствуют себя как дома, несмотря на тесные фраки и официальную, почти деловую обстановку. Мне бы их легкость и беззаботность, с меня уже семь потов сошло…       В ожидании заказа снова пытаюсь заговорить с Антоном, но мои робкие попытки заглушаются самодовольным Редискиным кряканьем. Вот стерва, как же она достала всюду лезть со своим мнением! Привыкла быть в центре внимания, размалеванная кукла с нелепыми раздутыми губищами-варениками! Уверен, это она настояла, чтобы перенести встречу из задрипанной девятиэтажки в шикарный, недавно отгроханный ресторан, да еще и выбрала столик в самом центре, чтобы быть у всех на виду. Официанты лебезят с ней, как с царицей, кланяются, стараются во всем угодить. Тоже мне, госпожа сельского пошиба… В отличие от супруги, Антон крайне сдержан и немногословен, создается ощущение, что он меня не узнает. Иногда ловлю на себе его заинтересованный взгляд, но спросить прямо мешает общество его неугомонной женушки.       Спустя время Тимофей, еще дома напившийся своей любимой газировки, озвучивает желание сходить в туалет, и Паша за компанию отправляется с ним. Улыбаясь, мальчики берутся за руки и дружно следуют в уборную. Я же остаюсь наедине с молодыми родителями и мучительным стояком.       — Они хорошо дружат, не правда ли? Просто загляденье. — Киваю в сторону удаляющихся мальчишек, а сам незаметно поправляю вздыбившиеся брюки. — У меня тоже был хороший друг в детском садике. Жаль, мы с ним так и не обменялись номерами телефонов…       Краем зрения замечаю, как у Антона шевелятся желваки. О да, вот оно! Ну же, дружище, вспоминай: теплый августовский полдень, посиделки на любимой лавочке в тени спелой черешни, светлые, полные надежд мечты о совместном поступлении в школу… Ты же сам тогда заговорил об этом — как нам найти друг друга после детского садика, помнишь? И вот мы нашлись спустя столько лет! Неужели я тебе совсем не интересен? Да, может, я слегка запустил себя за годы затворничества, но, черт возьми, какая разница, если по-прежнему любишь?       Вездесущая Алиса не упускает возможности вставить свои пять копеек:       — О, вы до сих пор помните детскую дружбу? Феноменально, мне бы вашу память! Я вот вообще почти не помню свою жизнь до знакомства с мужем. Все, что было до нашей встречи, как будто покрыто сплошным туманом!       — Да оно и неудивительно, там же, небось, и вспоминать-то особо не… А-ай!       Резкий, бесцеремонный удар в голень обрывает на полуслове. Алиса, вальяжно развалившаяся на спинке, лениво вытягивает шею и интересуется, что со мной. Вот дрянь двуличная, сама ведь ударила! В этом вся ее подлая натура! Чуть что — сразу скидывать с себя подозрения, провокаторша долбаная! Ух, как врезал бы в ответ, да лень тянуться!       — Ничего. Просто нерв защемило, иногда бывает. Главное, чтобы такое больше не повторилось, а то придется обратиться к врачу. — Заметив наглую ухмылку Алисы, решаю тоже понаглеть: — Эх, кефирчика бы хлебнуть, как раньше…       Антоха забавно округляет свои красивые разноцветные глаза, совсем как в тот раз, когда воспиталка застукала его за игрой с ее драгоценными часами с анимацией, над которыми она тряслась, как над Святым Граалем. Ох, Антону тогда от всей души надрали задницу, вой был слышен даже на улице! Вот и сейчас он смотрит на меня, как маленький нашкодивший мальчик на злючую воспиталку. Что, удивлен, приятель? Я помню каждое слово, каждую мелочь из той счастливой детской поры и бережно храню все это в памяти. Прошу, раздели со мной это прекрасное чувство…       — Любите кефир? ЗОЖ и все дела, да? — Алиса глупо лыбится, даже не подозревая, что речь идет о человеке, а не о кисломолочном напитке. Не думал, что ее так легко троллить. Интересно, а что будет, если добавить немного перчинки? Подпираю голову рукой и томно вздыхаю:       — Я-то люблю и, признаться, всегда любил, вопрос только в том, любит ли меня он. Нас столько связывает с Кефиром, вы не представляете… Никогда не забуду, как впервые ощутил во рту его чудесный вкус… Ай!       Снова удар, еще болезненнее, чем предыдущий. Да что за хрень?! Ненормальная, за что она меня долбит?! Только собираюсь обвинить мерзавку в беспричинной агрессии, как Антон резко встает из-за стола и в сдержанной манере предлагает отойти на перекур. Соглашаюсь, с замиранием сердца следую за ним через весь ресторан по направлению к гардеробной. Берем куртки, застегиваемся. Механичка заедает, но мне плевать, главное, что мы с Кефиром снова вместе, как в старые добрые! Ура, наконец-то! Сбылась мечта идиота!       — Миха, что на тебя нашло?! Ты зачем это делаешь?! — шипит Антон, когда мы выходим на холодную улицу, лавируя между курящими. Он на ходу достает стильный футляр с дорогущими импортными сигарами, которые и не снились моему скряге-отцу, извлекает одну, торопливо сует в рот, прикуривает.       — А что я делаю-то? — спрашиваю, обескураженный внезапным наездом. Разве так принято встречать друзей после долгой разлуки?       Останавливаемся недалеко от входа, под внушительной сияющей вывеской. Вечереет, вокруг кружит легкий снегопад. Стоянка у ресторана почти полностью забита автомобилями, в основном, конечно же, премиальными. Таксист долго петлял, матерился, пытаясь отыскать въезд, хорошо, что Тимка был в наушниках и ничего не слышал. Таким речевым оборотам позавидовал бы даже наш трудовик. Вот и Антоха едва сдерживается, чтобы не перейти на великий и могучий. Но чем я его так расстроил?       — Ты зачем ворошишь эту тему? — продолжает Антон, выдыхая ароматное облачко. — Совсем офонарел или как? Может, еще расскажешь моей жене, как мы игрушками мерялись? Или как испражнялись в кустах, а потом тыкали коричневый результат палкой, сравнивая, у кого гуще? А может, поведаешь, как мы заигрались в машинки и в тебе застряла одна, да так, что пришлось звать воспитательницу?       — Обалдеть, ты тоже это помнишь?! — От восторга хочется хлопать в ладоши. Вне всяких сомнений: молодой мужчина передо мной и есть тот самый Кефир, чья слюна оказалась настолько липкой после утреннего компота, что его гоночная машинка напрочь застряла там, где не светит солнце. Воспиталки вместе с нянечками делали мне клизму, нещадно терзали мой бублик, пытаясь уцепить крючковатыми пальцами скользкий инородный предмет, заставляли тужиться так, что я пукал и писался одновременно, а мой верный Антошка, несмотря на все запреты и запертую дверь душевой, все равно ухитрился проникнуть внутрь, чтобы побыть рядом. Только благодаря его присутствию мне удалось самостоятельно высрать невезучую машинку из недр кишечника и тем самым избежать хирургического вмешательства. Моя бедная жопка, раздраконенная неуклюжими воспиталками, потом еще долго болела и чесалась, из-за чего родители решили, что у меня завелись глисты, и заставили пропить целый курс горьких таблеток. — Ты реально все помнишь, как и я?! Вот здорово, класс!!!       — Да тихо ты, чего орешь! — Антон багровеет, заметив, что на нас таращатся окружающие. Быстро накинув капюшон, он делает очередную затяжку. — Конечно, я все помню. Всю дичь, что мы творили. А Алиса забыла, и слава богу. Не надо ей напоминать, она очень ранимая.       — Чего-о? Это она-то ранимая? Она меня два раза ударила своей дурацкой туфлей, нога до сих пор болит!       Антон задумчиво хмыкает. Разноцветные глаза завораживающе блестят в свете фонарей, снежинки красиво ложатся на бороду, делая моего друга похожим на брутальную версию Деда Мороза.       — По правде говоря, это я тебя ударил, оба раза. Прости, мне пришлось.       — Ты?! За что?!       — Чтобы ты не увлекался. И не хамил моей жене, матери моего сына. Вот чего ты добиваешься, скажи? Хочешь разрушить наш брак? Ждешь, что я брошусь тебе на шею и растаю от наплыва чувств? Да, нам было хорошо вместе, я прекрасно помню те веселые, безбашенные деньки и благодарен за них. Но с тех пор прошло много времени, многое изменилось. Мы уже не мальчики, у каждого свои заботы, а твой длинный язык так и норовит сболтнуть лишнего. Пусть прошлое остается в прошлом, хорошо? Давай проведем этот вечер как взрослые, цивилизованные люди, а не как парочка раздолбаев, так и застрявших в детстве.       — Прошлое в прошлом? — Повторяю, рассеянно трогая заклинившую механичку. — Но как же так, Антон? С тобой ведь столько всего связано, ты так много для меня значишь! А как же наше знакомство, прогулка за ручки, клятва в вечной верности на косточках от черешни? Ты открылся мне, а я тебе, нам было хорошо вместе, мы понимали друг друга с полуслова!       Антон вздыхает, выкидывает докуренную сигару в урну, затем подходит ко мне и уверенно, по-хозяйски берет меня за торчащую… механичку. Ох, хорошо-то как, аж до мурашек! В паху разливается сладкая истома, руки по привычке тянутся к его спине, а губы к его губам… Неловкое, неосознанное движение навстречу, аварийная остановка в нескольких сантиметрах от цели… Нет, нельзя, даже если очень хочется! Терпи! Держи швабру в штанах!       — Я не спорю, Миш, это было прекрасно. Мы с тобой были почти как братья, такое вовек не забудешь. Но с тех пор прошло уже пару десятков лет, а то и больше. Неужели за это время у тебя не завелось новых приятных знакомств, эмоций, впечатлений? Ты же не монах-затворник, наверняка в твоей жизни имеется масса других, более интересных вещей, не?       Пока Антоха возится с моей механичкой, перевожу взгляд на машины, усыпанные снегом. Черт возьми, а ведь он прав: мне действительно есть что вспомнить! Незабываемое знакомство с добрым соседушкой Тимофеем, вынужденное подчинение, перевоспитание, уроки готовки, наша дружба — разве все это пустой звук? Да любой бойлавер душу бы отдал за то, чтобы оказаться на моем месте и жить с красивым молоденьким мальчиком, общаться и проводить досуг, наблюдать его без верхней одежды, и многое другое, недоступное одинокому дрочеру… Это уже не говоря о том, что он, на минуточку, жизнь мне спас и теперь помогает отстроить ее заново! Пожалуй, самое лучшее, что я могу сделать для него взамен, — это унять свои безумные хотелки и перестать доставать отца его дорогого друга. Ну хватит уже, в самом деле! Кефир обрел спутницу жизни, завел чудесного сынишку, я тоже не сижу без дела, активно перестраивая себя и свою жизнь. Мы оба большие молодцы, что еще нужно?       — Да, ты, безусловно, прав: моя жизнь насыщена событиями, просто из-за предновогодней суеты все как-то скомкалось. А так эмоций и впечатлений — хоть отбавляй, можно книгу писать!       — Ну вот, видишь. Значит, жизнь удалась, а это самое главное. Так, вроде готово. В следующий раз лучше не торопись, она и так на ладан дышит, — советует Антон, разобравшись с моей старенькой механичкой. Он застегивает ее до конца и тут же спохватывается: — Миш, да у тебя уже нос красный!.. И щеки! И уши! А ну пойдем быстрее в теплое помещение, не хватало еще простудиться!       Друг заботливо приобнимает меня, намереваясь увести с улицы, но я мягко останавливаю его, чтобы признаться, что мое лицо покраснело вовсе не из-за того, что мне холодно, а совсем по другой причине.       — Ах ты маленький извращенец, — смеется Антон, цитируя слова одной воспиталки, которая бесшумно вошла в спальню через пять минут после отбоя и застала меня со спущенными штанами, за непристойным занятием на глазах у остальной публики. В наказание она заставила меня спать в жаркой зимней куртке и штанах с начесом. И таких мелочей в моем славном прошлом было сотни, если не тысячи!       Как же здорово, что мой друг все помнит! На душе становится светлее от понимания, что наша связь по-прежнему прочна и никуда не делась. Может, получится иногда встречаться и ностальгировать, ведь, в конце концов, помимо плотских удовольствий и безумных экспериментов было немало и других вещей, которые хочется обсудить за чашечкой горячего чая. Но это потом, сперва надо разобраться с работой. Интересно, есть ли у Никифоровых что на примете?       Только собираюсь спросить об этом Антона, как его окликает кто-то из гостей, собравшихся у входа. Кефир просит погреть для него местечко, пообещав подойти через пять минут. Делать нечего, приходится продолжать путь одному. Открыв тяжелую массивную дверь, понимаю, что забыл, какой у меня зал и столик, — за навигацию отвечал Тимофей, вся инфа у него в смартфоне. Вот блин! Что же делать? Вернуться на улицу и стоять над душой у Тохи и собеседника? Глупо. Позвонить Тимке и уточнить? А что, если они с Пашкой до сих пор в туалете? Не хотелось бы им мешать. Мало ли, чем заняты два миленьких смазливеньких мальчика, в самом расцвете сил… Мой-то уже видел краем зрения обучающее руководство в одном из фильмов для взрослых, Паша тоже не в дремучем лесу живет, вполне возможно, они уже вовсю экспериментируют в закрытой кабинке, а тут я со своими звонками…       Решив подождать в холле, залетаю внутрь и тут же сталкиваюсь с легко одетым парнишкой, спешащим навстречу с целой охапкой фирменных бумажных пакетов, забитых едой. Бум! Не успеваю ничего сообразить, как уже валяюсь на входном коврике, раскорячившись, словно лягушка, перееханная грузовиком, а на мне, очумевая от произошедшего, восседает молоденький кареглазый жеребец с утонченной талией и светло-каштановыми волосами, собранными в элегантный пучок на макушке. Изящные, ухоженные, будто девичьи ладони с длинными тонкими пальчиками лежат аккурат на моих сосках, упругая промежность приятно трется о пах, усиливая стремительно растущее давление, а эротично приоткрытые губы цвета спелой вишни находятся так дразняще близко к моим, что хочется податься навстречу и попробовать их на вкус. Вот это да… Сногсшибательный выход, ничего не скажешь!       Насладиться моментом мешают излишне сердобольные свидетели нашего падения. Антон вместе с другими оперативно оказывается на месте происшествия, нам помогают подняться с холодной земли, приводят нас в чувство.       — Ты как, Миш? Не ушибся? — тревожно спрашивает Антон. Достав откуда-то чистую сухую салфетку, он уже проворно оттирает мою курточку от грязи, пока я витаю в облаках.       — Все нормально, Тох, я в порядке… — Выдыхаю, очарованный (и облапанный) привлекательным пареньком. На вид не больше восемнадцати, ростом чуть выше Тимофея, стройный обворожительный студентик, одетый в стильную рубашку с жилетом и брюки. На груди виднеется золотой логотип ресторана — видимо, обслуживающий персонал.       — Простите, ради бога, простите! Мне так стыдно! — Поняв, что натворил, парнишка умоляюще заламывает руки. — Мне показалось, вы специально придержали дверь, я не должен был лезть вперед вас, это все моя вина! Пожалуйста, если я могу для вас что-то сделать, только скажите!       Черт, как же жаль этого бедолагу. Стоит с грязными коленями, раздетый, на холоде, чуть ли не плачет, умоляя простить его за сущую ерунду. Ну что мы, варвары, что ли, в самом деле?       — Да ладно, пустяки, не стоит переживаний. Если честно, мне даже понравилось. — Улыбаюсь, давая понять, что не намерен требовать компенсацию. Антон переводит:       — Все нормально, Родион, у моего друга с детства крепкая кожа, как и у меня, закаленная. Ты сам-то как, в порядке?       Хм, Родион, значит, да? Красивое имя, мне нравится. А он симпатичный. Фигурка, голос, манеры — все при нем… Если Родя уже совершеннолетний и не против встречаться с мужчиной, почему бы и нет. Интересно, до скольких он работает?       — Я-то в норме, а вот блюда… — Родион удрученно качает головой, глядя на мокнущие в снегу бумажные пакеты с рассыпанной едой в пластиковых прозрачных контейнерах. Некоторые раскрылись при падении. — Тут заказ на двенадцать с половиной тысяч был, а теперь все пропало из-за моей спешки… Даже если клиент согласится на замену, повара сегодня уже точно не успеют…       Ничего себе сумма! Расстройство Роди можно понять — скорее всего, ему придется заплатить из своего кармана. Эх, были б у меня деньги, не задумываясь отслюнявил бы нужную сумму, но проблема в том, что я долбаный нищеброд, не заработавший ни рубля. Гм, а как насчет людей при бабле? Испытующе смотрю на Антона — мол, может, подсобим парнишке, раз такое горе? Его сигары стоят как несколько таких заказов, уверен, от бедности их семья не страдает. Но вместо солидарности мой друг деловито упирает руки в бока и решает прогуляться до ближайшего окна. Оттуда до моих ушей долетают приглушенные ругательства. Ага, прорвалось-таки! Реакция Антона мне непонятна — какое ему дело до испорченного заказа и поваров, которых он втихаря поминает по матушке? Помогать Родиону будем или как? Парень уже дрожит, то ли от волнения, то ли от холода, и явно ждет дальнейших указаний.       Справившись с эмоциями, Антон возвращается к нам, оглаживая свою густую бороду. Увы, вместо сочувствия он решает предъявить Роде очередную претензию:       — Слушай, братец, а почему ты вообще решил отдать заказ через главный ход? У вас для этого зона разгрузки есть.       — Там рампу замело, а у меня ботинки скользкие. Здесь было быстрее… — Родион кажется таким беззащитным на фоне моего друга-великана, а тот все наседает, не давая покоя несчастному. Приходится охладить пыл Голиафа:       — Антох, да брось ты отчитывать парня, ему и так несладко! Давай лучше поможем!       Родион невольно ахает, пораженный моим великодушием. Вот он, мой звездный час, осталось лишь стрясти бабки с богачей, и все будет супер! Увы, Кефир не разделяет моего оптимизма. Он брезгливо поддевает ближайший пакет носком ботинка.       — Помочь? Как? Это уже неликвид. Ему только одна дорога — на помойку.       — Да нет же, финансово. Заплатим из своего кармана. Мы ж не в забегаловке ужинаем, можем себе позволить. Правда, у меня с финансами сейчас туговато… У тебя сколько есть с собой? Я потом все верну, честное слово!       Антон секунд десять пристально смотрит на меня, после чего простодушно хлопает по плечу.       — Ох, шутник. В какой-то момент мне даже показалось, что ты это всерьез. Брось, Миш, это дела внутренней кухни, там без нас разберутся. Пойдем, наши ненаглядные небось уже заждались. А ты, Родька, лучше приоденься, возьми метлу и наведи здесь порядок, пока не разнесли по всему холлу.       — Слушаюсь. — Парнишка сдержанно вздыхает и идет за курточкой. Проходя мимо меня, он задерживается на короткое мгновение, чтобы сказать вполголоса кое-что личное: — Спасибо, что попытались помочь, я это очень ценю. Простите еще раз за причиненные неудобства. Мне очень жаль.       Не дожидаясь ответа, Родион уходит, оставляя меня с тяжелым сердцем. Проклятье, за этот косяк с него теперь три шкуры снимут! Разберутся они, как же. Знакомая песенка, да верится с трудом. Мой папаша тоже думал, что разбирается с проблемой, когда колотил меня ни за что, умышленно доводил до слез, до истерики. Вступиться за меня было некому, и вот результат — тридцать лет ненависти и боли. Бедный мальчик… Я не могу допустить, чтобы с ним что-нибудь случилось! Надо срочно пойти за ним!       — Ты идешь, Миш? — спрашивает Антон, услужливо придерживая дверь. Вот он, знак! Я не ошибся!       Коротко поблагодарив своего друга за любезность, бросаюсь вслед за Родионом. Сзади слышится удивленное восклицание — Антон недоумевает, куда это я так намылился. Ничего страшного, ужин никуда не денется, разве только слегка остынет, но его всегда можно подогреть. Сейчас куда важнее предотвратить бессмысленное насилие над очередной невинной жертвой. Уверен, Тимофей на моем месте поступил бы точно так же!