Прах и Обещания

Небо над долиной набрякло свинцом, словно сама преисподняя исторгла из себя клубы тьмы, дабы предвестить битву, способную перекроить мироздание. Тучи, нависшие зловещим саваном, поглотили робкое мерцание звезд, и казалось, что воздух трепещет в предчувствии рокового столкновения. Ледяной ветер, шаловливо пробегая меж травинок, заставлял листву шептать древние заклинания: не преступай черту, ибо здесь сплетутся нити судьбы. Саске ступал по тропе с неумолимой уверенностью, не ускоряя шаг, но и не позволяя себе ни малейшего колебания. Дыхание его оставалось ровным и спокойным, несмотря на бушующее внутри пламя. Боль в изможденных мышцах, изнуряющая усталость от долгого пути, ночных сражений и тайных вылазок — всё это он отбросил в сторону, словно ненужный хлам. Сейчас всецело владела им лишь одна мысль. Цель. Ее священный огонь затмевал любую боль, любое изнеможение, любой страх. Глухое рокотание донеслось издалека — словно сама земля, сотрясаясь, предостерегала его. Или то были стены замка? Или же то был глас Мадары? Но Саске не остановился. Когда он вышел на просторную поляну, мир замер в абсолютной тишине. Ни единый листок не дрогнул. Звенящая пустота обволокла все вокруг непроницаемой пеленой. И посреди поляны, одинокий и всесильный, стоял Мадара. Не прячась в тени, не скрываясь за маской. Величественный и опасный, словно древний каменный исполин, пробужденный ото сна лишь для того, чтобы сеять хаос и разрушение. Длинные пряди волос развевались на ветру, словно темные крылья, плащ зловещей тенью расстилался за спиной, а алые глаза, полные ледяного презрения, прожигали Саске насквозь. — Ты все-таки явился, — произнес Мадара небрежно, с едва уловимой ленцой в голосе. — Значит, слухи о твоей кончине несколько преувеличены. Довольно мило. Саске судорожно сжал кулак, едва сдерживаясь от мгновенного броска в атаку. — Ты знал, что я приду, — отрезал он, и в голосе его не было ни капли страха, лишь беспощадная сталь. Мадара чуть склонил голову, словно признавая очевидное. — Безусловно. Учиха всегда возвращаются к тому, что им дорого. Или к тому, что их неотвратимо губит. Зачастую, это одно и то же. Он говорил с ним, как мудрый сенсей, терпеливо наставляющий нерадивого ученика. Саске вскинул голову, и в его взоре вспыхнул испепеляющий огонь. — Ты отнял у меня всё, — произнес он тихо, но отчетливо. — И ты заплатишь за это сполна. Мадара усмехнулся, и в усмешке этой сквозило какое-то зловещее предвкушение. — Всё? Неужели? У тебя еще кое-что осталось. То, что ты сам же безвозвратно потерял. И теперь ты явился, дабы отнять то, что уже давно принадлежит миру, а не тебе. Саске шагнул вперед. Воздух вокруг него задрожал от высвобождаемой чакры. — Она — моя. Дитя — моё. — А замок — мой, — спокойно парировал Мадара. — И только я буду решать, кому жить под моей защитой… и под моим всевластным контролем. Саске стиснул зубы так, что челюсти свело от напряжения. Пальцы его впились в рукоять меча. — Тогда решим это прямо сейчас. В алых очах Мадары заплясали зловещие огоньки. — Да будет так. Тень на лице Саске сгустилась, скрывая всю глубину его ярости. Он видел перед собой не просто врага. А того, в чьих руках оказалась судьба Сакуры. Судьба их дочери. Яростный порыв ветра обрушился на лица обоих воинов, унося последние слова, прежде чем тьма сгустилась окончательно — и началась беспощадная схватка. Первыми в воздух взмыли огненные искры. Саске ринулся вперед с неистовой скоростью, так что земля под его ногами затрещала и осыпалась. Клинок, вырвавшись из ножен, сверкнул в ночи словно серебристая молния, рассекающая воздух. Он атаковал без промедления, с отчаянной яростью, словно каждая упущенная секунда могла стоить ему того, ради чего он и пришел в это проклятое место. Мадара, казалось, лишь слегка повернул голову. Его Мангекё Шаринган вспыхнул с неземной силой, и пространство вокруг них словно исказилось. Саске обрушил свой клинок на врага — лезвие прошло в угрожающем миллиметре от плеча Мадары. — Быстро, — равнодушно констатировал тот, отступая на шаг. — Но недостаточно. Громоподобный удар ногой. Саске с трудом блокирует атаку. Ответный удар кулаком — Мадара уклоняется с грацией призрака, словно растворяется в воздухе. Он не давил, не атаковал в полную силу. Он выжидал. Он играл. Саске всей своей сущностью чувствовал это надменное превосходство. И это невыносимо бесило его. Он резко отпрянул назад, и земля под его ногами взорвалась ослепительным разрядом молнии. Чидори, подобно взбешенному шершню, проснулся в его руке, издавая зловещее жужжание. Голубые сполохи осветили его пылающее яростью лицо. — Хм, — Мадара прищурился. — Привычные техники тебе не помогут. — Они и не должны, — прорычал Саске. Он мгновенно сократил дистанцию и обрушил Чидори в пустоту — Мадара исчез, словно его и не было. Зловещая тень мелькнула над головой — и Саске едва успел отразить чудовищный удар. Бой превратился в хаотичный вихрь яростных движений: два тела, две смертоносные стихии, две неукротимые силы, сталкивающиеся вновь и вновь. Клинок — против зловещего Шарингана. Молнии — против ночного ветра, послушно повинующегося воле Мадары. Саске ощущал, как каждый удар отзывается острой болью в руках и невыносимым напряжением в мышцах. Он был измотан до предела. Давно перешел ту грань, за которой начинается лишь бесконечная агония. Но тело продолжало двигаться, душа горела яростным пламенем, а взгляд неотрывно следил за целью. — Ты слабее, чем я предполагал, — бросил Мадара, с легкостью отражая очередную атаку. — Жаль. Я все же надеялся на достойное развлечение. Саске оттолкнулся с невероятной силой, делая воздушный рывок и отчаянно перебирая в уме различные техники. — Я не развлекаю тебя. Уголок рта Мадары дернулся в усмешке — это была искра мимолетного, почти угасшего интереса. Саске взмыл ввысь, раскинув руки, и с оглушительным взрывом выпустил испепеляющий огненный шар. Пламя взметнулось к небу, освещая стоящие позади деревья и заставляя их ветви в страхе дрожать. Но Мадара бесстрашно вошел в бушующее пламя — и вышел из него, словно прошел сквозь легкую дымку тумана. — Угасающее пламя, — тихо произнес он. — Как жалко. Саске не ответил. Он уже складывал следующую печать, готовясь к новой атаке. Техника следовала за техникой с бешеной скоростью. Молния, огонь, иллюзии. Он атаковал, он давил, он пытался нанести хотя бы один сокрушительный удар… но Мадара словно танцевал среди бушующей стихии, оставаясь неуязвимым. В глазах Саске вспыхнул зловещий огонь. Он активировал Сусано — пусть даже неполного, дрожащего, изможденного. Но он был. И этого оказалось достаточно, чтобы окружающая тьма на мгновение отступила в страхе. Мадара замер. На долю секунды. На неуловимое мгновение. — А вот это… уже интереснее. Саске стоял, тяжело дыша, но не отводя взгляда от врага. — Это только начало, — произнес он с трудом, словно каждое слово давалось ему ценой неимоверных усилий. — Я пройду сквозь тебя. Ради них. Мадара одарил его зловещей улыбкой. — Покажи мне, на что ты способен, последний из тех, кто еще не разучился сражаться. И бой продолжился. Вихрем. Сталью. Огнем. Молниями. Ценой всего.

***

Лес вокруг поляны хранил молчание веков, пока Мадара не вскинул руку. Багряный отблеск мгновенно превратился в ослепительную вспышку. Тяжёлая, древняя чакра, словно сама тьма, вырвалась наружу, содрогнув землю. Травы поникли, деревья затрещали, словно их корни в ужасе пытались бежать от невидимой угрозы. И явился Сусаноо. Огромный, вздымающийся к небесам, тёмно-лиловый призрак окутал Мадару. Костлявые крылья развернулись, вытягивая из самой пустоты гигантский меч. Воплощение было плотным, почти осязаемым, каждая линия отточена безупречно, подчиняясь воле хозяина. — Неужели ты думал, что доберёшься до замка, будучи настолько слаб? — голос Мадары пронёсся по лесу раскатами грома, будто говорил не один человек, а целый сонм духов. Саске едва успел прикусить губу и отскочить в сторону, когда меч Сусаноо обрушился вниз. УДАР. Земля вскипела. Древо, стоявшее веками, разлетелось в щепки, словно хрупкий ледяной кристалл. Десятки метров трещин прочертили изувеченную поляну. Саске едва удержался на ногах. Кровь стучала в висках, руки горели от боли. Он заметил, как над ним вздымается чудовищная тень. — Это лишь разминка, — хладнокровно обронил Мадара. Саске вскинул руку, высвобождая свою чакру. Алые руны в его глазах вспыхнули адским пламенем, преображая лес в зловещих тонах. Сжав зубы до скрипа, он прорычал: — СУСАНОО! Его собственная чакра ринулась наружу. Вокруг тела с треском возникла скелетная структура, опутываясь мускулами и бронёй, но она дрожала, словно на пределе сил, каждая клетка боролась с истощением. Саске почувствовал, как острая боль пронзает позвоночник, словно тысячи раскалённых игл вонзаются в нервы. Держать Сусаноо было невыносимо: недели пути, скрытые схватки, раны, бессонные ночи — всё это обрушилось на него разом. Но он выстоял. Его Сусаноо поднял руку, блокируя очередной сокрушительный удар гигантского клинка Мадары. УДАР. УДАР. УДАР. Камни крошились, земля оседала, воздух вибрировал так, что закладывало уши. Саске отступал, каждый шаг — словно по раскалённым углям. Каждое движение отдавалось в теле нестерпимой болью. Но он стоял. Мадара наблюдал за ним с холодным, почти отеческим любопытством. — Ты выжат, словно старая тряпка, — произнёс он. — И всё же продолжаешь сопротивляться. Почему? Неужели ты не понимаешь, что исход предрешён? Саске не ответил. Слова потеряли смысл. В его сознании царило лишь всепоглощающее давление — чудовищная чакра Мадары, тяжесть его намерений, ярость, раскалывающая небо. Сусаноо Мадары вновь занёс меч. — Ты пришёл, чтобы умереть? Или всё ещё надеешься на жалкую искру чуда? — его голос был ледяным, пронизывающим до костей. Саске судорожно вздохнул, словно пытаясь вдохнуть пламя битвы. — Я пришёл… забрать свою семью, — прохрипел он. И бросился вперёд. Мечи Сусаноо скрестились, осыпая небо искрами. Но в этот момент в сознании Саске вспыхнуло то, чему не было места в бою. Сакура. Её глаза, уставшие, но полные силы. Её рука на животе, оберегающая. Её улыбка, редкая, невесомая, но искренняя. И крошечное лицо ребёнка… лица, которое он ещё ни разу не видел, но которое уже поселилось в его мыслях с того момента, как он узнал правду. Они ждут меня… Они верят в меня… Я не могу сломаться. Меч Мадары обрушился на его Сусаноо с такой силой, что по броне поползла предательская трещина. Саске отшатнулся. Боль была жгучей, пронзающей. Но она словно вливала в него что-то ещё — ту самую ярость, что всегда толкала его вперёд, заставляла идти, даже когда тело отказывалось подчиняться. Он вспомнил свои собственные слова, произнесённые много лет назад, когда он впервые осознал, как много боли несёт этот мир: «Я не позволю никому разрушить тех, кто мне дорог. Никогда.» Он стоял в дыму, волосы прилипли ко лбу, кровь стекала по подбородку. Он поднял взгляд. И там, в багровом зареве руин леса, он различил образы: Сакура. Ребёнок. Его собственная тень, устремлённая вдаль. Обещание. Цена, которую он должен заплатить. Путь, который он обязан пройти. Я поклялся… И я сдержу клятву. Даже если умру, стоя. Сусаноо Мадары ринулся в атаку. — Саске! — голос Мадары прозвучал как раскат грома. — Покажи мне, на что способен последний волк своего клана! Саске поднял свой меч — руки дрожали, но взгляд был прикован к врагу. — Я покажу тебе силу… которая тебе не подвластна, — проговорил он тихо, но с нескрываемой яростью, — силу, которую тебе никогда не понять. Алые глаза вспыхнули нестерпимо. И мир сорвался с места.

***

Деревья плясали в багровом танце Аматэрасу, земля зияла трещинами, словно испещренная письменами давно минувших эпох. Саске тяжело дышал, его Сусаноо содрогался под напором тьмы, но в глазах бушевал неугасимый огонь, словно отблеск далеких звезд. Мадара стоял неподвижно, воплощение бесконечности, вечности, будто сама смерть снизошла в этот мир, облекшись в человеческую форму. Именно в этот миг — в паузе между ударами, в коротком глотке воздуха — в душе Саске что-то надломилось. Он не позволил себе дать определение этому чувству. Решимость? Безумие? Любовь? Сила, рожденная отчаянием? Все смешалось в едином, всепоглощающем импульсе. И он ринулся в бой. — ЧТО? — Мадара едва успел вскинуть руку в защитном жесте, когда Саске словно растворился в воздухе. Сусаноо Саске взмыл вперед, не как неповоротливая глыба из чакры, а как выпущенная из лука стрела, сотканная из молний. Броня Сусаноо дрожала, но двигалась с невероятной, дикой скоростью. Шквалы ветра, рожденные его движением, рассекали деревья, превращая их в щепки. — Чидори Нагаси! Молнии обрушились на Мадару тысячами жалящих игл, рассыпаясь по поверхности Сусаноо, вгрызаясь в землю, превращая все вокруг в бушующее море электричества. Воздух наполнился гулом такой силы, словно само небо раскололось надвое. Мадара отступил — впервые за весь бой его движения стали продиктованы не презрением, а необходимостью. Саске не дал ему передышки. — Аматэрасу! Языки черного пламени взметнулись, опаляя доспехи Сусаноо Мадары. Фиолетовый силуэт задрожал, словно отражение в воде, куда плеснули расплавленным металлом. Черное пламя жадно пожирало все, к чему прикасалось, неумолимое, как сама судьба. Мадара нахмурился. Аматэрасу — не детская забава. Но Саске не останавливался. Он сражался, как зверь, почуявший запах свободы. Каждая атака — удар сердца. Каждая вспышка молнии — шаг к цели, которая стала важнее его собственной жизни. Он взмыл ввысь, достигнув высоты, не покорявшейся ему прежде. Сусаноо обрушил на врага огромный клинок, а вторая рука сформировала пульсирующий шар молнии. — КИРИН! Небо содрогнулось от ярости. Молния пронзила облака. Воздух сжался, как перед апокалиптической бурей. Саске обрушил обе техники одновременно — звериное комбо, разрушительное, слепое, безрассудное, но полное намерения уничтожить врага одним ударом. Меч Сусаноо вспорол землю, оставив зияющую пропасть. Кирин ударил с небес, разрывая саму ткань мироздания. Аматэрасу полыхал на каждом обломке чакры, превращая все вокруг в адский котел. Это была не просто атака — это было заявление. И на миг — всего лишь на одно мгновение — воцарилась звенящая тишина. Сусаноо Мадары отшатнулся назад. Назад. Мадара поднял руку, заслоняя глаза от ослепительной вспышки. Его броня покрылась сетью трещин. Земля под его ногами обрушилась, образовав глубокую воронку. И впервые за долгие годы… он выглядел так, будто его действительно задели. Саске тяжело рухнул на землю, опираясь на колено. Он выдохнул. — Ты не победишь, Мадара. И впервые эти слова звучали почти правдиво. Мадара смотрел на него, не двигаясь. Дым от Аматэрасу окутывал его плечи зловещей дымкой, искры молнии еще трепетали в воздухе. Его волосы были растрепаны, одежда изорвана в клочья. Никто не поверил бы, что смертный способен поколебать непоколебимого Мадару. Но Саске это удалось. Он поднялся, сжимая кулак. — Я пройду сквозь тебя. Я верну их. Алые глаза сияли не просто гневом — это был свет неукротимого желания защитить. Он стал новым пламенем, которое Мадара больше не мог игнорировать. На мгновение — всего лишь на миг — показалось, что Саске может сравняться с ним. И именно в этот миг… Мадара улыбнулся. Не злобно. Не агрессивно. А так, будто наконец узрел то, чего ждал долгие годы. — Достойно. Наконец-то достойно, Саске. Его глаза дрогнули. И вспыхнули фиолетовым светом. Риннеган. Поляна погрузилась во тьму. Тени стали густыми, словно их вылили из чернильной бездны. Воздух сгустился настолько, что стало тяжело дышать, словно легкие сдавил невидимый пресс. — Ты показал все, на что способен, — произнес Мадара, поднимая руку. — Теперь… я покажу тебе, что такое истинная сила. Его чакра вырвалась наружу, словно прорвавшаяся плотина, сметая все на своем пути. Земля прогнулась под исполинской мощью. Камни взмыли в воздух, словно пушинки. Деревья выгибались в предсмертной агонии, словно живые. — Тен… Соооооооооооо… Саске почувствовал это раньше, чем услышал. Вязкую, пронизывающую боль. Смятение воздуха. Стягивание пространства вокруг. И понял — это будет слишком. — ТЕНЕВАЯ ГРАВИТАЦИЯ! Мир рухнул. Земля в радиусе сотен метров вокруг Саске скрутилась в огромную воронку, деревья сломались с треском костей, воздух превратился в пульсирующую массу, готовую разорвать на части. Давление было настолько велико, что казалось, будто легкие закованы в саркофаг из черного гранита. Сусаноо трещал, сопротивляясь непомерной силе. Треск стекла — но в тысячу раз громче, яростнее. Еще секунда — и он рассыпется в пыль. Саске рванулся в сторону, пытаясь избежать неминуемой гибели, но ударная волна уже настигла его. Его отбросило, словно брошенную куклу. Тело врезалось в огромный валун — камень раскололся, будто скорлупа яйца. Разрушительный вихрь разорвал землю. Кровь брызнула на траву, окрашивая ее в багряный цвет. Саске попытался подняться, но рука предательски дрожала. Он почувствовал соленый привкус во рту — кровь струилась по губам. Мадара не спешил. Он шел медленно, словно наслаждаясь каждым мгновением своего превосходства. — Ты думал, что твоя решимость — это сила? — произнес он бесстрастно. — Это всего лишь искра. А я — буря. Саске поднял взгляд. Его зрение затуманилось, мир вокруг расплывался. Но глаза — алые, горящие, неукротимые — не сдавались. — Я… еще… здесь. Мадара остановился прямо перед ним. — Пока что, — произнес он зловеще. — Но ненадолго. И земля снова задрожала под ногами, предвещая новую волну сокрушительной силы.

***

Ветер утих, словно боясь нарушить тишину. Звук битвы стихал, словно мир, затаив дыхание, ждал неизбежного. Лишь поступь Мадары — спокойная, тяжелая — приближалась, отмеряя последние мгновения. Саске стоял, опираясь на меч, словно распятый на нём, израненный, будто исполосованный молниями. Дыхание хрипело, вырываясь из груди с трудом, словно каждый вдох был последним подвигом. В ушах звенело, ноги дрожали, подкашиваясь от усталости. Но взгляд… взгляд не угас. Кровавые, опаленные Шаринганом и угасающими отблесками Сусаноо, глаза впивались в фигуру Мадары, цепляясь за неё, как за последний маяк в этом тонущем мире. — Ты всё еще стоишь? — в голосе Мадары скользнуло удивление. — Похвально. Это делает нашу игру… более захватывающей. Саске медленно выпрямился, превозмогая боль. Казалось, тело вот-вот рассыплется в прах, но дух оставался несокрушимым. — Я… не закончил, — выдохнул он, словно проклиная свою слабость. В его хриплом голосе звучала не просто воля — клятва. Мадара приподнял бровь. — Ты давно закончил, Саске. Твоё тело истощено. Чакры едва хватает, чтобы держаться на ногах. Ты проиграл. Саске сделал шаг вперед. И земля под его ногами покрылась сетью трещин. — Я… не позволю тебе… — каждое слово давалось с мукой, вырываясь из горла обжигающим шепотом, — …коснуться моей семьи. В этих словах не было угрозы. Не было бравады. Не было попытки показать силу. В них была лишь суровая, беспощадная истина. И последняя, отчаянная мотивация. Саске поднял руку. Между пальцами вспыхнули голубые искорки. Слабые, мерцающие… но живые. — Ты… не понимаешь… — прошептал он, — что значит… защитить тех, кто тебе дорог. Чакра собиралась в его ладони, концентрируясь в узком, ослепительно ярком луче. Рука дрожала, словно листок на ветру, казалось, что энергия вот-вот иссякнет. Но она росла. Гудела, словно улей разъяренных пчел. Собиралась в точку — в последнюю надежду. — Ты… не отнимешь их, — прошипел он, словно заклинание. — Никогда. Мадара наблюдал за ним с отстраненным интересом, словно за загнанным в угол зверем, который, вопреки всему, собирается идти в атаку. — Последняя… форма… — Саске поднял руку выше, как будто поднимает на своих плечах непосильную ношу. — Чидори… Вспыхнула молния. Воздух разорвал оглушительный треск. Голубые разряды змеями побежали по земле. Саске сделал шаг вперёд. Потом второй. И, вопреки логике, вопреки израненному телу, вопреки смерти, уже дышавшей ему в затылок, он бросился в атаку. Вложив в неё всё, что у него осталось.

***

— Мальчик… — Мадара поднял руку, и Риннеган в его глазах вспыхнул зловещим светом, охватывая пространство гравитационной воронкой, — …я позволю тебе ударить. Ради красивого финала. Саске не слышал его слов. Он видел только цель. Только путь вперед. Только светлый образ Сакуры в памяти. Только крошечный силуэт ребёнка, которого он еще не успел увидеть. Чидори вырвался вперед, словно ослепительная молния, пронзая тьму. В каждом движении Саске чувствовалась невыносимая боль, но еще больше — ярость, воля и отчаянная решимость. Мадара поднял руки. И вокруг него закружились темные, густые, почти живые вихри чакры — тяжелые, как свинец, плотные, как туман перед бурей. — Аменоминэкада! — выкрикнул он, и в голосе его прозвучал триумф. Пространство взорвалось черно-фиолетовым сиянием. Две силы столкнулись в яростной схватке. Чидори и теневая гравитация. Голубая молния и черная чакра. Сила любви против силы разрушения. Взрыв был такой силы, что его отблески видели за десятки миль. Оглушительный грохот сотряс небо. Воздух вокруг заполыхал. Пламя взметнулось выше самых высоких деревьев. Мгновенно поляну окутал плотный, удушливый дым. Ударная волна смела все на своем пути, отбрасывая тела и обломки на десятки метров. Лес пал на колени, содрогаясь вместе с землей. А после… тишина. Удушающая. Всепоглощающая. В воздухе кружился пепел, словно зловещий, черный снег. Ничего не было видно — только клубы дыма и мерцающие угольки. Кто победил? Кто выжил? Кто пал? Мир замер в ожидании, затаив дыхание. 9. Финальная сцена главы Неуверенный шаг. Тихий, хриплый, едва различимый в мёртвой тишине. Из клубов дыма выплыл силуэт — шаткий, дрожащий. Саске. Он стоял на коленях, весь в крови, рука, державшая Чидори, бессильно повисла. Сусаноо давно развеялся. Истерзанное тело содрогалось, словно каждая мышца просила о пощаде. Разбитые губы, слипшиеся от крови волосы, тусклый, но все еще горящий взгляд. Он медленно поднял голову. Алый зрачок вспыхнул, как последняя искра догорающего пламени. — Я… всё… ещё… здесь… — прохрипел он, словно выплевывая сами остатки жизни. — И я… не… отступлю. Клубы дыма перед ним начали медленно рассеиваться. Постепенно вырисовывалась фигура Мадары. Он шел медленно. Уверенно. Раненый — да. Разорванный рукав, темная полоса ожога от Чидори на груди, след Аматэрасу на плече, который он едва успел подавить. Но он стоял. Он был жив. Он был силен. Он был… непобедимым Мадарой. Он смотрел на поверженного Саске сверху вниз, словно на сломанную игрушку. — Впечатляет… — тихо произнес он. — Тебе удалось… ранить меня. Саске с трудом поднял взгляд. — Это… только… начало… Мадара усмехнулся — холодно, как всегда. — Нет, Саске. Это конец. И сделал шаг вперед.