こい の よかん

      – Ликс, живо подойди ко мне, – Минхо стоял у двери с противоположной стороны комнаты юноши, весь его вид кричал о ярости, бурлившей в крови.       Ёнбок посмотрел на Хёнджина, его взгляд был полон испуга – не за себя, за альфу. К брату он всё же подошёл, потому что знал, что старший никогда не причинит вреда, даже в пылу ссоры.       – Хо, ты не так… – попытался омега убедить закипающего мужчину, но тот его перебил.       – Я не так всё понял? Ещё чего. Я не глуп, Феликс. Ты воняешь им. Это уже говорит мне о многом, – слова альфы больно укололи, на глаза юноши навернулись слёзы обиды. Хван не стал оставлять любимого на растерзание, залез в окно.       – Минхо, пожалуйста, успокойся. Ты пугаешь его, – предупредил Хёнджин, желая приблизиться к Ёнбоку, но Ли-старший резко оттолкнул его.       – Не приближайся к моему брату, – угрожающе прошипел он. – Я изначально предупредил тебя: держи руки подальше. А ты что сделал? Забрал его невинность? Что ты за вожак вообще, если хуй в штанах держать не в состоянии?       Омега всхлипывал за широкой спиной, пытался объяснить, что это не так, пытался прорваться к избраннику, но брат не давал этого сделать.       – Хватит вести себя, как моральный урод, Минхо, – Хван всё ещё старался не повышать тон, помня о родителях парней и не желая ещё больше пугать избранника. – Сейчас из нас двоих только ты делаешь ему плохо. Феликс – не твоя собственность и сам выбрал быть со мной. Он уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно принимать такие решения.       – Мы сами разберёмся с этим, – отрезал старший альфа. – А ты убирайся из этого дома, пока я добрый.       Но Хёнджин не мог оставить Ёнбока сейчас, когда тот был так уязвим. Внутренний волк метался, хотел защитить своё. Из груди сам собой вырвался ещё негромкий утробный рык, когда Феликс замотал головой.       – Нет, хён, не надо, – шёпотом кричал он, – Вы разбудите отца. Прошу, уходи! Со мной всё будет в порядке.       Оборотень растерялся, не понимая, как поступить. Одна его часть выла, требовала немедленной расправы. Вторая часть безоговорочно доверяла любимому. Омега знал, что делал, иначе не стал бы его гнать.       – Ликс, ты уверен? – всё же сомневался Хван.       – Прошу, родной, уходи! – Очередной поток слёз заставил закрыть лицо руками.       Сердце разрывалось на части, но вожак отступил. Сделал шаг назад, затем второй, перепрыгнул через подоконник и, обратившись в волка, скрылся в зарослях деревьев.       – Ты доволен собой? – тихо, но со злостью спросил Ёнбок, пока всё его естество тянулось туда, к возлюбленному, не отрывал глаз от того места, где он скрылся. – Добился того, чего хотел?       – Феликс, я… – Минхо повернулся к младшему с раздражением, но замер, глядя на разбитого брата. – Что он сделал с тобой?       – Он – любит меня и носит на руках. То, что ты видишь сейчас, сделал со мной ты, Ли Минхо, – омега заглянул в глаза брату, опаляя его холодным презрением. – Хёнджин сказал тебе правду. Я сам выбрал его и ни на секунду об этом не пожалел. Если ты продолжишь вставать между нами и дальше, то ничего хорошего этим не добьёшься. А теперь покинь мою комнату, не хочу тебя видеть.       – Но, Ликс… – альфа растерялся, попытался обнять младшего, но был грубо вытолкнут за дверь.       Дышать и стоять было тяжело. Ёнбок медленно пошёл в личную ванную комнату, опираясь на стенку. Под холодными струями воды он тихо плакал.

***

                    Минхо не стал рассказывать родителям о том, что произошло, лишь сказал, что они немного повздорили, и попросил не трогать младшего. Сначала Дакхо и Ёндже отнеслись с пониманием, хотя папа и насторожился. Но, когда младший не вышел из своей комнаты ни к завтраку, ни к обеду. Отец забил тревогу. С трудом, но старшему омеге удалось убедить мужа, что он сам проверит сына. На осторожный стук никто не ответил, тогда мужчина приоткрыл дверь, увидев сына под одеялом на кровати. Он был бледен и, кажется, спал. Но сон его был беспокойным, парень метался по подушке, что-то несвязно шептал.       – Бокки, милый, проснись, – Ёндже провёл рукой по горячему веснушчатому лбу. Веки Феликса нехотя поднялись. Увидев папу, юноша тут же заплакал. – Что произошло, мой мальчик?       Но ответа не последовало, младший лишь обвил родную талию руками, уткнулся в живот и тихо завыл. Старший гладил белокурую макушку, нашёптывая слова ободрения, и так сильно хотел забрать боль своего ребёнка на себя. Но это было невозможно, а потому Ёндже просто оставался рядом.       Дакхо молча стоял за дверью, не привлекал к себе внимание, но его сердце так же сжималось от увиденной картины.       – Что такого ты наговорил Феликсу?! – прорычал мужчина, явившись в дом старшего сына.       Минхо был потерян. Как же ему всё исправить? Неужели Ёнбок уже успел так сильно привязаться к этому чёртовому Хвану? Но они же знакомы всего три недели, как можно кого-то так полюбить за столь короткое время?       Отец продолжал задавать вопросы, на которые ответить младший альфа не мог. Даже несмотря на то, что он был абсолютно против отношений брата с вожаком, отцу выдавать их Ли не собирался. Но надо было сказать что-то, чтобы старший перестал задавать вопросы.       – Просто мы с ним впервые так сильно поссорились. Поэтому он и переживает так сильно.       – Не смей мне врать, Ли Минхо! – сорвался Дакхо. – Я знаю вас обоих, как облупленных, не стал бы Феликс никогда так сильно убиваться без веской причины! Говори, что ты ему наплёл?!       Раздражение вновь поднялось внутри. Не он был неправ, а Ёнбок, который повёлся на первого встречного альфу! Так, почему Минхо должен молчать, выгораживать их перед родителями?       – Он снюхался с вожаком, вот что! – теперь закричал сын. – По ночам бегает с ним на свидания! Точно уж не знаю, чем они там занимаются, но он весь провонялся этим псом! Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, что это значит.       Отец тяжело опустился на ближайшее кресло. Он догадывался об отношениях между младшим и Хваном, слишком уж влюблено они смотрели друг на друга при встречах, слишком сильно омега начинал волноваться от одного только упоминания мужчины. Но Дакхо никогда бы не подумал, что это станет поводом для такой громкой ссоры между его детьми.       – И что теперь? Из-за этого ты довёл младшего брата до истощения? – спустя несколько минут тишины подал голос мужчина.       – В смысле? – не понял Минхо. – Ты знал об этом?       – Нет, я не знал. Но Феликс уже не тот маленький мальчик, которого мы оба помним. Он – взрослый омега. Само собой, у него появился альфа.       – Ты сейчас серьёзно, отец? – теперь младший начинал злиться и на родителя. – Хочешь сказать, что примешь Хвана с распростёртыми объятиями и вручишь ему Ликса в руки?       – А почему не должен? – Дакхо поднял на сына уставший взгляд. – Ты, конечно, грубо выразился, но, если Феликс действительно счастлив с ним, то я не стану возражать. И ты, если любишь брата, поступишь так же.       – Ты издеваешься?! – взорвался Минхо. – То есть, этот волк совратил нашего Ликса, хер его знает, что делал с ним за нашими спинами, а ты всё это проглотишь?! Я – ни за что! Этот альфач даже к нам прийти и поговорить нормально побоялся, выкрадывал Феликса из дома, пока никто не видел!       – Хватит, Минхо! – старший альфа стукнул кулаком по тумбе рядом. – Либо ты успокаиваешься и извиняешься перед братом, либо и носа к нему не суёшь! Я всё сказал!       Отец ушёл, хлопнув дверью. Ли остался стоять посреди своего дома один, в тишине, и задыхался.

***

                    Хёнджин, как и обещал, появился с наступлением темноты. В этот раз он не стал вести себя, как подросток, и постучался во входную дверь резиденции семейства Ли.       – Джинни, здравствуй, – Ёндже был удивлён, увидев вожака на крыльце. Они с мужем уже собирались вскоре покинуть дом, чтобы провести полнолуние в лесу. – Ты что тут делаешь?       – Здравствуйте, дядя, – Хван низко поклонился. – Дядя Дакхо дома? Мне надо с ним поговорить.       Омега молча пропустил мужчину в дом. Глава семьи сидел на своём обычном месте, пролистывал книгу, даже не вчитываясь. Когда гость вошёл в гостиную, всё внимание мгновенно переместилось на него.       – Хёнджин, – альфа поднялся, протянул руку для приветствия.       Хван не ответил на этот жест и опустился на колени, склонив голову.       – Дядя Дакхо, я люблю Вашего сына и прошу позволения нам быть вместе. Смею заверить Вас в серьёзности своих намерений, а также в том, что Феликса я никогда не обижу.       – Поднимись, вожак, – мужчина потрепал его по плечу, – Ты руководишь нашей стаей, не к лицу тебе на коленях стоять.       Но молодой альфа склонился ещё глубже.       – Простите. Без Вашего согласия я не сдвинусь с места.       – Я одобряю ваши отношения, сынок. Вставай скорее.       Хёнджин растерялся. Ёнбок столько времени уверял его в том, что отец устроит настоящую баталию, что в столь лёгкую победу теперь верилось с трудом.       – Вы не против? – мужчина забегал по морщинистому лицу глазами, – Но как же…       – Знаю, ты ожидал, что я разозлюсь, как Минхо. Но я давно уже обо всём догадался, благо, не глуп. До тех пор, пока Ликсу хорошо с тобой, я буду рад считать тебя своим зятем.       – Спасибо, дядя, – альфа ещё раз поклонился и, наконец, поднялся на ноги. – Могу я увидеть его?       Дакхо кивнул и проводил вожака взглядом. Рядом, на подлокотник кресла, опустился его супруг. Ёндже наклонился, целуя мужа в висок.       – Я горжусь тобой, милый.       

***

             Ёнбок лежал на кровати и походил на бесплотный призрак. Его лицо было бледнее обычного, веснушки ярко выделялись на его фоне. Альфа опустился на колени рядом с ним.       – Душа моя, просыпайся, – ласково позвал мужчина.       Омега пошевелился, с трудом открыл глаза.       – Джинни, – почти беззвучно выдохнул юноша. – Ты пришёл за мной? Ты заберёшь меня к себе? Мы будем вместе?       – Да, ангел, – Хёнджин поцеловал холодную ладонь, а потом помог любимому аккуратно подняться. – Нам пора идти, скоро полночь.       Феликс кивнул, обвивая широкую шею руками. Хван поднял драгоценную ношу на руки и вышел из комнаты. Родителей Ли в доме уже не было, царили темнота и тишина. Вожак вышел на улицу и направился в сторону хорошо знакомого пня. На нём вновь лежало одеяло и сосуд с отваром. Мужчина усадил юношу, помог раздеться, разделся сам, уложил их одежду за спиной у младшего.       – Выпей, – альфа протянул к бледным губам пузырёк. Ёнбок отвернул голову. Тёмная жидкость потекла по шее и груди, холодя кожу. – Что ты делаешь? Феликс?       – Мне нельзя пить микстуру, не в этот раз, – пояснил омега. – Дедушка Чонвон сказал, что тогда боль больше не вернётся после этого полнолуния.       – Но...? – Хёнджин слишком быстро догадался о подвохе.       – Сегодня мне будет больно, как никогда прежде.       Хван закачал головой, не желал верить, что любимому придётся пройти через подобную пытку. Мужчина хотел настоять, заставить выпить зелье, но понимал, что так сделает только хуже. Ёнбоку и так было невероятно страшно прямо сейчас, и от альфы требовалось лишь одного – поддержать, дать опереться на себя. Вожак наклонился к родному лицу, соприкасаясь лбами, тяжело дышал сам и прислушивался к дыханию омеги.       – Скажи, когда будешь готов, – прошептал он. Феликс не стал говорить, что не будет готов к этому никогда, но послушно кивнул. – Мне обратиться или...?       – Да, пожалуйста.       Тепло мужского тела исчезло, а спустя минуту перед Ёнбоком уже стоял чёрный волк. Он смотрел уверенно, придавая сил. Юноша встал на ноги, почувствовал, как шершавый язык прошёлся по бедру, и обратился.       В этот раз обращение длилось и длилось. Боль сковала всё тело, пронизала каждую клетку всего сущего внутри. Крик боли превратился в отчаянный вой, но так и не умолк. Кости ходили ходуном, ломаясь и мгновенно срастаясь, артерии рвались и сходились обратно. В какой-то момент захотелось просто перестать существовать, лишь бы не чувствовать, не проживать эту нескончаемую агонию. Или, хотя бы потерять сознание. Но организм не внял потаённым желаниям, продолжал функционировать, хоть и неправильно, извращённо. Когда Феликс уже поверил, что это наказание никогда не закончится, всё оборвалось. Он упал и больше не чувствовал ничего, рассудок померк.       Хёнджину было больно так, будто он проходил через обращение вместе с любимым, но он понимал, что это не так, что мучения Ёнбока не идут ни в какое сравнение с его. Хотелось прижать омегу к себе, укрыть от всего мира, от самого себя, не дать больше ничему плохому добраться до любимого. Но всё, что альфа мог – просто наблюдать. Беспомощно, болезненно. Он и сам выл от осознания собственной никчёмности, мечтал, что этот звук перекроет крики юноши.       Серебристый волк упал без чувств к его лапам. Паника на секунду сковала всё естество, но нельзя было ей поддаваться, надо было хотя бы попытаться что-то сделать. Чёрная морда очень аккуратно ткнулась в рёбра. Язык прошёлся по шерсти. Феликсу необходимо было немного отдыха, истощённое тело молило о покое. Тогда Хёнджин лёг вплотную, согревая своим теплом, положил голову на еле заметно двигающуюся грудь, вслушиваясь в сердцебиение, дыхание. Всё, что он мог теперь – контролировать состояние. Он готов ждать столько, сколько будет необходимо.       Ёнбок не просыпался уже час. Время перевалило за полночь, вожак чувствовал, как по лесу на километры от них бродили другие оборотни из стаи. Но его внутренний волк молчал, не рвался на волю, как делал обычно. Его внутренний волк тихо скулил, не желая покидать свою пару.       Луна медленно плыла по небосводу, тускло освещая лесные тропы и их небольшую полянку. Спустя ещё почти час мучительного ожидания, глаза Феликса открылись. Волчонок тихо промычал, привлекая к себе внимание чёрного волка. Обрадованный альфа начал обнюхивать пушистое тело, исследуя на наличие травм. Когда мокрый нос поднялся к морде, Ёнбок лизнул его. Потом очень медленно, опираясь на преданного защитника, поднялся на лапы. Сделал первые неуверенные шаги. Хёнджин следовал за ним тенью, был готов словить в любое мгновение. Омега знал об этом, а потому не боялся делать всё новые движения. Спустя десять минут осмелел, попробовал попрыгать, пробежаться. От боли не осталось и следа, лишь лёгкость, которая бывает после того, как оправился от долгой болезни. Будто Феликс и его волк оба излечились, приняли друг друга окончательно. Хван пытался замедлить раззадорившегося юношу, мягко покусывал за уши и рычал, проявляя недовольство. Как мама, говорящая своему ребёнку не баловаться. Тогда, парню пришлось пойти на хитрость. Он резко рванул в чащу леса, и тем самым вынудил альфу побежать за ним. Хёнджин быстро нагнал его, но останавливать не стал, бежал бок о бок.       

Carpetman – Endless Fight

      Ветер играл в шерсти, а звуки и ароматы природы баловали рецепторы. Похоже, они забрели в другую часть леса, потому что этих видов Ёнбок не узнавал. Но Хван вёл себя уверено, а, значит, бояться было нечего. Тут было красиво. Куда бы ни побежал омега, всюду вкусно пахло кедром, иногда доносился освежающий аромат цитруса. Эйфория накрыла его, а Царица ночи в небе заставляла бурлить волчью кровь. Хотелось всего и сразу. Но больше всего хотелось Хёнджина.       Выбежав к небольшому озеру, Феликс бросился в воду, брызги красивыми лучами рассыпались во все стороны. Альфа прыгнул следом. Вода была слегка тёплой, но разгорячённым телам именно это и было необходимо. Два волка игрались друг с другом в лунном водоёме, задорно рычали, гавкали.       Когда дыхание окончательно сбилось, парень выбрался на берег. Крупные капли стекали с шерсти на холодный песок. Вожак устроился рядом. Только в этот момент Ёнбок осознал, что всё это время он ощущал феромоны мужчины. Он приподнялся, ткнулся носом в мокрый чёрный мех, обнюхивая. Да, это точно было то, о чём думал Феликс. Аромат был настолько приятным, что серебристый волчонок не удержался, начал вылизывать шерсть своего альфы. Того всё, кажется, устраивало. Он спокойно лежал, прикрыв глаза. Если бы мог, наверняка замурчал бы. Оба потеряли счёт времени, проведённому вместе на тихой лесной полянке.       В лесу начало понемногу светлеть: близился восход. Пора было возвращаться, на что вполне однозначно намекнул Хван, мотнув головой в направлении, откуда они пришли. Бежать они не стали – предпочли прогуляться по просыпающемуся лесу. Ёнбок старался запоминать их обратный маршрут, чтобы лучше в дальнейшем ориентироваться на территории их стаи.       Когда они вышли к селению, солнце уже поднялось достаточно высоко. Ли не дал свернуть к своему дому, подтолкнув вожака в другую сторону. Тогда Хёнджин повёл их к себе. Они подошли со стороны реки, поднялись по каменным ступеням. Уже у двери, ведущей в гостиную, альфа стал человеком, чтобы пропустить омегу внутрь. Феликс поднялся в спальню и лишь у самой кровати обратился. Он без сил упал лицом в мягкий матрас и закрыл глаза. Мужчина, наблюдавший за распластавшимся на кровати голым омегой, не сумел совладать с собой. Кровь всё ещё бурлила после ночи в облике волка. В такие моменты всё ощущалось острее, инстинкты обострялись. Хищной поступью он приблизился, лёг сверху, опустился лицом к розовым ягодицам. Даже пока юноша находился в расслабленном состоянии, Хван смог почувствовать свежий цветочный аромат. Это был хороший знак.       Руки сжали упругие половинки, развели их в стороны. Язык прошёлся по колечку мышц.       – Мх, Джин, что ты делаешь? – Ёнбок не мог игнорировать приятные ощущения, несмотря на усталость.       – Люблю тебя, ангел, – заговорщически ответил ему Хёнджин и вернулся к своему занятию. Одна рука нырнула под хрупкое тело и опустилась на полувставший член.       Первый хриплый стон сорвался с губ и утонул в первых мягких лучах поднимающегося из-за горизонта солнца. Находясь где-то между сном и реальностью, всё, на что был способен омега – мычать, иногда срываясь на стоны, и немного двигать тазом навстречу приятным ощущениям. Шустрый язык продолжал вылизывать податливые стенки изнутри. Почувствовав, как начала выделяться ароматная смазка, мужчина добавил ещё и пальцы, принялся растягивать дырочку. Чувственные ласки водили Феликса по грани, мешали заснуть, но и окончательно проснуться не помогали. Когда четыре пальца уже свободно входили в растянутое колечко мышц, Хван понял, что пора. Альфа натянул презерватив, прошёлся сверху природной смазкой омеги и медленно вошёл.       – Ах, Джинни~я, – сладко простонал юноша в подушку. Было до одурения хорошо. Всё происходящее казалось самым приятным сном, после которого обычно просыпаешься с мокрым нижним бельём.       Но ощущения были реальными, оплетённый венами член растягивал изнутри, скользил по комочку нервов, заставлял вскрикивать от удовольствия. Хёнджин не торопился, взял медленный темп, то почти полностью выходя, то встречаясь пахом с покрасневшими ягодицами.       Ёнбок чувствовал, как оргазм приближался, подобно цунами. И когда его накрыло, ток прошёлся вверх по позвоночнику. Альфа продолжал втрахивать в кровать, проходился по простате, заставлял трястись в блаженстве и выстанывать его имя.       Феликс упал обратно на матрас, растёкся по нему лужей, не обратив внимания на то, как неприятно липла к животу простынь. Мужчина подождал, пока дыхание омеги не восстановилось, а потом приподнял его таз и начал вбиваться в бешеном ритме, в погоне за своим удовольствием. Юноша цеплялся пальцами за постельное бельё и чуть не плакал от того, как хорошо ему было. Спустя десяток толчков, он почувствовал, как член внутри дёрнулся, а Хёнджин уперся лбом ему между лопаток, тихий стон удовольствия сорвался с пухлых губ, сменившись шумным дыханием. Ещё несколько машинальных движений тазом, и оба замерли. Но ненадолго. Хван не дал себе расслабиться: вышел из податливого тела, избавился от контрацептива, чтобы не начал набухать узел.       – Джинни~я, – сонно позвал Ёнбок, – Обними меня, пожалуйста.       Альфа аккуратно устроился за спиной своего омеги, обнял, почти полностью уложив на себя. Сон быстро сморил их. Но оба чувствовали неприятный привкус незавершённости, хотелось больше. Ли уже знал, что совсем скоро будет вымаливать у своего избранника узел. Приближалась течка.              

***

      После Ночи Полной луны селение обычно просыпалось только ближе к вечеру. В обеденное время волки только начинали подниматься, поэтому Хёнджин не ожидал, что его разбудит стук в дверь. Феликс, вымотанный событиями прошедших суток и утренним сексом, продолжал сладко сопеть в подушку.       Вожак вынырнул из-под одеяла, натянул первые попавшиеся штаны и спустился в прихожую. На пороге стоял Чанбин. Хван велел гостю вести себя тихо и провёл в гостиную.       – Что ты хотел? – негромко спросил хозяин дома.       – Ты в какой части леса был ночью?       – Я? – альфа не понимал, к чему вёл его друг. Ему показалось, что сверху раздался какой-то шум, но прислушавшись ничего странного не заметил. – Мы были в северо-западной части. А что?       – Хёнджин~а? – раздался заспанный голос в коридоре. Ёнбок появился в дверном проёме абсолютно голый, всё ещё не проснувшийся окончательно.       – Не смотри, – мгновенно кинул альфа Чанбину, а сам схватил плед, оборачивая в него омегу. Вожак понёс юношу обратно в спальню. – Что случилось, маленький?       – Тебя не было рядом, и я замёрз. Куда ты ушёл? – опухшее личико потёрлось о голую грудь мужчины.       – К нам заглянул Чанбин, – объяснял Хван, пока укладывал возлюбленного обратно на нагретое ложе. – Я сейчас быстро с ним переговорю и вернусь к тебе, душа моя. Договорились?       Феликс отрицательно замычал и начал выпутываться из одеял, в которые его уже завернули.       – Я с тобой пойду, не хочу один быть.       Согласившись, альфа протянул омеге свои вещи, помог одеться. Они вместе спустились обратно вниз, где их ожидал гость. Младший потянул своего избранника на диван, закинул ноги на его колени и удобно уложил голову на плечо. Чанбин явно смутился и старался не смотреть на пару вожака, но продолжил говорить.       – Сегодня ночью в восточном лесу я с двумя другими оборотнями заметили бурую волчицу, которая выла на луну, а потом бросилась со скалы в воду, – Ёнбок почувствовал, как горячее тело под ним напряглось и замерло. Юноша и сам мгновенно проснулся, но пока не двигался. – Мы пытались её найти, но пока безуспешно.       – Кто это был? – С явным страхом в голосе спросил вожак. Его руки начали заметно трястись.       – Это была твоя мать, Хёнджин.