こい の よかん

      Феликс видел, как в одно мгновение паника накрыла Хёнджина: его дыхание участилось, глаза метались по комнате и никак не могли найти, за что зацепиться, всё тело окаменело.       – Хён~а? – позвал его младший. – Хён~а, тебе надо успокоиться, дыши. Давай, дыши вместе со мной.       Но выполнять дыхательные упражнения не потребовалось, только взглянув на испуганное веснушчатое лицо, вожак мгновенно собрался.       – Чанбин, буди и собирай всех наших. Надо начинать поиски, – приказал мужчина, не отрываясь от любимых черт. Старший, кивнув, покинул дом, – Ликс, а тебе надо домой.       – Что? Нет, я хочу помочь тебе, – юноша запротестовал, не хотел чувствовать себя бесполезным, пока избранник опять будет не знать ни сна, ни отдыха. – Я пойду с тобой.       – Нет, Ликс. Ты уже помог – привёл меня в чувства. Сейчас, прошу, оставайся в безопасности, с родителями. Мне будет спокойнее, когда я буду уверен в том, что с тобой всё хорошо, ты в тепле и накормлен. Пожалуйста, маленький, не противься.       – Но как мне быть спокойным, пока я не буду знать, в порядке ли ты?       Ответа у альфы не нашлось. Он ласково расцеловал любимое лицо: глаза, лоб, щёки, нос, губы – а потом поднялся.       – Идём, милый. Пока есть время, я отведу тебя.       Спорить не было смысла, Ёнбок знал, что возлюбленный уже всё для себя решил. Юноша послушно поднялся и пошёл за альфой. Обуви у омеги не было, мужчина понёс его на руках. Пока они шли к дому парня, вокруг уже во всю сновали оборотни: одни собирались в отряды для поисков, другие помогали собираться своим спутникам жизни. Лишь детвора с весельем и непониманием бегала за родителями. На вожака и его пару никто внимания не обращал – просто не было на это времени.       Даже до окраины, где располагался дом семьи Ли, уже дошла всеобщая суета. Ёндже спустился по ступенькам навстречу сыну и Хвану. За ним шёл его муж.       – Джинни, что случилось? К нам прибежал какой-то молодой волчонок, сказал, что собирают поисковую группу. Кто пропал? Мы уже испугались, что… – омега не нашёл в себе сил закончить мысль. С его сыном всё было в порядке, а это главное.       – Моя мама… Она пропала, – ответил Хёнджин, опуская избранника на деревянное крыльцо, – Мы уходим, прошу вас, позаботьтесь о Феликсе.       – Я тоже пойду, – Дакхо положил руку на плечо альфы в поддерживающем жесте. – Я всегда умел хорошо выслеживать добычу, думаю, эти навыки могут пригодиться.       – Лучше останьтесь с омегами, дядя, – попросил мужчина. – Мне так будет спокойнее.       – С ними останется Минхо, не переживай, – заверил старший оборотень. – Здесь он будет полезнее. Должен же в селении остаться хоть один молодой альфа.       – Наверное, Вы правы… – для вожака это не звучало слишком убедительно, но на пререкания времени не оставалось. – Сбор на площади. Будьте на месте через 10 минут. Пойдём волками, учтите это.       Серьёзный взгляд столкнулся с почти плачущими глазами парня. Хван подошёл к нему, обнял за талию.       – Пожалуйста, Джинни, береги себя, – прошептал напутствие Ёнбок.       – И ты береги себя, моя душа, – мужчина собрал слёзы губами, быстро поцеловал. – Я люблю тебя, волчонок.       – И я тебя… – Омега чувствовал, как его сердце уходит вдаль вместе с любимым. Внимание привлёк отец, подошедший обнять семью на прощание. – Берегите друг друга, пожалуйста.       – И вы берегите себя, Ликси, – Дакхо поцеловал своих омег в макушки, – Я зайду к Хо, скажу, чтобы он шёл к вам. Объясните ему всё сами, пожалуйста.       Альфа ушёл, оставив родных на пороге дома.

***

                    Минхо очень серьёзно отнёсся к ответственности, которую возложил на него отец. Первым делом, когда пришёл в отчий дом, он подошёл к разбитому брату.       – Бокки~я, – позвал мужчина, – Бокки~я, прости меня, пожалуйста. Я не должен был тогда срываться на тебе. Ты ни в чём не виноват, а я – просто твой глупый старший, который обидел любимого братика. Извини.       Улыбка Феликса получилась вымученной, но искренней.       – Я не обижаюсь на тебя, Хо~я, – омега погладил щёки мужчины, который сидел перед ним на корточках. – Просто, не делай так больше, пожалуйста. Я не прошу от тебя большой любви к Хёнджину, но хотя бы не обвиняй его в том, чего он не делал, и не пытайся встать между нами.       Если извиниться за осознанную ошибку было просто, то принять Хвана и их с Ликсом чувства – нет. Минхо кое-как сдержал недовольство, проговорив сквозь зубы.       – Я… постараюсь.       Долгое время весь дом и его жильцы будто находились в оцепенении, которое бывает после плохих новостей и в ожидании чего-то… нового. Все надеются на лучшее, но жизнь жестока, а, потому, надо готовиться к худшему. Папа медленно помешивал что-то в глубокой миске, пытаясь отвлечься, но получалось плохо. Ёнбок лежал головой на коленях брата, пока старший аккуратно перебирал его волосы. Было приятно, но навевало воспоминания о другом оборотне… На душе было неспокойно, просто просиживать штаны в доме не хотелось, надо было хоть что-то сделать.       – Я так не могу, – охрипшим от длительного молчания голосом огласил младший. Папа и Минхо посмотрели на него будто обречённо. – Почему мы должны сидеть тут, если можем быть с другими в деревне? Многие семьи временно остались без альф, им может понадобиться помощь. Пошлите?       Оба старших разделяли чувства Феликса, а потому согласно кивнули. Волков, снующих по заросшим улочкам, стало значительно меньше. На общественной кухне хлопотали омеги.       – Чонин! – позвал Ёнбок знакомого. Тот неспешно подошёл, вытирая руки о полотенце.       – Бокки, вы чего тут?       – Мы подумали, что можем помочь. Мы с папой много чего умеем. И Минхо, думаю, работа найдётся.       – Да, это очень хорошо, что вы пришли, – подтвердил рыжий юноша. – В готовке помогать не нужно, нас и так тут десять оборотней. А вот Джи весь умотался уже с волчатами, ему явно поддержка не помешает. Помогите ему тогда. Минхо, а ты иди на площадь, там надо было что-то перетащить.       Семейство Ли кивнуло и направилось выполнять поручения. В небольшом домике, который служил чем-то вроде детского сада, Джисон пытался не разорваться в попытках уследить за четырнадцатью детьми. Их возраст варьировался от годика и до лет семи, - те, кто был постарше уже занимались заданиями в деревне или во всю содействовали в поисках. Увидев подмогу, воспитатель чуть не расплакался от счастья.       – Как же здорово, что вы пришли! – парень не поднялся, но по виду готов был наброситься с объятиями на пришедших омег. – У меня, может, опыта и много, но обычно детей меньше, да и разница в возрасте большая. Поделим им по группам, чтобы примерно одинаковые по годам были, тогда проще будет. Вы же справитесь?       – Конечно, Сонни, не переживай, – заверил его Ёндже.       Когда поступили согласно плану, работа пошла легко. Папа взял на себя старшеньких, которых очень легко получилось завлечь в игры друг с другом. Джисон занимался рисованием со средними, а Феликс взял на себя самых маленьких. У него было только два ребёнка, одному было 11 месяцев, второму – чуть больше года. В целом, с ними оказалось достаточно легко. Правда, приходилось очень быстро бегать, когда кто-то из них изъявлял желание сходить на горшок, но это не было в тягость. В детстве Ёнбоку часто доводилось видеть и играться с маленькими детьми, и в более осознанном возрасте тоже. Поэтому, с малышами у омеги были прекрасные отношения: маленькие всегда тянулись к нему, а парень и рад.       Спустя два часа к ним присоединился Минхо.       – Фух, ужас, – мужчина грузно опустился на пол, пытаясь отдышаться. – Все, похоже, решили, что я – экскаватор какой-то. То одно принеси, то второе подай. И всё тяжелое такое, ужас просто.       – Ты думаешь, что тут проще? – с упрёком спросил Джисон у брата своего друга. До этого они не виделись, что удивительно, ведь живут в одной деревне, но оба были наслышаны благодаря Феликсу. – Вообще-то, с детьми сидеть – это тоже не воды попить.       – Ты же Джисон? – альфа пропустил явную агрессию собеседника мимо ушей. Ли протянул руку к омеге, но, вместо рукопожатия, как думал воспитатель, оставил целомудренный поцелуй на внешней стороне кисти. – Ликс о тебе рассказывал. Рад, наконец, познакомиться.       Ёндже и Ёнбок хитро переглянулись. Мгновенную искру между парочкой сложно было не заметить. Родственники тихо похихикали и вернулись к работе. Джисон и Минхо увлечённо щебетали друг с другом, одновременно умудряясь объяснять малышам принципы рисования цветочка. Феликс со своими воспитанниками на руках пробрался к родителю и наклонился к нему, зашептав:       – Пап, у меня появилась одна мысль и её надо проверить.       – Ты об этих двоих? – качнул головой в сторону новоиспечённых «лучших друзей» мужчина.       – Нет, я про тётю Сыльги, – признался юноша. Ёндже мгновенно переменился в лице, повернулся к сыну, призывая продолжить. – Чанбин сказал, что она прыгнула с обрыва в воду, и все сразу же отправились на поиски. Но, я думаю, если она сама этого хотела… Может, в её домике что-то есть? Мне кажется, там нужно осмотреться.       – Да, в этом есть разумное зерно, милый, – признал старший омега. – Но ты не пойдёшь туда один, я тебя не отпущу.       – Но, что ты предлагаешь? Этим должен кто-то заняться.       – Пошли вместе, – папа не предлагал, а утверждал. Он поднялся с места и потянул младшего за собой. – Думаю, они вдвоём справятся, – подмигнул он, – Хоша, нам с Бокки надо отойти ненадолго, ты же поможешь Джисону, пока нас нет, да?       – Что-то случилось? – альфа мгновенно напрягся готовый идти на помощь.       – Нет, милый, не беспокойся. Просто омежьи штучки, – Ёндже подмигнул и поспешил покинуть помещение под руку с сыном.

***

                    До дома Госпожи Хван добрались достаточно быстро. Он был единственным жилым сооружением на другом берегу реки, поэтому искать не пришлось. Калитка легко поддалась, пропуская на полузаброшенный участок. Дверь оказалась не заперта. Внутри было душно, будто долгое время уже не проветривали. В прошлый раз такого запаха ни Феликс, ни его папа не заметили. На удивление, было чисто. Идеально чисто, как не бывает в домах, где кто-то действительно живёт.       – Ни единой пылинки, – изумился юноша. Сама постройка была старая и деревянная, казалось, что подобная стерильность невозможна.       – Смотри, – Ёндже указал на письмо, лежащее на столе. Осознание обрушилось на обоих холодной волной. Старший не рискнул открывать послание, но обратился к сыну. – Прочти его ты.       – Почему я? Думаю, это для Хёнджина.       – Милый, там может быть написано то, что сломает твоего альфу. Будет лучше, если сначала прочтёшь ты, а потом решишь, выдержит ли это Хёнджин.       Нехотя, но Ёнбок всё же согласился. Это были два полностью исписанных листа. Цвет чернил в разных частях менялся, скорее всего, писалось письмо на протяжении дней, а, может, и недель. Почерк постоянно плавал, то становился крупнее, то почти неразборчивым. В некоторых местах виднелись следы высохших слёз. Чтение давалось тяжело.       «Мой милый Хёнджинни,       Твоя мама оказалась не такой сильной, как ты думал. Каждый миг я молю Луну о смерти. После того, как твой отец покинул нас, я не вижу света, не слышу мира, не чувствую ничего хорошего.       Мне страшно что-то предпринять. Я не боюсь смерти, но боюсь подумать, что будет с моим мальчиком, если меня не окажется рядом. Я чувствую, что своей скорбью делаю тебе больно. Лишь тащу на дно за собой. Думаю, тебе было бы лучше без меня. Но ты продолжаешь приходить ко мне каждый день, продолжаешь волноваться, тянуться к моей тьме…»       «Иногда мне становится лучше. Даже начинает казаться, что есть выход. Но после каждого подъёма падать становится всё страшнее. Надеюсь, однажды… Я больше не поднимусь».       «С каждым днём ты становишься всё грустнее, когда приходишь ко мне. Наверное, это отчаяние. Ты начинаешь понимать, что легче мне уже никогда не станет. Невозможно подняться с колен и начать жить заново, когда твоё сердце похоронено в двух метрах под землёй».       «Почему ты продолжаешь приходить? Почему продолжаешь мучить себя? Зачем изводишь нас обоих? Не станет лучше! И как прежде тоже уже не станет! Так, почему ты надеешься? Почему ты не хочешь отпустить меня за моим Джувоном… Я всё равно уже лежу с ним в могиле. Пусть не физически, но то, что ты видишь каждый день – лишь моя телесная оболочка, душа моя мертва уже 5 лет как…»       «Возможно, тебе станет интересно, почему я продолжаю существовать и писать это предсмертное послание? Я отвечу тебе, милый мой. Потому что хочу сначала убедиться, что у тебя будет тот, кто сможет быть рядом, когда я умру. Лишь когда я буду уверена в том, что ты справишься, я уйду. Когда это произойдёт, прошу, сынок, не ищи меня. Ты не должен видеть меня такой. Никто не должен. Я хочу уйти тихо, без лишнего шума. Без похорон».       «Я так давно не брала это письмо в руки… Почти три года прошло. Наконец-то я могу уйти с миром и быть спокойна. Уже столько лет моё тело существует без души, что стало умирать и само. Я не говорила тебе об этом, но, скорее всего, умру в скором времени. Уже давно мой организм начал ослабевать, постоянно болит сердце. Думаю, мой конец и так был близок.       Но я могу больше не ждать! Наконец-то я скоро вновь увижу Джувона… Ёнбок – прелестный мальчик и, уверена, у вас получится прекрасная и крепкая семья. Ты так смотришь на него, милый… Как твой отец смотрел на меня. И твой омега смотрит на тебя так же. Пожалуйста, будьте счастливы. Любите друг друга и никогда не отпускайте.       Забудь меня. Так, будто я никогда и не присутствовала в твоей жизни. Не скорби, не печалься. Оставь моё свадебное ожерелье на могиле отца и забудь туда дорогу. Мы позаботимся друг о друге на Том Свете.       Я люблю тебя, мой самый сильный вожак стаи. Оставайся таким навсегда. И береги то, что у тебя есть.       

Навеки,

      

Твоя любящая Мама»

      Слёзы сами текли по щекам. Сколько боли годами носила эта женщина, и теперь сдалась. Сдалась из-за него…       – Папа, – Феликс разрыдался на плече родителя, – Папа, она… из-за меня… – слова давались с трудом, дышать становилось почти невозможно.       – Нет, милый, не из-за тебя, – мужчина целовал макушку своего сына, убаюкивая в объятиях. – Она ушла из-за своего горя от потери. Не из-за тебя, Феликс. Ты слышишь меня?       Но Ёнбок не слышал, он захлёбывался слезами, переживал боль своего альфы. Чувство вины терзало, не давало продохнуть. Зачем она так поступила? Как это объяснить Хёнджину? Оправится ли он от ещё одной смерти?..       Двое омег сидели в опустевшем доме, стены которого были пропитаны скорбью. Всё вокруг плакало вместе с ними. А на столе лежало свадебное ожерелье.

***

                    Поиски продолжались два дня без перерывов. На третьи сутки альфы настояли на прекращении поисков – стало ясно, что, даже если волчица и выжила после падения в воду, уже давно попала за пределы стаи или скрылась в лесу. Если бы женщина могла, давно бы уже вернулась сама. В то, что мать вожака найдут живой, никто уже не верил.       Хёнджин и сам не понимал, почему продолжал искать. Практически сразу он понял, что Сыльги ушла навсегда. Практически сразу он понял, что осиротел. Но боль застилала глаза и рассудок, заставляла продолжать, зарываться носом в землю в тщетных попытках найти… Хоть что-то…       Они вернулись ранним вечером, когда солнце только начинало клониться к горизонту, скрытое где-то за серыми тучами. Лил дождь, затапливал тропинки и щедро орошал землю водой. В обычные дни мужчина любил такую погоду, любил разгуливать в волчьем обличии по своим землям, никогда не боялся намокнуть или замараться. Но сегодня сил уже ни на что не оставалось. Всё, что можно было, он уже оставил где-то на лесных дорожках у границы земель стаи.       Оборотни быстро разошлись по домам, каждый к своей семье. А Хёнджин остановился. Куда ему идти? Феликс… Феликс не заслужил того, чтобы видеть его таким. Хёнджин должен быть ему надёжным плечом и твёрдой опорой, а не горсткой пепла, которую он представлял из себя сейчас.       – Иди к нему, – на плечо опустилась рука наставника. Вожак вздрогнул, не понимая, о чём с ним говорят. – Иди к Ёнбоку. Он – твой, а ты – его. Тебя не было несколько дней. Он готов к тому, что увидит. Он знает, что произошло. Будь откровенен с ним.       Чан подтолкнул к хорошо знакомому дому, а сам ушёл.       Ноги не слушались, заплетались между собой, но упорно вели к цели. Входная дверь семьи Ли была не заперта. Аккуратно толкнув её, Хван вошёл. Его встретил сквозняк и растерянный Ёндже.       – Джинни… – страх сквозил в глазах омеги, мгновенно привёл в чувства.       – Где Феликс? – утробный рык вырвался наружу, он отодвинул дядю с пути, пробираясь в комнату юноши.       Ёнбока там не оказалось. Лишь незаправленная кровать, посреди которой виднелось пятно крови.