こい の よかん

Hozier — Work song

      Обращаться в волка было больно. Ощущение было схоже с тем, когда одновременно ломаются все кости, а кожа горит в огне. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что переживал Феликс каждое полнолуние. Можно было сказать, что всё прошло почти безболезненно. Хёнджин действительно постарался и нашёл какое-то средство.       От нахлынувших неприятных ощущений Ёнбок упал и, кажется, на несколько долгих секунд потерял сознание. Придя в себя, первое, что он почувствовал — чужой мокрый нос, который аккуратно толкал его морду в попытке помочь. Первое, что он услышал — жалобный скулёж; что увидел — большого чёрного волка, который лежал рядом с ним и смотрел самым виновато-обеспокоенным взглядом на свете. Хёнджин был рядом с ним, вокруг него. И он дарил всю любовь и заботу, на которую был способен.       Ли осторожно пошевелился, боясь, что вот-вот всё тело прострелит агонией. Но этого не произошло. Тогда он мягко боднулся своей мордой о чужую, а после лизнул её. Хван сразу же приободрился, Феликс заметил, как чёрный хвост начал ритмично стучать по пушистым бокам. Мужчина ответил также ласково, потёрся головой о светлую напротив. Затем он встал, побуждая следовать своему примеру.       Омега подчинился, поднялся на лапы, немного их размял. А потом ему пришлось сорваться на бег, чтобы не упустить из виду рванувшего с места альфу.       Они бежали долго. Пейзажи сменяли друг друга с бешеной скоростью, мимо проносились деревья, животные и птицы, но ничто из этого не вынудило их остановиться. Они то поднимались в гору, то летели с неё, еле успевая перебирать лапами. Лес вокруг пах, цвёл, не засыпал ни на секунду.       Спустя полчаса, Феликс начал уставать. Мышцы забились, появилась одышка, сердце билось в бешеном ритме, бежать становилось всё сложнее. Это не было удивительно, вот уже много лет юноша не мог позволить себе насладиться временем волка. Он даже не помнил, когда в последний раз так бегал. И бегал ли вообще.       Заметив его состояние, Хёнджин начал замедляться, пока вовсе не остановился. Вокруг всё также были деревья, но прямо перед ними протекал небольшой ручей. Вода красиво бликовала под отсветами пробивающейся сквозь кроны луны. Тихое журчание так и манило подойти поближе, утолить жажду. Что омега и сделал, практически рухнув у источника влаги. Пока он лакал воду, стараясь отдышаться, под боком устроился альфа. Мужчина внимательно смотрел на своего спутника в попытке понять, как тот себя чувствует. Когда Феликс, наконец, поднял морду, тяжело вздохнув, Хёнджин ткнулся своим носом в его. Сначала парень опешил, но потом понял, что так Хван проверял его состояние. Ёнбок кивнул, а потом устроился поудобнее, уложив голову на передние лапы, прижался поближе к чужому мохнатому боку и прикрыл глаза. Звуки царящей ночи накрыли их плотным одеялом, убаюкивали. Шершавый язык вожака начал вылизывать чужую серебристую шерсть, тоже помогая расслабиться и отдохнуть.       Спустя пятнадцать минут дыхание омеги замедлилось. Он спал. А его надежный защитник не смыкал глаз — охранял своё сокровище и его покой.              

***

      Хёнджин разбудил его, когда начал заниматься рассвет. Было тихо и влажно: кругом уже лежала роса, даже на волчьем меху. Оборотни поднялись, отряхнулись и направились к дому омеги. Феликсу было тяжело идти, он всё ещё клевал носом и медленно плёлся за альфой, но тот постоянно его подгонял, иногда всё же вынуждая перейти на лёгкий бег.       До пня, на котором оставили свои вещи, они добирались дольше, чем когда уходили в лес. Вся одежда также была влажной, из-за чего вновь залезать в неё было сложно и неприятно. Ёнбок даже поймал себя на мысли, что предпочёл бы остаться в шкуре волка, а потом сам же поразился своим желаниям. Он никогда прежде не хотел быть в своём животном обличии, всегда предпочитал обернуться при первой же возможности. А тут, провёл всю ночь, не в полнолуние, в этом виде, а теперь ещё и не хотел становиться обратно человеком.       Пока Феликс натягивал свою мокрую пижаму, Хёнджин уже предстал перед ним в своих спортивных штанах, которые, признаться, мало что скрывали, скорее лишь подчёркивали. Пришлось смотреть строго в лицо напротив. Мужчина помог смущающемуся юноше одеться, закутал в одеяло, которое, к счастью, было почти сухим, взял на руки и понёс к дому. Ёнбок тихо улыбался в чужую шею, иногда потираясь о неё носом. Когда сильные руки усадили его на подоконник, вся сонливость резко сошла.       

Hozier — Movement

      — Ты уже уходишь? — капризно протянул омега, наклоняясь и обвивая вожака руками и ногами.       — Да, маленький, мне уже пора. Скоро проснутся твои родители, а у меня ещё очень много дел.       — Не хочу, чтобы ты уходил. Ты опять пропадёшь надолго. А я, между прочим, скучаю.       — Я знаю, ангел. Я тоже, — Хван вновь потянул Ли на себя, удерживая его на весу, как коалу. — Но забрать тебя к себе я пока не могу, ты сам не хочешь афишировать наши отношения.       Феликс не стал ничего говорить, не дал что-либо ещё сказать и альфе, вместо этого затягивая его в поцелуй. Губы скользили по губам напротив мягко и нежно, делясь теплом, рассказывая о чувствах гораздо больше, чем можно было бы передать словами. Время тянулось, как патока, а оторваться друг от друга казалось подобным фатальной ошибке. Хёнджин перешёл поцелуями на чужую шею, уткнулся в неё, стараясь уловить аромат. Безуспешно.       — В прошлый раз ты не рассказал мне, чем пахнешь ты, — он спрашивал, продолжая исследовать чужое податливое и такое чувствительное тело.       Собрать мысли в кучу и вспомнить нужную информацию было крайне сложно, Ёнбок правда старался, но не мог.       — Я… ах… Я…– внятного ответа так и не было оглашено, а потому альфа всё же оторвался от своего омеги. — Нет-нет, пожалуйста, продолжай!       — Не могу, солнце. Если продолжу, то мы оба окончательно потеряем голову и сделаем что-нибудь… неприличное. Поэтому сейчас я сажаю тебя обратно, ты отвечаешь на мой вопрос, а потом идёшь переодеваться в тёплую пижаму и в кровать.       Мужчина сделал то, что озвучил, но руки с тонкой талии пока не убирал, наслаждаясь хотя бы таким контактом. Хотя, обоим хотелось большего. Гораздо большего. Хёнджин старался отвлечься хоть на что-нибудь, чтобы не сойти с ума от своей влюблённости.       Тихо шелестели листьями деревья, их кроны постепенно начинало освещать восходящее солнце. Слышалось пение первых утренних птичек. Где-то в глубине селения закричал петух. На небе всё ещё виднелся полумесяц, уже не такой яркий, как ночью. Дом тихо скрипел досками, медленно оседая.       Даже находясь на расстоянии от вожака, разум Феликса продолжал путаться, расплываться в нечёткие грани. Юноша выглядел таким мягким, потерявшимся в пространстве и времени, что хотелось сгрести его в охапку, спрятать и не отпускать никогда. Но мужчина держался и постарался привести возлюбленного в чувства.       — Ну, давай же, прелесть. Приходи в себя. Что с тобой? Неужели ты настолько влюблён? — альфа спросил это скорее в шутку, не надеясь, что за столь короткий промежуток времени юноша успел привязаться к нему столь же сильно.       — Да, — ответ прозвучал на удивление быстро, чётко и осознанно. — Я безумно влюблён в тебя, Хёнджин. Настолько, что иногда забываю, как дышать, когда вижу тебя. Никогда не испытывал ничего подобного прежде.       — Я тоже, ангел. Чувствую себя мальчишкой рядом с тобой, — вожак улыбался, и эта улыбка будто и впрямь делала его моложе, ещё красивее. Ёнбок любовался своим альфой, а его альфа любовался им.       — Я пах так, будто ты нюхаешь жасмин после дождя, — тихо ответил он на позабывшийся уже вопрос.       И этот ответ Хвану не понравился.       — Ты пахнешь так, будто нюхаешь жасмин после дождя, прелесть. Мы обязательно всё исправим. И феромоны твои вернём, и с внутренним волком тебя подружим.       — Думаю, вторую часть ты уже выполнил, хён.       — М?       — После этой ночи я чувствую себя… иначе. Будто спокойнее и увереннее. Я больше не боюсь обращаться, хотя это всё ещё больно, но меня почему-то не волнует. Я чувствую, что я хочу быть волком. Я давно такого не испытывал.       — Я безумно рад это слышать. Постараюсь ещё раз вывести тебя на такую прогулку до полнолуния. У меня есть гипотеза, что с каждым разом обращение должно становиться всё менее болезненным.       — Я тебе верю, вожак, — Феликс наклонился, опять быстро целуя любимого мужчину.       — Кхм-кхм, — тихое покашливание со стороны двери, ведущей в комнату, испугало обоих. — Мальчики, Дакхо скоро должен проснуться, а тут уже вся комната Хёнджином пропахла. Не хочу вас прерывать, но вам лучше бы поторопиться.       Ёндже мягко улыбался им, и ругать никого явно не собирался.       — Да, простите дядя. Мне действительно уже пора, — Хван взял себя в руки, нехотя отстранился от своего омеги, заглядывая в искрящиеся глаза, и тихо ушёл.       Феликс уже знал, что сейчас будет. Папа устроит допрос с пристрастием, узнает у него все подробности ночного свидания с Хёнджином, а потом они вместе будут пищать от восторга.       Но папа удивил. Когда Ли-младший, наконец, опустил ступни на пол комнаты, Ёндже лишь подал ему пушистую пижаму и, уходя, сказал:       — Переоденься и поспи, пока ещё можешь. Окно лучше оставь открытым, вдруг отец решит заглянуть, а тут всё пахнет посторонним альфой, — мужчина бросил хитрый взгляд на сына, а Феликс был вынужден задуматься о том, как долго тот стоял под дверью.       На улице было уже совсем светло, но омега решил всё же последовать совету папы и улёгся в мягкую постель.              

***

      Прошло три дня без новых встреч с альфой. Было тоскливо. Одиноко. Хёнджин постоянно пропадал надолго и никогда не объяснял, чем именно занимался. Это обижало. Но, возможно, в Феликсе просто, наконец, поднял голову внутренний омега, требовавший внимания от своего альфы.       Парень коротал дни в компании Минхо или друзей — Чонина и Джисона, с которым он однажды столкнулся на площади, пока старший пытался угнаться за сбежавшими волчатами. Выяснилось, что Джисон был кем-то вроде няньки или воспитателя в поселении, и всех детей скидывали на него, если нужна была помощь. Проводить время с этими двумя омегами было приятно. Они рассказывали много интересного, Феликс узнал от них некоторые интересные факты об омежьем организме и его особенностях. Столько лет посвятил медицине, а просвещают его обычные оборотни. Из-за того, что их вид скрывался от глаз обывателя, их анатомию и особенности регенерации, очевидно, никто не изучал, вернее, не освещал в научных исследованиях. Потому, Ли долгие годы провёл за изучением человеческого организма и как помогать ему, а о волках ему ещё только предстояло расспросить Чонвона.       Весь прошлый день ребята провели в доме Чана и Чонина в попытках придумать дизайн детской комнаты для их малыша. Консилиум омег всё же сумел прийти к наилучшему варианту, несмотря на все трудности, но получилось у них это только к поздней ночи. Ноги сами повели Ёнбока в противоположную сторону от дома. У Хёнджина не горел свет, не было видно движений, даже окна все были наглухо закрыты. Никаких признаков нахождения альфы ни в одной из комнат не было, но юноша продолжал ждать, пока окончательно не выбился из сил и не окоченел от речной свежести. К себе он добирался будто в бреду.       Когда Ёнбок проснулся, время на часах показывало половину одиннадцатого, а из кухни доносились голоса. Пока омега вставал, умывался, заправлял кровать и приводил себя в человеческий вид, входная дверь хлопнула, а шум прекратился. Выйдя в гостиную, которая была совмещена с кухней, юноша поздоровался с родителями и с удовольствием принял у папы свой любимый чатчук. Пока он завтракал, запивая кашу апельсиновым соком, решил начать разговор.       — Минхо приходил? Я слышал голоса, и как дверь хлопнула.       — Нет, приходил Хёнджин, — ему ответил Дакхо, читающий очередную книгу в кресле возле окна в гостиной. Юношеское сердце пропустило удар, а затем зачастило.       — Кстати об этом, милый, — Ёндже прервал своего супруга и обратился к сыну, — Джинни сказал, что сегодня мы с тобой приглашены в гости к его маме. Помнишь, я до этого спрашивал его о ней?       — Да, помню. Но это же давно уже было. Он только сейчас спросил у неё?       — Думаю, скорее, она только согласилась. Ты же знаешь, что после смерти её мужа, Сыльги отстранилась от всех. Она всё ещё тоскует.       — Тогда, давай приготовим ей что-нибудь вкусное? — Феликс предложил даже быстрее, чем успел полностью осознать ситуацию. — Может, хоть так порадуем её. У нас достаточно времени?       — Да, Хёнджин~ни сказал, что зайдёт за нами где-то в обед.       Хёнджин придёт, они увидятся! Мысль пробежала в голове омеги подобно бегущей строке, и запечаталась там.       — Ой, нужно же столько всего сделать! Пап, нам некогда рассиживаться, давай начинать готовить! Нам потом ещё и собраться надо будет!       Резкая перемена в настроении сына насторожила Дакхо. Феликс всегда был очень активным и неусидчивым в детстве, он всегда тянулся к людям, но это давно уже приглушилось под тяжестью полученного жизненного опыта, проблем со здоровьем. Сейчас же ребёнок альфы вновь будто зацвёл, что-то в нём незримо изменилось буквально за те несколько недель, что они живут в стае. Это и радовало, и пугало. И подобная реакция на имя вожака настораживала. Как именно тут был замешан Хёнджин?       Пока Ёнбок носился по всему дому, то готовя что-то в кухне, то подкрашивая глаза в своей комнате, то чистя зубы в ванной, альфа выловил за руку своего супруга.       — Дже, что происходит? — спросил он, когда они оказались в своей спальне. — Что с Ликсом? Я не помню, когда он был такой энергичный в последний раз. Он ведь так отреагировал не на новость о том, что вы к Сыльги идёте, а на то, что Хёнджин будет с вами.       — Не беспокойся, милый, всё с Бокки нормально, — омега постарался успокоить своего мужа. Он знал чужой нрав, как свои пять пальцев, и понимал, что альфа может не совсем адекватно отреагировать на известие об отношениях этой парочки. Они с Минхо всегда слишком сильно оберегали младшего, — Он же в новом для себя месте и друзей толком ещё не завёл. А Джинни он знает уже, вот и рад встрече.       — Нет, не думаю, что всё так просто. Что, если этот альфач решил к нашему Ликси свои яйца подкатить? Я же ему… — Ли-старший явно разошёлся.       — Даже не думай, Дакхо! — прошипел в ответ его любимый омега. — Даже если между ними и есть что-то, ты не в праве им мешать, тебе ясно?! Ёнбоку уже 22 года, он в состоянии самостоятельно решать, с кем и какие взаимоотношения ему выстраивать! Только попробуй полезть к кому-то из них, я тебе покажу, кто в курятнике петух!       

***

             Зашедший за омегами Хёнджин застал крайне интересную картину ещё на подходе к чужому дому: через окно в гостиной он видел, как старший омега семьи Ли, избивая своего мужа какой-то тряпочкой, усадил его в кресло, а потом всучил в руки какую-то большую бумажку. Хван постучал в дверь, и открыл ему запыхавшийся мужчина.       — О, Джинни, проходи! Нам с Бокки нужно ещё пару минут на сборы, подожди, пожалуйста.       — Да, конечно, дядя Ёндже.       Вожак был растерян в крайней степени. Дядя Дакхо, всё так же сидевший в кресле, лишь мрачно ему кивнул и уткнулся в газету, которая была перевёрнута вверх ногами.       — Дядя, Вы же никогда газеты не читали… — начал, было, мужчина, но звучал он неуверенно, а к концу фразы и вовсе умолк. «Не задавай лишних вопросов — целее будешь» — новое кредо Хёнджина! Хван предпочёл молча стоять у двери, незаметно бегая глазами по помещению — вдруг и на него ополчатся. Взгляд зацепился за ту самую тряпку, которой парой минут ранее был жестоко избит глава семьи Ли.       Феликс молнией вылетел из своей комнаты, схватил большой пакет с перегородки в коридоре и с такой же скоростью вылетел на улицу, утянул за собой и альфу, лишь бросив отцу напоследок:       — Мы ждём папу на улице!       Как только входная дверь за ними закрылась, омега впился в чужие пухлые губы своими.       — Не могу, мы не виделись три дня, а я будто умирал всё это время без тебя.       — Я тоже соскучился, маленький, — мужчина в ответ улыбнулся и украл ещё один поцелуй у возлюбленного. — Уверен, что хочешь скрываться и дальше? Можем всё рассказать, твои брат с отцом меня быстренько четвертуют, а потом мы бы уже смогли спокойно съехаться.       — Глупый альфа, если тебя четвертуют, то мне не с кем будет съезжаться, — Ёнбок ткнул в лоб вожака пальцем. Затем он как-то осунулся, — Головой я понимаю, что мы сильно торопимся, что съезжаться — пока не лучшая идея. Но, луна меня подери, чувство, что без тебя рядом я просто задохнусь.       Хёнджин мягко рассмеялся, а омега готов был растечься лужицей от этого звука, медовой патокой льющегося в уши.       — Меня пугает то, насколько резко и сильно чувства меня накрыли, — признался Ли, заворожено глядя на мужчину напротив. — Это нормально? Так и должно быть?       — Я не знаю, прелесть, — прозвучал честный ответ. — Но чувствую то же самое. Может, это знак, что мы всё делаем правильно?       Продолжиться разговору было не суждено, так как папа вышел на крыльцо. Хван был практически уверен, что видел, как старший омега пригрозил своему мужу кулаком напоследок.       — Пойдёмте, мальчики, — Ёндже улыбался солнечно, будто не он только что угрожал любимому супругу. Такие контрасты пугали. Хёнджин перехватил у своего омеги тяжёлый пакет с какими-то контейнерами, и все двинулись по тропинке. — Вы простите, что я прервал ваши милования, но Дакхо уже начал что-то подозревать и собирался выйти к вам. Пришлось предпринимать меры, — мужчина загадочно помолчал, но хитрая улыбка говорила о многом. Немного помолчав, он добавил: — Вам стоит быть осторожнее. Эти два цепных пса уже почуяли неладное.       — Спасибо, что помогаете нам, дядя, — альфа низко поклонился.       — Главное, не обижай моего прекрасного мальчика, потому что тогда ты столкнёшься кое с кем пострашнее Минхо или Дакхо, — поймав недоуменный взгляд кавалера сына, Ёндже хмыкнул. — Со мной, милый.