Пустоты небес

Бог Удачи и его новый пустой друг снова уселись на ступеньках у очередного роскошного храма, и юноша уплетал уже третью по счёту булочку. По дороге сюда Уно нагрузил его неподъёмным для новичка объёмом информации, и потому ему в срочном порядке возвращали силы. И всё-таки главные тейки Пустой всё-таки запомнил: Он "пустой", так как создан из обычных, ничем не примечательных смертных. Основные понятия, как язык, его особенности, характер, чувства и управление телом, божества получают от своих душ. Небесный Кисараги и его приближённые — самые уважаемые и почитаемые божества, так что называть Владыку старым хрыщом строго запрещено. На небесах строгая иерархия с множеством уровней, и одни божества находятся под начальством других. Силу божества определяет вера в него смертных и составляющих его душ. Доев свою булочку, юноша уставился на Уно. Тот уже потянулся дать ему следующую, но Пустой замотал головой: — Не хочу больше есть! Расскажи мне лучше о себе... мпх!? — Ишь ты!.. — Уно чуть ли не силой стал запихивать еду в рот рядом сидящему, — Тебе еда сейчас как смертному необходима! Ты всё ещё испытываешь потребность в еде на ментальном уровне, так же и со сном! Когда закончим самое главное, отправлю тебя отсыпаться. Парень попытался возразить, ведь ощущал, что чувства голода уже не испытывал, но под угрозой схлопотать по лицу ещё раз, но уже не мягким хлебобулочным изделием, он послушно продолжил жевать. — Эх... Я родился от людей, что поклонялись ветрам. Их территории были спокойны, но окружающие их горы и суровые ветра защищали их от вторжений недоброжелателей, но в то же время и не выпускали жителей за свои пределы. Кто-то считал ветра проклятием, а кто-то лишь небольшой ценой за безопасность. Я появился в то время, когда вовсю шло развитие и индустриализация. Как бы моему народу ни было комфортно под надёжными ветрами, я ослабил их. Многие ушли в большие города или путешествия, но немало новых жителей и торговцев пришло на их места. Красивейшие виды принесли богатство, и в этом моему народу несказанно повезло. Развей я ветра чуть раньше — захват территорий был бы неизбежен. Чуть позже — все бы покинули мои края, и не осталось бы жителей. Ах, и так мне стали молиться и в других частях страны, сначала об удаче в смене жизненного пути, а после и в остальных делах. Бог Удачи особенно чувственно рассказывал свою историю. Часто прижимал руки к груди, вздымал их вверх, трогал волосы, от чего поднимался слабый ветерок, и ещё много таких движений. Было почти что видно, как он сияет во время рассказа и с какой нежностью произносит слово "народ". Сейчас Пустой не понимал, к чему такая мягкость, он был больше увлечён самой историей, чем интонациями, но всё-таки закрепил у себя это необычное замечание. Он снова захотел есть, и Уно тут же протянул ему еду. На этот раз с чем-то хрустящим и сочным внутри. Капуста?

***

— Проходи, — бог в ярко-голубых одеждах придерживал ворота храма для своего друга, — Это обитель Божества Постоянства. Он, должно быть, сейчас медитирует у себя. Юноша как можно быстрее постарался войти в храм. Величественные в своих размерах стальные ворота с кубическим узором навевали чем-то жутким. Внутри оказалось прохладно, что точно не прибавляло уверенности и желания идти к неизвестному божеству. — А зачем нам к нему? — держась за свои плечи, спросил Пустой. — Божество Постоянства мой покровитель, и я должен перед ним отчитаться, а так же представить ему тебя, — подойдя к закрытой двери, Уно взялся за дверное кольцо. Пустой кивнул, а про себя подумал, что он не хотел бы больше приходить в этот храм из различных металлов. — Увы, тебе придётся, Пятнадцатый Пустой Бог. — громко и чётко раздался грубый мужской голос, как только Уно открыл дверь. Юноша опешил сначала от неожиданности и резкости, а после и от того, что ему только что ответили на его мысли. Он хотел было что-то сказать, но бог Удачи быстро схватил того за край одежды и потащил в зал. Сам зал был похож скорее на убежище или тюремную камеру, но сделанную особенно дорого. Стены отлиты из бетона и покрыты особенно твёрдым и дорогим металлом. Вокруг было почти пусто, и только в конце зала были ступени вверх, а оттуда на них взирал крупный, накачанный Небесный в мужском облике, сидящий на коленях и с особенно убийственным взглядом. На фоне всего серого ярко-бордовые глаза вызывали ассоциации с кровью, а недовольство в тоне и лице показывало, как Божество Постоянства не радо гостям. Но на удивление, оказавшись посредине зала под прямым взором, Пустой ощутил себя неожиданно спокойно. Всё напряжение в миг испарилось стоило заметить на постаменте рядом статую кота. Очень пушистого кота. Он казался расслабленным и таким милым в своём спокойствии, что напрягаться при виде него было бы неуважением к его пушистости. — Повелитель Северных Горных Ветров и Бог Удачи Уно, я знаю, зачем ты пришёл и о чём хочешь попросить. Мой ответ — нет. Пустые опасны, и выводить их за пределы столицы будет считаться угрозой для небесных жителей и смертных. Мы стремимся к постоянству, а ты хочешь дать шанс тому, кто неминуемо посеет хаос. — мужчина резал воздух своими словами, и только эхо смело тихо повторять его слова, но тон неожиданно сменился и стал менее грубым, — Но Владыка поручил мне задание, связанное с этим дитя. Хиро настаивает, чтобы я взял его к себе в младшие боги и научил контролю, а так же жизни обитателя небес. Ты, Уно, сумел хорошо себя показать, поднявшись на один уровень с моими старшими помощниками. Я доверяю тебе не до конца, но достаточно, чтобы быть уверенным, что под твоим началом глобальных проблем не будет. Ты согласен взять на себя всю ответственность за малого бога рядом с тобой? Уно тут же пал на одно колено и, опустив голову, уверенно воскликнул "да!". — Отлично. А теперь я должен продолжить свою медитацию, у меня впереди ещё полно работы, так что уходите. Парня развернули, и за рукав его потащили к выходу, но юношу окликнули: — Пятнадцатый Пустой Бог. — мужчина сидел всё там же, но у него на коленях теперь сидела статуя кота, она оказалась живой и ластилась к коленям, — Джуго. И только выйдя из храма и взглянув на солнце, парень вдруг словно прозрел: — Джуго... это моё имя?