Аномальная душа

Михаил помахал своей внучке вслед рукой, когда та пошла гулять. У него сегодня было довольно много дел, ведь дача — дело совсем не лёгкое. Поддерживать порядок у пчёл, на огороде, сходить вернуть лопату, позаимствованную у соседа, и приготовить поесть себе и Юле. Был самый разгар летнего дня. Июнь уже подходил к концу, приближался июль, самый жаркий месяц лета, самый горячий и самый беспощадный для некоторых саженцев, которые были ещё молоды для палящего солнца. Пчеловод, после небольшого перекуса в виде хлеба с мёдом и чая со вкусом лесных ягод, направился к другому дачному участку, на котором находился большой дом. Этот дом служил как большой сарай или гараж. На первом этаже были всякие инструменты, а посередине стоял ВАЗ-21218, также известный как "Фора". Этот автомобиль был подарен Михаилу Саввичу отцом на тридцать восьмой день рождения сына. Сейчас он стоял в своеобразном гараже, ведь Федосееву не нужно было никуда ехать. Он на всё лето переехал жить на дачу, как и в любое другое лето. За месяц простоя машина совсем чуть-чуть запылилась, однако спустя двадцати минут снова стала чистой. Дедушка Юли всегда ухаживал за своей машиной и даже несмотря на то, что средство передвижения было уже совсем не новое, оно не было и совсем дряхлым и разваливающимся. Эта машина помнила взросление двух дочерей пчеловода, и детство внучки Юли. После небольшой уборки в машине, мужчина взял свой костюм пчеловода и пошёл обратно, но уже не до своей дачи, а до пасеки. Пасека была не слишком далеко, за плотным лесом, как оазис, находилось большое поле с густой и плотной травой. И в этой густой плотной траве мятлика, пырея и тимофеевки стояли разноцветные маленькие домики, вокруг которых кружили пчёлы, как мотыльки около лампы. Также рядом с пасекой, на поле, были и цветы, для опыления пчёлами. Из зелёного слоя травы выделялись алые маки — свежие лужицы гордой крови, или же простые белые ромашки, такие же белоснежные как снег или как пушистые облака на небе. Также на траве, как ясные солнышки, красовались одуванчики яркого лимонного цвета. Пока что ещё не превратились в пушистые семена, которые ещё называют "парашютики", хохолки или летучки. Если же в огороде эти злосчастные одуванчики были сорняком, то на поле возле пасеки они были самим золотом для сбора ценного нектара. Мёд у "Михалыча" всегда получался отменный. За годы тренировок и совершенствования мёд пчёл становился всё вкуснее и вкуснее. Иногда мёда было настолько много, что Федосееву приходилось и продавать мёд на рынке, а не только раздавать бесплатно знакомым и друзьям. Михаил Саввич был таким человеком, что не любил продавать мёд, считал, что мёд должен быть у каждого без всяких затрат. Ведь мёд помогал и при болезнях, и улучшал настроение, а также придавал особый шарм не только летним или зимним вечерам, но и утренним рассветам, и полудню, и даже тёмным ночам. Мужчина с особой ловкостью собирал столь драгоценный продукт. Его большие руки работали с уникальной точностью, как у ювелира. За десять с лишним минут Михаил собрал соты с мёдом и стал процеживать мёд в заготовленные банки. Воздух вокруг наполнился специфическим приятным запахом. Прошло ещё десять минут и две банки были наполнены вязким вкусным мёдом. Федосеев вернулся на свой дачный участок и убрал две банки мёда под кухонный стол. Он прошёл в другую комнату и сел на старенький диван. Его мысли погрузились в воспоминания о семье, и о двух дочерях, одна из которых погибла в автокатастрофе. Его тяготили воспоминания о том, что его старшая дочь Агния погибла, причём ужасной смертью, а зять так вообще пропал куда-то без следа. Однако, его радовала мысль о том, что его внучка Юля осталась жива, и сейчас свободно гуляет на даче с друзьями. —Ох, не уберёг Господь мою дочь... Говорил же ей, не доведёт до добра этот брак...— мужчина вздохнул, его глаза слегка намокли. —Ну хоть внученька и ещё одна дочь в живых есть, ещё не всё потеряно...— Михаил встал с дивана и подошёл к кухонному столу, дабы заварить себе чай. Силы будто покинули мужчину, ему совсем не хотелось идти работать на огород. —Напомнил себе к едрене фене... Как теперь идти сорняки полоть?— Михаил слабо стукнул кулаком по столу. С трудом, он взял себя в руки и нашёл в себе оставшиеся моральные и физические силы пойти работать. А солнце, как назло, жарило словно диким огнём и жестокой жарой. Пот шёл со лба, пальцы рук слегка почернели от рыхлой сухой земли. Грядки с морковью и луком медленно становились чище. В голове Федосеева невольно вспомнилось детство и начало взрослой жизни. Как его папа давал наставления, хотел чтобы Миша пошёл служить моряком или военным, однако не хотел сын идти на воинственные профессии. Хотел работать на одной земле, а не перемещаться туда-сюда. —Спокойный я. Не подходит мне быть ни адмиралом, ни генералиссимусом! Не моё это!— юный голос раздался в голове мужчины. —Я, капитан первого ранга, твой дед - генерал-лейтенант ВВС! А ты кто?— голос отца звучал более строго, более устало и в этом всём чувствовался явный упрёк. —А я хочу на заводе работать! Токарем, сварщиком, максимум - водителем! Некомфортно мне ездить так далеко по стране!— голос юного Михаила звучал более мягче, чем звучит сейчас. Он был так полон жизни, надежды, любви и веры в этот мир, не знавший всей тонкости бренного мира. Потом воспоминание сменилось другим. Теперь уже воспоминания о том, как у его жены, Нины Степановны, случились схватки, и как родилась вторая дочь, Алиса, ставшая опекуном Юли. Как две девочки - Агния и Алиса росли, как у Агнюши был подростковый период, как она не слушалась родителей, но даже в обиде всегда обращалась за советом и помощью к нему, к родному отцу, как росла и Алиса. Как старшая дочь училась на кондитера, а младшая - на аналитика. Смерть жены в 2011 году была как удар между рёбер, а потом, спустя пять лет, с разницей в два дня, двадцать девятого июля шестнадцатого года умерла и старшая дочь, разбившись на машине, это был удар уже в самое сердце. Пропало тело зятя, будто он просто испарился без следа. Внучка вообще чудом выжила, ещё бы чуть-чуть и её бы также насмерть придавило. Тот самый звонок поздно вечером, упавший телефон на пол, судорожные поиски валидола, а потом... Внучка, на которой не было лица из-за страха. Он всеми силами старался не показывать ей, что всё плохо, но когда он обнял в первый раз внучку, то не смог сдержать слёзы. Взрослый мужчина, уже пятьдесят с чем-то лет, не смог сдержать слёзы как маленький мальчик. Его руки тогда обнимали десятилетнюю девочку так, будто она была последней надеждой в его жизни. Слёзы были горячие, палили лицо словно кипяток, а в горле выступил огромный ком. Глаза жгло, будто в них попало мыло, вопросы у Бога, за что же это всё свалилось на них... И самая тяжкая стадия, принятие. Что его старшей дочери нет и не будет никогда, что она никогда не придёт к нему и не скажет, что она его любит. Теперь у Михаила Саввича не было никого, кроме младшей дочери и внучки с внуком. Руки мужчины сжались вокруг стебля осота. Даже колючий стебель не мог заставить мужчину отвлекаться. С каждым вырванным сорняком, гнев мужчины увеличивался. Осот, чистотел, бодяк, марь... Ничего не щадил Саввич. Он выплёскивал гнев и до этого, поэтому старался не вспоминать тяжкие события когда рядом с ним кто-то был. Однако, Юля сейчас была на прогулке, поэтому он дал волю эмоциям. И даже когда крапива попалась под руку, была содрана безжалостно! На руке мужчины тут же стали образовываться небольшие волдыри, но Федосеев совсем не чувствовал их. Работа была окончена. Грядка с морковью и луком теперь полностью чисты от вредных сорных растений. Также Саввич успел приготовить суп. Начал капать дождь, медленно переросший в ливень. Вода с неба будто потушила огонь гнева мужчины, сменив его ярость на удивление. —Ух, грёбаны пауты!— мужчина поправил свою соломенную потрёпанную шляпу и быстро зашёл в дом. Ливень стал омывать стёкла на окнах, земля тут же стала темнеть из-за большой влаги. Тут же дедушка взял телефон в руки, набрав номер внучки, беспокоясь за неё. —Внученька, на улице дождь, может придёшь домой и поешь? А то ты весь день ничего не ела, и так худенькая уж! Я как раз солянку сделал!— голос Михаила Саввича звучал позитивно и добродушно, как и подобает любому дедушке. —Нет, дедушка, я пока что не голодная! Я сижу сейчас у Алины и мы тут готовили вместе... Так что я поем чуть позже!— Юля произнесла позитивным голоском. —Ты уверена? Суп остынет и потом не вкусный будет!— немного старческий голос со смешком упрекнул девочку. —Дедушка, не вкусно обычно когда рыбу или пюре в микроволновке подогревают. А суп можно и на плите подогреть и он будет всё такой же вкусный. И вообще, от тебя еда даже на следующий день будет вкусная!— Юля произнесла с улыбкой в голосе. Последние слова были правдой, Михаил Саввич прекрасно готовил, не хуже любой бабушки. Михаил Саввич слегка засмущался, ему всегда было слегка неловко когда его еду хвалили. —Ладно, Юленька, позжа так позжа. Но чтоб до восьми вечера точно поела!— дедушка произнёс с улыбкой в голосе, пройдя в другую комнату, чтобы включить телевизор. —Хорошо, дедушка, поем обязательно!— юница ответила, а после сбросила звонок. —Ну хоть в тепле и не намокнет...— Михаил положил телефон на стол и надел очки, дабы порешать сканворды в своём журнале. —А я ясные дни оставляю себе... А я хмурые дни возвращаю судьбе...— взяв ручку, мужчина стал напевать себе под нос с широкой медвежьей улыбкой, будто гнева и не было никогда.