Пробудившийся

Проснулся с полным ощущением того, что моё тело пережило землетрясение. Каждая мышца ныла, а на коже хаотичным узором змеились красные полосы от когтей Морваны. В голове всё ещё звучало эхо вчерашних барабанов и страстных рыков пантер. Я находился в клетке из роз, но сегодня дурманящий аромат казался слабее, приглушённый более острыми запахами. Аромат выделений пантеры на пальцах, вкус её слюны на губах, мускусный секрет, впитавшийся в мою плоть. Судя по карте запахов на исцарапанном теле, меня сейчас вряд ли можно было звать Беспородным. Словно проштампованная открытка, пролетевшая полмира, я был отмечен. Не только запахом Люции, который исчезал, вытесняемый чем-то новым. Я был отмечен опытом. И пониманием. Сквозь просветы цветущей изгороди я наблюдал за утренней жизнью Сада. Две молодые пантеры с серебряными кольцами на запястьях, как мне позже объяснили метка омег (слуг), ловко подстригали кусты с синими, фосфоресцирующими цветами. Их движения были точными и полными врождённой грации, но в глазах не было и намёка на интерес к работе. Другая антропоморфная кошка, похожая на рысь, но с перьями вместо кисточек на ушах, поливала корни гигантской лианы, чьи бутоны походили на спящих летучих мышей. Меня поражала не столько магия этого места, сколько его обыденность. Для местных это был не волшебный сад, а обычная оранжерея. Пожалуй, только я и начинал понимать эту разницу. Морвана появилась беззвучно. Розовая изгородь раздвинулась перед хозяйкой, словно живой сторож. Пантера была одета в тот же струящийся халат из чёрного шёлка, который был распахнут, обнажая великолепие тела. Густую дымчатую шерсть и идеальные изгибы мускулов под ней. — Ты сегодня пахнешь иначе, — констатировала она. Ноздри пантеры трепетали, «пробуя на вкус» вокруг меня воздух. — Страх почти ушёл. Осталась... жажда. Это хорошее начало. Морвана, приглашая, протянула руку, и я, повинуясь неосознанному импульсу, поднялся с ложа. В ногах лежали аккуратно-сложенные простые штаны из грубоватого льна и стёганая безрукавка. Видимо, кто-то из местного персонала озаботился моими приличиями. Трусов, как я понял, в этом мире ещё не изобрели. Я быстро оделся. Завтраком меня кормить явно не собирались, ибо мы сразу же приступили к занятиям. Тот же столик, те же флаконы. Я взял в руки основу — маслянистую жидкость без запаха. Вчера я сжимал бутылочку до белых костяшек, пытаясь усилиями воли, вложить в него желаемое. Сегодня я просто держал флакон, вспоминая вчерашнее. Жар костра на площади. Напряжённые тела танцующих пантер. Власть и отдача в глазах Морваны, когда она принимала меня в себя. — Аромат Подчинения, — голос пантеры вернул меня в реальность. — Но не рабского. Добровольного. Того, что рождается от признания силы. Создай его для меня. «Да уж, пойди туда, не знаю куда, сотвори то, не знаю чего. Хоть бы, брошюрку какую дала! Магия ароматов для чайников, например», — подумал я, закрывая глаза. Отбросив мысли о химических формулах или ботанических свойствах, представил себе тяжёлый, сладкий запах вчерашнего возбуждения хищницы. Вспомнил, как её мышцы напрягались под моими ладонями не в борьбе, в предвкушении. Восстановил в памяти момент, когда воля пантеры на миг растворилась в животном инстинкте, и могущественная госпожа позволила мне войти в лоно. Я попытался вложить в основу все эти воспоминания. Не просто образ, а всю его тактильную, обонятельную и вкусовую полноту. Жар её кожи. Вкус её шерсти. Звук её рычания. Когда открыл глаза, от флакона в руке исходил тонкий, но невероятно плотный аромат. Он пах… торжеством. Властью, которая даруется, а не отнимается. Мёдом, смешанным с дымом и сталью. Морвана, наблюдая за мной, медленно кивнула. В её глазах светилось нечто, похожее на гордость. — Магия Дикого Цветка не контроль, диалог. Ты говоришь с инстинктами, а не с разумом, — она подошла к столу и провела пальцем по горлышку флакона. — Волки используют феромоны страха для устрашения на поле боя. Лисы — лёгкие духи забвения, чтобы стереть из памяти мелкие проступки. Но то, что делаем мы... умел делать только вымерший клан Орхидей. Высокое искусство переплетения воли. Архимаги Медведей пятьсот лет назад сожгли первые сады и предали анафеме саму память об Орхидеях. Сегодня... — в оскале пантеры появился опасный, игривый огонёк, — ...мы побеседуем с твоими инстинктами. Морвана взяла меня за руку и повела в сердцевину Сада. Мимо грота с купелью, где я в первый день смывал с себя запах волчицы. Мы прошли мимо клумбы с кристаллическими кактусами, иглы которых тихо позванивали на ветру. — «Слёзы Сай’лока», — бросила она не глядя. — Их сок запечатывает раны лучше любой прижигающей магии Волков. А вон те, «Колокольчики Забвения»...— Морвана кивнула на хрупкие, прозрачные цветы. — Одного аромата достаточно, чтобы стереть последний час из памяти нестойкого ума. Полезно для... нежелательных свидетелей. Меня бросило в жар. В данный момент я и был «нежелательным свидетелем», присутствие которого в этом месте говорило, что Морвана нашла для меня применение. В центре сада, на каменном постаменте, стоял горшок с растением, которого я раньше не видел. Оно было невысоким, с мясистыми листьями цвета запёкшейся крови и единственным бутоном, похожим на сжатую в кулак перчатку. — Орхидея «Поцелуй Пантеры», — представила растение Морвана. — Она не обостряет чувства, как «Ночной Вздох». Она... меняет их. Стирает границы между болью и наслаждением. Между укусом и лаской. Хочешь попробовать? Судя по пристальному взгляду изумрудных глаз, это был риторический вопрос. Я был её учеником, её игрушкой, её тестовой полоской для глюкометра. Естественно, я кивнул. Морвана провела ладонью над бутоном. Тот медленно, почти нехотя, раскрылся. Внутри не было лепестков в привычном, биологическом понимании. Были тонкие, алые щупальца, которые зашевелились, уловив наше присутствие. Из центра цветка поднялось облачко золотистой пыльцы. Оно окутало нас, и мир… изменился. Снова. На этот раз перемены ощущались иначе. Не обострение, а искажение. Сдвиг. Звук льющейся воды из купели стал похож на шёпот влюблённых. Шероховатость каменного пола под босыми ногами вызывала не раздражение, а приятное покалывание. А запах... Аромат Морваны ударил в нос похлеще боксёрской перчатки. Он был не просто соблазнительным. Он был... съедобным. Я чувствовал его на языке, как вкус дорогущего шоколада. Чувствовал в лёгких, как опьяняющий дым кальяна на экзотических фруктах. Пантера подошла ближе. Движения казались невероятно медленными и полными скрытого смысла. Руки хищницы поднялись, а когти, обычно скрытые в подушечках пальцев, сейчас были выпущены. Длинные, острые, отполированные до чёрного блеска. — Человеческие поцелуи... они ведь такие мягкие, не так ли? — прошептала Морвана и губы, покрытые тонкой, почти невидимой шерстью, коснулись моих. — Беззубые. И безопасные. Шершавый, горячий язык скользнул по моей нижней губе. Ощущения во мне вспыхнули на грани боли и наслаждения. Я почувствовал, как по телу разливается волна жара. Член, и без того напряжённый от близости и пыльцы, резко дёрнулся, становясь почти болезненно твёрдым. — Наш поцелуй... требует большей отдачи, — пантера приоткрыла рот, демонстрируя острые, ослепительно-белые клыки. — И большей смелости. Она впилась мне в губы. Не так чтобы поранить, но с такой силой, что я почувствовал давление на зубы. Клык слегка царапнул мою кожу. Боль была острой, яркой, но под действием пыльцы она тут же превратилась в спазм сладострастия, который пронзил всё тело, отзываясь пульсацией в задеревеневшем паху. Я застонал, не в силах сдержаться. Ответил с той же дикостью, впиваясь ей в губы и чувствуя под зубами упругость плоти. Она сорвала с меня одежду. Когти скользнули по моей груди, повторяя узор вчерашних линий. Каждая царапина горела, но это было сладкое, желанное пламя. Пантера прижала ладонь к члену. Шершавые подушечки пальцев на чувствительном органе вызвали новый взрыв ощущений. Я чувствовал каждую прожилку, каждую пульсацию крови возбуждённым органом. — Теперь я, — она развернулась и опустилась на колени передо мной. Зелёные глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня снизу вверх с вызовом. — Покажи мне, как ученик благодарит свою госпожу за науку. Не нужно было долго гадать, чего она хочет. Я опустился перед ней, отодвигая в сторону плотный хвост. Лоно, словно нежный цветок, полностью открылось моему взгляду. Густые, влажные завитки чёрной шерсти обрамляли, блестевший от возбуждения вход. Клитор, крупный и налитый, словно спелая ягода, пульсировал в такт дыхания пантеры. Я приник к соблазнительно цели губами. Запах вскружил голову, словно сконцентрированный наркотик — сладкий, пряный, с кислинкой. Осторожно провёл языком, и хищница резко выгнулась, издав шипящий звук. Вкус был сложным, насыщенным, совершенно непохожим на человеческий. Более диким и более острым. Я сосредоточился на главной точке её наслаждения, начав ласки кончиком языка. Рычание пантеры становилось всё громче. Вдруг, Морвана стремительно отстранилась. — Хватит. Я хочу тебя. Сейчас же. Она перевернулась на спину, на шкуры, раскинув ноги. Поза служила одновременно и приглашением, и приказом. Я склонился над гибким, изнывающим телом человекоподобной кошки и посмотрел ей в глаза. В них не было видно ни томности, ни игры. Только чистое, животное желание. Я вошёл. Нутро было обжигающе горячим и невероятно тугим. Внутренние мышцы, сильные и эластичные, сразу же сжали меня, словно пытаясь изучить его форму. На мгновение замер, захваченный интенсивностью ощущений. Пыльца «Поцелуя Пантеры» определённо перенастроила все органы чувств. Я начал двигаться. Сначала медленно, чётко ощущая каждую складку плоти. Но, скоро ритм ускорился, подчиняясь зову крови и магии. Толчки становились все жёстче и глубже. Я впивался пальцами в шерсть, чувствуя, как под мощные мускулы. Она отвечала, когтями царапая мою спину. Это нельзя было назвать просто сексом. Это было слияние на примитивном, биологическом уровне. Магия стирала с меня последние остатки цивилизованности, оставляя только древний, животный ритуал спаривания. Я чувствовал, как её оргазм приближается — по тому, как запах становился ещё слаще и острее, и по судорожным сокращениям внутренних мышц. Когда он накатил на пантеру, хищница издала низкий, протяжный рык, и антрацитное тело выгнулось в мощном спазме. Её ноги обвились вокруг моих бёдер, впиваясь пятками в ягодицы, прижимая меня к себе ещё глубже. Оргазм стал триггером и для моего финала. Я финишировал с глухим стоном, впиваясь зубами в шерстяное плечо и чувствуя, как горячие струи заполняют её спазмирующееся нутро. Спазмы были такими сильными, что граничили с болью, но пыльца продолжила преобразовывать её в пиковое, оглушительное наслаждение. Мы ещё долго лежали, тяжело дыша, покрытые потом, слюной и последствиями наших эмоциональных «занятий». Магия «Поцелуя Пантеры» медленно отпускала, оставляя после себя приятную истому и чувство глубокой, физической опустошённости. В воздухе густо витал запах соития, и в этот миг был самым сильным и правдивым ароматом, который я когда-либо создавал. Пантера прижала голову к моей груди, её хвост медленно вилял, постукивая бедро. — Теперь... — прошептала она, хриплым от напряжения голосом, — ...ты готов. — К чему? — К настоящей работе. Не игрушкам. К созданию оружия, или... лекарств. Смотря, как сам решишь применить новые знания. Она уснула практически сразу. А я всё лежал и смотрел на узоры, которые когти оставили на моей коже, и чувствовал себя неким сосудом, принудительно наполненным новой, опасной силой. Пока моя грациозная училка спала, я воспользовался моментом. Одевшись, спустился и отправился к своему секретному огородику. Мои «Кровавые королевские» за два дня знатно преобразились. Плоды, размером с крупную сливу, приобрели глубокий, почти черно-багровый оттенок. Листья стали гораздо толще, а запах — ещё более металлическим и чрезвычайно острым. Я сорвал один плод. Он был тяжёл и упруг. Разломил. Плоть внутри кроваво-красная, с тонкими золотистыми прожилками. Сок ягоды пах не просто помидором. Он пах... потенциалом. Неизвестностью. Я лизнул выступившие капли. Вкус получился взрывным и сладким, как спелая ягода, но с долгим, жгучим, пряным послевкусием, от которого щекотало горло. Это было не просто растение. Алхимический ингредиент. И я был единственным, кто знал о его существовании. Спрятав плод в складках одежды, я вернулся в свою клетку. Теперь у меня было оружие вкупе с новыми знаниями. Не спорю, я ещё не до конца понимал игру, что затеяла хвостатая учительница. Но, пантера явственно видела во мне как игрушку, так и инструмент в своих планах. А я определённо становился частью этого мира. Его плотью и его магией.