Пробудившийся

Сознание возвращалось медленно, словно лица родственников на фото, которое в детстве, мы вместе с отцом проявляли при свете красного фонаря в ванной. Первым подало признаки жизни обоняние, отметив не грубый мускус волчьего логова, а незнакомый, сложный, многослойный букет ароматов. Сладкая тяжесть цветов, которых я не знал, пряная терпкость древесной смолы и чего-то ещё. Что-то явно животного происхождения, шелковисто-опасное, окутывающее подобно бархатному капкану. Аромат роскоши, магии и… плена? Я лежал на чём-то удивительно мягком. Открыв глаза, увидел, что нахожусь в незнакомом, огромном помещении, больше похожем на грот, чем на комнату. Стены из тёмного, отполированного дерева. Явно живого. Ибо по ним струились тонкие серебристые жилы, пульсирующие мягким светом. Потолок скрыт свисающими лианами, на которых виднелись огромные, похожие на орхидеи цветы, испускающие фосфоресцирующее сияние. Пол щедро устлан шкурами, такими мягкими, что в них тонула нога. Мне это снится? Лёгкая оплеуха себе любимому подтвердила, что вроде бы нет. Охренеть! Я в клетке! Но не в клетке из металлических прутьев. Стены неизвестного «помещения» были живой, плотной изгородью из колючих, тёмно-бордовых роз. Аромат этих цветов был настолько насыщенным, что кружил голову. Воспоминания всплывали обрывками. Люция два дня назад ушла с волками в дозор. Я остался один в казарме, оставленный, по словам Торка: «на хозяйстве». Вытряхивая лежанки, почувствовал резкий укол в шею. Затем запах тёплого молока, тёмного шоколада и... темнота. — Понравились новые апартаменты, малыш-человечек? — томный, знакомый голос прозвучал откуда-то слева. Я резко обернулся. Морвана! Глава клана Пантер, полулежала на низкой оттоманке, задрапированной шелками цвета ночи. Антропоморфная дамочка была потрясающа. Дымчато-чёрная шерсть отливала синевой в свете фосфоресцирующих цветов. Морвана была облачена лишь в несколько стратегически точно расположенных полосок из чёрной кожи и шёлка, подчёркивающих безупречные линии тела. Длинные, мускулистые ноги, узкую талию, высокую, упругую грудь. Изумрудные глаза с вертикальными зрачками, наблюдали за мной с ленивым любопытством. Ну точь-в-точь Багира, пялящаяся на Маугли. — Где это я? — хрипло спросил я, пытаясь привести мысли в порядок. — В моём скромном убежище. Я называю его «Садом Желаний». Здесь растёт только то, что может польстить вкусу, зрению... и обонянию, — самка медленно провела длинным, розовым языком по чёрным губам. — Ты был в опасности, Александр. Пока твоя волчица бегает по лесам, исполняя приказы трухлявого Аграна, в Древограде нашлось немало тех, кто счёл момент подходящим, чтобы избавиться от странного Беспородного, от которого пахнет Люцией. Особенно после твоего фееричного выступления в Круге Предков. — И ты решила меня спасти? Похитив? — я попытался вложить в голос нотки ярости, но получилось лишь блеяние уставшего серого козлика. — Спасение, понятие относительное, — пантера встала и плавно подошла к живым прутьям клетки. Движения огромной кошки были бесшумными, как у настоящего хищника. — Я предоставила твоей шкурке альтернативу. Более комфортную. И гораздо более... перспективную. — Какая ещё на хрен альтернатива? — насторожился я. — Стать моим личным учеником, — ответила Морвана, замерев в сантиметре от розовой изгороди. — Твои способности... трогать запахи, смешивать их... это не просто удачное стечение обстоятельств. Это искра. И я могу раздуть её в пламя. Научу тебя не просто нюхать, видеть. Не просто смешивать, но и творить. — А что я должен буду сделать взамен? — спросил я, чувствуя, как по спине толпами побежали мурашки. Предложение было заманчивым. Но исходило-то оно от пантеры. — Взамен? — самка мягко улыбнулась, обнажив белоснежные клыки. — Ты будешь жить. Останешься под моей защитой. Будешь... развлекать меня. Твои успехи станут моим развлечением, твоя магия — моим инструментом, а твоё тело... — искрящийся взгляд скользнул по мне оценивающе, — ...моей игрушкой. Временно. «И что мне прикажете делать? Сбежать? В казармах-то никого! К тому же вдруг эта озабоченная кошка права и за моей шкуркой охотится кто-то ещё?» Я начал осознавать, что у меня нет особого выбора. Вернуться к волкам сейчас не рационально. Стая вернётся не раньше, чем через неделю. Да и просто ждать Люцию — значит надеяться на удачу, которой в моей жизни и так кот наплакал. А вот здесь... вырисовывался неплохой шанс. Шанс понять свою силу, а значит, шанс выжить. И, чёрт возьми, это было чертовски интересно для меня, как для учёного. — Согласен, — выдохнул я. — Ну и чудненько, — глаза пантеры вспыхнули удовлетворением. — Тогда первый урок начинается прямо сейчас. Выходи. Колючий кустарник передо мной раздвинулся, шипы словно втянулись внутрь, позволяя пройти. Я шагнул за пределы клетки. Воздух в гроте оказался ещё гуще. — Запах в нашем мире, Александр, — начала Морвана, обходя вокруг меня, — это не просто сигналы. Это история. Это оружие. Волки считают, что они боги запахов, потому что могут учуять страх даже за версту. Скажу откровенно, они профаны. Они считывают заголовки, а мы, пантеры, способны читать между строк. Морвана остановилась сзади, её руки-лапы легли мне на плечи. Когти, длинные и острые, были втянуты, и я чувствовал лишь мягкие подушечки пальцев. — Закрой глаза. Дыши. Что ты чувствуешь? Я закрыл глаза, стараясь отключиться от близости пылающего тела. — Я... чувствую запах роз. Сладкий и тяжёлый. — Это лишь оболочка. Сведения для непосвящённых. Ищи глубже. Что скрывается за этой сладостью? Я вдохнул глубже концентрируясь. И правда! За первой волной сладости почувствовалась едва уловимая горечь и терпкость. — Теперь горечь... — ответил я. — Как... у тёмного шоколада. — Прекрасно, — голос пантеры прозвучал одобрительно. — А теперь... что этот запах с тобой делает? Чего он от тебя хочет? Я начал прислушиваться к себе. Голова слегка закружилась, тело расслабилось, но в то же время в голове пробуждалось странное, ленивое любопытство. — Этот запах... расслабляет. Но и… возбуждает. Одновременно. — В точку, — прошептала мне на ухо пантера. Горячее дыхание обожгло кожу. — Он говорит тебе: «Расслабься, доверься... но помни, я могу укусить». Запах не просто информация. Это приглашение. Или угроза. Смотря в каком виде его подать. Морвана отошла, и я не сдержал вздох облегчения. — Твоя импровизация с цветами на обряде была... весьма милой, — продолжила хищница, и в её голосе прорезалась снисходительность. — Но грубой. Ты смешал три сильных аромата в надежде, что они сработают. Это… как ударить противника дубиной. Иногда срабатывает. Но я научу тебя фехтовать запахами более тонко. Пантера подвела меня к низкому столику из тёмного дерева, на котором рядами стояли флаконы из зелёного стекла, похожие на те, что я видел по телику у парфюмеров. — Вот — твои чернила, — сказала она, проводя рукой над флаконами. — А твоё сознание послужит пером. Прежде чем смешивать что-либо, ты должен понять намерение. Что ты хочешь? Заставить забыть? Пробудить страсть? Вселить ужас? Намерение — это душа запаха. Без него всё это просто милая водичка. Она взяла один из флаконов и капнула немного жидкости мне на ладонь. Капелька была маслянистой, с запахом... ничего. Абсолютно нейтральная хрень. — Это основа. Чистый лист. Теперь... постарайся представить спокойствие. Тихий вечер в лесу после проливного дождя. Безопасность. Уверенность. Я закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти ощущения. Ночёвка с однокурсниками в лесу. Всю ночь идёт ливень. Утром выбираюсь из душной палатки… Вот оно. Прохлада после грозы, запах влажной земли, чувство, словно все опасности позади... — Сконцентрируйся, — до слуха долетел тихий, гипнотизирующий голос. — Вложи это чувство в основу. Дай ему запах. Я напряг мозг изо всех сил, представляя, как ощущение того утреннего спокойствия перетекает из разума в капельку на ладони. Увы. Ничего не происходило. — Не получается, — с досадой пробормотал я. Стало даже обидно. — Потому что ты в это не веришь, — она стояла совсем близко. — Ты всё ещё мыслишь, как существо, для которого запах — простая химия. Для нас же он дыхание душ. Отдай ему весь свой страх. Свой голод и свою страсть. Будь голоден, Александр. Будь страстен. И тогда... ты сможешь творить. Пантера взяла мою руку и поднесла её к своему лицу. Её нос, более изящный, чем у волков, но с такими же чувствительными ноздрями, коснулся моей ладони. — Я... почти это чувствую, — прошептала она. — Отблеск. Намёк. Ты на правильном пути. Её слова оказывали наркотическое воздействие. Они вселяли уверенность. Желание доказать, что я всё смогу. Первый урок продлился несколько часов. Мы больше не смешивали ничего. Просто... учились чувствовать. Она давала мне нюхать разные ингредиенты и заставляла описывать не запах, а эмоции, которые он вызывает. Это было невероятно сложно, но в то же время также захватывающе. Когда Морвана объявила конец занятиям, я был уже истощён морально, но разум пылал. — На сегодня, пожалуй, хватит, — сказала пантера. — Ты заслужил отдых. А вечером... я покажу тебе нечто, что поможет тебе понять нашу природу ещё глубже. Нашу... истинную природу. Она отвела меня в комнату, скрытую за аркой выхода. В углу стояла каменная купель, наполненная тёплой водой с лепестками цветов. Я скинул потрёпанную одежду и погрузился в воду. Напряжение стало понемногу уходить. В этот момент меня накрыла волна тоски. Роскошь, магия, опасная учительница... всё это было похоже на сон. А в реале... я сейчас заснул в остывающей ванной родительской квартиры после очередного провального собеседования. На телефоне мигает сообщение Анастасии: «Шурик, мне нужен мужчина, а не вечный студент. Давай сделаем паузу». «Пауза» затянулась… навсегда. Запах потенциально невесты, дешёвый парфюм с нотками клубники, который она так любила, теперь казался мне приторным и фальшивым. Только сейчас я понял, что она пахла попыткой понравиться. Я вспомнил о Люции. Её чистый, мускусный запах отражал силу и честь. Волчица не пыталась казаться кем-то. Она всегда была только собой. Грубой, прямолинейной, но... настоящей. Сравнивая обеих, я понимал, что моя «Беспородность» ещё на Земле была не в отсутствии шерсти или когтей, а в отсутствии животной, неприкрытой сути. Я был серой мышкой, предпочитающей играть по навязанным обществом с самого рождения правилам. Здесь же, в Эмбрионе, у меня таких правил нет. Вернее, они были иными. И настала пора начинать постигать их.

***

Вечером за мной пришла одна из служанок Морваны — юная пантера с глазами цвета жидкого золота. Девушка молча проводила меня через лабиринт переходов, вырезанных в дереве, пока мы не вышли на огромную открытую площадку под самым куполом. Место, которое служанка назвала «Площадью Лунного Света». Воздух вокруг гудел от низкого, ритмичного барабанного боя, который отзывался вибрацией глубоко в костях. В центре площадки горел костёр, но пламя его было необычным. Фиолетовым и почти бездымным. От него исходил дурманящий аромат сандала и перца. Вокруг костра, в такт барабанному ритму, двигались десятки антропоморфных пантер. Самцы и самки. Невероятно грациозные и сильные особи. Их чёрные, угольные и дымчато-серые шкуры переливались в свете огня, подчёркивая каждый мускул, каждое движение. Я покраснел, осознавая… Все вокруг меня были обнажены. Лишь изредка на телах встречались украшения из тонкой кожи, полированных костей и сверкающих камушков. Взгляд невольно скользил по собравшимся, отмечая детали. У самок длинные, гибкие конечности, упругие ягодицы и высокие, округлые груди с тёмными, почти чёрными ареолами сосков. Гладкая кожа на животах и внутренней стороне бёдер контрастировала с бархатистой шерстью, создавая соблазнительные очертания тел. В свете пламени можно было разглядеть влажный блеск на внутренней поверхности бёдер и у основания длинных, подвижных хвостов. Самцы значительно отличались. Они были выше и чуть шире в плечах. Тела покрывала более грубая, короткая шерсть, а мускулатура выступала отчётливыми буграми. Плотные, темные мошонки и полускрытые в густой шерсти фаллосы не оставляли сомнений в гендерной принадлежности. Большинство из присутствующих находилось в состоянии откровенного возбуждения. Морвана, восседающая на возвышении, покрытом шкурами, жестом подозвала меня к себе. — Садись, ученик. Сегодня ты увидишь «Танец Огненных Хвостов». Наш обряд взросления. Я сел рядом, чувствуя себя не в своей тарелке на этом пиру. Барабаны забили быстрее. В круг вышли две молодые особи — самец и самка. Они были прекрасны. Юноша, мускулистый и гибкий, с горящими глазами. Девушка, с длинными ногами и гордой посадкой головы. Тела обоих были покрыты ритуальными узорами из золотой пыли. — Это Киар и Лиана, — прошептала Морвана мне на ухо. — Они прошли все испытания. Теперь пришло время последнего. Публичного единения. Чтобы вся стая стала свидетелем их зрелости, силы и страсти. Барабаны достигли своей кульминации и резко смолкли. Наступила тянущаяся тишина, нарушаемая лишь треском костра. Киар и Лиана стояли друг напротив друга, грудь обоих тяжко вздымалась. И внезапно они начали свой странный танец. Это не было похоже ни на один танец, что я видел в жизни. Не просто хореография. Это было само воплощение их желаний. Пантеры двигались вокруг друг друга, словно два хищника, готовые то ли сразиться, то ли слиться в единое целое. Антропоморфные тела изгибались, мышцы играли под кожей. Они не прикасались друг к другу, но между ними пробегали искры. Воздух становился всё более густым, пропитываясь феромонами. Я чувствовал их даже своим притупленным обонянием. Сладкий, острый, природный запах возбуждения, исходящий как от них, так и от всей толпы. Киар сделал стремительный выпад и схватил Лиану за талию. Девушка выгнулась, издав шипящий звук, и вцепилась когтями партнёру в плечи. Губы обоих встретились в поцелуе, который больше был похож на укус. Барабаны снова забили, но теперь их ритм был яростным и неистовым. Танцоры упали на приготовленные у костра шкуры, и началось то, от чего перехватывало дыхание. Это не было интимным актом, скрытым от посторонних глаз. Это было зрелище. Демонстрация. Киар взял Лиану с неистовой, первобытной силой, а та отвечала ему с не меньшей яростью. Их движения были резкими, властными, полными дикой, неподдельной страсти. Оба рычали, кусали друг друга под одобрительные крики и возбуждённые возгласы стаи. Я смотрел, не в силах отвести глаз. Моё тело реагировало на подобное зрелище против воли. Возбуждение, замешенное на шоке. Я вырос в мире, где прилюдная демонстрация секса максимально табуированна. Интимная сфера человеческой жизни считалась сокровенной, скрытной, и зачастую, неловкой её частью. А здесь... это был праздник. Естественной, животной частью жизни, которой никто не стыдился. В голове снова всплыли воспоминание о моём первом разе. Той самой неловкой близости с Катей в общаге. Мы стеснялись даже раздеться при свете, боялись издавать лишние звуки, чтобы не услышали соседи. Всё было быстро, тихо и как-то стыдливо. Мы словно совершали некое преступление. А здесь... два молодых, полных сил существа сливались в экстазе на глазах у своей стаи, и это считалось высшим актом самовыражения и принятия. Пока я предавался раздумьям, обряд достиг кульминации. Киар и Лиана, уставшие, истекающие потом, замерли в объятиях друг друга. Рычание сменилось глубоким, удовлетворённым мурлыканьем. Толпа разразилась оглушительными криками. Обоих признали взрослыми, полноправными членами клана. Морвана повернулась ко мне. Её глаза в темноте горели, как у реальной кошки. — Вот как мы, пантеры, понимаем страсть, Александр. Без условностей. Без стыда. Сила, желание, красота — вот то, что имеет значение. Волки прячут свою страсть, прикрываясь долгом и честью. Мы же выставляем её напоказ. Потому такова наша суть. Она положила ладонь с мягкими подушечками мне на бедро. Её когти слегка впились в кожу через ткань. — А теперь... ученик, ты готов показать мне, чему ты научился? Не только разумом, но и... телом. Пантера отвела меня обратно, в свои покои. Воздух повсюду был наполнен феромонами с площади, и это действовало на меня, как сильнейший афродизиак. В этот раз урок был иным. Она не руководила, а позволила мне стать главным, наблюдая за действиями с томной улыбкой. Я припомнил всё, что увидел. Всю ту животную, раскрепощённую страсть. И… попытался это воспроизвести. Я был груб, более властным. Я кусал её плечи, впивался пальцами в плотную шерсть, слышал, как её урчание становится всё громче и глубже. Она отвечала с такой же яростью. Звериные коготки оставляли длинные красные полосы на моей спине. Это был не просто секс, а попытка понять. Понять и принять друг друга. Вжиться в эту новый, дикий для меня мир. Когда мы оба достигли кульминации, из моей груди прозвучал не стон, а почти звериный рык. Позже, лёжа рядом, я смотрел на узоры, которые когти оставили на коже моей груди. — Ты начинаешь понимать, — прошептала пантера, проводя языком по одной из царапин. — Ты начинаешь пахнуть... по-нашему. Страстью и голодом. Не той грубой силой волков, а изящной, острой силой желания. Морвана встала, накинув на себя халат из шёлка. — На сегодня достаточно. Возвращайся в свою комнату. Завтра мы начнём создавать твой первый настоящий аромат. Я вернулся в клетку-комнату. Розовая изгородь с тихим шелестом сомкнулась за спиной. Я остался один, но мысли мои были переполнены образами танцующих тел, барабанного боя и горящих глаз Морваны. Я был её пленником. Но пленником, которому только что открыли дверь в мир невероятных возможностей и чувственных наслаждений.