Спасти того, кто всегда спасает других

Лололошка молчит — молчит привычно, но оттого не менее неприятно. Джон поведал о том, что было, когда Лололошка очнулся, поэтому ребята могли хотя бы не беспокоится о том, что у него украли голос. Многие запомнили его как нелюбителя разговоров, но явно не настолько, из-за чего от молчания было жутко не по себе, и больше усиливалось чувство неправильности. Для Райи же это было более чем привычно. Именно такого Лололошку она знала — тот, за которого она постоянно общалась раньше. Как раньше могла, так и сейчас получится. У неё есть опыт в этом деле, и никто не думает забирать её должность. Лололошке с чего-то начало сложно даваться общение, хотя раньше он постоянно был на волне с каждым и мог найти подход к любому. Раньше Лололошка, не задумываясь, мог поговорить с кем надо или с кем захочет. Достанет любого, но добьётся расположения. А после снова будет молчать и лишь слушать, будто сделав всё необходимое, больше не нуждаясь в словах. Джодах следил за ним всё время раньше, и видел, как Лололошка начинал говорить больше, но, всё ещё доходя до какой-то точки, снова замолкал. Райя пытается быть такой, как раньше, чтобы Лололошка узнавал её и мог хоть чуть довериться. Райя старается, как раньше, следить за здоровьем Лололошки, хоть сейчас это и можно делать лишь через наблюдение, но зря, что-ли, Джон сделал ей тело? Райя всегда находится в зоне досягаемости Ло, чтоб, как раньше, он всегда мог заговорить с ней, попросить совета, — она надеется, что однажды он попросит помощи— просто о чём-то спросить. Кажется, что такая гиперопека могла бы надоесть Ло, но нет. Сначала все боялись так открыто о нём заботится, но Лололошка в целом этого внимания либо не видел, либо не верил в неё, пытался незаметно ухаживать за собой сам и стараясь не сойти с ума. Остальные думали, что не стоит докучать Ло своим присутствием, но в случайное время суток находили того спящим около двери чьей-то комнаты без наушников и с плотно прижатой головой к стене. Если бы он хотел внутрь, мог бы попросить. Никто бы не отказал. Но они понимают, что всё не так просто. Он никогда не хотел докучать кого-то своими проблемами и, может, всё ещё считает себя должным за спасение. Глупый. В такие Лололошку никто не будил и с места сдвигать не думает, понимая, что придётся полноценно привыкать засыпать всё-таки в своих комнатах, а не в лаборатории или где-нибудь ещё. Будто бы они и так не пытались. Конечно, для Лололошки личное место тоже сделали. Его комнату всячески обустроили второй после лаборатории. Но он там никогда не появляется. И непонятно ведь от чего: не привык к чему-то своему, или не понравилось то, как предметы были раставлены, или не понравились украшения в комнате или... Все двери в здании всегда открыты. Ключи от каждой вдыхают пыль в каком-то из ящиков. Райя теперь автоматон, которым зарядка не нужна, но ментальное здоровье это не спасает. Естественно. Она и так отдыхала меньше всего, говоря, что она робот, ей всё равно, сколько работать и казалось, это действительно было так. Сейчас же она будто открыла третье дыхание. Она всегда присматривала за Лололошкой. Сначала таская различные кружки с чем-то тёплым в них, — почти сразу стало понятно, что к еде Ло не привык, — носила ему греющие пледы, пыталась больше приучить к касаниям, часто приглашала в объятия, старалась поддерживать менее напряжённую атмосферу разговорами, и многое-многое другое, чего не сразу заметишь. Лололошка быстро свыкся с этим, будто помня, как было раньше. Райя надеялась на это, очень-очень надеялась, иногда купаясь в выдуманных ею сюжетах, где Лололошка помнит, где всё хорошо и где все счастливы. Но она разрывает эти мечты, ломая провода, вспоминая, как вытаскивала Окетру из этих придуманных в голове миров. Лололошка здесь и, что самое главное, сейчас. Он нашёлся. Полуживой, травмированный и раненый до невозможного предела. Но он рядом, и ни Райе, ни Окетре больше не нужно сбегать в ненастоящие миры ради того, чтобы лишь увидеть его. Теперь Лололошка с ними, и Райя сделает так, чтобы ему больше не пришлось страдать. Райя, по суждениям остальных, знает Лололошку дольше всех, но не знает, лучше ли. Лололошка однозначно доверяет ей. Может, немного, но точно доверяет. Райя помнит, что тот просто любил, когда его друзья счастливы. Райя стала чаще организовывать «совещания» на которых никто не говорил ни о чём серьёзном, лишь рассказывая истории, и всячески игрались. За всё время пропажи таких посиделок можно пересчитать по пальцам одной руки, после которых все погружались в работу сильнее обычного, чувствуя вину за веселье. Сейчас же думать ни о чём не надо. Лишь иногда поглядывать за мирно сидящим Лололошкой рядом с кем-то из них и смотреть, не уснул ли тот. Никаких дел ни у кого больше не было, но все всё равно что-то делали, лишь бы Лололошка мог наблюдать за ними и проводить таким образом время вместе, постепенно привыкая ко всем и к живности в целом. Конечно, Лололошка до сих пор пытается делать что-то и сам, но кто-то всегда аккуратно останавливает его, пытаясь отгородить Лололошку от осознания своей слабости и о том, что он не в состоянии держать что-то тяжелее кружки с чаем. Райя иногда выходит с Ло на улицу, и они вместе смотрят за жизнью в городе. Не то чтобы Лололошку держали в заперти, но тот сам, бывает, не осмеливается выглянуть в окно, боясь и людей, и света, и всего, что там может быть, о чём остальные пока не знают. Они никогда по настоящему не заходили в город, ошиваясь где-то рядом, но, кажется, Лололошке это было в самый раз, а Райя, как всегда, скорее просто находилась рядом и была неким ориентиром, благодаря которому не потеряешься. Иногда они встречали всяких маленьких зверей, вроде белок или всяких птиц, и Лололошка их совсем не боялся, а наоборот, всячески пытался приблизиться или погладить, кажется, совсем не расстраиваясь, если те его пугались. Думается, он их в этом понимает. Райя помнит о любви Лололошки ко всяким животным и даже самых необычных: вспомнить только то яйцо, которое он не пойми откуда нашёл и о котором заботился, как о чём-то хрупком, будто не зная, что это яйцо самого дракона, что славятся своей прочностью. Прогулки длятся не долго, потому что у обоих начинает болеть голова от городского шума. Но это совершенно не страшно. Райя настолько привыкла к своему телу, что чуть не забыла о том, как была простой железной коробкой с ушами, когда была с Лололошкой. Совсем немного была человеком в воспоминаниях, потом голограммой, что было ещё хуже, чем коробкой. А потом Лололошка пропал. Они так и не контактировали физически. Райя уже много дней всячески касается Лололошку, будто случайно, не думая о том, как было раньше, позже виня себя за это. Однажды она спрашивает. — Лололошка, что ты чувствуешь по отношению к моим прикосновениям? Я всё ещё железная и холодная, хоть и в другом теле. Лололошка обрабатывает эту информацию, вспоминает прошлое с событиями Аллотерры. Райю в прошлом. Не отвечает. Лололошка подходит и обнимает Райю. Она удивляется, но старает не подавать виду, чтобы не спугнуть. Мягко, как может, обнимает в ответ. Райя, как обычно, говорит за него. — Всё хорошо. Ты холоднее. И она собирается это исправить.