Быть, а не казаться

Гермиона согнулась над раковиной, в тот момент, когда её желудок свело болезненным спазмом. Она схватилась руками за край так сильно, что костяшки пальцев побелели. Перед глазами вспыхивали картинки вчерашнего вечера: Флинт, с мерзко-выпученными глазами, набухшими венами на лбу, клокочущий собственной кровью и она, полная решимости убить его. Блять. Это слишком далеко заходит. Гермиона судорожно втянула носом воздух и открутила кран с холодной водой, чтобы умыться. Входная дверь общего туалета хлопнула. Грейнджер даже не повернула голову, чтобы посмотреть, кто это был, она лишь сильнее сжала зубы от ощущения онемения, появившегося на лице после умывания ледяной водой. Понемногу становилось легче. - Слабачка. – это слово ударилось о неё, словно звонкая пощёчина. Гермиона так быстро повернула голову, в сторону голоса, что ванная комната поплыла. У дверей стояла Чжоу. - Что? – просипела Грейнджер, изображая непонимание, хотя она знала, что Чанг тоже почувствовала это – Гермиона врала. - Тебе не следовало его так просто отпускать. – злобно шипела слизеринка, с отвращением смотря на Грейнджер. – Такие, как он, должны умереть. Гермиона стояла, словно поражённая громом, не веря тому, что слышала. Но, вопреки собственным чувствам, она, всё же, видела Чанг, её налившиеся злобой, глаза, то, как губы сокурсницы складываются жёсткой линией, после роковых слов, которые слетели с них мгновением раньше. Грейнджер едва удержалась от того, чтобы не потрясти головой, приводя мысли в порядок. Словно, это могло помочь. Словно, когда-то помогало. Гермиона шумно выдохнула через рот, выкраивая себе ещё время, надеясь, что Чжоу испарится, словно её и не было. Но магии не случилось. Так и не дождавшись ответа на своё высказывание, Чанг продолжила: - У тебя была прекрасная возможность сделать...хоть что-то! – она подходила ближе, и, несмотря на то, что говорила негромко, её голос, всё равно, сорвался. – А ты... ты его просто немного припугнула. Это всё, на что способна Золотая Девочка? – насмешливо выплюнула она в конце. Мерлин, откуда она узнала? Следила за ней всё это время? Грейнджер ощутила, как учащённо забилось сердце словно в приступе тревоги. Такая близость с Чжоу вызывала особый дискомфорт. Хотелось отодвинуться и отгородиться. Но Гермиона пересилила себя, оставаясь на месте, и не делая ни шагу назад. - Ловко ты это придумала: решить проблему чужими руками. – не спеша протянула Грейнджер, почти что, в малфоевской манере, и постаралась растянуть губы в усмешке, искренне надеясь, что ей это удалось. Судя по тому, как отшатнулась назад Чжоу, блеф сработал. Но она почти сразу же пошла в наступление: - Если бы там оказалась я, то не смогла бы остановиться. Я бы его убила. – её глаза загорелись недобрым огоньком. Гермиона судорожно вздохнула: вновь перед глазами пронеслись картины едва живого Флинта и желудок болезненно скрутило. Она сама не знала, почему следующие слова сорвались с губ. Понимала, что даёт козыри в руки, по сути, чужому человеку. Но почему-то, Грейнджер казалось, что это правильно – сказать всё, как было. В голову ворвались воспоминания о том, как Пожиратель насиловал Чанг, в ушах стояли монотонные звуки шлепков голой кожи и стоны, полные боли и унижения. Два воспоминания - умирающего Флинта и агонизирующей Чжоу - одинаково яркие и одинаково ненавистные слились в одно, наполненное отвращением. Гермиона заговорила: - Я вчера была в шаге от этого. Если бы не...случайный свидетель, то этот мудак был бы мёртв. – ей хватило времени, только чтобы закончить фразу, после чего, её желудок взбунтовался, и девушку вырвало, прямо в раковину. Горло обжигало кислотой желчи, а на глаза навернулись слёзы. Грейнджер хотелось выблевать из себя всё, о чём она только что говорила. Чтобы не оставалось ни толики пережитых воспоминаний. Ни чувств. Ни боли. Ни разочарования в себе. Ничего. Но мозг упрямо подсовывал самые мерзкие подробности, разворачивая в сознании картины, от которых пробирала жуть. Гермиона чувствовала, как дрожали её колени. Как бунтовало собственное тело, не согласное с тем, что от него требовали. - О-о, я смотрю, кто-то перебрал накануне? – как всегда, яркая, громкая и весёлая Паркинсон, ставшая невольной свидетельницей, легкомысленно прокомментировала происходящее. Гермиона, смывающая следы своей слабости в сток, повернула голову к вошедшей и заметила, как Пенси внимательно оглядывает присутствующих. После чего, улыбка Паркинсон угасла: - Девочки, всё в порядке? – теперь в голосе слизеринки промелькнуло беспокойство и напряжение. Она перебегала глазами с Грейнджер на Чанг и обратно. - Да. – выдавила из себя Гермиона. – Мне стало нехорошо. – и она отвернулась, чтобы прополоскать рот водой. Паркинсон, видимо, вполне удовлетворившись ответом, прошествовала мимо них к душевым кабинкам, после чего скрылась за одной, и, только после того, как послышался звук воды, Чанг заговорила: - Я не знаю, какую игру ты ведёшь, Грейнджер, но вижу тебя насквозь. Не надо играть на моих чувствах, тебе не понять, через что... – её речь оборвалась, потому что Гермиона резко шагнула к ней вплотную. Чжоу была ниже ростом, и ей пришлось поднять голову, чтобы они встретились глазами. Гермиона чувствовала себя опустошённой, ровно до того момента, пока Чжоу не открыла рот. - Слушай меня сюда, Чанг. – Грейнджер казалось, что она вбивает слова в сокурсницу, словно сваи в землю. – Я знаю достаточно. Больше, чем хотелось бы, это уж точно. Не нужно говорить мне, что я должна делать, а что – нет. Как и не стоит обвинять меня в том, будто я чего-то не понимаю. – с каждым словом Гермиона распалялась всё больше. В её груди набирал силу огонь, и, словно Адское Пламя, он, вот-вот, был готов выйти из-под контроля. Очевидно, что-то подобное ощутила и Чжоу, так как сделала полшага назад, отдаляясь от Грейнджер. – Быть изнасилованной – то ещё дерьмо, я догадываюсь, но ты не можешь и не станешь обвинять меня в том, что я не убила ученика, чтобы отомстить за всех, кто пострадал подобным образом. – Гермиона говорила тихо, но её речь ощущалась так, будто девушка кричала. Слова, отражались и усиливались будто рупором, проникая всюду и оглушая. Закончив тираду, Грейнджер стояла, тяжело дыша, и смотрела на остолбеневшую Чанг. Та едва выдохнула: - Откуда ты всё это знаешь? Лицо девушки побелело, губы обесцветились. Гермиона была готова вырвать себе язык. Осознание медленно и неотвратимо накрывало её. Она покачала головой: - Это не имеет значения. Важен лишь факт. Последняя фраза мгновенно накалила обстановку. - Факт? – неприятно улыбнулась Чжоу. – Так вот что это для тебя. Всего лишь «факт»? Гермиона закатила глаза. Ей хотелось встряхнуть однокурсницу, чтобы мозги той встали на место. - Ты передёргиваешь, я имела в виду, лишь... - Я передёргиваю? – перебила её девушка. Голос Чжоу всё набирал силу. – Тогда, может, ты знаешь и о том, что я убила их? Этих мерзких, гнусных, вонючих мудаков, которые думали, будто им всё дозволено. Я пачкала свои руки, пока ты развлекалась целый год... проводила время на свободе. – захлёбывалась она словами. - Пока ты шлялась... я... я стала убийцей! Как тебе такой факт? Вы все живёте в одной комнате с убийцей! Как. Вам. Такое? – голос Чанг всё набирал обороты, неприятно резонируя в ушах. А возможно, дело было, вовсе, не в громкости. - Эй, что у вас происходит? – Гермиона повернулась, её вывел из ступора голос Пенси, которая выглядывала из-за дверцы душевой, с полотенцем на голове, замотанным, на манер тюрбана. Пока Паркинсон отвлекла внимание Чжоу на себя, Грейнджер подумала, что будет не лишним бросить «Оглохни» на дверь, но попытка оказалась безуспешной. У неё ничего не выходило. Шум льющейся воды, истерические всхлипы Чжоу, головокружение и ощущение бьющегося в горле сердца, отвлекали. У Гермионы ничего не получалось. Она, в панике, повернулась в сторону Пенси: - Наложи оглушающее, быстрее, а я принесу Умиротворяющее зелье. – спешно скомандовала Гермиона и вылетела за дверь, молясь, чтобы на крики Чжоу не набежали сокурсницы. В полутёмной спальне сидела только Гринграсс, видимо, ожидая свою подружку. Увидев взмыленную Грейнджер, та приоткрыла рот от удивления. Гермиона пулей подлетела к комоду у кровати и открыла ящик, где хранились пузырьки с разными отварами, которыми её снабжал Кингсли. Она нашла нужный и прихватила сразу несколько штук. Задвинув полку с громким звяканьем, ринулась обратно к ванной комнате. По пути её нагнал озабоченный голос Дафны: - Грейнджер, что у вас там случилось? Я слышала крики. - У Чжоу произошёл нервный срыв, ничего такого. – Гермиона постаралась прозвучать беззаботно, радуясь, что из-за двери, где остались девчонки, не доносилось ни звука. Она забежала внутрь, на ходу открывая пузырёк и увидела, что возле раковины, склонившись, стоит Чанг, как недавно сама стояла Грейнджер, и её выворачивает наружу, позади неё, наспех завёрнутая в полотенце, находилась Пенси, придерживая волосы сокурснице, чтобы те не попали в слив. Заметив Гермиону, Паркинсон махнула ей рукой, чтобы та подошла ближе, и протянула ладонь, в которую Грейнджер вложила заранее открытые пузырьки. Когда рвота у Чжоу прекратилась, Пенси влила в неё содержимое фиала и помогла опуститься на пол, прислонив девушку к стене. Глаза Чанг, словно подёрнулись дымкой: эмоции исчезли, оставив после себя почти безмятежное выражение лица. - Блять, что за хрень это была? – дрожащим голосом произнесла Пенси. – То, что говорила Чжоу – правда? – и она вскинула свои васильковые глаза, полные смятения, на Гермиону. Грейнджер устало опустилась на пол рядом, с мирно сидящей Чанг, чьи веки отяжелели и закрылись. А мерно вздымающаяся грудь, с редкими судорожными подёргиваниями говорили о том, что девушка задремала. Гермиона сокрушённо ответила: - Я не знаю. Но боюсь, что это так. - Охуеть. – почти шёпотом резюмировала Паркинсон, опускаясь на пол с другой стороны от Чанг. Гермионе хотелось закурить. Хотелось наполнить голову и лёгкие терпкостью табачного дыма, и, хоть секунду, не думать о происходящем вокруг пиздеце. Пенси первой нарушила молчание: - Я...я не одобряю того, что сделала Чжоу. – и она бросила короткий взгляд на мирно спящую девушку. – Но если бы я знала, что мне это сойдёт с рук, я поступила бы так же. – мрачно закончила она и упёрлась головой в стену. - Да, я бы тоже. – подала голос Гермиона, и снова: едва живой Флинт, встал перед её глазами, и ей пришлось зажмуриться, чтобы прогнать это видение. - Я не считаю её убийцей. – снова заговорила Паркинсон. – Только чокнутой. – и девушка нервно хихикнула. - Скажи ей об этом, когда она очнётся. – усмехнувшись, предложила Грейнджер. - Ну уж нет. А то рискую не проснуться в один прекрасный день. – Паркинсон провела острым ногтем большого пальца поперёк шеи, имитируя разрез. – Как думаешь, ей можно помочь? – резко перешла на серьёзный тон слизеринка. Гермиона тяжело вздохнула: - Вы, волшебники, очень недооцениваете важность психотерапии. - Это ещё что? – удивлённо переспросила Пенси. - Ветвь медицины, направленная на улучшение ментального здоровья человека. То есть его состояния, вызванного эмоциями, переживаниями и травмирующими событиями. Плюс, поиск возможных путей решения этих проблем. Если по-простому. Паркинсон довольно хмыкнула: - Зачем нам психотерапия, если проблемы можно решить при помощи «Авада Кедавра»? Раздался резкий стук в дверь и Грейнджер подскочила от неожиданности. Из-за проёма показалось лицо Дафны, полное тревоги, которая усилилась, как только она увидела происходящее внутри. - Что тут случилось? – девушка поочерёдно смотрела на всех троих, находящихся в ванной комнате. - Чанг психанула, не бери в голову. – махнула рукой Паркинсон, блестяще отыгрывая беспечность. – Давай отлевитируем её на кровать, а потом я, наконец, приму душ, и, надеюсь выпить, хотя бы, кофе. Завтрак, судя по всему, мы уже пропустили. – заворчала Пенси, поднимаясь с пола. Пока однокурсницы транспортировали Чжоу, Гермиона проскользнула к своей кровати и плотно задёрнула полог. Всё это время, мысли Гермионы занимало ещё одно событие, от которого мерзкий холодок пробегал по её спине: она не смогла наколдовать «Оглохни», когда случился приступ у Чанг. Неприятное чувство стало подкрадываться, пользуясь её, и без того, уязвимым состоянием. Гермионе необходимо было проверить свои способности. Сейчас же. Грейнджер сконцентрировалась и постаралась снять наложенное заклинание тишины со собственного спального места. Ничего. Магия не ощущалась тёплым потоком энергии, как это было всегда. Она не ощущалась вообще. Никак. Волны паники стали захлёстывать Гермиону. Она, в неверии, посмотрела на свои дрожащие руки, неспособные сотворить волшебство. Нет. Этого не может быть. Не так быстро. Снейп говорил, что магического потенциала должно хватить ещё надолго. Она не могла. Просто не могла. Гермиона ощутила, как по щекам побежали горячие дорожки слёз. Бессилие наполнило её. Последней надеждой оставалась палочка: Грейнджер достала её и попробовала простейшее «Люмос», и, о, чудо – поток энергии прошёл через неё, и вожделенный огонёк зажёгся на конце древка. Грейнджер судорожно вздохнула, обессиленно опускаясь на кровать и утирая мокрое лицо руками. Это не конец. Пока нет. Но... её сила не ощущалась как раньше. Не лилась полноводной рекой, не была волной, накрывающей всё вокруг. Сейчас магия была тоненьким весенним ручейком, едва пробившем себе дорогу в тающем снеге. Этого было мало. Это ощущалось как катастрофа. Она не может лишиться волшебства. Не сейчас. Гермионе требовалось разобраться в происходящем. Единственный человек, сведущий в этой теме, был мёртв. Оставалась только одно – библиотека. Грейнджер торопливо шла по коридорам замка, едва сдерживая себя, чтобы не побежать. Все её мысли занимало уже не вчерашнее несостоявшееся убийство, а сегодняшняя невозможность колдовать так, как она умела это делать раньше - легко и свободно. Согласно всем их, со Снейпом, подсчётам, такая регрессия должна была случиться очень не скоро. Даже не в ближайшие годы. Но что-то пошло не так. Они ошиблись. Нет. В это не хотелось верить. Ей казалось, что у неё ещё куча времени, а на деле – его не осталось. Настала пора платить по долгам. Гермиона не удержалась от истерического всхлипа, и закрыла рот ладонью, чтобы не создавать лишнего шума. Она остановилась на мгновение, чтобы успокоиться. Рано сдаваться. Ещё не всё потеряно. Возможно, это временное явление, и ей надо просто отдохнуть. Грейнджер старательно уговаривала себя, подспудно понимая, как неубедительны её доводы. Всю остальную дорогу она старательно отгоняла от себя любые мысли. Слизеринка пронеслась мимо места мадам Пинс с такой скоростью, что свитки, лежащие на столешнице у смотрителя библиотеки, недовольно зашелестели ей во след. Заветная полка уже вовсю маячила перед глазами, когда перед Гермионой возникло препятствие, в виде Рона Уизли, неожиданно и крайне несвоевременно вышедшего из прохода между стеллажами. Грейнджер со всей силы налетела на гриффиндорца, и, если бы парень ловко не удержал её за плечо, то она бы растянулась на полу, отскочив от него назад. Это непредвиденное столкновение словно отрезвило девушку. Она вскинула глаза на своего, некогда лучшего, друга и заметила, как широкая и смущённая улыбка расползается по его лицу. Внутри неё зашевелилось что-то тёплое, словно давно забытое ощущение, дарящее приятное чувство ностальгии. - Не удивлён видеть тебя тут в воскресенье утром. – довольно пробасил парень, словно они, регулярно, вот так, пересекаются в библиотеке. Однако, вспыхнувшие красным щёки, выдавали его истинные чувства - он был смущён. - Зато я удивлена, Рональд. – хмыкнула Гермиона, высвобождая руку из крепких пальцев Уизли. Он нехотя разжал ладонь. - Смотрел книги по тактике игры в квиддич. Скоро игра и все мысли только об этом. – тяжко вздохнул гриффиндорец, разом помрачнев. - М-м-м, да? Я думала, у вас сильная команда. – наугад ляпнула Грейнджер, так как понятия не имела, что происходит в сборной школы. Она знала, что Малфой и Гарри попали в общую команду, и... на этом всё, пожалуй. Но, почему-то ей казалось, раз в команде есть эти двое, то успех обеспечен. Судя, по угрюмому выражению лица, Уизли считал иначе. - Игроки сильные, да. Но не тогда, когда играют все вместе. – он сокрушённо покачал головой. Видя его искренние переживания, Гермиона устыдилась, что за последнее время была занята лишь своими проблемами, что не спросила ни у кого из своих друзей, как складываются их дела. Хороша подруженька. Решив, что нужные ей книги никуда не убегут, Грейнджер постаралась немного реабилитироваться: - Совсем всё плохо, да? – уже зная ответ, спросила Гермиона. Рон тяжело вздохнул: - Скажем так, есть одна, небезызвестная нам, личность, которая сильно затрудняет коммуникацию внутри команды. Неназванное имя повисло между ними так ощутимо, что можно было даже не уточнять. Грейнджер ощутила чувство стыда и, вместе с тем, чувство несправедливости. Она знала, каким заносчивым и неприятным может быть Малфой. Это если мягко говорить. Остальные называли его более ёмким словом: мудак. Однако, Гермиона знала, насколько он отличается от своего привычного образа самодовольного хорька: он мог быть преданным другом, внимательным собеседником, учтивым, галантным, заботливым, в конце концов, и очень чутким, даже нежным. От промелькнувших в голове воспоминаний о том, как Малфой ни раз поддерживал её, слушал, утешал, помогал (пусть, не всегда общепринятыми в обществе способами), Гермиона ощутила, как зарумянились её щёки, а в груди потеплело. Словно, почувствовав изменение в её поведении, Рон ощетинился: - Да, этот гад. Ты знаешь, он всё делает только хуже. Каждый раз я думаю, что Малфой сможет взять себя в руки и не быть задницей, и каждый грёбанный раз он доказывает мне, насколько сильно я ошибаюсь. – выдал тираду гриффиндорец. – Не понимаю, как ты выносишь его на занятиях. Гермиона стояла, переминаясь с ноги на ногу и обдумывая, как лучше ответить на возмущения товарища. Ей не хотелось соглашаться с Уизли, ровно, как и не хотелось оправдывать Малфоя. Несмотря на все его хорошие качества, тот факт, что он ведёт себя, как придурок – никуда не исчезает. Тем временем, гриффиндорец смотрела на неё в упор, в ожидании ответа и, Гермиона заговорила: - Я думала, вам удастся найти компромисс. Я вижу, как ты стараешься вырасти из этого дурацкого противостояния, и, правда, Рональд, у тебя это получается лучше, чем я могла подумать, но, боюсь, так быстро Малфой не сможет взять себя в руки. Он всю сознательную жизнь существовал в навязанных ему постулатах и верил в них. Тем более, не стоит забывать, что ему приносит удовольствие доставлять кому-то неудобства. – на этих словах девушка усмехнулась и закусила губу. Блять. Она реально оправдывает кого-то, буквально, говоря, что Малфою приносит радость издевательство над другими людьми. Грейнджер, ты тупица. Она едва не хихикнула. Рон недовольно поджал губы, а потом заговорил: - Ты бы его так не выгораживала, если бы слышала, что он про тебя говорит. – злобно выплюнул Уизли. Гермиона ощутила, словно её схватили за горло, не давая сделать вдох. Неужели?.. Нет, Малфой не должен был. Он не мог. Предположения, одно хуже другого, замельтешили в голове, мешая думать здраво. Если Малфой растрепал про Астрономическую башню, она выпотрошит его на живую. Стараясь, чтобы голос не дрогнул, Грейнджер произнесла: - И что же? Рон покраснел ещё сильнее, прежде чем заговорить, и Гермионе показалось, что она сейчас схватит того за грудки и тряхнёт посильнее, чтобы он, наконец, ответил. - Ну, мы с ним повздорили перед хэллоуинским балом. И он сказал, что я многого про тебя не знаю. – почти обиженным голосом произнёс Уизли. И, если бы Гермиона не была так напряжена, она бы даже рассмеялась такому нелепому поведению товарища. Едва удержавшись, чтобы не ляпнуть: «Только и всего?», Грейнджер изобразила на лице лёгкое недовольство и заговорила: - Он просто тебя провоцирует. Не бери в голову. – она махнула рукой. - Этот хорёк знает, на что надо давить, Рон. Мы когда-то были лучшими друзьями, и я совру, если скажу, что это, по-прежнему, так. У нас давно нет близких отношений, и, естественно, что ты многого про меня не знаешь. Но это не плохо. Просто наши пути отдалились. – и Гермиона улыбнулась, касаясь ладонью руки Уизли. Они стояли некоторое время в тишине, каждый погружённый в собственные думы. Первым нарушил молчание Рон, выпалив: - А что, если я хочу снова сблизиться с тобой, Миона, только, не как друг? – он поднял на неё свои кристально-голубые глаза, полные надежды. Гермиона крепче сжала его руку, прежде чем ответить: - Рональд, ты знаешь, что я никогда не испытывала к тебе иных чувств, кроме братских. А сейчас нет даже и таковых. Я не вижу нашего совместного будущего. – она старалась звучать спокойно и твёрдо. - Просто, я думал, что однажды, мы будем вместе. Да, я повёл себя ужасно, когда бросил вас с Гарри, но потом, мне казалось, что всё наладится и мы с тобой...ну...сойдёмся. – скомкано закончил свою мысль Уизли. - Рональд, - покачав головой, вступила Гермиона. – Джае если бы ты не уходил, даже если бы наша дружба стала бы крепче, то мы всё равно не были бы парой. - Почему? – тихо спросил гриффиндорец. - А почему ты так нацелен на то, чтобы мы были вместе? – в ответ поинтересовалась Гермиона. - Ну, я думал, это будет логично: столько лет рядом. Гермиона усмехнулась: - Там, где есть чувства, нет места логике, Рональд. Парень накрыл руку Грейнджер своей ладонью и легонько сжал. - Наверное, ты права. Как всегда, бываешь права, если дело касается отношений, учёбы, магии и всего, в принципе. – они вместе негромко засмеялись. – Отлично поболтали, на самом деле. Мне этого не хватает. – и он снова погрустнел. - Да, мне тоже. - Вот бы снова посидеть втроём, как раньше. Чтобы Гарри жаловался на Снейпа, я играл в шахматы, а ты ворчала бы на нас из-за несделанной домашки. От ностальгических воспоминаний защемило сердце. Гермиона ощутила, как слёзы подбираются к глазам и часто заморгала, прогоняя их. - Как раньше уже не будет. Но кто говорит, что мы не можем собраться сейчас? Я даже готова ворчать весь вечер. – договорив, Грейнджер закусила губу, с теплом вспоминая их совместные вечера. - Побегу, обрадую Гарри. – хмыкнул Рон, прижимая Гермиону к себе. Ей, на долю секунды показалось, что их объятия вызовут у неё отторжение. Но этого не произошло. Они ощущались как что-то забытое и давно утраченное, но отдалённо знакомое. Рядом с Роном было спокойно - не бушевали гормоны, не трепетало сердце, не порхали бабочки в животе. Эта близость ощущалась стерильной. Грейнджер подумала: смогла бы она так жить, не испытывая всего того разнообразия чувств, которые умудрился пробудить в ней Малфой с начала учебного года. Ей хотелось бы соврать. Но это было не в её правилах. Хоть, она и любила их нарушать, но не в этот раз. Стоя в объятиях Рональда, она ощущала тепло и безопасность, но не чувствовала главного – он был не Малфой.