Быть, а не казаться

Нарцисса двигалась лёгкой, грациозной, почти плывущей походкой, именно так, как ходила всегда. Драко моргнул несколько раз подряд, крепко зажмуривая глаза, но образ перед глазами никуда не исчез. Стараясь не шуметь и не выдать себя, Малфой замер, скрытый ширмой, наблюдая за происходящим. Тем временем Нарцисса приближалась к его укрытию. Испугавшись оказаться обнаруженным, Драко резко отпрянул назад, и, зацепив рейку, потерял равновесие, почти рухнув, но чудом удержался за изножье кровати, наделав прилично шуму. От мысли, что он сам себя обнаружил, его желудок скрутило и парня вывернуло на пол горечью желчи. Трясущейся рукой Малфой вытер губы, в то время, как тёплые, нежные пальцы коснулись его лба, убирая налипшие пряди в сторону. Желая, и, одновременно, страшась этого, Драко поднял глаза и окунулся в кристальную прохладу жаркого дня, в лазурное небо Италии, в спокойные воды Средиземного Моря – всё это было во взгляде его матери, нежно, до щемящей боли, смотрящей на него так, как смотрела всегда – с любовью. Он захрипел что-то невнятное, когда тепло её рук исчезло, оставив фантомное ощущение прикосновения. Печальная и прекрасная улыбка появилась на её лице. Неконтролируемым потоком в голову Драко хлынули воспоминания: их отдых на французской Ривьере, Нарцисса в лёгком, струящемся платье, гуляет по винограднику, беседуя с Гринграссами, а он сам, не торопясь, идёт сзади, подставляя лоб и щёки летнему солнцу, вдыхая аромат, нагретых за день, мясистых плодов Пино Нуар. Легкий ветерок дарит редкую прохладу и доносит шлейф парфюма матери – свежего, огуречного, с едва уловимыми ягодными нотами. Драко замедляет ход, окутанный запахами, и наслаждается моментом: чудесными видами сочной зелени, очертаниями полуразрушенного замка вдалеке, своей матерью, идущей мягкой, почти невесомой походкой, так, будто она плывёт по глади воды. Словно почувствовав его взгляд, Нарцисса оборачивается через плечо, лицо матери смягчается, когда она смотрит на сына. Тёплая улыбка делает её ещё прекраснее, глаза сияют задорными искрами, и, совсем не по протоколу, она подмигивает Драко, который останавливается, как вкопанный, не ожидая подобного хулиганства от мамы. Она снова возвращает своё внимание мисс Гринграсс и Драко замечает, как в голос Нарциссы возвращается беспокойство, как напрягается спина, но не уделяет этому должного внимания. Он слишком юн, чтобы думать о чём-то серьёзном. И совсем не догадывается о том, что это будут его последние беззаботные каникулы. Затем воспоминания меняются: Малфой лежит на своей кровати, мокрый до нитки от пота. Его мышцы скручивает узлами, которые он не в состоянии ослабить, как бы ни старался. Болит всё. Лихорадит. Зубы выстукивают чечётку друг о друга, того и гляди: вот-вот рассыпятся. Горло воспалено, будто он кричал несколько часов подряд. Кто-то точно кричал, он это слышал. Левую руку пекло так, словно он прислонил её к раскалённому железу. Кожа на предплечье кипела, и, если бы он смог сфокусировать взгляд, то, казалось бы, увидел, как она пузырится и вздувается, лопаясь, а из волдырей сочится смрадная жидкость. Ему было невыносимо лежать. И невыносимо двигаться. Драко мечтал умереть, полагая, что тогда прекратится неутихающая боль. Не было позы, в которой ему стало бы хоть немного легче. Сердце заходилось в бешеной пляске и Малфой ждал, когда же наступит финальный удар, который прекратит эту агонию. Но упрямая мышца не думала останавливаться и даровать ему освобождение. Напротив: кровь стремительно бежала по венам, поддерживая Драко в сознании, не давая ему и секунды желанной передышки. Внезапно, прохладная рука коснулась его лба, убирая волосы в сторону, Малфой дёрнулся. - Тш-ш, тише, мой Дракон, это я. – нежный и ласковый голос достиг его ушей, и, узнав его обладателя, Малфой слабо застонал, пытаясь повернуться в сторону звука. – Лежи. Ты слишком слаб. – рука Нарциссы опустилась на его плечо, удерживая на месте. Будто он мог встать. Будто он мог хоть что-то сделать. Он чувствовал себя беззащитным. Казалось, его лишили самого важного, истинной сути. С ним что-то было не так. Но Драко никак не мог осознать, в чём было дело. Вспышками в памяти стали возникать образы: особые пленники в их доме, агоничное веселье его чокнутой тётушки Беллы по этому поводу. Его позвали, чтобы он подтвердил личность пойманных. Драко стоило всех его сил сохранять высокомерный и насмешливый вид в тот момент, когда он увидел обездвиженные тела троих людей. Он узнал их всех. Сразу же. Было бы глупо думать, что столько лет, проведённых, практически, бок о бок в стенах школы, сотрутся из памяти за один год, который они не виделись. Возможно, Малфой не вспомнил бы, как выглядит какой-нибудь Финниганн или Голдстейн. Но эта троица – его личная вендетта с первого курса учёбы. Его проклятие. И, как оказалось к его крайнему неудовольствию, его спасение. Блять, Мерлин. На блестящем паркете вылизанного начисто менора лежали они: грязные, окровавленные, истощённые и обезображенные. С трудом узнавался Поттер, чьё лицо явно было изуродовано заклинанием, ровно, как и у его недалёкого рыжего дружка – видимо, их подружка постаралась на славу, спасая друзей-недоумков. Впрочем, ничего нового. Как и всегда. Героическая Грейнджер подтирает задницы другим, забывая о себе. Так было и в этот раз: себя она заколдовать не успела. Драко взглянул в её обжигающе-яркие глаза, моля Горгону, чтобы ни один мускул не дрогнул на его лице, и, почти сразу же, прервал зрительный контакт. Он чувствовал, как Грейнджер вперилась в него своим взглядом, пылая праведным гневом. Чокнутая. Даже сейчас, в непосредственной близости к смертельной опасности, Золотая девочка не сжимается от страха, а вздёргивает свой подбородок выше, будто она тут всех связала, а не наоборот. Секунды бегут, от Малфоя ждут подтверждения и боятся услышать опровержение их догадкам. Он должен вынести вердикт. И от его слов будет зависеть: кому будет назначен приговор. Драко улавливает едва заметное покачивание головы Нарциссы и внутри всё обрывается. Решение принято, осталось лишь озвучить. Как он сможет этого сделать, зная цену. Они обсуждали этот, казалось бы, невозможный вариант. И вот, он случился, плевав на всевозможные теории вероятности, заставив Драко сделать решающий выбор. Он пожалеет об этом. Ещё ни раз. Волна паники поднимается к горлу. Малфой в последний раз окунается в жар янтарных глаз, обращённых к нему и решается: - Вы думаете, что поймали Золотое Трио? Пиздец, вы отчаялись. Вот и всё. Вот так просто сказать. И титанически сложно пережить. Драко поднимается к себе, держа спину прямо и шагая уверенно ровно до момента, пока не скрывается из виду. Затем он обмякает. Едва помнит, как добирается до комнаты, как влетает Снейп следом за ним. Он что-то говорит. Но раздаётся женский крик и Драко не слышит ни слова из того, что вдалбливает ему крёстный. Он убийца. Он предатель. Драко знает, какой финал будет у этого решения. Он сам его написал. Только что. Ужас охватывает его и Малфой готов бежать вниз, чтобы переиграть, переделать историю. Он что-нибудь придумает. Он должен. Он не может лишиться её. Он поступил, как трус, согласившись на её предложение. Не искал вариантов, не придумывал решений. Не сделал ничего, чтобы спасти Нарциссу, которая пожертвовала собой, слепо доверяя ему, веря в него. От безысходности Драко закричал, вкладывая в этот звук всю боль, весь страх и ненависть к себе и к обстоятельствам. Ёбаный псих, пришедший к власти под молчаливое одобрение «элиты» общества крушит и ломает мир, выкорчёвывая всё, что было важно и дорого. Строит свои законы, не гнушаясь средствами. Блядский выродок, чтоб ты скорее сдох! Драко сипло дышит, пытаясь прийти в себя, в тот момент, как ощущает чужое присутствие в своей голове. - Нет, блять, нет. – слабо и неправдоподобно. Он не смог защитить разум. Он позволил вторжение. Он не справился. Он подвергнул опасности всех. Но эти воспоминания – единственное, что удерживало его на плаву. Единственное, на что он мог опереться, зная, что делает верные шаги. Они были как маяк в самый бурный шторм. За пеленой слёз Драко видел пронзительный взгляд Снейпа, буквально, чувствовал, как с его губ слетает «Обливиэйт», и как начинают распадаться на атомы самые важные моменты в его жизни. Всё то, ради чего он боролся. Они утекали песчинками сквозь пальцы, оставляя после себя лишь ощущения. Такие невесомые, фантомные. Будто, ты сам их придумал и поверил в это. Драко сопротивлялся изо всех сил, стараясь восстановить в памяти утраченные фрагменты. Ему надо вспомнить. Просто надо вспомнить. Хоть что-то. Малфой со стороны слышал свой собственный голос, умоляющий, жалкий. Но его просьбы ничего не изменили. Ничего не вернулось. Драко сполз по стене, его грудная клетка ходила ходуном от нахлынувших чувств, сердце жгло так, будто оно вот-вот воспламенится. Рядом с ним опустился Снейп. Он выглядел, как никогда, встревоженным. Блять. Эта чёртова машина в теле человека, оказывается, имеет хоть какие-то чувства. Он что-то говорит, но Драко не может сосредоточиться, он слышит только обрывки фраз, занятый тем, что пытается вспомнить. Всё это время он пытается вспомнить, но блядские слова лезут в голову, мешая сосредоточиться: -... я верну их в случае победы... – Малфой обессиленно качает головой. Ему мешают звуки. Он не может сосредоточиться. - ... так будет безопаснее, ты не готов... – голос бьётся в барабанные перепонки, не давая прийти в себя. Драко ведь хотел что-то сделать, что-то было... Он почувствовал, как слипаются глаза, как усталость берёт верх. Но нельзя спать. Нельзя расслабляться. Он же должен был... должен. Малфой подскочил от взрывов, думая, что рушится менор. Выбежал из спальни, чувствуя тошноту и головокружение. Шум доносился снизу, из зала. Драко, подгоняемый беспокойством, на всех порах помчался туда, с разбега влетая в комнату и резко останавливаясь. Картина, представшая взору, ошеломляла: их превосходная люстра из горного хрусталя россыпью брызг разлетелась об пол, на отполированном паркете повсюду виднелись опалённые следы от попавших в него заклинаний, камин был разрушен, гардины сожжены, в воздухе стояла пыль, похожая на туман. Снейп и Белла ранены, а Золотое Трио исчезли в вихре магии ровно в тот момент, когда Драко вбежал внутрь. А через несколько мгновений обстановка резко изменилась: повеяло холодом и опустошением. Иней тонкой паутинкой покрыл окна зала. Секундой позже появился Волдеморт. Белла захныкала, понимая, чем обернётся вызов Хозяина, когда он узнает, что пленники сбежали. Следующие пару часов Драко казалось, будто его расчленяют, а затем, соединяют вновь ради того, чтобы повторить весь цикл снова и снова. Круцио не прекращалось. Попасть под руку разгневанному Волдеморту означало лишь одно: всё время, что он будет вымещать свою злобу, ты будешь желать быстрой смерти. Но никто тебе её не дарует. Тебе даже не дадут отключиться, накачивая зельями и приводя в сознание. Всё ради того, чтобы ты беспрерывно ощущал боль, и, по совместительству, могущество поехавшего ублюдка. Puritas sanguinis in aeternum*, ёбтвоюмать. И даже, когда ты, лежащий в луже собственной рвоты, слюны, и слёз будешь чувствовать, как хрипло выходит воздух из настрадавшихся лёгких, как запеклась на губах корками кровь, как лопаются сосуды от напряжения, оставляя синюшные пятна на всём теле, как, сорванные об пол, в агонии, ногти оголили пальцы – этого будет недостаточно. Это ещё не всё. Пока ты приходишь в себя, раз за разом – ты готов принимать уроки, преподнесённые твоим Лордом. В короткие передышки между пытками Драко слышал, как визжит его тётушка, которая, будучи любимицей Волдеморта, получала больше воспитательных мер, чем остальные. Бьёт - значит любит, блять. И в этой непрекращающейся пытке, изредко ловя взглядом отблески огня в полуразрушенном камине, Драко будто вспоминал что-то похожее. Такое же обжигающее как пламя. Такое же горящее и неистовое. Что-то, вечно ускользающее из его сознания. Он забыл. Но вспомнит. Он был в бреду, его бросало то в жар, то в холод. Трясло. Он не мог расслабиться, мышцы, находящиеся несколько часов в непрерывном напряжении от пыток, кажется, окаменели. Ныло тело и душа. Если она у него осталось. Если от него хоть что-то осталось, кроме, ни на что не годной, оболочки. Где-то, на краю сознания, он слышал голоса. Взволнованные, тревожные. Порой, долетали обрывки фраз: -...чудом пережил урок Тёмного Лорда, Тинки. Но его магическое ядро не выдержало. - Хозяйка, мастер Драко не сможет колдовать? - Его крёстный обещал помочь, он предвидел нечто подобное. Нужны будут зелья и компоненты, будь готова, я позову, когда понадобится. Остальные указания ты получишь от Северуса. - Но, хозяйка, это так опасно. - Опаснее, если Драко останется без магии. Он не выживет и дня в этом мире, Тинки. Его убьют, как только узнают. Я не могу этого допустить, поэтому нет другого.... – окончание разговора Малфой не услышал, снова проваливаясь в бездну. Когда он смог разлепить глаза, то в полумраке комнаты увидел Нарциссу, которая склонилась над ним, что-то тихо и монотонно нашёптывая. -Ма... – слова не шли. Лишь имитация. Выдохи. - Молчи, сын. Времени мало. – сквозь его затуманенный взгляд, в свете лампы, проявилось лицо его матери. Она выглядела решительно. Нарцисса щёлкнула пальцами и тут же появилась Тинки, в огромных глазах которой плескалась паника. - Миссис Блэк? – неуверенно, дрожа всем телом, эльфийка обратилась к хозяйке. - Пора. – в голосе матери звенела сталь. Драко не понравились эти нотки. Тинки всхлипнула, утирая слёзы, и, достала из закромов одежды пузырёк с зельем. Передала его в руки ведьме и отступила на пару шагов назад, прикрывая глаза собственными огромными ушами. Нарцисса аккуратно вскрыла флакон, достала короткий нож из-за пояса платья, и провела тонкую линию остриём по своей ладони. Алая кровь выступила на месте пореза. Три капли упали в зелье и оно вспенилось, окрашиваясь в голубой. Мать Драко поднесла сосуд к его губам: - Пей. – Малфой, завороженно наблюдающий за этой картиной, не смел ослушаться. Заглотив жидкость, он закашлялся, но, в этот момент, Нарцисса приложила, всё ещё, кровоточащую ладонь к его лбу и запела древние заклинания, напоминающие народные мотивы. Перед глазами Драко мелькнула вспышка. Голова от острой боли, по ощущениям, раскололась надвое. Он, словно со стороны, слышал свой протяжный крик и неистовые песнопения матери. Всё вокруг озарилось ярким светом, в груди разгорался пожар, раскаляя его кровь, превращая её в жидкий свинец. Его тело, натянутое, как тетива лука, выгибалось. Казалось, что кости не выдержат и сломаются, превратив его в бесформенный мешок, но всё резко прекратилось и сияние потухло. Малфой ощутил прилив сил и тепло, разливающееся по венам, будто, что-то наполнило его, в то время, как Нарцисса, закатив глаза, повалилась на кровать, рядом с ним, оставляя красный след на постели от, всё ещё, кровоточащей ладони. Страшная догадка мелькнула в сознании. - Мам...- его голос предательски дрожал. Только не это. Салазар, нет. - Всё в порядке, Дракон. – голос Нарциссы дрожал и был слаб. - Что ты сделала? Зачем? – Он хватал ртом воздух, не в силах сказать ещё хоть что-то. Его душила паника. Опять и опять. Раз за разом. Он не мог совладать с ней. Не в такие моменты. - Это был единственный правильный выход. Мне это уже ни к чему. Теперь она, по праву, твоя. – с тяжёлой отдышкой произнесла его мать. Драко, дрожащими руками, дотянулся до ещё одной лампы на тумбочке и зажёг её. Нарцисса, мертвенно-бледная, в своём великолепном платье, лежала, делая глубокие прерывистые вдохи. Почти чёрные тени пролегли под её глазами, сухие губы были обескровлены. Её, обычно аристократично-бледное лицо, было синюшным, с испариной. Руки мелко дрожали, Малфой с трудом подавил всхлип. - Мама, что... что произошло? – он старался звучать спокойно, хотя сам едва не впадал в истерику. Нарцисса медленно перевела взгляд помутневших глаз на него и тихо заговорила: - Ты едва перенёс пытки. Чудо, что ты, вообще, выжил. – она взяла паузу, восстанавливая дыхание. – Но твоя магия не выдержала. Она истощилась. - Только не говори, что... – начал Драко, вспоминая, услышанный раннее обрывок диалога и боясь услышать продолжение. - Я отдала тебе свою, мой Дракон. – мягко закончила за него Нарцисса. - Зачем?! Зачем ты это сделала! – полный ярости и непонимания крик вырвался из Малфоя. - Это было правильным решением, сын. Мы предполагали такой исход. – голос его матери звучал всё тише. В то время как у Драко, набирал обороты: - Кто это «мы»? - Северус был так любезен, когда помогал всё подготовить. – Нарцисса закашлялась. - Нет! Нет, блять! – Драко отчаянно затряс головой, не желая верить услышанному. Его мать, лишь слегка поморщилась от такой реакции. Как она могла на такое пойти? Снейп не мог знать заранее, это обман, ловушка. Надо всё вернуть, пока не поздно. Они что-то придумают. Он сам придумает. – Пусть Снейп вернёт всё, как было или я убью его собственными руками. Где он? Где эта мразь! – ярость бушевала в Малфое, подстёгивая бежать и вершить самосуд. - Это было моё решение. – в голосе Нарциссы слышалась вселенская усталость. Драко взвыл от досады. Как Снейп мог на это согласиться? Этот мудак явно не в себе, похлеще Волдеморта. - Драко, послушай. – почти шептала мать. – Ты понимаешь, что Лорд не прощает ошибок. Драко обессиленно закрыл глаза. Он знал это, как нельзя лучше. - Наша семья очень провинилась перед ним. – рот Нарциссы изогнулся в презрительной усмешке. – Ты заплатил свою цену. А мне придётся заплатить свою, как матери, которая не смогла воспитать достойного сына. В этот момент Драко показалось, что внутри него что-то оборвалось. Что замерло всё вокруг, и только мамины губы продолжали двигаться, но он не слышал ни слова. В голове была звенящая пустота. Это сделал он. Это всё из-за него. - Мама, нет! – взревел Малфой. – Я пойду к нему, я приведу Поттера и всех, кого надо. Я всё исправлю. Мама, пожалуйста, нет! – он сжимал ледяные ладони матери в своих горячих руках, надеясь, получить от неё одобрение. Вместо этого глаза Нарциссы яростно сверкнули: - Ты этого не сделаешь. Мы знали, на что шли, сын. Лучше умереть, чем жить в обществе, построенном Волдемортом. – её голос окреп, подгоняемый злостью. – Без магии ты ничем не сможешь помочь. А сейчас есть шанс. Прими верное решение, мой Дракон. – она прикрыла глаза, восстанавливая дыхание, в то время, как Малфой смотрел на её профиль, не в силах осознать происходящее. Неожиданно, посреди комнаты возник патронус, от чего сердце Малфоя пропустило удар, и заговорил голосом Снейпа: - Нарцисса, он скоро будет здесь. – услышав послание, она распахнула глаза и позвала: - Тинки! – появилась дрожащая с ног до головы эльфийка. – Мне нужно укрепляющее зелье, срочно. – домовая исчезла и почти сразу же вернулась, подавая своей госпоже фиал. Выпив его до дна, Нарцисса стала быстро приходить в себя: её щёки порозовели, глаза наполнились блеском и взгляд прояснился. Она поднялась с кровати и стала поправлять свою растрепавшуюся причёску, в то время, пока домовиха чистила её платье от следов крови. Малфой неверяще наблюдал за ритуалами матери и эльфийки. Он страстно желал оказаться во сне. Глупом, нелогичном – таком, какими они, обычно, и бывают. Чтобы можно было проснуться и вернуться в реальность, где не происходит такой пиздец. Но на задворках сознания Драко понимал, что всё происходящее – куда хуже любого упоротого сна и от этого никуда не деться. Проснуться не получится. Тем временем, Нарцисса закончила свои приготовления: - У меня мало времени, поэтому слушай, - обратилась она к Драко, - продолжай делать то, что начал в Хогвартсе. Помни, что это приближает победу и делает её реальной. Помогай всем, чем сможешь – это не только сослужит тебе на руку, но и позволит не потерять себя. Мало кто знает, как добр может быть Дракон под своей чешуёй. – мягко улыбнулась Нарцисса, сделала паузу, чтобы скептически оглядеть себя в зеркало. – Но делай это тихо и незаметно, не выдавая себя. После сегодняшней... воспитательной работы, Волдеморт на некоторое время отстанет от тебя, а значит, будет возможность подготовиться к непредвиденным ситуациям. – Нарцисса повернулась к нему, подходя к краю кровати, на которой сидел, словно в ступоре, Малфой и взяла его руки в свои, которые снова стали тёплыми. – Слушай Снейпа, умоляю. Он – единственный, кому можно доверять. Даже если сейчас ты думаешь, что ненавидишь его, знай, он спас самую ценную часть нашей семьи – тебя. – с этими словами она наклонилась к Драко, оставляя невесомый поцелуй у него на лбу. Затем, прочистила горло и продолжила: - Скорее всего, Белла будет продолжать обучать тебя углублённой магии. Бери всё, что она даёт. Хоть твоя тётушка и не в себе, но навыки у неё, поистине, впечатляющие. – мама слабо улыбнулась, сжимая его ладонь трижды, на их секретном языке это означало: «Я тебя люблю». Сердце Драко сжалось от боли. В комнате снова возник патронус, заставив вздрогнуть всех находящихся, от неожиданности. - Мне пора. – с лёгкой тревогой проговорила Нарцисса, опускаясь на кровать рядом с сыном. Она обняла его так крепко, словно прощаясь. Конечно, она прощалась. Драко понимал это, но упорно не давал этой мысли возобладать над прочими, отгоняя её подальше. - Я люблю тебя. – он вложил в эту фразу всё то, что чувствовал к ней. Всю благодарность за своё детство, за её заботу, за её понимание, озорство, их секреты, её мудрость и беспрекословную самоотдачу. Горло сдавило. Драко хотел бы сказать ещё множество слов, лишь бы она продолжала сидеть рядом, лишь бы слышать её голос и смех ещё чуть дольше. Лишь бы она ещё хоть раз обняла его, прижав к себе, как это делала всегда. Но слова не шли. - И я люблю тебя, мой Дракон. Ты – единственное о чём я ни разу не жалела в своей жизни. – с этими словами она встала, и, не оглядываясь, стремительно пошла на выход. Возле двери она обернулась назад, и, чуть слышно сказала: - Прости меня, сын. Тинки, не выпускай его до тех пор, пока Северус не придёт. – затем, она бесшумно вышла, закрыв за собой дверь. Тинки исчезла с тихим хлопком. Драко сидел в ступоре, ровно до тех пор, пока внизу не раздались, холодящие душу, женские крики. До этого момента всё казалось нереальным. Будто, происходящее не с ним. Он до последнего надеялся, что всё обойдётся, что этого не случится. Что Волдеморт не станет трогать Нарциссу. Она не заслужила. Она ни при чём. Просто вышла замуж не за того, оказалась не в той семье. Она должна была жить, купаясь в любви и заботе, а не рядом с фанатиком, устроившим геноцид. Она должна была выращивать розы, читать книги, устраивать званые вечера, а вместо этого выхаживала пленников в подземельях. Она могда бы нянчить внуков и баловать их походами в парки аттракционов и кино, а вместо этого подвергается безжалостному круциатусу. Внезапно, в голове Драко мелькнула мысль: «Она без магии под пытками, Волдеморт об этом не знает. Она не вынесет их.» - и он рванулся к выходу, пытаясь выбраться из комнаты, но ничего не получилось. Он тряс ручку, выбивал этот жалкий кусок дерева плечом, ногами, предметами мебели – но всё было тщетно. Заклинания тоже не действовали. Но его подстёгивали, почти непрекращающиеся женские крики, доносящиеся снизу. Вне себя от паники, Малфой попытался вылезти в окно, но не смог даже приблизиться к нему. Книги, брошенные в попытках разбить его, падали, не долетая до стекла словно натыкались на невидимую стену. Драко, в исступлении, кричал от ужаса, слушая, как пытают его мать, как её голос становится всё тише и слабее. Малфой неистово звал всех эльфов, но ни один не явился. Он бесновался, круша всё в своей комнате, бросался на стены, сбивал руки в кровь, ломал, рвал, всё, что попадалось под руку. Звал Нарциссу, звал Снейпа, звал хоть кого-то, кто смог бы помочь. Его магия, подаренная матерью, искрилась, трещала, как от электрического напряжения, взрывая вещи, и, кажется, даже поджигая комнату, только пламя не успевало разгореться, как, сразу же, тухло. В какой-то момент, случилось невероятное: менор, словно, задрожал, заскрипел, завыл, как старый пёс, лишившийся своего хозяина, окна звенели в рамах, напоминая звуками ритуальную песнь. Именно тогда Драко осознал: Нарциссы не стало. Это был последний раз, когда он видел её живой. И он так много не успел ей сказать. И больше никогда не скажет. По крайней мере, он так думал, до того момента, пока она не появилась в больничном крыле. - Мама, это правда ты? – Драко не был уверен, произнёс ли он это вслух. Ему казалось, что он разучился говорить, разучился дышать. Что-то тёплое текло по щекам, собираясь под подбородком и увлажняя бинты на груди. Он не верил. Но видел собственными глазами. Это не могла быть она. Как его Нарцисса могла встать, запрятанная в белый ониксовый гроб с тяжёлой крышкой и прийти к нему, словно живая? Драко судорожно протянул руку, в надежде убедиться, что перед ним не призрак, но плоть и кровь. Когда его пальцы сомкнулись на платье матери, Малфой издал отчаянный стон, сползая на пол, в лужу собственной желчи, не чувствуя ничего, и, лишь желая никогда не размыкать хватки, чтобы французский шёлк любимого маминого платья всё так же холодил руку. Она опустилась рядом с ним, вглядываясь в его лицо так, будто запоминала каждую чёрточку, прежде чем уйти навсегда. Снова. Дикие всхлипы сотрясали тело Драко, и он не мог вымолвить ни слова, почти задыхаясь от истерики. Неожиданно, из-за ширмы послышался громкий голос. Нарцисса резко поднялась, и, бросив последний взгляд на Драко, скрылась прочь, растворившись в темноте палаты. - Мама, не уходи. – еле шептал растрескавшимися губами Малфой, обхватив руками свои колени и раскачиваясь из стороны в сторону, сидя на полу. - Мистер Малфой, что происходит? – появление мадам Помфри, впрочем, не возымело никакого действия. Драко лишь скользнул по ней взглядом и снова уставился туда, где мгновением раньше была фигура его матери. – Мистер Малфой, Вам плохо? – голос целительницы звучал ни на шутку встревожено. - Вы... Вы видели как отсюда вышла женщина? – заплетающимся языком проговорил Драко. - Здесь никого не было, мистер Малфой. Никто не выходил. – голос Помфри был не на шутку встревоженным. – Возможно, Вам приснился сон и вы упали с кровати. – она уже вовсю хлопотала вокруг, убирая последствия его эмоционального срыва. Очистив пол и самого Драко от следов рвоты, колдомедик отлевитировала его в кровать и накрыла, всё ещё дрожащего, одеялом, подложив под ноги тёплую грелку, после чего скрылась из виду. Боль в голове Драко из опоясывающей стала тупой, словно кто-то монотонно стучал молотком по черепу, зато ослабло головокружение. Не прошло и пары минут, как мадам Помфри вернулась с зельем. Почти собственноручно открыв Малфою рот, она влила содержимое фиала, что-то бормоча себе под нос. Драко провалился в глубокий сон раньше, чем стеклянное горлышко колбочки перестало касаться его губ.