Связанные одной нитью

      Сегодня был день рождения Грюма, и он решил отметить его с размахом, устроив вечеринку в гостиной Гриффиндора. В отличие от обычных факультетских сборищ, этот праздник был куда масштабнее — Грюм пригласил студентов и с других факультетов. Среди приглашённых оказалась и Аврора.       Сначала она отказывалась. Гостиная Гриффиндора? В окружении десятков львов, которым вряд ли будет приятно видеть слизеринку на своём празднике? Она понимала, что будет выглядеть белой вороной, ведь никого из её факультета, конечно, не позвали. Но стоило ей узнать, что Саламандер тоже получила приглашение и собирается прийти, как всё изменилось. Позволить той весь вечер крутиться вокруг Арчи? Нет уж. Выдержав паузу и изобразив сомнение, Аврора с улыбкой сказала Стивену, что, пожалуй, придёт.       Так она, вероятно, стала первой слизеринкой за всю историю, переступившей порог гостиной Гриффиндора.       Само же помещение не произвело на Аврору никакого впечатления, разве что неприятное. Оно оказалось куда теснее, чем просторная слизеринская гостиная, а из-за большого количества людей и вовсе казалось крошечным. Да и обстановка… Красно-золотые тона, которыми было переполнено всё вокруг, создавали ощущение хаоса, давили на глаза и мешали сосредоточиться. Мебели было слишком много, да и вещей тоже: на каминной полке громоздились книги, какие-то безделушки, свёртки, в креслах валялись чьи-то мантии и шарфы, а столы были заставлены остатками угощений. Это напоминало не факультетскую гостиную, а склад с вещами, которые никто не утруждал себя разбирать.       Единственным, что нравилось Авроре в гостиной, было окно. Точнее, вид из него: окрестности замка, озеро, над которым уже сгущались сумерки. Поэтому она стояла у окна, вглядываясь в темноту и всё ещё привыкая к шумной, слегка хаотичной атмосфере гриффиндорской гостиной.       Внезапно рядом что-то прошмыгнуло. Аврора опустила взгляд и увидела, как мимо неё, пригибаясь, гуськом пронеслись Сириус, Римус и Питер. Они нырнули за ближайший диван, оставив на виду только головы, которые то и дело покачивались, выглядывая из-за спинки.       Аврора скрестила руки на груди и вопросительно посмотрела на них.       — Зачем вы туда забрались?       — Тс-с, — шикнул Сириус, едва заметно махнув рукой. — Там!       Он коротким движением указал в другой конец гостиной, где Джеймс — на удивление принаряженный и, что уж совсем из ряда вон, аккуратно причёсанный — стоял перед симпатичной рыжеволосой девушкой и что-то оживлённо рассказывал. Даже на расстоянии было видно, как он старается произвести впечатление.       Аврора не смогла сдержать улыбку. Глупо было признаваться, но в этой сцене было что-то забавное, и она невольно присоединилась к наблюдению. Прятаться за диван, как эти трое, она не стала — просто устроилась на нём, скрестив ноги.       — Это и есть та самая Лили?       — Ага, — хором ответили гриффиндорцы.       О Лили Эванс Аврора была наслышана. Девушка из семьи магглов, но весьма способная: училась отлично и ладила со многими студентами. Как и большинство, Аврора знала, что именно Лили стала яблоком раздора между Джеймсом Поттером и Северусом Снеггом.       — Поттер, да дай ты мне наконец покой! — воскликнула Лили. Рыжие волосы взметнулись, когда она резко развернулась и направилась к своим подругам. Те тут же зашептались и захихикали, а Джеймс остался стоять на месте, огорчённый неудачей.       Он уныло поплёлся обратно к друзьям, которые уже тряслись от смеха.       — Не обращай на них внимания. Иди сюда, — сказала Аврора.       Джеймс тяжело вздохнул и плюхнулся рядом, обречённо уронив голову ей на плечо.       — Почему она не хочет пойти со мной на свидание? Что я делаю не так? — простонал он.       — Всё, — хохотнул Сириус, усаживаясь на спинку дивана с довольным видом.       — Может, тогда ты дашь мне пару уроков, друг? Хотя постой… — Джеймс прищурился. — Ты ведь тоже до сих пор не очаровал свою змейку.       — Между прочим, в отличие от тебя, я уже ходил на свидание с Шарлоттой, — самодовольно заявил Сириус.       — Это не было свиданием, — хмыкнул Римус. — Ты просто ходил за ней хвостом, пока она гуляла с подругами в Хогсмиде.       — Да что вы вообще понимаете в свиданиях? Вы на них никогда не были! — возмутился Сириус.       — Так, успокойтесь, горе-ухажёры, — сказала Аврора, улыбаясь. В её глазах они всегда оставались мальчишками, шумными и беззаботными, готовыми на любые проделки. Но время шло, и на смену шалостям приходили первые любовные драмы, несостоявшиеся свидания и разбитые надежды.       «Пёрышки вам ещё учиться и учиться расправлять», — усмехнулась она про себя, наблюдая за этой картиной.       — Мне срочно нужен мудрый женский совет. Как мне охмурить Лили? — с мольбой в голосе спросил Джеймс, устремляя на Аврору полный надежды взгляд.       — Знаешь, дорогой, девушек я, конечно, в своей жизни не охмуряла, но думаю, тебе стоит немного поубавить пыл, — задумчиво сказала Аврора. — Ты же за ней по пятам ходишь, конечно, её это раздражает. Она шагу ступить не может, а ты всё крутишься рядом, как настырный нюхлер. Чтобы заполучить сердце девушки, необязательно быть таким настойчивым. Нужно быть внимательным, обходительным, дать ей пространство.       — Короче, просто не будь собой, Джей, и всё будет в ажуре, — хмыкнул Сириус.       Он уселся рядом с сестрой, и Аврора тут же уловила едва заметный, но явно неуместный запах. Она нахмурилась и внимательно посмотрела на брата.       — Чем от тебя пахнет? — спросила она, прищурившись.       — Мм?.. — Сириус изобразил невинное недоумение. Аврора прекрасно знала этот приём: потянуть время и придумать отговорку.       — Чем от тебя пахнет? — повторила она, краем глаза заметив, как Питер подавил смешок, а Римус усмехнулся в кулак.       — Ааа, это духи, что мне бабуля Мелания подарила, — невозмутимо проговорил Сириус.       — С запахом табака? — уточнила Аврора, не сводя с него взгляда.       — Французская мода, что поделаешь! Я, знаешь ли, мальчик не избалованный, подарками не перебираю.       — Сириус, если я узнаю, что ты куришь… — начала Аврора.       — Не узнаешь! — слишком быстро выпалил он и тут же поправился: — В смысле, я не курю! Как ты могла такое обо мне подумать!       Он поджал губы, распрямился, картинно вскинул голову и громко заявил:       — Знаешь что?..       — Ты обидишься на меня за такую ужасную клевету и уйдёшь, чтобы я хорошенько подумала над своим поведением?       — Именно! — гордо объявил он и поднялся. — Господа мародёры, за мной!       — Пока, — в один голос отозвались остальные, едва сдерживая смех, и последовали за Сириусом.       Аврора покачала головой. Чувствовала — соврал. И, судя по поспешному отходу, сигареты у него были при себе.       Она оглядела гостиную, выискивая Арчи. Тот сидел в кресле и с интересом наблюдал за партией в настольный квиддич между Фрэнком и Стивеном. Алиса устроилась рядом и щедро раздавала советы. А между ними, с самым довольным видом, расположилась Саламандер, оживлённо что-то рассказывая — причём, как сразу заметила Аврора, главным слушателем был именно Арчи.       Не теряя времени, Аврора поднялась с дивана и уверенной походкой направилась к их компании.       — …однажды они сбежали, и нам с родителями пришлось ловить их по всей округе, — с воодушевлением рассказывала Саламандер. Судя по всему, речь шла о её домашних жмырах. — Милли и Боксёра мы отыскали быстро, они далеко не ушли. А вот за Прыгалкой пришлось побегать…       — Какой ужас! Надеюсь, вы её всё-таки нашли? — с наигранной заботой перебила Аврора.       Агата, только что сиявшая от удовольствия, тут же посмурнела.       — Нашли, — коротко ответила она.       — Чудесно, — сладко улыбнулась Аврора.       — Рори, садись, — сказал Арчи, собираясь встать с кресла и уступить ей место.       — Не нужно, — она наклонилась к нему и, одарив тёплой улыбкой, опустилась прямо к нему на колени. — Мне так удобнее.       Аврора откинулась на грудь Арчи, делая вид, что увлечённо следит за игрой Грюма и Долгопупса. На самом же деле всё её внимание было сосредоточено на эмоциях Саламандер. Там было многое: ревность, зависть, досада. Аврора едва сдерживала торжествующую улыбку.       Она прекрасно знала, что Агата влюблена в Арчи по уши и знала это с самого детства. Впрочем, и без эмпатии всё было очевидно. Когда Аврора говорила об этом Арчи, он только смеялся, уверяя, что Агата для него не больше чем близкий друг, почти сестра. И, конечно, с его стороны так оно и было. Но у Агаты взгляд на их дружбу был совершенно иной.       Именно поэтому Аврора не упускала случая напомнить ей, кому на самом деле принадлежит Арчи. По-детски? Возможно. Но от этого не менее приятно.       — Так где же вы нашли Прыгалку? — спросил Арчи у Агаты, крепче обнимая Аврору за талию и притягивая её ближе.       — На дереве, — коротко ответила та, уже без прежней улыбки.       Следующий час пролетел незаметно. Аврора с Алисой объединились против парней в настольный квиддич и одержали разгромную победу. Они, конечно, сделали вид, что поражение их нисколько не задело, но по их быстрым взглядам друг на друга девушки поняли: задело, ещё как.       Когда азарт поутих, компания устроилась поудобнее и разговорилась. Аврора удивилась, узнав, что Алиса собирается стать мракоборцем. Оказалось, её вдохновила беседа с отцом Фрэнка — одним из лучших специалистов в Управлении. Сам Фрэнк полностью поддерживал выбор Алисы, и они уже начали готовиться к вступительным экзаменам вместе со Стивеном и Арчи.       Агата же, вопреки ожиданиям многих, не собиралась продолжать дело отца и становиться магозоологом. Её интересовала история магии. Мечтой девушки была работа архивариусом в Министерстве: вечное копание в документах, систематизация, учёт. Скука смертная, впрочем, как и сама Саламандер. Эта должность ей подходила идеально.       — …то, что твои «Уимбурнские Осы» выиграли последний матч, ещё не делает их величайшей командой в истории, — с лёгкой усмешкой заметил Грюм.       — Делает, — уверенно парировал Арчи.       — А я согласна, — протянула Аврора, а затем, хитро улыбнувшись, добавила: — Со Стивеном.       — Ах вот как? — наигранно возмутился Арчи, приподняв бровь.       — Прости, милый, но лучше «Стоунхейвенских Сорок» нет никого, — заявила она с непоколебимой уверенностью.       — Крылья к небу — к победе смело! — громко выкрикнул Стивен девиз «Сорок», и они с Авророй дали друг другу пять.       — «Сороки» удачливы, но если брать статистику, то… — начал Арчи, явно намереваясь развернуть целую лекцию о квиддиче.       Аврора в это время заметила Молли, которая, отчаянно пыталась привлечь её внимание. Подруга энергично жестикулировала, подзывая её к себе, и по её выражению лица было понятно, что ей срочно нужна помощь.       — Я сейчас приду, — быстро сказала Аврора, чмокнув Арчи в щёку, а затем поспешила уйти, пока он не успел засыпать её вопросами.       Пройдя сквозь толпу танцующих гриффиндорцев, Аврора наконец добралась до Молли, которая тут же оттянула её в укромный угол, подальше от посторонних глаз.       — Мне нужна твоя помощь! — прошептала она с драматичным выражением лица.       — Да я догадалась, — улыбнулась Аврора. — Что случилось?       Молли заметно смутилась, подбирая слова.       — Ну… я хотела тебя попросить… — она запнулась, нервно перебирая подол платья. — В общем, мы с Артуром хотим немного побыть вдвоём, прогуляться.       — Романтика, значит? — понимающе кивнула Аврора.       — Да! Но для этого мне нужно незаметно улизнуть, — затараторила Молли. — Если Арчи увидит, что меня нет, он тут же включит режим заботливого старшего брата, пусть и всего на восемь минут старше, и бросится меня искать. А мне совсем не нужно, чтобы меня искали.       — Как я поняла, ты хочешь, чтобы я его заняла чем-то настолько, чтобы он вообще забыл о твоём существовании? — с прищуром уточнила Аврора.       — Пожа-а-алуйста, — протянула Молли, сложив руки в умоляющем жесте.       Аврора выдержала паузу, изображая раздумье, но, видя нетерпеливый блеск в глазах Молли, улыбнулась.       — Ладно, иди. Я что-нибудь придумаю.       Молли тут же крепко обняла её, чмокнула в щёку и, шепнув «Ты лучшая!», скрылась в толпе прежде, чем Рори успела передумать.       Где-то минуту Аврора стояла, размышляя, как именно занять Арчи. Наконец в голове оформился план, и она направилась обратно к нему, на ходу придавая своему лицу страдальческое выражение. Подойдя, она тихо опустилась рядом, склонила голову ему на плечо и удручённо вздохнула, достаточно тихо, чтобы звучало естественно, но ровно так, чтобы он это точно услышал.       — Что-то случилось? — встревоженно спросил Арчи, сразу переведя взгляд на неё.       — Нет, просто голова разболелась. Наверное, из-за шума, — Аврора сделала ленивый жест рукой, обводя оживлённую гостиную.       — Может, отвести тебя в больничное крыло? Пусть мадам Помфри даст тебе зелье?       — Не хочу зелье. Просто полежать в тишине, и само пройдёт, — терпеливо пояснила она, ожидая, когда он наконец поймёт, чего от него хотят.       Арчи ненадолго задумался, а затем, словно озарённый гениальной мыслью, кивнул:       — Можешь полежать в моей комнате. Там сейчас никого, так что будет тихо.       «Не прошло и года», — с лёгкой иронией подумала Аврора.       — Да, давай, — произнесла она вслух.       Арчи тут же заботливо приобнял её, словно опасаясь, что она вот-вот упадёт в обморок, и они вместе поднялись по лестнице к его спальне.       Впрочем, сама комната оставила у Авроры примерно такое же впечатление, что и гостиная. Маленькая, особенно в сравнении со слизеринскими спальнями, заставленная вещами, в красно-золотых тонах, которые, казалось, кричали ей в лицо о своей безвкусице. Стены украшали разнообразные плакаты, полки были перегружены книгами, коробками и какими-то памятными безделушками. Всё выглядело чересчур… хаотично.       — Вам бы здесь прибраться, перестановку сделать, интерьер сменить… — задумчиво произнесла Аврора, перечисляя всё, что бросалось ей в глаза.       Арчи усмехнулся:       — Между прочим, у нас здесь вполне чисто. Это ты просто не видела спальню своего брата и его друзей.       Аврора закатила глаза и с чувством произнесла:       — Салазар Всемогущий, побереги мои нервы.       Она сделала пару шагов вглубь комнаты, но вдруг её взгляд зацепился за нечто, заставившее остановиться. На прикроватной тумбочке стояла фотография в изящной рамке. На снимке — она сама, в тёплом пальто, хотя на заднем плане угадывалось лишь начало осени. В руках Аврора держала букет хризантем — тот самый, что когда-то подарил ей Арчи. Она помнила этот день до мелочей: какой был ветер, как пахли цветы…       Аврора невольно улыбнулась.       — Красивая фотография, — сказала она с особой мягкостью в голосе.       Скинув обувь, она без тени стеснения устроилась на его кровати, лениво потянулась, словно была здесь хозяйкой.       — Полежишь со мной? — спросила Аврора, одарив его тёплым взглядом.       Арчи кивнул и лёг рядом, осторожно обнимая её, будто держал в руках самое хрупкое в мире сокровище.       Аврора провела ладонью по его мягким, чуть растрёпанным волосам, ощущая, как они приятно скользят между пальцев. Затем её пальцы скользнули ниже — коснулись его щеки, очертили линию подбородка, задержались на губах. В уголках её собственных губ мелькнула едва заметная улыбка, и она медленно подалась вперёд, целуя его.       Арчи ответил сразу, прижимая её ближе и углубляя поцелуй. В нём было всё — нежность, привязанность, желание. Он всегда был с ней таким: заботливым, чутким, любящим. Его тепло обволакивало, убаюкивало, будто обещало, что за его спиной ей ничто не угрожает. Аврора провела ладонью по его торсу, ощущая под тонкой тканью кофты крепкие мышцы.       — Сними её, — прошептала она, слегка потянув за край ткани.       Арчи замер, вглядываясь в её лицо, словно пытаясь понять, чего она на самом деле хочет.       — Сними, — повторила Аврора чуть настойчивее.       Он приподнялся, стянув с себя кофту, обнажая подтянутый, мускулистый торс. Спортивные тренировки давали о себе знать. Аврора провела кончиками пальцев по его прессу, слегка щекоча кожу. Арчи тихо рассмеялся, а она улыбнулась в ответ.       Аврора медленно села и сняла с себя платье, оставшись в одном лишь нижнем белье. Арчи задержал дыхание, изучая её взглядом, в котором смешались восхищение, нежность и страсть. Он потянулся к ней, снова заставляя лечь, и накрыл её губы своими. Поцелуи становились глубже, жарче. Его губы скользнули к её шее, а ладонь, двигаясь по телу, остановилась на груди, сжимая её сквозь тонкую ткань.       Аврора закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях, на его эмоциях. Она чувствовала его возбуждение, его нетерпение, желание подарить ей удовольствие. Всё шло так, как должно было.       Арчи двигался дальше, его рука скользнула по её бедру, касаясь самого чувствительного места. Всё было правильно. Всё должно было быть правильно. Они помолвлены, они поженятся. Это естественно, логично, ожидаемо.       И всё же тело отказывалось откликаться. Не было ни мурашек, ни сладкой дрожи, ни жаркой волны, которая должна была накрыть её. Вместо этого — странная отстранённость, пустота. Это было… неправильно.       Аврора сжала веки сильнее, пытаясь прогнать эти мысли, но они упрямо лезли в голову. Почему её тело словно застыло? Почему оно ждало чего-то иного — кого-то другого?..       Аврора тихо произнесла:       — Арчи, остановись.       Он сразу же замер, отстранился и взглянул на неё с тревогой.       — Что случилось? Я больно сделал?       — Нет… нет… — она покачала головой, стараясь подобрать слова. — Я… я не готова. Не могу. Прости…       Арчи внимательно смотрел на неё, потом мягко улыбнулся и откинулся назад, устроившись рядом.       — Ты обижаешься? — неуверенно спросила Аврора.       — Нет, конечно, — он слегка сжал её ладонь. — Я понимаю. Это наш первый раз, и не стоит торопиться. Сделаем это тогда, когда ты будешь готова.       Он нежно поцеловал её в губы и потянулся за одеялом, чтобы укрыть их.       — Давай просто полежим, — предложил он.       Аврора молча повернулась к нему спиной, устроившись на его руке. Ей не хотелось, чтобы он видел её лицо.       Она была готова проклясть себя. Почему, когда Арчи касался её, внутри что-то болезненно сжималось, будто она… изменяла Реддлу? Бред. Даже звучит нелепо.       «Хватит. Перестань даже думать о нём. Забудь. Забудь», — безжалостно твердила она себе.       После ссоры с Томом она всё больше убеждалась: возможно, так даже лучше. Как любит говорить Нарцисса — знак судьбы. Может, именно сейчас настало время оставить позади всё, что связывало её с Реддлом, и попытаться построить с Арчи настоящие, честные отношения — без лжи и измен. Такие, каких он действительно заслуживает.       Но у неё не получалось. Как бы Аврора ни старалась, образ Тома не покидал её, всюду следуя за ней. Даже здесь, в объятиях Арчи, она чувствовала его призрачное присутствие, будто он стоял где-то в темноте и наблюдал.       «Прошло не так много времени. Нужно подождать, просто ещё немного подождать… Ведь так?» — пыталась она убедить себя.       Но откуда-то из глубины её сознания поднималась пугающая мысль: а если время ничего не изменит?       Аврора зажмурилась, заставляя себя отбросить всё лишнее. Позже. Подумать об этом можно позже.       Спустя какое-то время её веки отяжелели, дыхание замедлилось, и она, наконец, провалилась в сон.

***

      Сегодня вновь проходили отборочные испытания по квиддичу. Искать нового охотника посреди сезона — задача и без того непростая, а уж когда критерии отбора определяет Аврора, становится практически невозможной. Желающих попасть в команду было предостаточно, вот только мало кто мог соответствовать её требованиям. Она кричала на всех, придиралась к каждой мелочи, заставляла игроков повторять одни и те же элементы снова и снова. Впрочем, как она сама объяснила команде, всё это было не всплеском эмоций, а намеренным испытанием — проверкой стрессоустойчивости кандидатов.       — Они сейчас все расплачутся и сбегут, — шёпотом сказал Уолтер, наблюдая за происходящим с трибун.       — В начале года отбор был… менее жестоким, — заметила Лиллиан.       Рудольфус не прислушивался к разговору. Его внимание было полностью сосредоточено на поле, а точнее, на одном из игроков — Рабастане. Младший брат решил попробовать себя в роли охотника. Он давно мечтал о квиддиче и упорно тренировался, а Рудольфус, разумеется, помогал ему. Наблюдая за его игрой, Рудольфус не мог скрыть чувства гордости: Рабастан играл уверенно, быстро реагировал на передачи и не боялся идти в отбор. Особенно впечатляло то, что среди кандидатов он был самым младшим.       — Не хочешь сегодня прогуляться в Хогсмид, если отборочные не затянутся? — предложила Лиллиан, мягко касаясь руки Рудольфуса.       — Я бы с радостью, но мне нужно написать доклад по зельям для Слизнорта, — вежливо отказался он.       На самом деле, никакого доклада не было. Рудольфус просто не хотел идти в Хогсмид. Ещё за завтраком он услышал, что туда собираются Белла и этот проклятый Шарфик. Оставаться в замке казалось куда более привлекательным вариантом, чем провести весь день, наблюдая за их любовными играми.       Лиллиан немного расстроилась из-за его отказа, но быстро взяла себя в руки, мягко улыбнулась и сказала, что всё понимает. Она всегда была такой — чуткой, понимающей, доброй. Рядом с ней было спокойно. Лиллиан помогла пережить самый тяжёлый период в его жизни, вернула ощущение стабильности.       Но, несмотря на это, его взгляд снова и снова невольно искал Беллу в толпе. Он замечал, как она поправляет волосы, как изредка смеётся, как скрещивает руки, когда чем-то недовольна. Он пытался не смотреть, но не мог. А каждый раз, когда в голову закрадывалась мысль о том, что её касался кто-то другой, что её губы принадлежали этому когтевранскому ослу, внутри закипала ярость.       Он знал, что это неправильно. Знал, что Лиллиан заслуживает честности. Но разве можно запретить сердцу тянуться туда, куда оно хочет?       — Нет-нет-нет! Не так! — голос Авроры разнёсся по всему стадиону, хотя она даже не использовала усиливающие чары. — Вы неправильно делаете перехват. Лиллиан, покажи им, как надо, — добавила она, устало потирая виски.       Лиллиан схватила метлу, и уже через несколько секунд её мантия мелькнула в небе рядом с кандидатами. Теперь они с Авророй вдвоём пытались объяснить им правильную технику приёма, но удавалось это лишь единицам.       На трибунах, лениво развалившись на скамье, Забини повернул голову к Майклу.       — Майки, а ты не заболел? — с подозрением спросил он, склонившись поближе и даже потрогав лоб Нотта. — Ты уже час молчишь, это меня пугает.       — Да отстань ты от меня, — раздражённо буркнул Майкл, убирая его руку. — Нормально со мной всё.       Недавно Майкл серьёзно поссорился с отцом. Всё началось на праздновании совершеннолетия двойняшек Блэк. Когда Майкл узнал о помолвке Авроры и Пруэтта, воспринял новость в своём стиле: отправился по барам, а затем — в бордель, где его, естественно, сфотографировали журналисты.       Однако в прессу эти фотографии так и не попали. Мистер Нотт, узнав о поступке сына, сумел выкупить их до публикации. Это стало последней каплей. Разговор между отцом и сыном быстро перерос в громкую ссору. Мистер Нотт заявил, что устал от постоянных скандалов, и всерьёз грозился запретить Майклу играть за сборную Англии. Реакция сына была предсказуемой: он воспринял угрозу как предательство и не скрывал своего возмущения. По его словам, они с отцом ещё никогда не ссорились так сильно.       Сегодня утром Майкл получил письмо из дома — после этого его словно подменили. Настроение мгновенно испортилось, взгляд потяжелел, а все попытки разговорить его наталкивались на холодное молчание. О содержании письма он никому не сказал ни слова.       — Слушай, может, всё-таки расскажешь, что тебе такого отец написал, что ты так резко поник? — спросил Рудольфус, пристально глядя на друга.       — Да, выговориться иногда помогает. К тому же, вдруг мы сможем тебе помо… — начал Паркинсон.       — Отец меня женить хочет, — резко перебил его Майкл. Он раздражённо провёл рукой по волосам и мрачно усмехнулся: — Ну что, как помогать будете, друзья?       Парни переглянулись, ожидая услышать что угодно, но только не это.       — На ком? — первым осмелился спросить Рудольфус.       — Он ещё сам не знает. Обдумывает «подходящие кандидатуры». Но что-то мне подсказывает, что кто бы это ни был, мне не понравится, — буркнул Майкл.       — Ну, та, которая тебе точно понравилась бы, уже, к сожалению, занята, — хмыкнул Уолтер.       За это он чуть не получил от Майкла метлой по голове, но успел вовремя увернуться.       — Так он хочет прямо сейчас тебя женить? — уточнил Паркинсон.       — После школы. А потом — добро пожаловать в счастливую семейную жизнь. Уверен, он подберёт мне самую занудную жёнушку из всех возможных, чтобы та следила за каждым моим шагом и пилила меня до конца жизни, — Майкл сжал кулаки, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить что-то.       — Ну, силой-то он тебя не заставит, — заметил Рудольфус.       — Силой — нет, — Майкл усмехнулся, но его улыбка не была искренней. — Он сказал, что если я откажусь, то лишит меня наследства.       — Он просто манипулирует тобой, — уверенно сказал Джейкоб. — Ты у него единственный сын. Кому он своё наследство передаст, если не тебе? Да никому. Просто решил воспитать тебя, вот и всё.       Слова Джейкоба заставили Майкла задуматься. Он всё ещё был напряжён, но хотя бы немного успокоился.       Отборочные затянулись ещё на два долгих часа, после чего Аврора, как и положено капитану, собрала команду для традиционного обсуждения.       — Ну, кто что думает? — устало спросила она, опираясь подбородком на метлу.       — Моё мнение вы знаете: кто угодно, кроме моего кузена, — буркнул Майкл, развалившись на скамье и уставившись в небо.       — Прежде чем назвать кандидата, который мне понравился, хочу напомнить: я судил исключительно по спортивному таланту, — сказал Рудольфус и, не давая никому перебить, добавил: — Я за Баста. Уж извините.       — Я тоже за Раби, — поддержал Уолтер, подняв руку. — Он уверенно держится на поле, это главное. А технику можно подправить. К тому же по комплекции он вполне подходит — остальные какие-то мелковатые для центра.       И это было правдой: Рабастан для своих лет был довольно высоким и широкоплечим, почти догнав по габаритам Рудольфуса.       — Я тоже за него. Если никто не против, считаю, можно утвердить, — подытожила Аврора.       — Я за, — кивнул Джейкоб. Лиллиан тоже согласилась.       — Это, наверное, самое быстрое решение за всю историю команды, — заметил Майкл. — Обычно мы спорим, пререкаемся…       — Ну, если честно, я ещё полчаса назад решила, что это будет Рабастан, — призналась Аврора, хитро улыбаясь. — Просто решила создать видимость демократии в команде.       Она подозвала кандидатов и объявила им решение. Команда встретила нового охотника с одобрением, громкими поздравлениями и парой дружеских шуток.       — Поздравляю, — сказал Рудольфус, обнимая брата и хлопая его по спине.

***

      Декабрь уже вступил в свои права, и сегодня выпал первый снег, окончательно возвестив о приходе зимы. С улицы поднимался свежий морозный воздух, проникая в щели окон и дверей, но внутри «Трёх мётел» царило привычное тепло. Из-за похолодания большинство студентов предпочитало проводить время в уютных стенах замка или ближайших заведений, поэтому сегодня в пабе было многолюдно.       Белла и Чарли устроились за дальним столиком, подальше от основного скопления посетителей. Вернее, это Белла настояла на более уединённом месте, а Чарли, пожав плечами, лишь последовал за ней. Когда им принесли заказ, она с нескрываемым удовольствием принялась за свой любимый шоколадный торт с вишнями, в то время как Чарли с увлечением рассказывал о подготовке к ЖАБА.       — … сложнее всего у меня с Историей магии, — вздохнул Чарли, помешивая ложкой свой кофе. — Гамп, конечно, говорит, что у нас ещё достаточно времени, чтобы заполнить пробелы в знаниях, но у меня стойкое ощущение, что я завалю экзамен.       Белла усмехнулась, отправляя в рот очередную ложку торта.       — Ты в точности как моя сестра. Она тоже страдала, что провалит СОВ, а в итоге сдала всё на «Превосходно». Видимо, Шляпа не зря хотела отправить её в Когтевран.       — Что ж, если мои страдания приведут меня к таким же результатам, то я готов намеренно страдать день и ночь, — усмехнулся Чарли, но в его голосе всё же сквозила лёгкая тревога.       Он собирался стать адвокатом, а для этого нужно было сдать немало предметов, причём на высокий балл. Затем ему предстояла стажировка в специальном отделе Визенгамота, после которой он мог получить лицензию и, наконец, приступить к полноценной работе.       — Что ты будешь делать летом, пока ждёшь результатов экзаменов? — поинтересовалась Белла, лениво проводя ложкой по тарелке.       — Отдыхать. Поеду на Багамы — у моей семьи там вилла. Океан, песок, солнце… — Чарли мечтательно закрыл глаза, будто уже ощущал на лице тёплый морской бриз. Белла невольно улыбнулась, представляя эту картину.       — Поедешь со мной? — внезапно предложил он.       — Что? — Белла едва не подавилась тортом.       — Поехали со мной, — спокойно повторил Чарли, смотря ей прямо в глаза. — Только ты, я и роскошная природа Багам.       Она замерла. Чарли не шутил, это было очевидно.       — Я… не думаю, что родители меня отпустят, — первое, что пришло в голову, слетело с её губ.       — Я могу поговорить с ними, — уверенно сказал он. — К тому же ты совершеннолетняя, так что их разрешение тебе уже не нужно.       — Да, но всё же… Это так далеко, — Белла нервно искала весомую причину для отказа. Ехать с Чарли вдвоём на целое лето… Это было слишком.       — Этим летом ты была с сестрой и подругами в Калифорнии. Если мои знания географии не подводят, Багамы даже ближе.       — Да, но просто понимаешь…       Белла замялась, подбирая слова, но Чарли, похоже, уже всё понял.       — Ты не хочешь ехать со мной.       — Не то чтобы не хочу… — она нервно сжала край салфетки. — Просто… не знаю. Это слишком серьёзно, и… я не готова, Чарли.       Слова застревали в горле, но Белла заставила себя сказать правду. Пытаться смягчить удар ложью уже не имело смысла.       Чарли молча вздохнул, опустил голову, на несколько секунд прикрыв глаза, а затем вновь посмотрел на неё. В его взгляде не было ни гнева, ни разочарования — только спокойная, почти тёплая просьба.       — Давай поговорим. Как взрослые люди.       — Давай, — Белла медленно кивнула, отодвигая от себя тарелку с недоеденным тортом. Аппетит пропал окончательно.       — Знаешь, это нормально, если ты не готова к серьёзному шагу прямо сейчас. Но я хочу понять: это временно, или ты вообще никогда не будешь готова?       — Что ты имеешь в виду? — нахмурилась Белла.       — Послушай, Белл. Я хочу семью. Хочу детей. Не сейчас, конечно, ещё рано. Но когда-нибудь — да. Я просто хочу понять, хочешь ли ты того же. Есть ли вообще будущее у наших отношений?       Беллатриса не ожидала, что их обычный поход в Хогсмид обернётся таким разговором. И самое страшное — вопросы Чарли действительно заставили её задуматься. Она молча притянула к себе чашку с кофе и сделала несколько глотков, стараясь сосредоточиться на тепле напитка, а не на собственных мыслях. Чарли не торопил её, просто сидел напротив, спокойно, выжидающе. Он дал понять: у неё есть время. Но он всё равно ждал от неё ответа.       Беллатриса поставила чашку и, собравшись с духом, произнесла тихо, но достаточно чётко:       — Чарли, давай расстанемся…       Она тут же зажмурилась и прикрыла лицо ладонями.       — Чёрт! В моей голове это звучало не так грубо… Просто пойми, я не против семьи, не против детей, но…       — …но не со мной, — закончил за неё Чарли. Его губы тронула горькая усмешка.       Беллатриса молчала. Любые слова в этот момент только усугубили бы ситуацию. Чарли был ей дорог. Он стал её первым парнем, первым, к кому она испытала симпатию именно как к мужчине. Вот только… она его не любила.       Стоило ему заговорить о семье, как в голове мгновенно нарисовалась картина: она, дети, их звонкий смех, тепло домашнего очага… Но рядом стоял не Чарли. Вместо него сознание подбросило иной образ — высокого юношу с каштановыми волосами, глазами цвета мёда и знакомой с детства озорной улыбкой.       Лестрейндж.       Осознание нахлынуло ледяной волной. Сколько бы она ни отрицала свои чувства к нему, они всё равно находили её. Она пыталась заглушить их, спрятать, скрыться за удобными оправданиями, но реальность оказалась сильнее. Она запуталась. Окончательно. И прежде чем строить какие-то отношения, ей нужно было разобраться в себе. Разобраться с тем, чего она хочет на самом деле.       Но она точно знала одно: она не могла заставлять Чарли смиренно ждать, пока разберётся в себе. Это было бы нечестно. Поэтому Белла предпочла сделать шаг, который, как ни больно было это признавать, оказался единственно верным. Она отпустила Чарли.

***

      — Ты можешь нормально объяснить, что происходит? — раздражённо спросила Аврора, стараясь не отставать от Эвана.       — Не могу. Я сам не знаю, — он пожал плечами.       Эван появился перед ней с серьёзным видом и объявил, что Слизнорт срочно зовёт её по крайне важному делу. В чём именно заключалась эта срочность, он пояснять не стал. Пришлось отложить сочинение по Истории магии, в спешке покинуть библиотеку и, едва успев спрятать свои вещи в сумку, последовать за ним.       Вместо того чтобы направиться к кабинету Слизнорта или в класс Зельеварения, Эван упорно вёл её всё глубже в подземелья. В этих коридорах ученики ходили редко, магические светильники горели тускло, отбрасывая на стены слабые, колышущиеся тени.       — Ты уверен, что Слизнорт велел привести меня именно сюда? — спросила Аврора, оглядываясь по сторонам.       — Однозначно, — невозмутимо кивнул Эван.       Она несколько раз подряд чихнула, недовольно морща нос. В воздухе стояла пыль — похоже, домовые эльфы сюда давно не заглядывали.       — Надеюсь, это не затянется надолго. Мне ещё сочинение дописывать, а потом я хотела почитать справочники по целительству. Столько всего нужно выучить!       — Так ты всё-таки решила сдавать экзамен без прохождения курсов? — удивился Эван.       — Конечно. Курсы — это сплошная теория. Если я усвою её сама, то сэкономлю несколько лет. После экзамена останется только практика — интернатура, а это всего год. И вуаля: здравствуй, диплом целителя!       Самостоятельная подготовка к экзамену по целительству — задача сложная, но выполнимая. На своём дне рождения Аврора обсуждала эту идею с Эриком Гампом, который сдал его без курсов с высшим баллом и теперь проходил интернатуру в Мунго. Недавно она говорила и с Редмондом Бёрком, выбравшим тот же путь и давшим ей ценные советы. Эти беседы окончательно убедили Аврору: готовиться самостоятельно, чтобы сэкономить несколько лет и как можно скорее приступить к практике.       — Мы пришли, — произнёс Эван, останавливаясь у потемневшей двери одного из кабинетов. Аврора знала, что это помещение, как и многие другие в этой части подземелий, уже много лет стоит пустым. — S'il vous plaît, mademoiselle, — с лёгким наклоном головы произнёс он и галантно распахнул дверь, приглашая её войти.       Она шагнула вперёд и с вежливой улыбкой произнесла:       — Добрый день, профес…       Аврора замерла. В кабинете был не Слизнорт, а Реддл. Они не просто удивились — они были ошеломлены. Но хватило лишь секунды, чтобы всё понять: Слизнорт их не вызывал. Аврора и Том одновременно обернулись к Эвану, испепеляя его взглядами.       — Что всё это значит, Розье? — процедил Реддл, опасно сузив глаза.       — Зачем ты нас сюда притащил? — злобно подхватила Аврора.       — Mes chéris, с момента вашей ссоры, ставшей плодом врождённого упрямства вас обоих, прошёл месяц, — невозмутимо начал он, оставаясь в дверном проёме. — Всё это время вы благополучно страдали, старательно делая вид, будто прекрасно живёте друг без друга. Вынужден признать: актёры вы хорошие. Но, увы, ваш спектакль мне уже наскучил, и, поскольку в нём не предвидится ничего нового, я решил взять ситуацию в свои руки.       Эван одарил их своей фирменной лучезарной улыбкой.       — В общем, я собираюсь вас помирить. Потом поблагодарите, заранее не надо. Долго думал, как это устроить, и понял: ничто так не сближает, как общий враг. Поэтому этим врагом для вас стану я.       — Так, я ухожу, — холодно бросила Аврора и направилась к двери. — Слушать твои лекции у меня нет желания.       Реддл молча сделал шаг вслед за ней, тоже намереваясь покинуть кабинет.       — А лекций и не будет, — хмыкнул Эван и, прежде чем они успели среагировать, ловко захлопнул дверь снаружи.       Том и Аврора одновременно кинулись к выходу, но замерли, услышав заклинание:       — Клаудиклюзо!       Мгновение — и замок вспыхнул бледно-голубым светом. Оба прекрасно знали: это заклинание запирало дверь намертво, превращая её в неприступную преграду. Выбраться отсюда можно было только одним способом — если снаружи кто-то снимет чары специальным контрзаклинанием.       — Розье, ты что творишь?! — яростно рявкнул Том.       — Эван, немедленно открой эту чёртову дверь! — взорвалась Аврора, со всей силы пнув створку.       — Открою, когда помиритесь, — невозмутимо отозвался Эван. — Так что в ваших интересах сделать это как можно скорее.       Через секунду за дверью послышался его весёлый свист, постепенно удаляющийся по коридору.       — Я его убью, — процедил Том себе под нос и с силой ударил кулаком по двери. Он прекрасно понимал, что это бесполезно, но злость требовала выхода.       — Встань в очередь, — буркнула Аврора, окидывая комнату быстрым взглядом в поисках хоть малейшей лазейки.       Кабинет был крошечным. Высокие шкафы вдоль стен ломились от пыльных фолиантов и мутных склянок с высохшим содержимым. В углу громоздился массивный стол с единственным стулом, напротив — пара потрёпанных кресел. Окон не было. Единственная дверь — та самая, что теперь была заперта намертво. Чёрт. Эван обвёл их вокруг пальца, заперев здесь, словно слепых котят.       — Дольше, чем до отбоя, он нас здесь не продержит, — произнёс Том. — Если мы не появимся в спальнях, нас начнут искать. До этого он доводить не станет.       — Осталось подождать всего-то… — Аврора глянула на часы и мрачно уточнила: — Чуть больше семи часов.       В голове у Авроры одна за другой рождались кровожадные картины расправы над Эваном. Они приносили лишь короткие вспышки удовлетворения, но отказываться от них совсем не хотелось. Им с Реддлом оставалось только ждать, пока Розье соизволит вернуться и отпустит их. Том понимал это не хуже её.       Аврора решила, что раз уж оказалась в ловушке, то не сидеть же без дела все семь часов. Взмахнув палочкой, она превратила одно из старых кресел в новое — удобное и мягкое. Удовлетворённо кивнув, опустилась в него, достала из сумки справочник по целительству и раскрыла на закладке. К счастью, она почти всегда носила его с собой — на случай, если подвернётся свободная минутка, которую можно провести с пользой. Сейчас таких минут было предостаточно.       Реддл тем временем неторопливо прошёлся вдоль шкафов, разглядывая их содержимое. Наконец он вытянул одну из книг и, смахнув с неё вековой слой пыли, раскрыл на первой странице. Заодно он очистил от пыли всё помещение. Аврора мельком посмотрела на него, невольно задавшись вопросом: сделал он это исключительно из соображений чистоты или всё же вспомнил, что у неё аллергия? Какая, впрочем, разница. Она всё равно была рада: из-за особенностей палочки простейшие бытовые заклинания были ей недоступны, и долго сидеть в таком запылённом кабинете было бы сущей пыткой.       Аврора углубилась в чтение. Справочник был посвящён одной из сложнейших областей целительства — магической хирургии. Именно с ней она собиралась связать свою жизнь.       К этому способу прибегали лишь в самых безнадёжных случаях, когда заклинания и зелья уже не могли спасти пациента. И даже тогда немногие соглашались лечь на операционный стол: сама мысль о том, что их будут резать, словно кусок мяса, вызывала у волшебников ужас и отвращение.       Аврора уже выучила немало заклинаний, применяемых в магической хирургии, но это было только начало. Их существовало неисчислимое множество, и каждое требовало безупрочной точности, концентрации и мастерства.       Она осознавала, что выбрала самый тяжёлый из возможных путей в целительстве. Но разве когда-то её привлекали лёгкие дороги?       По ощущениям прошло уже много времени, но, взглянув на часы, Аврора поняла, что минуло всего три часа. Даже не половина. Она зашевелилась, пытаясь устроиться удобнее, но вскоре ощутила, что затекло буквально всё. Каким бы мягким ни было кресло, сидеть в одном положении так долго было настоящим испытанием.       Отложив справочник, она поднялась и зашагала по комнате, разгоняя кровь и разминаясь. Кабинет был тесным, поэтому особо разгуляться не удавалось, а её пространство ещё сильнее сузилось из-за нежелания приближаться к столу, за которым сидел Реддл.       Аврора почувствовала его взгляд в тот же момент, когда встала, но не подняла глаз. Не из желания показать безразличие или вызвать злость. Она и без того прилагала все усилия, чтобы не сосредотачиваться на его эмоциях, не поддаваться искушению заглянуть глубже, почувствовать, что он испытывает. Неприятно ли ему быть здесь, с ней? Или всё иначе?       Аврора резко замерла, когда тишину прорезал его голос:       — Я не должен был тогда говорить те слова. Я так не думаю. Никогда не думал. Я… просто хочу, чтобы ты знала — я не хотел причинить тебе боль.       Она словно окаменела. Его голос звучал непривычно — в нём сквозила искренность, резавшая слух своей редкостью. Каждое слово давалось ему с усилием. Том никогда не умел выражать чувства — делал это неуклюже, как ребёнок, которого никто не учил. Впрочем, так оно и было. И всё же сейчас он сделал шаг вперёд. Он извинялся.       Разум твердил, что этот разговор нельзя продолжать. Она уже всё решила: порвать с ним раз и навсегда, вычеркнуть из памяти, забыть, как страшный сон, и идти дальше. Без него. Но сердце плевало на доводы разума.       — Я не ненавижу тебя, — едва слышно прошептала она. — Тогда я сказала это из злости. Но… после действительно пыталась. Пыталась возненавидеть. Я знала, что так будет проще. Мне, тебе, всем… — она устало провела рукой по лбу. — Но у меня не вышло.       Она смотрела в сторону, избегая его взгляда. Не хотела, чтобы он видел слёзы, сверкающие в её глазах. Голос ещё можно было контролировать. Слёзы — нет.       — Я пыталась убедить мать расторгнуть эту помолвку в тот день, — продолжила Аврора. — Сказала, что не хочу замуж за Арчи. Но она даже не слушала. Заявила, что, если я ослушаюсь, заставит меня с помощью Империуса. И она бы заставила, — её губ коснулась горькая усмешка. — Знаешь, всю эту затею с браком придумали наши отцы. Они дружили с детства. Потом отец Арчи влюбился в тётю Лукрецию. Они собирались пожениться, но не успели. Она умерла во время Аукциона. Тётя была дорога и моему отцу, и мистеру Пруэтту. Они тяжело пережили её смерть. Спустя годы, когда родились мы с Арчи, решили осуществить старые надежды — соединить семьи через нас. Никто никогда не спрашивал, хотим ли мы этого. Просто поставили перед фактом.       Аврора услышала, как Том отодвинул стул и встал. Приближающиеся шаги мягко нарушали тишину. Он остановился совсем близко — всего в нескольких дюймах. Она ощущала тепло, исходящее от него. Или это ей только казалось?       — Посмотри на меня, — тихо произнёс он.       Она замотала головой.       — Пожалуйста…       И она послушалась. Медленно развернулась к нему — и утонула в его чёрных глазах. Прекрасных. Родных. Казалось, она видит их впервые. Аврора не удержалась и осторожно, почти невесомо, коснулась его щеки. Кожа под пальцами обжигала — или это её собственные ладони были ледяными?       Том склонился ближе. Мягко коснулся своим лбом её лба и прикрыл глаза. В этом жесте было столько нежности… Но для неё это уже давно перестало быть чем-то удивительным. Такие моменты случались редко, но каждый принадлежал только ей.       — Я соскучился. Я так соскучился по тебе, Ави…       Его пальцы мягко скользнули по её волосам, и Аврора закрыла глаза, стараясь удержать себя от того, чтобы просто утонуть в этом ощущении.       — Том, пожалуйста… — она с трудом взяла себя в руки. — Если мы начнём снова, ничего не изменится, как бы нам этого ни хотелось. Нам вновь придётся прятаться, скрывать ото всех…       — Пусть так, — твёрдо ответил он.       Она подняла взгляд. В его глазах не было ни тени сомнения. Только решимость.       — Я не могу без тебя. И не хочу. Как бы ни было тяжело с тобой… без тебя — хуже. Ты… нужна мне.       Аврора замерла, ощущая, как внутри что-то рушится и одновременно встаёт на свои места. Последняя капля. Последний довод, последняя линия обороны, которую она выстраивала так долго, рассыпалась в мгновение ока.       Она пыталась отрицать. Убеждала себя, что всё осталось в прошлом. Что можно вытеснить истинные чувства злостью, разочарованием, болью. Что можно научиться не замечать тоску, заглушить голос воспоминаний, вычеркнуть мечты. Но стоило услышать эти слова, увидеть, как он смотрит на неё, почувствовать его прикосновение — и вся ложь, которой она себя кормила, исчезла, будто её никогда не существовало.       Она любила его.       Эта мысль вспыхнула в сознании с ослепительной ясностью, выжигая последние сомнения. Любила, несмотря на всё, что было между ними. Несмотря на боль, обиды, страх. Несмотря на тысячи причин, по которым им не суждено быть вместе.       И теперь она уже не могла — и не хотела — этого отрицать.       — Ты тоже мне нужен, — прошептала она, чувствуя, как голос предательски дрожит, выдавая эмоции, с которыми она так долго боролась.       В следующий миг их губы встретились. Она даже не успела понять, кто первый потянулся — да это уже и не имело значения. Всё, что имело, — это мягкое, но требовательное прикосновение его губ, его руки, крепко прижимающие её, тепло его тела и родной, до боли знакомый запах. Всё это было таким необходимым, таким желанным, что казалось: если он отпустит её хоть на секунду, она просто перестанет дышать.       Когда они разомкнули поцелуй, Том посмотрел на неё с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой.       — Я должен тебе ворону.       Аврора моргнула, пытаясь понять, что он имеет в виду.       — Что?       — Я подготовил тебе подарок на день рождения, но… нечаянно разбил его, — признался он с оттенком смущённого сожаления.       — Нечаянно? — переспросила она, прекрасно догадываясь, что случилось с её подарком.       — Причины не важны. Главное, что я должен тебе подарок.       Она тихо рассмеялась, покачала головой и, глядя на него с теплом, ответила:       — Хорошо. Я буду ждать свою ворону с нетерпением.       А потом, не выдержав, снова потянулась к нему, зная, что не хочет отпускать его из своих объятий.

***

      Оставшееся время в «заточении» пролетело незаметно. Том и Аврора слишком долго были отрезаны друг от друга, и теперь им казалось, что разговоры никогда не закончатся — они делились новостями, перебивали друг друга, смеялись и иногда просто молчали, наслаждаясь присутствием.       Как и предполагали, Эван объявился незадолго до отбоя — довольный, сияющий и откровенно гордый собой. Его радости не было предела, когда он понял, что его план по примирению сработал.       — Ну что, можете меня благодарить! — самодовольно объявил он, расправив плечи.       Благодарности Эван не дождался. Вместо этого Аврора молча потянулась к столу, взяла свой увесистый справочник по целительству — и с видом, не предвещавшим ничего хорошего, подошла ближе.       — Авр… эй, подожди, я же… — начал Эван, но договорить не успел. Справочник с глухим «бах» опустился ему на плечо. — Ай! — возмутился он, потирая ушибленное место. — За что?!       — За похищение, шантаж и твои дурацкие идеи!       Том лишь усмехнулся, не испытывая ни капли сочувствия.       В гостиную они возвращались втроём. Эван не мог удержаться от самодовольных рассуждений о собственной гениальности, но стоило ему открыть рот, как Том и Аврора тут же бросали на него одинаково хмурые взгляды. Злость за их неожиданное «пленение» ещё не успела выветриться, хотя примирение всё же оставило обоих в хорошем настроении.       — Вы так дружно меня ненавидите, — протянул Эван с хитрой улыбкой. — Всё-таки я был прав: общий враг сближает.       — Зря ты отказалась от моей идеи запереть его в том кабинете на все выходные, — заметил Том, глядя на Аврору.       — Сама уже жалею, — вздохнула она, когда они наконец подошли к гостиной.       Стоило им войти внутрь, как на Аврору налетела Гринграсс.       — Где ты была?!       — Я… — Аврора даже замялась от такого напора. — Слизнорту помогала, он звал меня и…       — Всё, не важно, — отмахнулась Адрианна, хватая её за руку. — Быстро в комнату!       Не дав и секунды на возражения, она потащила Аврору к лестнице, оставив Эвана и Тома стоять в дверях.       — Что случилось? — спросила Аврора, пытаясь понять, что могло вызвать такую бурную реакцию подруги.       — Белла рассталась с Шафиком.       — Что?! — изумилась Аврора, споткнувшись.       — Серьёзно рассталась? — донёсся сзади оживлённый голос Эвана, который тут же навострил уши и рванул за ними. — Когда? Что случилось? Кто кого бросил?       — Все подробности узнаете потом. От самой Беллы, — отрезала Адрианна, не сбавляя шага.       — Если он её обидел, только скажите! — крикнул вдогонку Эван, но, позабыв об особенностях лестницы, наступил на неё, и та мгновенно превратилась в гладкую горку, отправив его обратно вниз.       Ада рассказала, что Белла вернулась из Хогсмида гораздо раньше, чем ожидалось, и сухо заявила, что они с Чарли расстались. Подробностей она не дала. Ада с Маргарет решили дождаться Аврору, чтобы втроём попытаться выяснить, что произошло.       Когда Аврора вошла в комнату, Беллатриса сидела перед зеркалом и выпрямляла волосы — верный признак того, что она нервничала. Подруги обменялись взглядами и синхронно подтолкнули Аврору вперёд.       — Ты как? — осторожно спросила она, приближаясь к сестре.       — Нормально, — прозвучало слишком ровно, чтобы это было правдой.       Аврора кивком дала понять подругам, что пора подключаться к расспросам. Вытащить что-то из Беллы, особенно если она не хотела говорить, всегда было сложной задачей.       — У тебя случайно не появилось желания рассказать, почему вы с Чарли расстались? — осторожно спросила Адрианна.       — Если он сделал что-то плохое, ты только скажи, и мы помо… — начала Маргарет.       — Он ничего плохого не делал, — перебила её Беллатриса. — Мы расстались из-за меня.       Она встала из-за туалетного столика, неторопливо прошла в центр комнаты и на секунду замолчала. Затем повернулась к Гринграсс и самым будничным тоном поинтересовалась:       — Ада, где твои запасы вина?       Спустя десять минут девушки уже устроились на кровати Беллатрисы. Она с Адрианной распивали бутылку вина, для Рори принесли мартини, а Маргарет, как всегда, ограничилась яблочным соком. Не упустив возможности, они заставили парней сходить на кухню за фруктами — те поворчали, но всё же выполнили просьбу.       Беллатриса без утайки пересказала подругам свой разговор с Чарли. Те слушали внимательно, не перебивая, хотя с каждой её фразой в голове возникало всё больше вопросов. Когда рассказ закончился, в комнате повисла тишина. Подруги переглянулись, обдумывая, с чего начать.       — Знаешь, я была на Багамах, — первой заговорила Ада. — Не так уж там и красиво: пляжи так себе, океан грязный, акулы плавают… Короче, ты немного потеряла.       Аврора с Маргарет в унисон покачали головами.       — Я считаю, ты поступила правильно, — мягко сказала Маргарет. — Ты не стала мучить Чарли, кормить его ложными надеждами, а сказала правду, хоть и неприятную. Правда всегда лучше лжи.       Ада недоверчиво прищурилась:       — Почему Шляпа отправила тебя на Слизерин? Серьёзно! Я задаюсь этим вопросом уже шестой год, — не унималась она. У Гринграсс так было всегда: когда она не знала, что сказать, то говорила всё, что приходило в голову.       Аврора, не долго думая, запихнула ей в рот дольку апельсина, временно лишая дара речи, а сама повернулась к Белле:       — Я тоже на твоей стороне. Но моё мнение предвзято — я ведь твоя сестра. Даже если бы ты убила всю семью Чарли, я бы всё равно сказала, что ты права, — с улыбкой заявила она, салютуя сестре бокалом мартини.       Беллатриса устало потёрла глаза, а затем, тяжело вздохнув, опустила голову на колени Авроре. Та мягко провела пальцами по густым тёмным прядям, перебирая их в медленном, успокаивающем ритме.       — Слушай, расставание — это сложно, — протянула Ада, беря Беллу за руку и сжимая её в тёплых ладонях. — Но это не повод страдать. Наоборот, важно сохранять позитивный настрой и искать радости в мелочах. Страдания рано или поздно прекратятся, а вот время, что ты на них потратила, не вернётся, — с умным видом заключила Гринграсс и потянулась за долькой апельсина.       Не успела она поднести фрукт ко рту, как сверху стремительно метнулся Чикко и, ловко клюнув, выхватил добычу прямо из её пальцев.       — Воришка! — возмутилась Ада, провожая попугая убийственным взглядом.       Чикко, ничуть не смутившись, уселся на спинку кресла, распушил перья и пронзительно выкрикнул единственную фразу, которую, благодаря стараниям Авроры, знал наизусть. Девушки разом расхохотались. Лишь Ада продолжала испепелять Рори взглядом, явно не простив ей того, что её попугай теперь был знатоком брани.       Когда смех поутих, Беллатриса глубоко вдохнула, сцепила пальцы в замок и, опустив взгляд, уже более серьёзным тоном сказала:       — Я страдаю не из-за расставания с Чарли. Точнее… из-за него тоже, но… — она раздражённо нахмурилась, будто злилась на себя за неспособность подобрать нужные слова. — Когда он начал говорить о своих мечтах… семье, детях… я вдруг представила всё это. И рядом с собой увидела вовсе не его.       Повисла короткая, но многозначительная пауза. Подруги переглянулись — ответ был очевиден. Беллатриса потёрла виски, закатила глаза и, сдавшись, пробормотала:       — Кажется, до меня наконец дошло, что я… чуть-чуть, совсем чуть-чуть… влюбилась в Лестрейнджа.       Она обречённо добавила:       — Ну, давайте, начинайте: «Мы давно тебе это говорили», «долго же ты до этого доходила», «надо было раньше»…       — Мы не собираемся тебе этого говорить, — спокойно произнесла Аврора, и Ада с Маргарет дружно закивали. — Со стороны всё всегда кажется очевидным и простым. Но когда сталкиваешься с этим сам, всё оказывается гораздо сложнее. Ты молодец, что смогла честно признаться себе в своих чувствах.       — Ой, ну хватит пафоса, — фыркнула Ада, отпивая вино. — Можно было просто сказать, что мы не осуждаем.       Аврора бросила на неё выразительный взгляд, но предпочла промолчать.       — Что ты собираешься делать? — осторожно спросила Маргарет.       Белла тихо фыркнула, приподнявшись на локте.       — А что я должна делать? Броситься к Лестрейнджу и закричать: «Рудольфус, я тебя люблю! Бросай свою мисс Совершенство и женись на мне»? — в голосе прозвучала горькая ирония. — Нет уж, увольте.       Она устало прикрыла глаза, позволяя пальцам Рори дальше рассеянно перебирать её волосы.       — На самом деле… я ничего не собираюсь делать. Я сама пока не понимаю, чего хочу. Нужно время, чтобы разобраться в себе, побыть одной. Отдохнуть от всех этих Шафиков, Лестрейнджей… — Беллатриса тяжело выдохнула. — От мужчин одни хлопоты.       Некоторое время девушки сидели молча, каждая погружённая в свои мысли. Тишину нарушал лишь Чикко, устроившийся рядом и деловито доедавший фрукты с тарелки, которую без лишних слов уступили ему.       Ада провела рукой по волосам, и заговорила:       — Раз уж у нас зашёл разговор о мужчинах и хлопотах, то я воспользуюсь моментом.       Подруги вопросительно уставились на неё. Аврора давно чувствовала, что Ада что-то скрывает, но не пыталась лезть в её личную жизнь. В конце концов, она со своей собственной едва справлялась.       — В общем, я давно хотела рассказать… но всё как-то не было подходящего момента. Да и… — Ада закусила губу, оглядывая подруг, которые слушали её с неподдельным интересом. — Короче, я знала, как вы отреагируете, и не хотела поднимать эту тему.       Она глубоко вдохнула, собираясь с духом, и на одном дыхании выпалила:       — Я сплю с Ноттом.       Реакция последовала мгновенно. Маргарет подавилась соком и закашлялась. Белла тут же оживилась, резко поднявшись с колен сестры. А сама Аврора молча осушила свой бокал, выказывая эмоции не словами, а действием.       — Мы ведь про нашего Майкла говорим, да? — уточнила Белла, прищурившись, будто надеялась, что это какая-то ошибка.       Ада лишь кивнула.       — Вы же с ним как кошка с собакой с самого детства! С чего вдруг такая резкая смена траектории?       — Всё как-то… само получилось, — Ада пожала плечами, и в её голосе сквозило лёгкое смущение. — И вообще, не спрашивайте меня. Я сама задаюсь этим вопросом уже который месяц.       — Месяц? — переспросила Маргарет, всё ещё недоверчиво моргая. — И когда у вас всё началось?       — Первый раз… после квиддичного матча, — призналась Ада с видом человека, сообщающего о тяжком преступлении. — Мы оба были подвыпившие, оба этого хотели. Ну а потом… раз, второй… ну и пошло-поехало.       — Знаешь, я, пожалуй, тебе напомню, а то вдруг ты забыла. — Аврора скрестила руки на груди, её голос звучал едва ли не по-матерински строго. — Майкл — бабник!       — Кобель он, — подтянулась Беллатриса.       — Я с ними согласна, — кивнула Маргарет, всё ещё откашливаясь.       Ада закатила глаза и сделала глоток вина.       — Amiche adorate, я сейчас обижусь! Вы действительно считаете меня такой идиоткой?       Она отставила бокал, окинула подруг задумчивым взглядом и усмехнулась.       — По-вашему, я могу слепо влюбиться в Нотта и поверить, что он забросит весь свой гарем, чтобы быть верным только мне одной прекрасной? Мерлина ради! — она фыркнула. — Вы вообще со мной знакомы? Я не влюблена в Нотта, я не собираюсь с ним встречаться. Мы просто иногда спим. Я не хочу отношений, не хочу ничего серьёзного. А секс без обязательств меня вполне устраивает.       Подруги застыли в немом оцепенении, пытаясь разглядеть в глазах Гринграсс признаки безумия. После тяжёлой паузы, длившейся несколько сердечных ударов, в их взглядах по очереди мелькнуло понимание: нет, их Ада не лишилась рассудка. Она говорила совершенно серьёзно.       Этот вывод принёс им определённое облегчение. По крайней мере, их подруга не потеряла голову от любви к главному ловеласу всей Британии. Всё было осознанно, даже, пожалуй, слишком хладнокровно.       — Гринграсс, я тебя умоляю, предохраняйтесь! Пей чёртовы зелья, прошу, — простонала Белла, закрывая лицо ладонями.       — Конечно пью. В мои планы не входит производить на свет ещё одного Нотта, — скептически отозвалась Ада.       — Твою ма-а-ать, — вдруг сказал Чикко, доедая последние фрукты и печально глядя на пустую тарелку.       Адрианна прикрыла лицо рукой, но через секунду её плечи затряслись, и она разразилась звонким смехом, падая на кровать. Подруги тоже не выдержали и начали смеяться, то ли из-за попугая, то ли из-за заразительного веселья его хозяйки.       Чикко, кажется, почувствовал себя звездой вечера. Он гордо распушил перья и самодовольно крикнул:       — Твою мать!       Это вызвало новый взрыв хохота.       Когда их веселье немного поутихло, они просто лежали на кровати, уставившись в потолок. Аврора перевернулась на живот, подперла подбородок руками и с хитрой улыбкой произнесла:       — Ну и как наш Майки в постели?