Я подарю тебе Луну и Звезды

31 октября 1998 года, ночь субботы. Мэлфой-Мэнор. В Мэлфой-Мэнор Темный Лорд прибыл в сопровождении своих верных телохранителей, преданной ему Нагини и взятой им из семьи предателей крови Джинни Уизли – единственной из всей семьи, кому было позволено присутствовать на этом праздновании. Под ликующие крики своего воинства он величественно шествовал по мозаичной дорожке, по обе стороны которой низко склонялись перед ним в приветственном поклоне рядовые Пожиратели смерти, члены их семей, простые чистокровные волшебники и избранные полукровки. На Повелителе был серый полувоенный френч, надеваемый им на торжественные мероприятия. Спутница Темного Лорда, словно безмолвная тень, следовала за ним, являя собой образец покорности и послушания. Стараясь не отставать, за Джинни ползла огромная змея, окруженная четырьмя телохранителями Темного Лорда. Змея Повелителя пребывала в дурном расположении духа. Холод осенней ночи делал ее вялой и неповоротливой, а огни Самайна – пугали и злили. Для нее было бы лучше остаться дома и лежать, свернувшись расслабленным кольцом на толстом ковре возле теплого очага. Но такова была воля ее Хозяина, которая уже давно заменила ей волю собственную. В отличие от Нагини, Джинни на этот вечер возлагала большие надежды. Том – за ее хорошее поведение – пообещал ей устроить встречу со школьной подругой, Гермионой Грейнджер. В честь праздника Джинни принарядилась: на ней были обтягивающие черные брюки и черный, весь расшитый серебряными нитями бархатный камзол, слегка расстегнутый на груди, чтобы выпустить кружевную кипень жабо ее белой шелковой рубашки. Высокие черные сапоги из драконьей кожи обтягивали стройные ноги девушки. Свои длинные рыжие волосы Джинни полностью убрала под черную фетровую шляпу со слегка загнутыми по бокам неширокими полями и повязанной на высокую тулью серебристой лентой. В таком одеянии ее, высокую и худощавую, вполне можно было принять за юношу, и это тоже было данью традиции Самайна: чтобы обмануть духов, которые могли в Холодную Ночь утащить в свой потусторонний мир живого человека, девушки могли переодеваться парнями и наоборот. Считалось, что раз в Самайн могла стираться граница между мирами живых и мертвых, то и между противоположными полами это тоже было дозволено. У нижних ступеней парадной лестницы Повелителя и его свиту уже ожидали хозяева мэнора: лорд Луциус Мэлфой, его супруга леди Нарцисса и их единственный сын и наследник Драко. Все трое были одеты в черные одежды, отец и сын – в пожирательскую униформу. Приблизившись к ним, Волдеморт поднял правую руку, и громовые раскаты восторженных криков Пожирателей смерти мгновенно сменились полной тишиной. Отец и сын Мэлфои низко склонили головы, приветствуя своего Повелителя, леди Нарцисса слегка присела в книксене – и именно это почему-то глубоко растрогало стареющего диктатора. Он поспешно подхватил леди под правую руку и вместе с ней стал медленно подниматься по лестнице. Оба Мэлфоя следовали за ними. Джинни немного замешкалась, не горя желанием оказаться в толпе Пожирателей, но Нагини придала ей уверенности, слегка подтолкнув в нижнее мягкое место своей тупорылой головой. По рядам высокопоставленных Пожирателей смерти, сгрудившихся на широкой террасе, прошла волна – поначалу они расступились перед Лордом и его сопровождающими, освобождая им место, затем сомкнулись позади них. Хозяйка мэнора с вежливой улыбкой обратилась к Повелителю с просьбой произнести вдохновляющую речь для гостей и хозяев. Темный Лорд удовлетворенно кашлянул, прочищая горло. Речь к выступлению он подготовил заранее. И, мысленно наложив Сонорус на голосовые связки, Повелитель громогласно обратился к замершей перед ним толпе. – Магический народ Волшебной Британии! Мои верные рыцари братства Пожирателей смерти и все остальные чистокровные волшебники! Я говорю вам: «Чистокровные – все!», потому что я пришел, чтобы дать вам равенство в чистоте! Слушатели, у которых слова Повелителя вызвали неподдельный восторг, разразились громкими аплодисментами. Волдеморт поднял руку в требовании тишины, после чего продолжил излагать свое виденье будущего: — Я пришел, чтобы дать вам мир! Но мир этот будет только для избранных – для нас, истинных чистокровных волшебников! В скором будущем грядет великая битва, в которой победа будет отдана лишь сильнейшему! А сильнейшие в этом мире – это мы, темные маги Волшебной Британии! Именно нам предначертано поглотить сознание слабых, навеки утвердив господство нашего Волшебного Темного мира! Бурные аплодисменты и одобрительные возгласы прервали речь Правителя. Лорд сделал короткую паузу и, подождав, пока волшебники угомонятся, продолжил: – Я дам вам господство над этим миром! И я хочу спросить вас: доверяете ли вы своему Правителю больше, сильнее, непоколебимее, чем когда-либо?! Пожиратели смерти рьяно застучали кулаками по грудным доспехам, остальные волшебники зааплодировали изо всех сил, не сдерживая многоголосых криков: «Да! Да! Да!» Лорд снова сделал паузу, давая выплеснуться чувствам своих верноподданных. Затем снова поднял руку, требуя тишины. Повелитель намеревался поделиться с народом своей личной историей. И сделать это он хотел в лирически-мистическом ключе – волшебный народец любил сентиментальных диктаторов… Он бросил взгляд на жавшуюся к его ногам змею. – Мой магический народ! Сегодня мы собрались здесь, чтобы отметить момент единения мира живых с миром мертвых. Моя верная змея-фамильяр сегодня присутствует здесь как сакральный символ этого единения. Обычно яд змеи убивает, но может и спасти жизнь! Яд Нагини поддерживал жизнь во мне, когда я на пятнадцать долгих лет застрял между миром живых и миром мертвых. Благодаря ее яду я смог дождаться своего возрождения. И то, что я сегодня с вами – заслуга в том числе и этой удивительной рептилии! И Темный Лорд по-свойски потрепал Нагини по плоской голове, покоившейся на верхнем кольце ее туго свернутого тела. Змея приподняла голову, сонно похлопала глазами и, имитируя улыбку, слегка приоткрыла пасть, вывалив оттуда раздвоенный язык. Присутствовавшие ведьмы завздыхали-заахали, умиленные этой идиллической картиной… Приготовившись сообщить затаившей дыхание публике приятную весть, Волдеморт вздернул подбородок и растянул губы, демонстрируя в фальшивой улыбке свои источенные зубы. – Усиление тьмы не должно вызывать у волшебного народа уныние. В дни празднования Самайна я решил дать вам хлеба и зрелищ! Завтра на восстановленном квиддичном поле пройдут гладиаторские бои! Для всех, пришедших на представление, будет организована бесплатная раздача пирогов и напитков! Слушавшие своего Повелителя темные волшебники пришли в неистовство, громко крича и аплодируя. Глядя на их лица, искаженные в верноподданнической судороге, трудно было понять, насколько искренним был их восторг. Темный Лорд повернулся к лорду Мэлфою: – Надеюсь, мой друг Луциус постарается не ударить в грязь лицом и накормит до отвала всех гостей, пришедших на хогвартский стадион? – О да, мой Лорд! Вам не стоит беспокоиться по этому поводу! – и лорд Мэлфой согласно дернул головой, скрипнув зубами в фальшивой улыбке. Что еще могло быть более нелепым?! Все эти удовольствия, обещанные Хозяином жизни народу, хозяин мэнора должен был обеспечить за счет своего собственного кошелька. А ведь он и так прилично потратился на организацию празднования Самайна… Волдеморт взглянул на безмолвно стоявшую рядом с мужем леди Мэлфой. – А вас, прекрасная леди, я буду рад видеть в моей ложе на завтрашнем представлении… Нарциссе пришлось поблагодарить Повелителя за столь любезное приглашение, поспешно натянув на свое лицо вымученную улыбку. Мысль о предстоявшем зрелище ее ужасала, но Волдеморта ничье мнение по этому поводу не интересовало. Все ведьмы Волшебной Британии должны были беспрекословно подчиняться любым пожеланиям Повелителя. Неожиданное приглашение леди Мэлфой на состязание гладиаторов через голову ее мужа вызвало у лорда Мэлфоя состояние легкой растерянности. Но быстро придя в себя, он громко объявил, что хозяева сегодняшнего приема – леди и лорд Мэлфои – приглашают своих дорогих гостей в павильоны, в которых для всех уже накрыты праздничные столы. И темные волшебники дружно потянулись туда, разделяясь согласно своим пригласительным билетам, несмотря на только что провозглашенное Повелителем равенство в чистоте. Пожиратели со своими близкими отправились в центральный и самый большой павильон; просто чистокровные – в павильон поменьше, находившийся справа от центрального; недавно примкнувшие к чистокровным полукровки – в совсем уже небольшой павильон слева. Но столы для гостей были накрыты одинаково: там всех дожидались изысканные напитки из винных погребов Мэлфой-Мэнора и великолепные блюда эльфийской кухни. И, конечно же, олицетворявшие Самайн тыквенные хлебцы и пироги с тыквенной начинкой. Тем временем Волдеморт вспомнил о Джинни и сердито оглянулся вокруг, ища ее глазами. Девушка сразу же поспешила к нему. – Том, ты… то есть... Повелитель, – быстро исправилась она, заметив недовольное выражение его лица. – Вы обещали мне устроить встречу с подругой, с той самой... из «золотого трио»… которая теперь рабыня мистера Мэлфоя. Темный Лорд уже торопился приступить к делу, ради которого он и прибыл сюда. Но Джинни в последнее время была такой послушной… — Луциус, а твоя рабыня-грязнокровка, оказывается, довольно популярна! Мне уже самому любопытно увидеть эту «притчу во языцех», – желчно произнес Темный Лорд, оборачиваясь к Мэлфою-старшему. И без лишних церемоний потребовал: – Ну-ка, вызови сюда эту подружку «мальчика-который-не выжил»! Не моргнув глазом хозяин мэнора тотчас же призвал своего домашнего эльфа Тоби, наряженного по случаю в зеленую ливрею, и послал того за грязнокровкой. Луциусу неожиданно подумалось: а успела ли девчонка надеть подаренное им платье?.. Никто из находившихся на террасе перед главным входом в мэнор не подозревал, что Гермиона уже присутствовала здесь, прячась за колонной портика.

***

Тоби появился как из-под земли. Молча взял ее за руку своей лапкой, и они мгновенно аппарировали в центр площадки – туда, где стояли Мэлфои и Темный Лорд с Джинни. Немного поодаль ожидали распоряжений Правителя его телохранители и вконец иззябшая Нагини. Выполнив приказ хозяина, Тоби исчез быстрее обычного. Он не понаслышке был знаком с неприязнью, испытываемой Волдемортом к домашним эльфам. Гермиона едва успела закрыть свой разум окклюменцией и сосредоточиться на том, что ее окружало. Главное – низко склонить голову перед Волдемортом и не смотреть на него. И не искать глазами Драко, он все равно ей не поможет… Волдеморт воззрился на невысокую фигуру в длинной темной накидке с капюшоном, полностью скрывавшим опущенное лицо. – Пусть снимет накидку! – распорядился он. – Давай, мисс Грязнокровка, выполняй, – ледяным тоном произнес ее хозяин. Она осторожно потянула за свободный конец ленты, распуская завязанный у подбородка бант, опустила капюшон, повела плечами, скидывая накидку к своим ногам. И хотя на ней оставалось красивое бархатное платье, она почувствовала себя так, будто ее заставили прилюдно раздеться донага. Нет, им не удастся смутить ее или заставить унижаться… Поначалу Волдеморт даже не удивился, увидев рассыпавшиеся по ее пплечам и доходящие до талии каштановые локоны. Будто бы знал об этом заранее… Конечно же, он знал, что та самая девушка из поттеровских снов реальна и где-то существует! Вместо того, чтобы приказать ей приблизиться, он шагнул к ней сам, протянул руку и приподнял за подбородок такое давно знакомое ему лицо, ленивым взглядом скользнул по ее нежной шее, потом – ниже, отметив про себя высокую грудь, довольно бесстыдно выглядывавшую из тесного декольте… Какое-то забытое воспоминание возникло в голове диктатора, заставив его нахмуриться. «А ведь девчонка чертовски похожа на Беллатрису, когда я впервые встретил ее. Юная, неиспорченная… м-да… грязнокровная рабыня-наложница. Магловская фальшивка… – подумал он. – Кстати, о неиспорченности…» И Темный Лорд заглянул в испуганные глаза грязнокровки, без колебаний вторгаясь в ее сознание… «Так, девчоночьи забавы: записки, танцы, поцелуи… Мимо… Первый секс… хм-м… Ах ты, Луциус…» Он посмотрел на старшего Мэлфоя, затем – на младшего. Оба стояли молча, будто окаменев под тяжелым взглядом Повелителя… Будь он помоложе, было бы любопытно хорошенько покопаться в их аристократических головах. А сейчас образы, вытащенные из памяти грязнокровки, ему совсем не понравились. Темный Лорд перевел взгляд на леди Мэлфой. Та спокойно смотрела перед собой, чуть опустив взгляд. Но руки, судорожно сжатые в замок, выдавали ее сильное волнение. И Волдеморт решил пока смолчать, хотя ядовитая слюна уже заполонила его рот… «Одна из сестер Блэк… — отметил про себя диктатор. — Темная лошадка… Интересно, что за мысли прячутся в ее красивой аристократической головке? Какие тайны может скрывать от своего Повелителя носительница врожденных способностей к окклюменции и легилименции?» Ранее у Волдеморта не доходили руки в чем-либо изобличить леди Мэлфой, хотя Беллатриса всегда защищала перед ним свою младшую сестру, представляя ту всего лишь красивой, но никак не умной… Возможно, удобный случай предоставится ему завтра, во время кровавых поединков, когда леди не сможет контролировать свои эмоции. – Ладно, ступай на свое место, – пренебрежительно кинул он стоявшей перед ним девчонке, отпустив ее подбородок. И отстраненно подумал, что зачем-то уделил ей слишком много внимания... – Том, – раздался чей-то жалобный голос за его спиной, и кто-то осторожно тронул его за рукав. – Ты же обещал… Он совсем забыл о Джинни и о своем обещании ей… Неужели из-за воспоминаний, навеянных маленькой грязнокровной рабыней, он потерял нить происходящего?! – Джинни, я все помню. Просто сейчас есть дела поважней. Ты отправишься на эльфийскую кухню вместе с Нагини и проследишь, чтобы ее сытно накормили. Заодно и сама поешь. После оставишь ее там, в тепле и покое. И только потом сможешь отправиться на встречу со своей подругой. – А где будешь ты? – тихо спросила Джинни. – А у нас с лордом Мэлфоем неотложное дело, – сухо отрезал Волдеморт. – Кстати, Луциус, где Джинни удобнее встретиться с грязнокровкой? – Во внутреннем дворе, в ротонде, – сразу же нашелся Луциус. В самом деле, не в каморке же рабыни или роскошных гостиных мэнора?! Мэлфой-старший сделал незаметный знак рукой – и немедленно возникший эльф Тоби, схватив девчонку за руку, тут же растворился с ней в воздухе. – Вот и хорошо. А мне с тобой, мой друг, пора кое-что обсудить, – сказал Волдеморт и с этими словами крепко ухватил своего «скользкого друга» за запястье. Оба волшебника тотчас исчезли, будто втянулись в открывшуюся в пространстве воронку. И только одинокий желтый листок закружился в воздухе там, где они только что находились. Оставшаяся без хозяина Нагини энергично заскользила через портик в холл, где повернула налево – в сторону эльфийской кухни. За два года проживания в мэноре змея хорошо запомнила расположение важных помещений – кухни, птичника, подвалов – и не нуждалась в провожатых. Джинни заторопилась вслед за проголодавшейся рептилией. Леди Мэлфой отправилась к гостям исполнять рутинные обязанности хозяйки приема. Телохранители Темного Лорда заняли места с двух сторон от входа в дом. А что же Драко? Конечно же, он заметил интерес Волдеморта к своей девчонке. И теперь жгучая ревность душила его, не давая вздохнуть… Она так похорошела с тех пор, пока они не виделись! Сегодня ее глаза блестели как-то по-особенному, а лицо в царившем вокруг полумраке светилось ровным матовым сиянием! Роскошное узкое платье лишь подчеркнуло ее женственные формы… Драко заметил, как Темный Лорд не сводил с его Минни своих змеиных глаз, не говоря уже о Луциусе… Чтобы не сорваться в присутствии Повелителя, ему пришлось воспользоваться окклюменцией на полную силу. Дождавшись исчезновения обоих похотливых «лордов», он отступил в тень портика, надел маску Пожирателя смерти, запахнул свой черный плащ и сразу же аппарировал во внутренний двор, поближе к ротонде – и к той, которая могла принадлежать только ему… В эту ночь, Холодную Ночь Духов, Великая Богиня-Мать меняла свою ипостась: на смену богине плодородия и летнего порядка Бриги́т приходила «божественная колдунья» Ка́лех, королева зимы и снежных бурь. Считалось, что в ночь этого божественного перехода над жителями волшебного мира больше не довлел суровый закон Рода. Так почему бы самому Драко не воспользоваться этим и не поступить согласно своей воле и своему желанию, даже вопреки запрету отца?!

***

Тоби перенес Гермиону в ротонду и исчез. Девушка облегченно перевела дух – встреча с ужасным Волдемортом закончилась и она осталась жива. Как же вовремя она смогла скрыть свои истинные замыслы и показать безносому тирану то, что сама хотела бы поскорей забыть! Она попыталась пустить его по ложному следу – и ей это удалось! Увиденное ему явно не понравилось, что показалось ей немного странным. А еще она слышала голос, будто бы принадлежавший Джинни Уизли. Вроде бы Джинни собиралась появиться в этой беседке, надо только немного подождать. Из-за болезненной пульсации в голове после волдемортова вторжения Гермиона с трудом разбирала звучавшие вокруг нее голоса и слова. Кто-то подкрался к ней сзади и обхватил руками в черных перчатках – и крепко, и нежно одновременно. Она ожидала чего-то подобного и потому не вскрикнула. Боковым зрением увидела на напавшем на нее маску Пожирателя смерти. «О, Драко, ты нашел меня...» – прошептала она. Не произнеся ни слова, он наклонил ее на мраморный столик, задрал подол платья и стянул с нее трусики… Гермиона замерла: разве для них сейчас не важнее поговорить?! Он вошел в нее резко и быстро задвигался в ней, снова и снова пронзая ее глубину… По ее телу прошла волна сладкой дрожи... Гермиона надеялась, что когда все закончится, то Драко снимет маску Пожирателя и они наконец-то смогут объясниться. Но закончив с ней – все также безмолвно – он почему-то сразу исчез, оставив ее в беседке одну. Девушка присела на лавку. Она даже начала сомневаться: а Драко ли это был? Не мог же он так просто взять и уйти?! «А если не Драко, то кто?! – в смятении думала она. – Луциус?! Нет, это не мог быть мистер Мэлфой – зачем ему так неосмотрительно рисковать своей репутацией перед женой и гостями? Он и так собирался явиться ко мне этой ночью… Тео? Но Тео запрещено появляться в мэноре, да если бы он и решился на это – ему никто бы не позволил вырядиться Пожирателем перед самим Темным Лордом… А вдруг это был какой-то незнакомец из гостей – Пожирателей смерти?! Воспользовался глупой и доверчивой грязнокровной рабыней, чтобы потом посмеяться над ней… Или это была иллюзия, насланная на меня жестокой богиней Калех?!» Но она же сама назвала незнакомца Драко. И он не был груб с ней. А она ощущала его тепло, она вдыхала его знакомый запах… Нет-нет, она не могла так обознаться! Это мог быть только он, а не обманный Дух Холодной Ночи…

***

Луциус нервно огляделся по сторонам. Они с Повелителем находились в узком коридоре глубокого подземелья под западным флигелем мэнора. За внутренней стеной, сложенной из хорошо подогнанных друг к другу камней разного размера и формы, располагались секции хранилища темных артефактов, которые так старательно собирали представители всех мэлфоевских поколений. – Жду ваших распоряжений, Повелитель. Хранилище Мэлфой-Мэнора к вашим услугам, – произнес хозяин мэнора, склонившись перед Волдемортом в полупоклоне. – А я уже воспользовался этим хранилищем, мой скользкий друг Луциус. Пока ты отдыхал в Азкабане, я для своих нужд создал здесь небольшую кладовочку… – ответил Темный Лорд и протянул руку к стене. Волдеморт даже не коснулся стены, но по ней уже пробежала рябь, и камни начали растворяться в воздухе, образуя проход в небольшое внутреннее помещение. В этот проход и шагнул темный волшебник. Слева и справа от него загорелись две свечи в паривших в воздухе одинарных подсвечниках. Темный Лорд коснулся одного из камней в стене, противоположной проходу. Камень выдвинулся вперед, из открывшейся за ним ниши вынырнула длинная коробочка, выглядевшая, как футляр для волшебной палочки. Волшебник взял ее в руки, слегка приоткрыл, проверяя содержимое, и сразу же засунул в рукав своего френча. «Бузинная палочка… – догадался Мэлфой. – Это когда же Лорд успел поместить ее сюда? Ведь во время битвы за Хогвартс палочка была при нем, а с тех пор он в мэноре не появлялся… Во всяком случае, я об этом ничего не знаю… Неужели Повелитель изменил защиту замка под себя и теперь может появляться здесь, когда ему заблагорассудится?! И, возможно, даже не в одиночку?!» – Да, Луциус, наложенная тобой защита никуда не годится… – ответил ему Повелитель, презрительно сощурив глаза. – Но ты сможешь обновить ее, когда я покину замок. Я могу пообещать тебе больше не вторгаться в твой Дом. Но для этого ты сейчас отдашь кое-что, необходимое мне. Я имею ввиду Маховик времени. Осознание того, что его Дом открыт для постороннего вторжения, чуть не повергло Хранителя в панику. И Маховик времени, которым хозяин мэнора не собирался когда-либо воспользоваться, показался ему ничтожно малой ценой за собственный покой и безопасность семьи. – Да, мой Повелитель, я готов преподнести его вам с превеликим почтением, – и Луциус низко склонил голову. Волдеморт вышел в коридор, и стена за его спиной вновь затянулась каменной кладкой. Луциус молча взмахнул волшебной палочкой – в стене перед ними возникла крепкая деревянная дверь. Хозяин приложил к ней ладонь, дверь медленно, со скрипом, отворилась, и оба волшебника вошли в комнату, больше похожую на небольшой музейный зал…

***

Недолго предавалась Гермиона печальным раздумьям в одиночестве – по дорожке, ведущей к ротонде, быстрым шагом приближался какой-то молодой волшебник. Рабыня даже не успела испугаться… «Гермиона, ты здесь?» – раздался до боли знакомый голос младшей Уизли, разрушивший очередную иллюзию этой Ночи. «Джинни!» – воскликнула Гермиона, выбегая из беседки навстречу к своей подруге. И обе девушки бросились в объятия друг к другу, заливаясь непрошенными слезами… – Как ты? – спросила Гермиона, когда улеглось первое волнение, и подруги уселись на лавочку с набросанными на нее подушками. – Погоди-ка, – произнесла Джинни, снимая сапог с левой ноги. Затем она широко размахнулась и бросила его в ближайший куст роз. Раздался жалобный визг – это из куста опрометью выскочила крупная крыса и скрылась в ночной темноте сада. – Крыса?! – удивилась Гермиона. – В нашем саду? – и осеклась из-за непроизвольно вылетевшего слова «наш» по отношению к столь любимой ею части мэлфоевской собственности. – Нет, это разоблаченный анимаг Петтигрю по прозвищу Хвост. Том… Повелитель назначил его шпионить за мной, – невесело усмехнулась Джинни. – Так что поговорить по душам не получится. Только в общих чертах… Хвост наверняка уже вернулся, чтобы нас подслушивать. И девушки принялись рассказывать друг другу о произошедшем с ними, опуская горькие подробности и стараясь не давать волю то и дело подступавшим к горлу слезам…

***

Волдеморт неторопливо прогуливался по мэлфоевскому собранию темных артефактов, скользя по ним равнодушным взглядом. Безэмоциональное лицо диктатора хорошо скрывало его тайные мысли. В последнее время Луциус вызывал у него все бо́льшее раздражение. Куда девался тот молодой аристократ, слушавший его затаив дыхание? Всегда готовый броситься исполнять любое приказание своего Повелителя? Неужели заматерел и стал испытывать ложное чувство независимости?! Глаза Темного Лорда злобно сощурились. Пора было кое-кому указать на его место. Остановившись перед витриной, за которой находился Маховик, Волдеморт бесцеремонно распахнул стеклянные дверцы, взял хроноворот и сразу же опустил его в карман своего серого френча. – А это что за палочка? – вдруг задал он вопрос Луциусу, указывая на небрежно брошенную на одну из настенных полок волшебную палочку. Без футляра – явно не из наследия Мэлфоев. – Это палочка грязнокровки, – ответил Луциус, ощущая, как в глубине души зарождается неприятное предчувствие. – Почему не сдал в Министерство? – холодно поинтересовался Повелитель. Он уже забрал Бузинную палочку и получил Маховик, и теперь испытывал острое желание отплатить этому снобу Мэлфою Круциатусом. – Когда я приобрел ее, тогда еще палочки рабов не нужно было сдавать в Министерство… – попытался оправдаться Луциус, сожалея, что не спрятал грязнокровкину палочку куда-нибудь подальше. – Я конфискую ее у тебя, – угрожающе произнес Волдеморт, засовывая палочку в свой бездонный рукав. – А ты пока подумай о своем недостаточно ревностном служении мне… Круцио! С глухим стуком упал аристократ на пол и задергался там в конвульсиях, издавая хриплые стоны… Волдеморт внимательно наблюдал за мучениями «друга», щерясь в довольной ухмылке. Наконец решив, что с лорда достаточно, он прекратил пытку и нырнул в пространственную воронку, оставив хозяина мэнора стонать и кряхтеть на холодном земляном полу. Вернувшись на балюстраду перед входом в мэнор, Темный Лорд приказал обмершему от страха эльфу Тоби немедленно доставить ему Джинни, а телохранителям – забрать Нагини. Затем Повелитель, обхватив явившуюся в одном сапоге Джинни за талию, исчез, оставив за собой дымный след. Четверо телохранителей, подняв тяжелую снулую змею, аппарировали вдогонку за ним.

***

… Чья-то холодная рука убрала с его лица слипшиеся пряди длинных волос. Он с трудом открыл заплывшие глаза. В меркнущей полутьме склонившееся над ним женское лицо вызвало слабый проблеск узнавания… «Мисс хр-р…гр-р…Гр-рейнджер?» – прохрипел он. «Грязнокровка-а?! – завопила Беллатриса так, что казалось: вот-вот взорвутся его барабанные перепонки и из ушей потечет кровь. – Ты назвал меня грязнокровкой?! Меня-а?!» И с леденящими душу визгами и завываниями она заметалась по стенам и потолку подземного коридора. Потом схватила его за шею своими ледяными костистыми руками, подняла над полом и начала душить, заливаясь диким хохотом… Луциус почувствовал, как его глаза выдавливаются из орбит, язык вываливается изо рта, а шея удлиняется и утончается так, что еще немного – и его голова оторвется, как увядший цветок от сухого стебля. Он судорожно задрыгал ногами в тщетной попытке вырваться. Будто в ответ на эти движения слабое пламя свечей мигнуло и погасло. Каменные стены коридора качнулись и обрушились на него всей своей тяжестью, погребая под собой жалкие остатки его ускользающего сознания…

***

Когда Драко, успевший принять холодный душ и переодеться, явился в павильон для чистокровных, там уже вовсю царило веселье. На это он и рассчитывал. Продолжать этот праздничный вечер в кругу высокомерных и чванливых Пожирателей смерти ему совсем не хотелось. После внезапного исчезновения Темного Лорда и его змеи гости Мэлфоев явно вздохнули с облегчением. Теперь уже никто не мог помешать их традиционным развлечениям! Столы были сдвинуты в стороны, а на середине образовавшегося пространства Грегори Гойл подпрыгивал козликом, пытаясь ухватить зубами яблоко, которое медленно летало по кругу, раскрученное с помощью магии слегка подвыпившим мистером Гринграссом. Другие парни, дожидаясь своей очереди, отпускали едкие шуточки о проворстве яблочного ловца и крепости его зубов. Чуть в стороне находилась широкая деревянная бадья с плававшими в ней румяными яблоками. Напротив друг друга, склонившись над бадьей, на коленках стояли мальчишки с заведенными за спину руками. Открывая пошире рты, они по очереди — и без помощи магии! — пытались выловить яблочко. Скользкие плоды уворачивались, упорно не желая попадаться кому-либо «на зубок». Провальные попытки вызывали у участников приступы безудержного смеха, а их матери заботливо просушивали волшебными палочками промокшие рубашки своих сорванцов. Для девушек был приготовлен аттракцион попроще. Светящиеся изнутри зачарованные яблоки искушающе зависли между деревянными колоннами, которые поддерживали крышу павильона. Но укусить своенравное яблоко пыталась одна Миллисента Булстроуд. Остальные девушки предпочитали лишь наблюдать за происходящим, справедливо рассудив, что Миллисента не стесняется выглядеть смешной, потому как уже обзавелась завидным женихом. И лишь Астория Гринграсс не веселилась – после посещения крипты Мэлфоев ее настроение испортилось надолго. Вдобавок ее расстроило то, что никто из Мэлфоев не удосужился представить ее Темному Лорду и речь Повелителя ей пришлось слушать, давясь в толпе вместе с остальными гостями, подобно ничем не примечательной обычной чистокровной волшебнице… А после где-то потерялся ее законный жених. Скорее всего, Драко был в павильоне с Пожирателями смерти. Она не просто хотела быть там – ее место по праву было рядом с ним. Но он снова не догадался ее пригласить. Астория уже несколько раз подходила к большому павильону, заглядывала вовнутрь через чьи-то плечи, но так и не увидела своего жениха, и ей пришлось оттуда уйти. Но вот, наконец, в их павильоне появился Драко – с горящими глазами и пылающим румянцем на обычно бледном лице… Астория уже было направилась к нему, но ее оттеснила маленькая процессия, возглавляемая леди Мэлфой. Следуя за своей хозяйкой, двое домашних эльфов левитировали большое и глубокое блюдо с традиционной запеканкой-гратэ́ном из картофельного пюре и жареного кольцами лука. Под этими золотистыми колечками эльфами-поварами были спрятаны крошечные предметы, которые согласно старинному поверию могли указать на события ближайшего будущего. Источавшую аппетитные запахи еще теплую запеканку установили на стол, и леди-хозяйка, взмахнув волшебной палочкой, разделила ее на маленькие куски – так, чтобы хватило каждому из присутствующих. Один из мальчишек, забравшись под стол, начал громко выкрикивать имена собравшихся, а эльфы – доставлять объявленным волшебникам их порции. Уже совсем скоро кто-то с сомнением рассматривал свой кусочек, а кто-то – уже осторожно жевал… Молодежь с шутками и смехом, давясь, торопилась поскорее достать изо рта свои «предсказания». Большинству выпали традиционные бобы – к хорошему году и доброму урожаю.«Колечко» оказалось у Астории – она испустила торжествующий визг, заставивший ее жениха досадливо поморщиться. «Монетка» выпала Миллисенте, хотя та очень хотела получить «куколку», которая почему-то досталась сразу помрачневшему Драко. Раздумья обоих о странностях судьбы и несправедливости мира прервал громкий смех с аплодисментами: «джек-пот» в виде всех трех бирюлек сразу сорвал Грегори, сломав при этом один из своих передних зубов. «Ничего, до свадьбы отрастет», – пошутил его отец, мистер Логан Гойл, когда наутро вместе с миссис Гойл забирал сына домой. И был в этом случае абсолютно прав.

***

… Что-то жесткое ткнуло его в ребра. Откуда-то издали донеслись какие-то странные булькающие звуки. Он шевельнул руками, со всхлипом вздохнул и понял, что это его собственное рваное дыхание сопровождалось странными бульканьем и хрипами. Распухшие и слипшиеся веки не позволили ему открыть глаза, и Луциус решил пока не заставлять себя делать это – а вдруг у него больше нет глаз?! Что-то снова больно ударило его в бок. Застонав, он медленно сел на земляном полу, инстинктивно пошарил возле себя руками в поисках своей волшебной палочки. Нащупав ее, он прошептал: «Люмос!» Вспышка света пробилась сквозь его закрытые веки. Это значило, что его глаза все еще оставались с ним. Осторожно потерев глаза рукой, он медленно и с трудом приоткрыл их. Сиплый и жалкий звук вырвался из его пересохшего горла… «Старуха? – обреченно спросил он у нависшей над ним фигуры в сером балахоне. – Где я?!» «Да все там же, – разочарованно ответила та, нехотя убирая от него тупой конец своей косы. – Извини, пришлось потыкать тебя палкой. Ложный вызов…» «Так я живой?! А где та, другая? Помощница твоя, что ли?» «Нет здесь никого. И мне помощники не нужны. А со своими пустыми хлопотами разбирайся сам. У меня своих дел невпроворот. Вот, снова Бузинную палочку упустила…» И с этими словами Смерть растворилась во мраке подземелья, оставив Луциусу слабую надежду, что на сей раз она убралась надолго…

***