Я подарю тебе Луну и Звезды

23 Августа 1998 года, воскресенье. Гринграсс-Холл. Наступил день ответного визита знатных и высокородных Мэлфоев к Гринграссам просто благородного происхождения. Ровно в 17:00 чета Мэлфоев, слегка озелененная дымкой летучего пороха, появилась в камине просторного холла. Лорд Мэлфой шагнул из камина первым. В правой руке он держал трость, левую же подал своей супруге, леди Мэлфой, помогая ей выйти из каминного портала. Лорд был облачен в черную мантию с серебряными застежками в виде свернувшихся в кольца змей, леди – в темно-фиолетовую мантию с изнанкой лилового цвета и широкой бархатной завязкой у шеи в виде мягко свисавшего банта. Замысловатую прическу леди из переплетенных золотых кос прикрывала элегантная шляпка в цвет мантии. Через пару минут из камина появился Драко – в такой же черной мантии, как и у его отца. Прибывших встречали хозяин поместья Гавин Гринграсс и его младшая дочь Астория. На обоих были строгие одеяния черного цвета в соответствии с веяниями последней моды в Волшебной Британии. Хозяева и гости вежливо и с достоинством поприветствовали друг друга. – Добро пожаловать в Гринграсс-Холл, – торжественно изрек Гавин. – Приношу свои извинения, что встречаем вас в неполном составе нашей семьи – моя любезная супруга Мирел, как вы знаете, осталась во Франции приглядывать за старшей дочерью Дафной. Но младшая дочь, Астория, прекрасно справилась с обязанностями хозяйки. Моя дочь – прирожденная леди-хозяйка Дома. – Папа, ты преувеличиваешь мои заслуги, – немного жеманясь ответила Астория. – Но я, правда, старалась сделать все как можно лучше. – Прошу дорогих гостей в нашу скромную гостиную, – произнес хозяин дома, сделав широкий приглашающий жест. Мэлфои не глядя сбросили свои мантии на руки подоспевшим хозяйским эльфам. Леди Нарцисса аккуратно сняла свою шляпку и изящным жестом передала ее кому-то из домовиков. Под мантией на ней оказалось пурпурное платье из роскошного шелкового бархата, вышитое золотыми купонами по низу слегка присборенной длинной юбки и переливающееся на свету. Необыкновенной красоты золотое ожерелье с индийскими аметистами отягощало ее стройную шею. Ее муж и сын были одеты в однообразные черные костюмы и черные шелковые рубашки, причем рубашка старшего Мэлфоя отличалась наличием черного кружева вдоль планки, прикрывавшей пуговицы застежки, и такого же кружева на манжетах, скрепленных золотыми запонками с изумрудами. На ногах у обоих волшебников отливали антрацитовым блеском ботинки из кожи с живота венгерского хвосторога. После непродолжительной и довольно осторожной беседы о погоде и планах на ближайшие месяцы в гостиную был подан чай. Само чаепитие было устроено не столько младшей Гринграсс, сколько волшебством и стараниями ее домашних эльфов. Но именно Астория настояла, чтобы вместо традиционных английских сдобных булочек к чаю подали французские круассаны с шоколадной начинкой. Кухонные домовики были удивлены, но круассанов напекли исправно. Поскольку «чайная церемония» не была истинной причиной визита, то и продлилась она недолго. Отцы семейств вскоре удалились в хозяйский кабинет, где им предстояло договориться о сроках помолвки и свадьбы, а также предварительно обсудить правовые и финансовые аспекты будущего брака их детей. Астория уже безо всякого стеснения засматривалась на своего жениха. Драко с холодным выражением лица скользил равнодушным взглядом выше ее головы, явно не желая встречаться с ней глазами. Разговор между молодыми людьми никак не завязывался. Атмосферу неловкости разрядила Нарцисса, предложив всем выйти в сад, многие годы вызывавший восхищение друзей и знакомых семейства Гринграссов. – Да, я как раз хотела предложить то же самое, – встрепенулась Астория. – Правда, мы не были в поместье почти год и наш сад выглядит немного запущенным. Но садовые эльфы уже приступили к его спасению. – Как интересно! – радостно всплеснула руками Нарцисса. – Я бы могла дать парочку советов по уходу за некоторыми волшебными растениями. И дамы, наконец найдя тему для разговора, направились в сад. Драко, вздохнув, потащился вслед за ними, ощущая себя глупым бычком на веревочке…

***

Гринграссы входили в «Священные 28». Но они не принадлежали к настолько древним родам, как Мэлфои или те же Нотты. Поэтому в их владении не было величественного родового замка-мэнора. Трехэтажный Гринграсс-Холл представлял из себя каменное здание, построенное в XVII веке в классическом английском стиле. И с тех далеких времен все хозяева Гринграсс-Холла с удовольствием занимались переделкой дома и всего поместья в направлении все бóльшего комфорта. Особой любовью пользовался великолепный сад, который стараниями нескольких поколений своих владельцев и их садовых эльфов превратился в образцовый пейзажный парк. Как раз из окон гринграссовского кабинета и открывался один из прекрасных видов на зеленые лужайки и склоны, цветущие кусты и раскидистые деревья. Летнее солнце купало в своих ласковых лучах все это буйное царство растений с уже появившимися в его зеленых купинах редкими желтыми листочками. Оба волшебника сидели в бархатных креслах друг напротив друга. Гавин Гринграсс еще во время своего пребывания во Франции начал понимать выгоду положения отца чистокровной девицы-аристократки на выданье. Не прошло для него даром и четырехнедельное пребывание на родине: он успел повстречаться со своими друзьями и соседями и кое-что разузнал об истинном положении дел в Волшебной Британии. И это еще более укрепило его в мысли, что наступил тот самый долгожданный момент, когда ему можно будет диктовать свои условия Мэлфоям, стоявшим по сословной лестнице гораздо выше Гринграссов. Пора было показать высокомерным Мэлфоям, что и Гринграссы не так просты... О наследии своих детей аристократы заботились с момента их рождения. То, какие части наследства, когда и при каких условиях перейдут в собственность наследников, было расписано заранее. В роду Мэлфоев единственный сын всегда был и единственным законным наследником всего имущества семьи, и наследование у Мэлфоев само собой сложилось по принципу майората. Но стать полноправным владельцем всего семейного богатства Драко мог только в случае безвременной кончины лорда Мэлфоя. Пока что отец собирался передать в управление сыну лишь причитавшиеся тому средства, накопившиеся на именном счете, открытом в Гринготтсе с момента его рождения. Но не более того, и то – после официального вступления в брак. У Гринграссов с наследованием дела обстояли немного сложнее. Поместье и земли должны были достаться старшей дочери. Поэтому Луциус был приятно удивлен, узнав, что Дафна Гринграсс отказалась от претензий на британское недвижимое имущество семьи в пользу младшей сестры. В этом случае после безвременной кончины Гавина Гринграсса, эсквайра, эта недвижимость должна была перейти в управление законного супруга Астории – в данном случае, Драко Мэлфоя. Денежные средства, положенные девицам Гринграсс при вступлении в брак, были разделены между Асторией и Дафной поровну. Супруг Астории по действовавшему закону должен был получить и все галлеоны своей жены – в качестве приданого. Но у предусмотрительного Гавина по этому вопросу было иное мнение. – Я всегда воспитывал своих дочерей так, чтобы они были равны друг перед другом. Поскольку Дафна отказалась от претензий на Гринграсс-Холл и другую недвижимость в Британии, то теперь ей достанется недвижимость во Франции. А это – очень неравноценный обмен. Поэтому я собираюсь отдать Дафне все причитающиеся ей деньги сейчас, до ее замужества, – излагал мистер Гринграсс. Мистер Мэлфой озадаченно изогнул бровь: интересно, к чему это клонит Гавин, заговорив о деньгах Дафны? – И чтобы Астория не почувствовала себя ущемленной в финансовом отношении – по сравнению со старшей сестрой – я готов настаивать на том, чтобы деньги из приданого моей дочери после ее вступления в брак оставались в ее собственности, – твердо заявил мистер Гринграсс. – Постой, Гавин, но это же пятьсот тысяч галлеонов! – воскликнул ошарашенный Луциус. – Зачем юной девице такие деньги?! К тому же в наших кругах не принято так поступать. Деньги жены принадлежат ее мужу! Это – закон! – А я не хочу, чтобы моя дочь выпрашивала у мужа свои же собственные деньги на шпильки и шляпки… И Гавин, поджав губы, гордо выпрямился в кресле. Он не собирался уступать Мэлфою. Ему досаждала мысль о том, что он должен хорошенько приплатить за то, чтобы его безупречно воспитанную дочь наконец взяли замуж! Непродолжительное молчание нарушил Луциус – сделка есть сделка, надо было пойти навстречу будущему родственнику. – Ладно, пусть оставит себе тысяч пятьдесят… – снисходительно согласился он. – Луциус, побойся Мерлина! Астория – чистокровная волшебница, воспитанная в лучших традициях волшебного аристократизма, она будет образцовой хозяйкой! Она научена обращаться с деньгами. Моя дочь достойна доверия… – Что ты предлагаешь? – произнес Луциус с напускной усталостью. – Но учти, девица без приданого нам не нужна, даже если она – идеальная ведьма. – Триста тысяч… – самонадеянность Гавина немного дрогнула. – Сто! – Луциус умел быть жестким. Особенно с теми, чья родословная была не столь безукоризненна, как у Мэлфоев. – Двести, – Гринграсс уже готов был уступить. – Сто пятьдесят и покончим с этим ненужным спором, – произнес Луциус холодно. – Будь по-твоему, – согласился Гринграсс. – Только это не отменяет ежегодного содержания в пятьдесят тысяч галлеонов, которое обязуется выплачивать моей дочери твой сын. По рукам? – По рукам! – ответил ему Луциус. И волшебники с учтивым видом сдержанно пожали друг другу руки. – Леди Мэлфой запланировала свадьбу нашего сына на Йоль, – продолжил Луциус как ни в чем не бывало. – В соответствии с пожеланиями Повелителя. В таком случае официально о помолвке мы объявим где-то через месяц – на Мабон. Повелитель любит, когда дела берут свое начало от темных дат. Возможно, он даже почтит помолвку своим высочайшим присутствием. Гринграсс не возражал. Чем раньше – тем лучше. Тем более если так пожелал сам Темный Лорд. Гавин с благоговейным страхом ожидал знакомства с Повелителем. – Хотелось бы обсудить условия раздела имущества при разводе, – попытался было Гавин продолжить разговор, но уже о другой, оборотной стороне брака. – Мэлфои не разводятся, – прервал его Луциус. И встал, показывая, что разговор окончен. Это было несколько невежливо по отношению к хозяину дома. Но теперь, когда они стали без пяти минут родственниками, лишние церемонии между ними разводить было совсем необязательно. Гринграсс, не сдержавшись, разочарованно выдохнул. Ему не удалось даже подобраться к обсуждению судьбы владений Мэлфоев во Франции. Но еще не вечер… В таком важном деле торопиться не стоило – возможно, Луциус вскоре сам попросит его об одолжении… Промелькнувшая на лице Гринграсса тень недовольства не осталась незамеченной для Луциуса. – Что-то еще? Гавин, не стесняйся, говори, – голос лорда звучал доброжелательно – волшебникам удалось договориться обо всем довольно быстро и разумно. И без всяких этих дамских штучек с родомагией. «А кстати... Что-то давно ничего не было слышно об этом шарлатане Ариантусе. Сгинул старый друид, и драккл с ним. Нечего было смущать незрелые умы», – подумал Луциус. Его уже не удивляло внезапное исчезновение некоторых индивидов, участившееся в последнее время. Тем временем Гавин вспомнил о просьбе своей дочери. Он нахмурился – говорить о подобном ему было неловко, но разговор этот назрел и даже перезрел. – Видишь ли, Луциус, – начал он, постепенно распаляясь. – Наверное, уже пришло время удалить от Драко его грязнокровную рабыню-наложницу. Бедняжка Астория была так уязвлена, когда узнала об этой оскорбительной для нее ситуации! Моей благовоспитанной дочери невыносимо осознавать, что рядом с ее женихом присутствует эта развратная грязнокровная девица! Да я и сам отнюдь не в восторге отдать свое невинное чистокровное дитя в пристанище порока! Луциус усмехнулся – наконец-то Гавин решился затронуть эту чувствительную тему. – Гавин, не стоит об этом так волноваться. Девчонка была приобретена для развлечения Драко, пока он не обзаведется законной супругой. И исключительно для того, чтобы наш мальчик не вляпался в неприятную историю в поисках сомнительных удовольствий в долоховских борделях. Мы с Нарциссой уже думаем, как разрешить эту щекотливую ситуацию, – примирительно произнес Луциус. – Моя Астория не просто становится полноправным членом вашей семьи. Она – будущая мать наследника и следующая Хранительница Рода Мэлфоев. И она вправе потребовать, чтобы грязнокровка ни в каком виде не оставалась под крышей ее нового дома. Поэтому мой вам совет: продайте девчонку Долохову – там ей самое место, – Гринграсс уже не стеснялся указывать Мэлфою. «Этот сельский сквайр не к месту возгордился, – раздосадованно подумал Луциус. – Сует свой нос не в свое дело». – А Драко вполне в состоянии посвятить эти месяцы, оставшиеся до свадьбы с Асторией, очищению как ума, так и тела, – бесцеремонно продолжал Гавин. – Гавин, мы с Нарциссой постараемся принять решение, удовлетворяющее всех, – вкрадчиво признес Луциус, мысленно морщась от своей дипломатичности. И волшебники вышли из кабинета, чтобы объявить своим домочадцам о достигнутых ими договоренностях по приданому невесты. Затем в изысканно украшенной столовой их всех ожидал совместный ужин, старательно приготовленный домашними эльфами Гринграссов в высоком стиле французской кухни.

***

24 Августа 1998 года, понедельник. Косая аллея, Лондон. Приведя в порядок дела домашние, лорд Мэлфой теперь мог посвятить все свое время выполнению срочного задания Повелителя. Волдеморту очень понравился издаваемый «другом Луциусом» журнал «Воинственный Колдун». Поэтому Лорд неожиданно для Луциуса – чисто по-дружески! – поручил тому напечатать для будущих учениц Хогвартса новые учебники, тексты которых уже были подготовлены в Департаменте магического образования и просвещения под руководством мисс Долорес Амбридж. Отныне девочки должны были обучаться по упрощенной программе – «История магии», Простейшие заклинания, Чары бытовые и Чары гламура. А для новой программы, само собой, понадобились и новые учебники. В дополнение требовалось допечатать вкладки в общий учебник по «Истории магии» – в свете сделанного Темным Лордом, Повелителем сегодняшней Волшебной Британии, неоценимого вклада в мировую историю Магии. Издательское дело совершенно не привлекало Луциуса, тем более за его собственный счет. Ему удалось избежать убытков от журнала «Воинственный Колдун». Но провернуть нечто подобное с печатанием учебников было уже невозможно. А поскольку лорд Мэлфой не собирался обременять себя организацией собственного издательского производства, то без участия гоблинов тут было не обойтись… И вот новоявленный просветитель волшебной нации отправился налегке в гоблинский издательский дом «Бриксиздат» – тот, что находился на Косой аллее неподалеку от Гринготтса. Вслед за ним приодетый в лакейскую ливрею Тоби, стараясь не отставать от своего ушлого хозяина, левитировал тяжелый кожаный саквояж с рукописями и свитками, полученными от малопочтенной мисс Амбридж. Луциус понимал, что ему предстоит заплатить гоблинам очень крупную сумму в полновесных золотых галлеонах – не только за само печатание учебников, но и за внеочередность и срочность этого заказа. Повелитель не прощал задержек в выполнении его заданий. К тому же промедление могло вызвать у Волдеморта нежелательные вопросы к самому Луциусу. В последнее время Темный Лорд стал особенно раздражителен и нетерпелив, и всегда был готов на скорую расправу. Слегка кивнув неказистой, но услужливой секретарше, лорд Мэлфой решительно прошел через приемную в кабинет директора издательства. Гоблин Гроссфикс уже ожидал его там – его крючковатый нос мгновенно уловил волнующий запах больших денег и маленькие гоблинские глазки тут же вспыхнули алчным огнем. Никакого снисхождения в виде скидок для лорда Мэлфоя сегодня не предвиделось. Скорее, дела обстояли совсем наоборот…

***

27 августа 1998 года, четверг. Хогвартс. В тихую ночь с четверга на пятницу, в бывшей лаборатории Снейпа, мать семейства предателей крови Молли Уизли готовила лечебные снадобья для Волдеморта. Над огнем, в медном котелке, лениво булькала мутная жидкость – и терпкий влажный запах трав тяжело поднимался к закопченному потолку. Сама Молли – в специальном фартуке-халате, с подобранными под чепец волосами – сосредоточенно растирала в ступке сушеные жабьи лапки. Полученный порошок она понемногу подсыпала в стоявшую перед ней на столе глубокую миску с темной смесью. И, словно исполняя ритуал, медленно и ритмично размешивала содержимое миски – густое и тягучее, как застывшая кровь. Скрипнули двери. Вошел Волдеморт – в черной широкой мантии, огромный, как скала. По сумрачному помещению он передвигался осторожно, за присущим ему высокомерием скрывая боль от каждого шага. – Ну что, ведьма, готовы ли твои зелья?! – спросил он, с неприязнью глядя на «старую» Уизли. – Готовы, Повелитель, – ответила она, низко склоняя голову и стараясь не смотреть на него. Накануне Джинни умоляла мать проявить полное послушание перед правителем Волшебной Британии, которого она с таким трудом убедила лечиться. Приступы боли у Волдеморта участились, а во время них он впадал в состояние крайней злобы и становился смертельно опасным. И Молли нехотя, исключительно из-за тревоги за жизнь своей дочери, согласилась ему помочь. Ее давняя мечта отравить Волдеморта, к сожалению, оставалась лишь мечтой – он обладал врожденным чутьем распознавать чужие дурные намерения, да и в ядах разбирался профессионально... Она набрала черпачком варево из котелка, перелила в кружку и, предупредительно охладив лекарственный отвар взмахом волшебной палочки, молча протянула Темному Лорду. Волдеморт взял кружку – тоже молча. Быстро взглянул на Молли. Подозрение в его взгляде сменилось холодным презрением – старая ведьма не решилась как-либо навредить ему, хотя он чувствовал идущие от нее волны ненависти и страха. Страха было больше... Он поднес кружку к губам и осушил ее до дна, глотая снадобье через силу, будто отраву. – Вот, еще мазь, – продолжила она, указывая на миску со смесью. – Нужно втирать ее на ночь. Сперва немного разогреть. Я могу... – Нет! – его голос ударил резко, как плеть. – Никто не прикоснется ко мне. – Как скажете, Повелитель. Мазь снимет отеки и облегчит боль в... – Я знаю где, – сердито прервал ее он. – Я приготовила мазь из... – Мне все равно, из чего. Все ингредиенты уже находились здесь до твоего появления и были тщательно проверены мной. Не думай, что я не в курсе того, что́ ты думаешь обо мне и чему пыталась учить свою дочь. Учти, если она окажется ни на что не годной... И Волдеморт бросил на Молли неприязненный взгляд – долгий, колючий. Волшебница молчала, с застывшим лицом ожидая решения своей участи. – Ладно. Передашь зелье и мазь своей бесполезной дочери – и можешь возвращаться домой. Не задерживаясь. Но учти, ведьма: в случае чего я казню не тебя, ты еще можешь мне пригодиться. Я казню кого-то из твоей семьи. Молли стояла ни жива ни мертва, судорожно сжимая в руках какие-то сухие веточки. – Надеюсь, ты все уяснила, – и Волдеморт, прихрамывая, вышел в распахнувшиеся перед ним двери. Звук тяжелых шагов еще долго разносился по длинному коридору, затихая по мере его удаления. Молли снова повернулась к огню, подбросила в него веточки вербы. Она тревожилась о своих близких, оказавшихся в заложниках Темного Лорда – о Джинни, Джордже, Артуре... Сердце сжалось при мысли о малышке Виктуар. Раньше новость о рождении внучки сделала бы ее самой счастливой волшебницей в мире, но сейчас только добавила опасений еще и за жизнь этой невинной крошки. Лишь бы безносый не добрался до нее!.. Молли растерла в ладонях сухие листья горькой полыни и получившееся крошево высыпала в огонь. Струйки сизого дыма потянулись к потолку медленно и неуклонно, как проклятие...

***

30 августа 1998 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. Всю неделю Драко пропадал в магловском Лондоне. К удивлению Гермионы, Мэлфои оказались большими поклонниками всяческих магловских искусств и конец лета они решили посвятить посещению музеев, выставок, театров и концертов. Темный Лорд пока закрывал глаза на подобные вольности своих верноподданых, поскольку искусства не ценил, не видя в нем какого-либо смысла, а тем более – угрозы своей всеобъемлющей власти. Под жестким запретом были лишь магловские идеи и технологии, могущие, по мнению Волдеморта, привести к брожению в умах некоторых колеблющихся или вовсе неблагонадежных представителей волшебного мира. Поскольку Драко отправлялся в Лондон вместе с родителями, то беспокойства по этому поводу у Гермионы не возникало. Только было отчаянно жаль – до слез, до сердечной тоски, что она сама была лишена возможности присутствовать на празднествах в этих храмах искусства, чтобы хоть немного воспарить душой, ненадолго забыв об унизительности своего нынешнего существования. Но даже оставленная в одиночестве девушка старалась не впадать в уныние и настойчиво продолжала самостоятельные занятия по окклюменции. Для защиты от проникновения в ее сознание легилиментов-врагов она решила применить способ, не известный приверженцам средневековых знаний. В последние пару лет у маглов появилось и стало быстро распространяться новое техническое изобретение – компьютерные видеодиски. И вместо предложенного ей Драко архаичного способа помещения важных воспоминаний в книжные тома с последующим укладыванием их на полки своей тайной ментальной «библиотеки», она решила сохранять памятные эпизоды своей жизни на виртуальных «видеодисках». Просмотреть их можно было только на созданном в ее собственном воображении особом механизме, мало походившем на привычное цифровое устройство и включавшемся только с помощью специального «ключа». Для каждой группы воспоминаний ключ был уникален. Гермиона больше не просила Драко помогать ей – сначала по причине его почти постоянного отсутствия, а потом она уже привыкла обходиться и без него. Они стали очень редко видеться днем – только за завтраком, да и то не всегда. В их общей спальне он появлялся поздно и без лишних разговоров сразу ложился спать. Теперь он был всегда трезв – и это уже было хорошо. Обычно леди Нарцисса за завтраком коротко делилась впечатлениями о прошедшем вечере, стараясь не отсекать Гермиону полностью от жизни семьи. Но оба Мэлфоя никак не поддерживали ее речей, поглощая пищу в сосредоточенном молчании. В конце недели Мэлфой-старший был занят лихорадочной подготовкой к новому учебному году и буквально не вылезал из гоблинского издательства. К первому сентября все комплекты учебников должны были поступить в хогвартскую библиотеку для последующей раздачи ученикам и ученицам. Нарцисса в отсутствие мужа решила вместе с подругами пройтись по магазинам – модным бутикам и современным книжным. Гермиона только вздохнула вдогонку исчезнувшей в камине леди. Ведь она сама так любила книжные магазины! И это удовольствие тоже стало для нее недоступным... Но у нее оставалась слабая надежда провести этот день с Драко. Драко появился в холле и стремительно проследовал к камину. Даже не пытаясь его о чем-либо спросить, Гермиона смотрела на него, еле сдерживая слезы разочарования. – Я – в Ковент-Гарден. Сегодня в Королевском оперном театре – открытие сезона. Я не могу пропустить такое событие… Не жди меня – буду поздно. И с этими словами Драко растворился в зеленом пламени камина. Гермиона стояла, пораженная в самое сердце. Она отлично знала, что театр, в который якобы отправился Драко, еще с лета прошлого года находился на долгой капитальной реконструкции и никакого открытия сезона, как и спектаклей, там быть не могло… «Зачем он солгал мне?! Да еще так неумело… Ведь мог просто ничего не говорить… Драко изменился…» – думала девушка. И эти мысли глубоко огорчали ее… У нее появилась еще одна причина больше не просить его о помощи с окклюменцией. Она должна была самостоятельно овладеть этим искусством. Ей предстояло стать расчетливой и терпеливой, в нужный момент становясь эмоционально холодной. Стать «слизеринкой», подавив в себе «гриффиндорку»…

***

Драко же всю прошедшую неделю был занят встречами со своей пока еще неофициальной невестой. Дело ни шатко ни валко двигалось к помолвке. Магловский Лондон был выбран для этих встреч неслучайно – и Мэлфои, и Гринграссы не хотели давать пищу для досужих пересудов, пока о помолвке их наследников не будет заявлено официально. Между тем обе семьи делали попытки дружеского сближения на пути от просто знакомых к почти родственникам. Пока встречи проходили в присутствии его родителей и Гринграсса-старшего, Драко как-то удавалось избегать общения с унылой и несимпатичной дочерью последнего. Но именно сегодня старшие волшебники почему-то решили, что молодые люди должны сходить на свидание самостоятельно, что вызвало у Драко сильное недовольство. Нарцисса, сочувствуя сыну, предложила совместить полезное с приятным: сходить с Асторией в исторический район Ковент-Гарден, еще не испорченный магловскими модернизациями, и посетить там первый пришедшийся по душе ресторанчик. Драко согласился скрепя сердце. Однообразное времяпровождение с неинтересными ему Гринграссами его утомляло. И Астория как женщина его совершенно не привлекала. Мысль о том, что это может растянуться на всю оставшуюся ему жизнь, приводила в тихое бешенство. А еще его мучило то непонятное, происходившее и будто зависшее между ним и его… наложницей? Или его девчонкой? Он уже и не знал, кем она ему приходилась… Неожиданно столкнувшись с ней сегодня в холле мэнора, он почему-то растерялся и выдал ей первые пришедшие в голову слова оправдания. Зачем он стал оправдываться перед своей рабыней, когда можно было просто кивнуть ей головой, проходя мимо?! Самым неприятным оказалось то, что уже сидя с Асторией в престижном ресторане, он узнал, что упомянутый в разговоре с Грейнджер театр оказался на длительном ремонте. И Грейнджер, благодаря своему магловскому увлечению театром, не могла этого не знать… Уже ночью он постарался войти в их спальню как можно тише, чтобы не разбудить спавшую в его кровати девушку. Хотя и был почти уверен, что она не спит, а просто лежит, повернувшись к нему спиной. Он убедился в этом, когда расслабленным после теплого вечернего душа прилег рядом с ней – уж слишком тихой она была, даже дыхания ее не ощущалось. Он так и не решился привлечь ее к себе – а вдруг она задаст ему неудобные вопросы, глядя прямо в глаза? И тогда ему придется сознаться ей во всем: и в маленькой лжи про неработающий театр, и в большой лжи про Асторию… А он не был готов к ее реакции. Нет, не сейчас... Драко смотрел на силуэт девушки, лежавшей рядом с ним, и тревожные мысли не отпускали его. Она находилась на расстоянии вытянутой руки и даже ближе, но осознание разраставшейся между ними пропасти все сильнее охватывало его. И хотя днем мысли о предстоящей разлуке с ней его почти не беспокоили, но ночью это ощущалось как что-то неправильное и приносило боль. И рождало сомнения в необходимости и неизбежности кем-то выбранной для него судьбы...

***