Я подарю тебе Луну и Звезды

21 июня 1998 года, воскресенье. Мэлфой-Мэнор. Теплый ветер разносил по поместью сладкий запах свежескошенных трав. Этот запах был такой густой, что казалось – воздух можно пить, как целебный нектар... На лесных полянах, покрытых цветущими одуванчиками и вероникой, раздавалось мерное гудение множества прозрачных, почти невидимых в своем быстром движении крылышек – это в извечном служении суетились труженицы-пчелки. Над всеми ними, будто охраняя мудрый порядок жизни, бдительными стражами зависли в знойном воздухе стрекозы с утонченными, длинными телами и кружевными крыльями. И, словно голоса самих лугов и полян, из травяных зарослей доносились короткие трели кузнечиков – размеренные и вибрирующие, заполнявшие собой пространство между тихими вздохами ветра... Казалось, что все вокруг замерло в предвкушении прихода Литы, праздника середины лета, когда дни – самые длинные, а ночи – самые короткие, и силы природы переживают свой наивысший расцвет, уже благословленный будущим обильным урожаем. Июньский солнечный свет и летнее тепло земли наполняли своей животворной энергией все сущее и, приумножаясь в новых формах, готовились отдать себя грядущему высвобождению, сыграв свою роль в великой симфонии жизни... Домашние эльфы-садовники Мэлфоев, следившие за порядком в парках, садах и оранжереях поместья, с утра уже собрали в лугах и на лесных полянах цветы, травы и ягоды, чтобы изготовить венки и букеты для украшения мэнора и принесения в дар всевозможным фейри. Сегодня все домовики были наряжены в туники всех оттенков зеленого – от нежного салатового до темно-зеленого и болотного. Обычно празднование начиналось в полдень. К этому времени мэнор был уже украшен цветами и зеленью – в холле в больших напольных китайских вазах стояли желтые чайные розы, которые срéзали в розарии леди Нарцисса вместе с ее неразлучной Мипси. В комнатах в разнообразных вазах и композициях соседствовали цветущие ветки сирени, жасмина и боярышника, пучки душистых трав, лесных и полевых цветов. Вдоль стен празднично убранной Большой гостиной чередовались вазы с цветущими подсолнухами и зверобоем, с белыми лилиями, с красными и белыми пионами. Алтарь, как ему и положено, располагался на самом видном месте – на каминной полке. Он представлял из себя большой и пышный венок из цветущих веток, отдельных цветов и листьев. Внутри венка находились первые фрукты – сливы, персики и абрикосы, а также лесные ягоды – земляника, клубника, черника, ежевика. В самом центре венка были сложены пироги с ягодной начинкой и медовые пирожные, в которые были воткнуты четыре разноцветные свечи. В полдень в гостиной в сопровождении верной Мипси появилась леди Нарцисса – в переливающемся золотистыми проблесками платье из голубой парчи. Сияние изысканной диадемы с сапфирами сливалось с блеском волос волшебницы, которые волной сбегали по ее спине. С помощью волшебной палочки прекрасная леди зажгла свечи на алтаре. Желтая свеча олицетворяла Золотой Свет Солнца, зеленая – Зелень Летней Земли, красная – Солнечного Короля, белая – Чистоту Богини. Звучным голосом немного нараспев хозяйка мэнора возблагодарила солнце: «О Солнце, ты неизменно шествуешь своим путем по небосклону, ты – неиссякаемый источник света, тепла и огня. Ты даришь нам жизнь, изобилие, покой. Ты задаешь законы жизни, определяешь пределы дня и ночи. Ты вращаешь колесо года и укрепляешь круг мироздания. Мы благодарны тебе и возносим тебе хвалу за дар света и дар жизни, за неустанное рассеивание тьмы и постоянное пробуждение природы, за пищу и энергию, за жар твоего вечного несгораемого огня». Чтобы поддерживать постоянство огня зажженных свечей, прилежной Мипси было поручено присматривать за алтарем с вечера до рассвета. Свечи должны были гореть всю ночь для удачи всех живущих в поместье. «Да, нашей семье как никогда нужна удача», – думала Нарцисса, вспоминая совсем недавно прошедший Белтейн. Тогда она впервые провела празднование вне дома… Тревога за жизнь своего единственного сына заставила ее срочно покинуть мэнор и примчаться в Хогвартс накануне того последнего сражения. Единственное, что она могла тогда сделать – провести в ночь Белтейна защитный материнский обряд в страшном Запретном Лесу… И какое же это было счастье – на другой день снова увидеть своего мальчика, живого и невредимого! Она нашла сына в Большом зале Хогвартса, узнав его только по неизменной белой макушке. Драко сидел на длинной скамье спиной к столу – в обгоревшей одежде, с измазанным копотью лицом, а стоявшая перед ним Миллисента Булстроуд пыталась своим белоснежным носовым платком очистить его лоб. «Вот она, его Майская Королева. Сильная, здоровая, чистокровная...» – молнией пронеслось тогда в голове у Нарциссы… «Что ж, пришло время исполнить данный Богине-Матери обет», – Нарцисса вздохнула и плавной, неторопливой походкой направилась в малую столовую, где уже все было готово к праздничному семейному обеду. Толстушка Мипси семенила позади, стараясь не отставать от своей хозяйки.

***

Растянувшийся на прохладном полу лоджии Живоглот осторожно принюхивался к резким цветочным запахам. Гермиона – в красном платье с вышитыми по подолу и краям рукавов желтыми цветами и зелеными листьями, с распущенными слегка вьющимися волосами – помогала Пинки плести летние венки. В основу из зверобоя они аккуратно вплетали маки, ромашки и васильки – в венках должны были присутствовать все цвета Литы. Когда на лоджии появился Драко, кот явно оживился. Он встал, выгибая спину и поочередно вытягивая задние лапы, и направился к любимому хозяину, чтобы поприветствовать того по-кошачьи, потершись мордой о его легкие летние брюки песочного цвета. Платиновые волосы вошедшего Драко слегка растрепались, а лицо – разрумянилось. Благодаря бирюзовой шелковой рубашке в его обычно серых глазах появились озорные голубые искорки. С утра он занимался своей метлой – проверял, что-то подтягивал-подкручивал-улучшал, сделал парочку пробных полетов. Сегодняшней ночью метла могла пригодиться, но это должно было стать для кое-кого сюрпризом. – Грейнджер, мы сейчас идем в столовую на праздничный обед. Мама приглашает, – решительно произнес он. – Пинки, ты нужна хозяйке! И вся компания с помощью Пинки аппарировала в малую столовую. За обеденным столом там уже присутствовали леди и лорд Мэлфои. Нарцисса – в декольтированном платье из голубой парчи, Луциус – в черных брюках и темно-зеленой рубашке с золотыми запонками с крупными изумрудами. Любезная хозяйка пригласила молодых людей к столу. Хозяин недовольно скривил уголок рта – ему не нравилась идея проводить праздничный обед с рабыней. Разве недостаточно того, что они каждое утро вместе завтракают?! Посреди обеденного стола в невысокой овальной вазе гордые пионы теснили нежные японские розы, чьи цветы свисали до самой белоснежной кружевной скатерти, роняя на нее свои душистые лепестки. Нарцисса торжественно разливала по глубоким тарелкам половником из большой фаянсовой супницы зеленый суп-пюре. Стоявшая рядом с хозяйкой Мипси передавала наполненные тарелки сидевшим за столом волшебникам, Тоби и Пинки помогали ей. На столе в неглубоком блюде лежали вареные яйца, разрезанные пополам. Накладывая Гермионе салат из ранних зеленых овощей и пряной зелени, Драко вполголоса предложил девушке добавить половинку яйца в суп, но если она хочет, то может съесть ее и просто так, вместе с салатом… Вторым блюдом сегодня была рыбная запеканка fish-pie под белым соусом – из свежевыловленного лосося. На гарнир – молодой вареный картофель с укропом. К этому летнему празднику кухонные эльфы испекли специальные хлебцы на закваске из хмеля и сбили масло из свежих сливок. А еще они предложили хозяевам особый сыр «чеддер», созревший в срок в специально подготовленной пещере под Столовой башней мэнора. Главным украшением сладкого стола стал душистый майский мед, услаждавший взоры своим солнечно-янтарным сиянием, заключенным в пузатый прозрачный бочоночек. На меду были испечены простые пироги с начинкой из земляники и черники, им были пропитаны пирожные, украшенные сбитыми сливками и свежесобранными лесными ягодами. Все это можно было запивать натуральными лимонадами и морсами. Но волшебники предпочли мороженое из свежих сливок, оставив пироги и пирожные для фейри. Нарцисса завершила трапезу словами: «Если в этот день загадать желание, оно обязательно сбудется. Поэтому нельзя думать о плохом или ссориться. Кстати, и предсказания, сделанные в этот день, удивительно точны». Луциус никак не отреагировал на слова жены – он больше верил в Темную магию и идеи олицетворявшего ее Темного Лорда. Молодые волшебники слова леди-хозяйки пропустила мимо ушей – сегодня их и так ждали только радость и веселье. После обеда Гермиона помогла домовикам разложить по тарелкам приношения из сладких пирогов, пирожных, ягод и пряных трав для фейри, живших в лугах и рощах вокруг мэнора. Каждую тарелку окружал венок из полевых цветов, а в середине ее была установлена белая или желтая свеча для того, чтобы своим полночным огоньком приманивать фей. Гермиона, конечно же, хотела бы собственными глазами увидеть, как пришедшие за угощением феи станут веселиться и танцевать. Но ей было запрещено самостоятельно выходить за пределы мэнора, а попросить Драко составить ей компанию она не решилась. Да и более серьезным и важным делом ей казалось налаживание дружбы с домашними эльфами.

***

Ночь с 21 на 22 июня считалась ночью Богини Литы, богини плодородия, силы и порядка. Согласно древнему преданию, в эту ночь совершалось бракосочетание Богини Литы с ее избранником – Солнечным Королем Остролистом. Но для вступления в этот священный брак сначала должно было произойти чудесное перерождение Солнечного Короля: юноша, Король Дуба, мирно уступал свое место, превращаясь в зрелого мужчину, Короля Остролиста. В зимнем саду мэнора из трещины в скальном основании бил древний священный источник. Замок Мэлфоев когда-то был построен рядом с этим родником, а возникший гораздо позже зимний сад – вокруг него, чтобы священные воды всегда были доступны зимой. Это было еще в те далекие седые времена, когда зимы в Британии были морозными... Вода из родника наполняла небольшой мраморный бассейн и вытекала из него по мраморному желобу, тянувшемуся через весь зимний сад. Снаружи поток заканчивался небольшим журчащим водопадом, переходившим в ручей с каменистым ложем. Этим вечером Драко привел Гермиону именно сюда, чтобы не просто окунуться в чистые и холодные воды источника, а совершить ритуальное омовение, очищающее водой не только тело, но и душу. Молодой Мэлфой давно мечтал провести всю ночь Литы со своей юной ведьмой. И пусть сегодня это – его грязнокровная наложница, но когда-нибудь рядом с ним будет его законная избранница... А для наложницы он сегодня устроит настоящий праздник – он был добр к ней, но не настолько, чтобы впустить в свое сердце. Драко был примерным сыном и внуком, и в отношении грязнокровок следовал как наставлениям строгого отца, так и предостережениям любимой бабушки. Молодые люди разделись и осторожно спустились по скользким мраморным ступеням в бассейн. Драко – впереди, Гермиона – за ним. Драко заботливо подал ей руку. Вода была освежающе прохладной – и Гермиона задержала дыхание, перед тем как окунуться в нее. Она беззвучно произнесла про себя: «Я очищаюсь водой. Вода благословляет мое тело»… Драко, не теряя времени зря, поднырнул под нее и тут же вынырнул, подхватив на руки. Гермиона вскрикнула, смеясь. А он прижал девушку к своей груди, наслаждаясь прикосновением ее гладкой и прохладной кожи к своему телу, и жадно поцеловал ее, такую близкую и желанную… Драко быстро вынес девушку из бассейна – соблазнам здесь не было места, священный источник служил только для ритуальных омовений. Молодой волшебник хоть и не очень верил в старинные сказания, но некоторые их предписания все же старался соблюдать. После купания в бассейне молодые люди переоделись в длинные льняные рубахи, у Гермионы – ниже, а у Драко – выше коленей. Парень натянул льняные штаны с веревочной завязкой. Девушка надела на голову пышный венок, который подала ей незаметно появившаяся Пинки. Держась за руки, они вышли из зимнего сада через высокий арочный портал наружу, в хозяйственный двор мэнора. И, хотя с внешней стороны терраса двора и была обнесена ажурным забором из кованого металла, Гермиона с замиранием сердца ощутила, что она впервые оказалась за стенами пленившего ее замка... Вода из бассейна неторопливо текла дальше – по неглубокому каменистому руслу мимо Библиотечной башни в парк до небольшого чистого озерка. Следуя обычаю, Гермиона собиралась пустить свой венок по воде. В этом ей помогала безотказная Пинки. Они вместе опустили венок на маленькую дощечку, в середине венка установили угощение для русалок в виде чаши со взбитыми сливками и лесными ягодами, а также – зажженную желтую свечу. Долгим взглядом провожала Гермиона плывущий по течению венок. Колеблющееся над ним и почти неразличимое в летних сумерках пламя свечи постепенно отдалялось, пока на входе в темневший парк венок не остановился, будто зацепившись за что-то. Пинки испуганно пискнула: «Венок утонет – быть беде!» Ведь именно поэтому в эту ночь и чествовали духов воды – русалок-ундин, чтобы они не навредили венкам из озорства. Но венок, недолго постояв на месте, снова продолжил свой тихий сплав. «Русалки приняли наше подношение!» – обрадовалась малышка Пинки. А тем временем на хозяйственном дворе домовики уже принесли и уложили хворост для священного костра. Поскольку сам мэнор располагался на возвышенности, то считалось, что и его хозяйственный двор тоже находился на условном холме, на котором следовало разгореться священному пламени. По традиции этот костер должна была разжечь пара из сговоренных юноши и девушки. Домашние эльфы предложили сделать это Драко и Гермионе, простодушно посчитав их парой. Молодые люди охотно согласились – им нравилось участвовать в древнем ритуале, не имевшем, как им казалось, особого значения. Волшебная палочка Драко выскользнула из кобуры и оказалась в его правой руке. Он предложил девушке взяться за волшебную палочку вместе с ним. «Лакарнум Инфламаре!» – произнес Драко, взмахнув волшебной палочкой, и небольшой шар пламени вырвался из нее и врезался в хворост, рассыпавшись множеством искр. Язычки возникшего пламени начали осторожно лизать сухую траву у подножия сложенной из хвороста довольно высокой горки, затем, войдя во вкус, стали пожирать тонкие ломкие ветки, постепенно усиливаясь, разрастаясь и соединяясь в костер. Огонь этот – священный и целебный – символизировал собою мощь и силу неугасимого Солнца, поэтому костер должен был гореть всю ночь – до первых лучей своего небесного прародителя. Гермиона вгляделась в пламя и с удивлением заметила в нем весело танцевавших раскаленных добела ящерок. «Кто вы такие?!» – мысленно обратилась она к ним, потрясенная их огненным танцем. «Мы – саламандры, духи огня, стойкие и бесстрашные. Хочешь очиститься священным огнем – смело прыгай через костер! – зазвенели в голове девушки их голоса. – Чистый огонь обновит твою душу и восполнит ее силу!» Гермионе и хотелось перепрыгнуть костер, но высокое пламя страшило ее, возвращая воспоминаниями в прошедший Белтейн, когда накануне проигранной битвы всепожирающий Адский огонь уничтожил Выручай-комнату и забрал жизнь так неосмотрительно вызвавшего его молодого волшебника... – Я могу перепрыгнуть костер с тобою на руках! – с мальчишеским задором предложил Драко, будто подслушав ее мысли. Он явно ловил кураж в эту ночь. Обычно так прыгали влюбленные пары, проверяя на прочность свою любовь. Драко же рвался похвастаться перед своей девчонкой своим бесстрашием, силой и ловкостью. – Грейнджер, мы можем пролететь над костром на моей метле! Я специально для тебя установил на ней легкое седло. Акцио, метла! – и заранее приготовленная к совместному полету метла мгновенно оказалась у него в руке. Девушка пребывала в сомнениях, ей не хотелось рисковать. За время учебы в Хогвартсе она так и не научилась справляться с метлой. Но ведь Драко старался для нее! И он будет рядом... Гермиона не смогла ему отказать. Живо вскочив на нетерпеливо подрагивавшую метлу, Драко подхватил девушку, и они поднялись над землей. Гермиона обвила его шею руками и спрятала лицо у него на груди. Он же свободной рукой обхватил ее за талию, крепко прижав к себе… Они стремительно пронеслись над костром. Высокое пламя, обдав своим горячим дыханием, послушно пригнулось под их натиском – оно не представляло опасности для влюбленных… «Я очищаюсь в пламени. Огонь поглотит боль моей души», – успела прошептать Гермиона. И вскрикнула от неожиданности – метла с седоками резко взмыла вверх и они ворвались в прохладу ночи. Будучи истинным Мэлфоем, Драко оказался вероломен – он ее обманул! Полет над костром лишь предшествовал полету в ночном, усыпанном звездами небе. Гермиона еще сильнее обхватила Драко руками. Он же не сдержал радостной улыбки: вот-вот исполнится еще одна его романтическая мечта – ночной полет на метле со своей девчонкой! Теперешнее солнцестояние совпало с новолунием и в отсутствие луны звезды на небе смотрелись гораздо крупнее и ярче. Драко, желая приободрить испуганную девушку, пошутил: «Жаль, что сегодня луна не видна. Ведь я в эту волшебную ночь хотел подарить тебе и луну, и звезды». Легкий ветерок ласкал их разгоряченную кожу, играл распущенными волосами Гермионы и, казалось, сдувал все лишние мысли. Девушка осмелилась оглянуться вокруг и замерла в изумлении, увидев, как вокруг них вились в своем таинственном танце полупрозрачные и мерцающие духи воздуха – сильфы и сильфиды… Но тут Драко приказал метле немного снизиться над парковой рощей, и Гермиона восторженно ахнула: там в зыбком свете свечей феи в разноцветных платьицах из цветочных лепестков и в коронах из живых бабочек весело смеялись и порхали среди деревьев – над тарелками с лакомствами, трепеща своими радужными крылышками. А на усыпанном светлячками берегу озерца три русалки угощали друг друга сбитыми сливками, зачерпывая их из чаши перепончатыми ладошками. Их чешуйчатые хвосты переливались зеленоватыми отблесками в призрачном мерцании светлячков... Гермиона с улыбкой оглянулась на Драко – ночной полет на метле начинал ей нравиться. Далее метла со своими седоками совершила большой круг над мэнором и, снижаясь с еле слышным свистом, влетела в его внутренний двор. Пара на метле с громким смехом облетела вокруг белой ротонды, ненадолго прервав беседу родителей Драко – прекрасная леди Мэлфой безуспешно пыталась уговорить своего мужа вместе встретить рассвет. Луциус, услышав звонкий смех Гермионы, поднял глаза – перед ним мелькнули ее стройные голые ноги. Он нахмурился, изображая недовольство, и долгим взглядом проводил вновь взмывшую ввысь пару… Нарцисса тут же напомнила ему, как они вместе когда-то отмечали этот праздник, – им тоже было весело! Она с грустью отметила, что в последнее время с ее мужем было что-то не так, будто он ничего не помнил! Раньше она думала, что это был упадок душевных сил после Азкабана, но его состояние слишком затянулось и все могло оказаться гораздо серьезнее… Поняв, что совместная с мужем встреча рассвета утратила смысл, Нарцисса удалилась в мэнор. Луциус, дождавшись ухода жены, поспешил в подземные хранилища, чтобы в эту сакральную ночь проведать там и заново пересчитать свои тайные темные артефакты. А в это время летящие в ночи уже кружили над хозяйственным двором. С высоты полета метлы они видели, как с холма через распахнутые ворота покатилось вниз запущенное домашними эльфами колесо, обвитое горящей соломой. Это колесо олицетворяло солнце, движущееся по небосклону из зенита – в закат, от летнего солнцестояния – к зимнему... Гермиона ощутила, словно в высоком полете вольный ветер очистил ее разум от неприятных воспоминаний, и тихо произнесла: «Я отпускаю в прошлое свои страхи. Я принимаю новую себя». Взбудораженные полетом, они приземлились возле костра. Гермиона осторожно соскользнула с сиденья метлы и неуверенно ступила на землю, отпустив рубаху на груди Драко. Он отбросил метлу в сторону. Его рубаха, на лету превратившись в покрывало, упала на мягкую и душистую свежескошенную траву, специально постеленную для них домовиками. Юным волшебникам предстояло бодрствовать всю ночь напролет и вместе встретить рассвет…

***

С восторженной благодарностью Гермиона обнимает Драко и прижимается к нему, всем телом ощущая его тепло. Он запускает пальцы в ее послушные волосы, пристально всматривается в ее глаза, нежно целует девичье лицо, вдыхает запах ее волос – запах полевых цветов и майского меда. Он поднимает ее, подхватив под бедра и вынуждая обхватить его обнаженный торс ногами, – теперь их лица на одном уровне. Гермиона первой целует его в губы – он сразу же отвечает ей долгим и жадным поцелуем. Их языки сплетаются… Драко запускает руки под край ее завернувшейся рубашки – одной рукой сжимает ее прохладную гладкую попу, другой – удерживает ее за гибкую спину. Она трется лобком о его живот, ощущая все более настойчивые толчки его упорно стремящегося к ней «дружка». Больше не удерживаемые веревочной завязкой, его штаны соскальзывают вниз. Отблески пламени освещают пару теплым, мерцающим светом, а обступившая их темнота скрывает происходящее между ними таинство от посторонних глаз... Драко с Гермионой на руках осторожно опускается на покрывало. Их поцелуй с языками прерывается из-за нехватки воздуха... Она слегка толкает его, вынуждая лечь на спину, стягивает с себя рубаху и отбрасывает ее в сторону. Его руки сжимают ее тонкую талию, вызывая у нее прерывистые вздохи. Драко не отводит от нее внимательного взгляда, желая запечатлеть этот момент в своей памяти... На мгновение у Драко перехватывает дыхание от восторга – ему принадлежит совершеннейшее из созданий этого прекрасного волшебного мира. Драко проводит ладонями по ее округлым ягодицам, тонкой спине и нежной груди. Повинуясь его рукам, она склоняется к нему, волнистые волосы скользят по ее плечам и будто шелковым шатром скрывают их лица. «Поклянись, что моим будет имя, которое ты будешь выкрикивать ночью», – шепчет он ей на ушко, посасывая розовую мочку. «Да-а, Драко, всегда-а!» – выдыхает она ему в ответ. А разве может быть иначе?! Они продолжают целоваться, не в силах оторваться от губ друг друга. Его рука скользит между ее ягодиц, лаская промежность, другая рука нежно прикасается к клитору. Гермиона замирает, вся обращаясь в одно-единственное чувство, отдаваясь переживанию острого наслаждения. Драко кружит пальцами по ее бугорку, пока она не начинает вздрагивать и тоненько постанывать… Тогда он входит в нее, соединяя их в одно целое. Держа ее руками за упругие ягодицы, он начинает быстро и сильно двигать ее по стволу своего члена. Его поначалу жадные и резкие фрикции постепенно становятся ритмичными и плавными, дыхание – жарким и глубоким. Сминая сильными ладонями нежную девичью попу, он двигает ее так, чтобы проникнуть как можно глубже в ее влажное и горячее лоно. В истоме Гермиона обмякает на его груди, ощущая себя безвольной куклой в его руках. Ее сознание заволакивает туманная дымка… «Я отдаю тебе мое Тело, чтобы мы Двое стали Одним…» – слышится ей. Или это звучит ее собственный голос?.. Обхватив девушку за талию, Драко переворачивает ее на спину, оказываясь сверху. Ее глаза закрыты, губы подрагивают в блаженной улыбке. Она – в его власти, она принадлежит только ему! Гибко двигая поясницей, Драко снова входит в нее. Его движения ускоряются, становясь судорожными. Их шумные дыхания переходят в протяжные стоны. Она сильно сжимает его... Он больше не может сдерживаться, с прерывистым стоном изливается в нее и в изнеможении опускается на ее распростертое тело. Их губы встречаются в обоюдном чувственном поцелуе, она обнимает его ногами, ее руки обвивают шею юноши, погружаясь пальцами в его волосы на затылке. И они оба будто плывут в зыбком мареве, потеряв ощущение реальности. Но ничто не может длиться вечно... Он скатывается с нее, расслабленно и бездумно глядит в бескрайнее звездное небо. Она утыкается лицом в его плечо, глубоко вдыхая любимый запах – зеленое яблоко, мята, пергамент... Этой священной ночью Драко готов заниматься любовью снова и снова – до самой утренней зари... «И глаза, в которые я буду улыбаться утром, будут только твоими…» Когда на предрассветном небе начинают тускнеть и исчезать звезды, молодая пара, не разрывая объятий, проваливается в недолгий сон. Произнесенные ими этой ночью слова, смешавшись и рассеявшись с благословенным дымом догоравшего священного костра, уже вознеслись к светлеющему небу... Первый луч солнца окончательно прогнал тьму и погасил костер. Тепло огня уступило место утренней прохладе, разбудившей Гермиону. Девушка села, потянулась рукой к своей лежавшей на траве льняной рубахе. Ей пришлось стряхнуть с запястий сухие и колкие стебельки, из-за которых нежная кожа ее рук слегка покраснела. Эти тонкие пасмы сена почему-то были везде – на ней, на покрывале, на Драко. Она осторожно, чтобы не разбудить, убрала с его рук высохшие травинки... Как вдруг проснувшийся Драко, смеясь, схватил ее за талию: «А сейчас мы будем умываться росой!» Гермиона в панике оглянулась – действительно, растущую невдалеке траву покрывала кристально чистая холодная роса.

***

22 июня 1998 года, понедельник. Мэлфой-Мэнор. Наступил первый день солнцестояния. Полуденное солнце будто зависло в зените. Однако это впечатление было обманчивым – солнце никогда не остановит свой неспешный ход по небосклону. И ничто уже не предотвратит неуклонное сокращение светлого дня в прекраснейшем из миров... Драко и Гермиона уже несколько часов как находились в спальне. Легкая дремота захватила их в свой сладостный плен, давая возможность восстановить силы после веселого и бурного празднества. Драко впервые всю ночь, без устали, занимался любовью со своей девчонкой. Получилось неплохо – ему понравилось... Он упивался собственной сексуальной силой и неутомимостью. Он оказался настоящей секс-машиной, и осознание этого наполняло его гордостью и восторгом. А еще он впервые изведал мужское собственническое торжество – и все благодаря его девчонке, так искренне и щедро отдававшей ему свои тело и чувства. Выскользнув из объятий своего волшебника, Гермиона вышла на лоджию, чтобы увидеть солнце, сиявшее в зените, и напитаться его щедрым теплом… В какой-то момент ей показалось, что на всем белом свете существуют только они двое – Солнце и Гермиона. И осознание того, будто она стоит на пороге новой, неизведанной взрослой жизни, наполнило девушку… Она уже научилась наслаждаться новыми чувствами, так неожиданно обрушившимися на нее. Ей не просто нравился Драко и секс с ним – ей нравилось всецело принадлежать ему во время их близости, полностью сливаясь с ним и растворяясь в едином с ним ощущении… Но эти волнующие переживания несли в себе и печальные нотки, словно сочные стебли полыни скрывались в свежескошенной траве, добавляя свою горечь к сладкому пьянящему аромату... Они с Драко были неравны, и их отношения не могли иметь счастливого продолжения. Между ними всегда были препятствия – кровные, сословные, моральные. В школе она не ощущала себя неровней кому бы то ни было – она верила в свою счастливую судьбу и в то, что своими недюжинными способностями и трудолюбием выборет достойное место в магическом сообществе. Да и сам Драко не был ей особо интересен. Он был всего лишь парнем из соседнего Дома в Хогвартсе – с плохим характером и, по ее мнению, дурно воспитанным. Они были такими разными, и она не собиралась с ним сближаться! Но теперь вся ее жизнь перевернулась: по злой иронии судьбы она стала его рабыней, а он – ее господином. И оказалось, что она отчаянно нуждается в его любви и заботе. Кажется, она уже не смогла бы жить без Драко. А нужна ли ему она?! И девушка, горько усмехнувшись, вспомнила старую истину, что летнее солнцестояние несет в себе напоминание о неминуемом приближении осени, а потом – и безжалостной зимы…

***