Я подарю тебе Луну и Звезды

2 мая 1998 года, суббота. Хогвартс. Темный Лорд Волдеморт произносил свою победную речь. Его зычный голос, усиленный Сонорусом, торжествующе разносился по всему Хогвартсу и окрестностям. Верная змея Нагини подле его ног глядела на него с немым обожанием... «Гарри Поттер мертв. Он был убит при попытке к бегству, пытаясь спасти свою жизнь. Пока вы тут погибали за него! Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет убит, и то же случится с членами его семьи…» В то же самое время Гермиона Грейнджер и несколько членов семьи Уизли – Рон, Перси и Чарли – пытались незаметно пробраться к телу Гарри. Пожиратели смерти им в этом не препятствовали – пусть сторонники «мальчика-который-не выжил» удостоверятся в его смерти лично. Первым к телу подошел Чарли – он наклонился к бездыханному Гарри якобы для прощания и резко аппарировал вместе с телом мальчишки. Одновременно с ним аппарировали Гермиона и Рон, Перси и Билл со своей беременной женой Флер. Через мгновение все они окажутся возле коттеджа «Ракушка», где вскоре похоронят Гарри рядом с могилой первого свободного эльфа Добби… Волдеморт не прервал своей речи. Он был уверен, что теперь, после его безоговорочной победы, поимка сбежавших – лишь дело времени. И жалкая горстка беглецов своей выходкой уже не испортит красоту переживаемого им момента славы и торжества… Но позволить разбежаться всем остальным он не собирался. Повинуясь безмолвному приказу, Нагини опасно приблизилась к рядам замерших противников. Плавное и одновременно стремительное движение ее мощного смертоносного тела завораживало, будто поток воды, не ведающий препятствий... Змея подняла голову, плотоядно всматриваясь в лица, отмеченные печатью отчаяния... «Примите свое поражение, преклоните предо мной колени –и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сестры будут жить, все будет прощено. И пусть возвратятся ваши мечи на места свои…» Невилл Лонгботтом, решительно сжимая рукоять меча, хотел было сделать шаг вперед – другого случая, когда рептилия так приблизится, уже не будет... Уходя, Гарри просил его убить фамильяра и последний крестраж «того-кого-нельзя-называть» – змею Нагини. Даже дал ему меч Гриффиндора… Но волшебный меч, с которым Невилл решил не расставаться, пока не исполнит последнюю волю Гарри, вдруг неожиданно исчез, будто растворился в воздухе. И Невилл остался стоять на месте. Теперь, когда он был безоружен, его героизм становился бессмысленным. Но как и почему исчез меч?! Наверное, выпал из враз ослабевшей руки, когда Волдеморт объявил о гибели Гарри. Предпочел исчезнуть сам или на него подействовали слова безносого о мечах? Невилл вздохнул – нервно и разочарованно... Темный Лорд лгал – Гарри не бежал, он шел сразиться с Волдемортом один на один, чтобы избежать кровопролития с обеих противоборствующих сторон. Уж Невиллу об этом доподлинно известно – он был последним, с кем говорил Гарри перед своим уходом. «Тем же, кто беспрекословно последует за мной и будет исполнять мою волю, я дам справедливый мир и крепкий порядок! В этом новом, прекрасном и правильном мире каждый получит заслуженное, и никто не уйдет обиженным...» Змея, ненадолго остановившая на Невилле свой немигающий взгляд, равнодушно отвернулась. Этот парень больше не представлял опасности, а для насыщения своей утробы она найдет кого-нибудь послабее... Никто из бойцов Ордена Феникса не откликнулся на призыв преклонить колени... Орденцы, стоявшие рядом с Невиллом, неверно истолковали его минутное замешательство. К их боли от осознания поражения и потери друзей добавилась горечь разочарования : «Неужели преданность Лонгботтома Ордену пошатнулась?!» Небольшое движение в рядах побежденных не осталось незамеченным и для Темного Лорда. Волдеморт отметил про себя: «Среди дамблдоровских выкормышей начинается разброд. Это неплохо. Надо запомнить этого высокого темноволосого мальчишку. Он может пригодиться». И теневой правитель Волшебной Британии продолжил: «Министерство магии по-прежнему будет возглавлять министр Пиус Тикнесс. Это является доказательством того, что узурпации власти не происходит, а наоборот, сохраняется ее преемственность…» «С утроенной силой мы будем проводить нашу политику разделения с поражением в правах так называемых маглорожденных, отныне – грязнокровок. Все они должны пройти добровольную регистрацию в специальной Комиссии Министерства и терпеливо ожидать окончательного решения своей участи. В Министерстве уже находятся полные списки грязнокровок – скрыться не удастся никому! Грязнокровки, не прошедшие регистрацию в течение недели – начиная с сегодняшнего дня – будут объявлены вне закона как враги новой власти. Врагов же мы будем безжалостно уничтожать…» «А сейчас я предлагаю всем разойтись, чтобы отдать последнюю дань павшим с обеих сторон. Пусть покоятся с миром!» Мэлфои не участвовали в битве. Луциус все это время сопровождал самого Темного Лорда, ощущая себя десницей главнокомандующего при одержании тем «виктории». Нарцисса же прибыла в замок еще накануне, чтобы быть рядом со своим сыном Драко и попытаться как защитить его от грозившей опасности, так и удержать от совершения глупых, непростительных ошибок. Дослушав речь Лорда и увидев нового старого министра, Нарцисса и Драко незаметно покинули хогвартский двор, чтобы аппарировать в Мэлфой-Мэнор. Луциус же задержался возле Повелителя для выражения своего глубокого соболезнования по поводу безвременной кончины Беллатрисы Лестрейндж. – Беллатриса нам не чужой человек, она была любимой сестрой моей жены… – начал было лорд Мэлфой, умело изображая на лице глубокую скорбь. – Там семейку Уизли поймали! – раздался бесцеремонный голос Антонина Долохова. Волдеморт недовольно поморщился – этот колдун сомнительного происхождения так и не научился правильно обращаться к своему Повелителю. Вот уж у кого напрочь отсутствовало понимание как субординации, так и момента! – Давай их сюда, Антонин, – спокойным, но не сулившим ничего доброго голосом произнес Темный Лорд. Столпившиеся Пожиратели смерти расступились, открывая взору Повелителя довольно живописную группу людей. Мать семейства Молли Уизли стояла впереди, уперев руки в бока, чтобы казаться шире, – ведь она прикрывала собой остатки своего выводка. Привалившись к ее ногам, на земле сидел ее совершенно обессилевший муж Артур в съехавшем ему на глаза смятом колпаке. За спиной матери стройная рыжеволосая девушка поддерживала склонившегося к ней на плечо парня с забинтованной головой – сквозь бинты алела свежая кровь, составляя резкий контраст с его неестественно бледным лицом. Волдеморта пронзил сполох ярости: «Они убили Беллу!» И хотя желание превратить ненавистную семейку в труху и дым обуревало его, он сдержался и только спросил: – Где остальные?! – Аппарировали, мой Лорд! – с радостным безумием в глазах откликнулся Долохов. Он все еще пребывал в упоении от завершившегося победой короткого боя, от сладостного запаха пролитой крови. – И тело Поттера забрали. Но мы обязательно продолжим свою охоту и всех изловим – без сомнений! Волдеморт молчал. Конечно жаль, что у него не будет тела Поттера. Он собирался вскрыть и изучить его. Все-таки внутри мальчишки жил осколок волдемортовой души и могли оставаться какие-то следы ее пребывания. Но эта потеря была восполнима – отныне у него будет предостаточно живого материала для научных экспериментов. – Что прикажете делать с этими... «сопротивленцами»? – и Долохов замер в ожидании указаний своего Лорда. Снова занявшая свое место у ног Повелителя Нагини подняла голову – в ее голодных желтых глазах застыл тот же вопрос… – Хочу с ними немного поболтать, – язвительно произнес Темный Лорд и подошел ближе, остановившись на безопасном расстоянии. Он не собирался дарить этим слабоумным надежду, что до него могут долететь их плевки. Молли набрала как можно больше воздуха в легкие, чтобы разразиться в сторону Волдеморта убийственной тирадой. Тот невербальным Силенцио заставил ее замолчать – он не желал слышать голос убийцы его Беллы. Ведьма надула щеки, ее лицо покраснело, но ни одного звука ей издать так и не удалось. – Ну что, мне кто-нибудь ответит, где остальные?! – зло обратился Лорд к рыжеволосым брату и сестре. – Их здесь нет, и вам их уже не достать! – в запальчивости отозвалась девчонка. Какая дерзкая! Темный Лорд казнил и за меньшее. Но… внезапно в его голове промелькнуло странное воспоминание. О, предводитель гадов земных, Салазар! О, злая шутница Моргана! Да это же та самая девчонка, являвшаяся ему в их общих с Поттером снах! Во влажных юношеских снах! Увы, поведение крестража в голове мальчишки оказалось совершенно непредсказуемым, и почти каждую ночь голову Волдеморта навещали легкомысленные образы из поттеровских сновидений – вместо дамблдоровских планов! «О чем я думаю, когда тело Беллы еще не остыло?» – попытался вразумить себя он. – А почему сами не аппарировали? – вслух поинтересовался Лорд. – У нас брат ранен. А другой – погиб, – тихо ответила она. Семья Уизли была чистокровной, даже входила в список «Священных 28». И сейчас они перед ним – почти на коленях. Надо было принять верное решение… – Ладно, я уже всем ранее объявил, что даю время на похороны погибших. Вас это тоже касается. И еще: я разрешаю вам вернуться к себе домой. В честь своей победы я готов проявить милосердие к поверженным предателям крови. Только девчонку я забираю себе. Ну-ка, ко мне! – и Лорд сделал в сторону Джинни едва заметное движение кистью руки. Он невербально приказал дернувшейся было к дочери Молли замереть. Джинни прислонила своего раненого брата Джорджа к застывшей камнем матери и покорно приблизилась к Повелителю. – Слушай внимательно, неблагородная мать семейства, – обратился Волдеморт к безмолвной и неподвижной Молли. – В соответствии с древним законом, гласящим: «Жизнь – за жизнь, смерть – за смерть», я произвожу обмен, правда, по моему мнению, неравноценный. Ты забрала жизнь моей женщины – я забираю твою, пока еще живую дочь. И запомни: она жива, пока члены вашей семьи соблюдают лояльность новой власти, то есть – мне. Троица оставшихся Уизли была не в состоянии хоть как-то отреагировать, не то что возразить… Волдеморта такое «общение с народом» устраивало вполне. Он пристально посмотрел Джинни в глаза. – А ты запомни, что твои мать, отец и брат живы, пока ты беспрекословно подчиняешься мне. Нагини, детка, проводи девушку в директорские апартаменты и присмотри там за ней. Лорд щелкнул пальцами. Обреченно вжав голову в плечи, Джинни в сопровождении Нагини побрела ко входу в замок. Попадавшиеся им навстречу фигуры в разнообразных мантиях при виде гигантской змеи либо в ужасе застывали на месте, либо опрометью шарахались в разные стороны. В это время какие-то Пожиратели тычками в спины и пинками по ногам помогали Уизли-«освобожденным» убраться с глаз Повелителя долой. Темный Лорд окинул хозяйским взглядом поле его победы – хогвартский двор. Кое-где еще курился дым, насыщая весенний день едким запахом гари, среди осыпей камней бродили какие-то согбенные тени в поисках тел своих близких. Но уже завтра все здесь преобразится – тела погибших приберут, а стены замка приведут в порядок. И можно будет с чистого листа приступать к осуществлению дела всей его жизни – построению нового мира с одновременным выведением расы идеальных волшебников… Жаль, чертовски жаль, что рядом с ним уже не будет Беллы, его путеводной звезды Беллатрикс… Именно с ней все это было вымечтано и обговорено – когда-то давно, в так быстро пролетевшей молодости. Именно с ней он хотел разделить тяготы и сладость сотворения нового мира и правления им. Почему он не создал крестраж для Беллы?! Он задумывался над этим не раз и в конце концов таки опоздал – в последние годы ее поразило безумие, и даже попытка создания крестража могла привести к ее безвозвратной гибели. Слишком больна оказалась ее душа. Крестражи… Изначально он, руководствуясь знаниями из старинных книг, думал, что лучшие крестражи получаются из древних магических артефактов. И немного просчитался. Феномены Нагини и Поттера заставили его усомниться в своей первоначальной точке зрения. Все это требовало безотлагательного осмысления. И новых экспериментов. Именно затем ему так нужен был Хогвартс с его научными библиотеками и лабораториями, в том числе и тайными. А по поводу того, куда аппарировали бунтовщики, то ему даже не пришлось сильно напрягаться с легилименцией. Коттедж «Ракушка». Осталось только вычислить его координаты. Эта девчонка Уизли так громко думала…

***

2 мая 1998 года, суббота. Мэлфой-Мэнор. По прибытии в мэнор Мэлфой-старший нашел жену и сына во французской гостиной, сидевшими рядом на полосатом сине-бежевом диванчике в состоянии полной прострации. Он знал, что в глубине души Нарцисса надеялась на проигрыш Темного Лорда. Но чтобы Драко?! Не таким он хотел видеть своего сына и наследника! Это все расслабляющее действие материнской любви! Что может привнести в семью слабая женщина?! Никакой рациональности – одни инстинкты! А еще это ее пристрастие к древним верованиям! Возомнила себя жрицей культа Богини-Матери! И это сейчас, когда вся семья должна продемонстрировать сплоченность в следовании идеям Повелителя!.. Надо будет наконец-то заняться воспитанием своего наследника, чтобы не получилось так: пока отец в поте лица строил карьеру, его сын все старательно разрушал. – Ну что, может, откроем бутылочку собственного бордоского? В честь нашей победы! – бодрым голосом предложил глава семьи. – Вообще-то у меня сегодня сестра погибла, – как-то бесцветно произнесла Нарцисса. – Мне не до веселья. – Заодно и помянем, – Луциусу стало немного неловко – он уже успел забыть о Беллатрисе. – Отец, я тебя никогда ни о чем не просил… – вдруг глухо начал Драко. – Да, сын мой? – насторожился Луциус. – Ты же слышал, что говорил Лорд о грязнокровках. Для них наступили тяжелые времена. Но я не об этом. Из всех них меня интересует только одна – Гермиона Грейнджер. Она и в спокойной обстановке все время лезла на рожон, чего уж ожидать теперь, – Драко закусил нижнюю губу. – Я бы не хотел, чтобы она… чтобы она, как тетя Белла… – Что ты предлагаешь? – с недовольным видом Луциус поторопил сына. – Папа, пожалуйста, помоги мне ее найти. Найти и спрятать. У нас в мэноре всегда можно найти место, чтобы кого-нибудь спрятать. Тем более сейчас, когда Темный Лорд и Пожиратели покинули мэнор, – Драко нервничал и умоляюще смотрел на отца. Он впервые просил его о чем-то действительно серьезном. Отец же молчал, раздумывая. Его сын, на первый взгляд, говорил абсурдные вещи. Но по своему опыту Луциус знал, что любую абсурдную вещь всегда можно представить иначе и даже вывернуть наизнанку – к своей выгоде. «Мальчик взрослеет. Он не просто интересуется девочками – ему нужны регулярные отношения. Для женитьбы время пока не пришло – слишком все зыбко в Волшебной Британии. Чтобы не рисковать здоровьем единственного наследника, пора найти для него покорную и чистую девочку. Пусть развлекается с ней под родительским присмотром. И если сын хочет что-то конкретное, то Мэлфою-старшему достанет средств, чтобы дать ему это. К тому же за такой подарок Драко будет безмерно благодарен ему, Луциусу. А при правильном подходе к интимной жизни сына у отца появится хорошая возможность воздействовать на него нужным образом и наконец избавить от тлетворного влияния матери». – Хорошо, сын, я подумаю над этим. Но ничего не стану тебе обещать, – холодно сказал отец и с независимым видом отправился в свой кабинет праздновать сомнительную победу вдвоем с бутылкой красного вина.

***

2 мая 1998 года, суббота. Хогвартс. А тем временем Волдеморт тоже коротал этот вечер в одиночестве, сидя в продавленном кресле директорского кабинета. Насытившаяся на месяц вперед и теперь дремавшая в дальнем углу Нагини была не в счет. С ним не было даже бутылки вина – в последнее время его перестал интересовать алкоголь. Волдеморт философски размышлял о предстоящих ему великих свершениях. Пока что он – непризнанный великий ученый, собирающийся преподнести миру магии свою теорию Идеальной Волшебной Расы. В том нет его вины, что теория пока не подтверждена практикой – просто у него отсутствовал живой материал для исследований. Теперь же, после его победы, вопрос с материалом вроде бы был решен. Но в одиночку осуществить задуманное будет сложно. В науке не нужны соратники по борьбе, в науке нужны помощники с определенным уровнем знаний и умений. А оказалось, что работать-то ему и не с кем! Он приблизился к своей мечте, а она снова отдалилась от него. И Беллатриса погибла… Фанатично преданная ему, жившая его интересами и любившая только его. Считая любовь чувством атавистическим, Волдеморт презирал тех, кто не мог противостоять низким древним инстинктам. Но в отношении Беллы он проявлял снисхождение, позволяя ей любить его. И она безумно его любила... В последнее время безумие все более захватывало ее разум. Да, она все еще оставалась идеальной темной волшебницей – безжалостной и необузданной, изощренной в Темной магии и одержимой ею. Но в помощницы для его научных изысканий она уже не годилась. Ей самой скоро бы понадобилась помощь. Она бы стала обузой, и ее все равно пришлось бы… В каком-то извращенном смысле глупая ведьма Молли Уизли оказала ему услугу. Воспоминания снова и снова возвращали его к Белле. У нее было удивительно горячее тело, оно согревало его ночами, такими холодными в никогда не прогреваемых каменных стенах замков. Со временем его змееподобность почему-то начала усиливаться, и он все больше нуждался в этом тепле… А еще она следила, чтобы его не мучали ночные кошмары. Хотя он считал, что Белла придавала чрезмерное значение снам мальчишки Поттера. Иногда там присутствовали довольно любопытные моменты… Эти сны принесли и явную пользу – благодаря им выяснилось, что они с Поттером как-то связаны. Далее все было просто: собрав воедино все остальные факты, он понял, что мальчишка и есть его последний, незапланированный крестраж. Впоследствии это знание спасло ему жизнь. Волдеморт, кряхтя, потянулся в чужом неудобном кресле, вспоминая одну из ночей в Мэлфой-Мэноре… В сияющей синеве он гонится за ней, взрезая упругие потоки весеннего ветра рукоятью своей метлы… Престранное ощущение... Ведь он уже давно забыл, как это – лететь на метле… Перед ним рыжим пламенем развеваются девичьи волосы. Она оглядывается на него, дразня своей белоснежной улыбкой. «Джинни! Джинни!» – с отчаянной радостью зовет он, чувствуя, как сердце сладостно замирает от счастья видеть ее. Они кубарем приземляются на слишком зеленую мягкую траву и мгновенно оказываются в объятиях друг друга. Он сжимает ее гибкое тело, неумело целует нежные розовые губы. «Джинни, люблю», – шепчет он… «Гарри…» – он оборачивается на знакомый голос… Девушка с копной каштановых кудрей лукаво грозит ему пальчиком… Кто она?! Белла? Он силится вспомнить ее ускользающее из памяти имя и от этого просыпается… «Моему Повелителю снова снятся молодые девчонки? Ты бормотал женские имена…» «Нет, Белла, ты же знаешь, – это не мои сны, это – сны щенка-Поттера. Он влюблен в свою рыжую бестию. Но почти всегда мне снишься и ты – снова юная, легкая, веселая, с непослушными каштановыми кудрями. Ты загадочно улыбаешься мне, будто зовешь куда-то, и молча исчезаешь…» «Это странно. У меня были каштановые волосы в детстве. Но ты видел меня только с черными, теперь уже с проседью… Азкабан оставил свои отметины…» «Ну, Белла, право, я не знаю – это же был не мой сон…» – и Волдеморт, пригревшийся и расслабленный, снова засыпает, в то время как сама Белла глубоко задумывается… Темный Лорд решительно поднялся из старого кресла. Ну что ж, победитель получает все. В том числе – и невесту побежденного… Проходя мимо зеркала на стене, он окинул взглядом свое отражение: «Хорош!» и направился в бывшую спальню Дамблдора, где его терпеливо ждала юная рыжеволосая красавица. Он знал наперед, что будет принят ею более чем благосклонно. Она была готова на все ради спасения своей семьи, а он… А он был вооружен специально разработанными им самим Чарами любви – так, баловался всяким по молодости, пока не встретил Беллу. Пришло время испытать свое забытое изобретение. Под воздействием этих Чар пленница будет сама умолять его о близости.

***

Джинни стояла у окна, напряженно вглядываясь в черноту ночи. Ее стройное тело тонуло в огромном мужском стеганом халате из шелкового атлáса немарких тонов, вероятно, оставшемся здесь еще со времен Дамблдора. Нагини одним только взглядом принудила девушку принять душ и переодеться. Джинни безумно боялась этой ядовитой гадины, славившейся своими людоедскими наклонностями. Даже перспектива «взаимодействия» с Темным Лордом пугала ее не так сильно. Она уже состояла в отношениях с Гарри… Воспоминание о Гарри острой болью пронзила ее сердце… Нет, сейчас не время оплакивать утраченное – ей нельзя было потерять самообладание в этой опасной для жизни ситуации. Нужно было думать о собственном выживании… В общем, мысль о близости со взрослым волшебником казалась ей не такой уж и дикой. Ради сохранения жизни своих родных она смогла бы немного потерпеть этого отвратительного 72-летнего старика. Да и стариком он не выглядел – высокий, выше всех знакомых ей магов и колдунов, подтянутый, с прямой спиной. Даже в своем застегнутом на все пуговицы полувоенном френче он двигался довольно легко. Будучи заядлым игроком в квиддич, Джинни могла с первого взгляда оценить силу и ловкость, присущие (или не присущие) любому волшебнику. Вот только лицом Темный Лорд не вышел. Но ведь всегда можно будет зажмурить глаза! Дверь в спальню отворилась с легким скрипом. Джинни обернулась, чувствуя, как душа ее уходит в пятки. – Иди ко мне, Джинни, – волнующим баритоном произнес высокий и широкоплечий красавец-брюнет. Казалось, он овладел ее волей одним только взглядом пронзительных черных очей. Внезапно к ней пришло озарение: «Это же Том! Выросший и возмужавший!» Не помня себя от радости узнавания, Джинни поспешила к мужчине. «Я знала, я чувствовала, что Том – жив! И так мечтала о новой встрече с ним! А он вернулся – и выбрал именно меня! Он хочет быть со мной! А я – навеки принадлежать ему!» – восторженно думала она. Печальные обстоятельства прежнего знакомства с Томом Марволо Риддлом вдруг начисто выветрились из ее головы. Сейчас ею овладело непреодолимое желание быть рядом с ним, прикасаться к нему, слиться с ним в любовном экстазе. Приблизившись к Темному Лорду, Джинни благоговейно опустилась на колени, умиленно глядя снизу вверх своими синими глазами. Ее переполняло ликование – хотелось возносить ему славословия, покрывать поцелуями края его одежды... «Кажется, я немного переусердствовал с Чарами», – отметил про себя Волдеморт. Неудачный опыт, когда-то не пережитый его крестражем из дневника, остался для него недоступным, потому как дело происходило еще до его возрождения. «Еще не хватает, чтобы она приняла меня за Мерлина, святого и непорочного. Надо будет учесть этот эффект и немного подкорректировать заклинание», – привычно заговорил в нем «ученый». Всякого рода святость не входила в его планы на эту ночь – последний осколок души, да и истомившееся тело волшебника требовали женской раскрепощенности. «Что ж, для первого раза сойдет. Все-таки я – Победитель. Буду вести себя соответственно и милостиво приму ее поклонение. А потом – склоню к более традиционным ласкам…» Он величественно протянул руку стоявшей перед ним на коленях девушке, помог ей подняться и, ощущая себя триумфатором, направился в сторону видавшей виды широкой директорской кровати. Джинни в состоянии щенячьего восторга семенила рядом с ним, путаясь в полах дамблдоровского халата. Откуда-то издали, со стороны Черного озера, доносилась навязчивая мелодия аморального магловского танца «танго»¹, будоража души волшебников тревожными предчувствиями...

***