Detroit: reversal Algorithm

      Хэнк отпил приторно-сладкого чая из приторно-сладенькой кружечки — далеко оттопырив мизинец, как того требовал расфуфыренный чайный сервиз. Он поморщился, стараясь не выплюнуть адское пойло.       — Так что, я выполнил ровно то, что нужно, как того и требует протокол, — Спенсер весело улыбнулся, явно не понимая, в чём провинился. — Если бы стал спорить, меня могли бы лишить работы.       — А как звали старшего? — Андерсон, вернул чашечку на блюдечко, широко распахнутыми глазами оглядел столик. Всё, как по Фрейду — аккуратненькие резные ножки, дорогая ажурная скатерть, серебряный поднос. Опять же, расфуфыренная сахарница. Ложечки. Этикет.       — Они не всегда представляются, наши начальники, — Спенсер скривил лицо. На его коже виднелись не прошедшие ещё оспинки от юношеских прыщей. — Иногда просто суют в нос удостоверение отдела, швыряют задание и потом орут, если выполнил неверно. Или невовремя. Иногда вообще просто так орут.       — Наш Спенсер хороший мальчик, детектив, — мать Спенсера выглядела как красивая подтянутая женщина лет пятидесяти, может, пятидесяти пяти. Безупречная укладка, неброский макияж. Идеальный маникюр. — Он бы никогда не сделал ничего плохого преднамеренно. Уверена, если его действия привели к каким-то неблагоприятным последствиям, он в этом не виноват. А вы бы не могли убрать своего андроида?       Коннор бродил по комнате, тихо оглядываясь. Ничего не спрашивал, ни о чём не говорил. И даже не слишком смущался напыщенным убранством. Он весь день ходил довольный, как слон, и сиял, как начищенный пятак. Хэнка его приподнятое настроение порядком бесило. Хотелось подсунуть Коннору под нос лимон и заставить сожрать без соли.       — Он не мой андроид. Не могу, знаете ли, выгнать напарника, — злобно прищурившись, протянул Андерсон не без издёвки.       — Всё в порядке, — спокойный и ровный голос Коннора донёсся из глубины гостиной. Хэнк, поймав взгляд андроида, обнаружил на лице последнего умиротворённую улыбку. — Я подожду снаружи.       Он не стал больше ничего говорить и, кивнув в жесте прощания хозяевам пряничного домика, удалился из комнаты. Хэнк тяжело вздохнул, понимая, что остался один на один со Спенсером и его мамашей. Невольно поёжившись, Андерсон мимолётно решил, что больше сюда даже при необходимости не вернётся, и если понадобится, то просто вызовет Спенсера на допрос в участок. Уж больно дом его мамочки походил на иллюстрацию к «Алисе в стране чудес».       — Ну, а хоть из какого отдела он был, сказать сможешь? — Хэнк не сильно надеялся, что пацан сможет выдавить из своей куриной памяти хоть что-то. За год работы бок о бок с Коннором Андерсон успел привыкнуть к определённому уровню интеллектуальной нагрузки. Он даже успел забыть, что в мире существуют обычные ребята с обычным отсутствием мозга. — Чем платил? И платил ли вообще?       — Дал триста баксов наличными, сказал, что остальное будет добавлено к зарплате, — Спенсер пожал плечами, надув неприятно пухлые губки. — Но ничего не начислили. А по поводу отдела, из которого он пришёл — понятия не имею. Его пропуск был таким же, как у Дэвида Аккерса. Как у моего старшего программиста. Такой, цвета карбона с голубым треугольником посередине.       — Понятно, — протянул Хэнк. — А код, который он попросил тебя ввести? Он где-то сохранён? Или как он его тебе передал?       — На листе бумаги, — Спенсер просиял. — Я его никуда не дел, даже не выбросил. Сейчас принесу.       — Давай, — буркнул Хэнк, наблюдая за тем, как юноша срывается с места и мчится к лестнице на второй этаж. Типичный молодой болван, у которого ещё молоко на губах не обсохло.       — Я знаю, о чём вы думаете, детектив, — промолвила мать Спенсера спустя пару мгновений молчания. Её глаза свирепо сверкали в полумраке. Она чем-то напоминала Хэнку крысу. Вероятно, своей манерой постоянно морщить нос. — Вы думаете, что Спенс настолько идиот, что вляпался в какую-то крайне неприятную историю. И знаете, вероятно, так и есть. Он умный мальчик, но весьма наивный. Его вины в этом нет.       — Из-за его безукоризненного следования правилам погибло три человека, — заметил Хэнк совершенно хладнокровно. Он заглянул в глаза женщины и понял, что ей нет совершенно никакого дела до чужого горя. Перед ним была мать, готовая защищать своё чадо до потери пульса. — Конечно, суду присяжных очень понравится ваша история о наивности. Вы её приберегите на пока. А мне лить такую чушь в уши не нужно.       — Вот он, нашёл! — Спенсер вернулся запыхавшийся, но довольный собой. На вытянутой руке он подал Хэнку огромный лист бумаги, с края до края заполненный печатным текстом. Хэнк бегло оглядел документ и понял, что снова в руках держит какую-то невменяемую программную абракадабру. — Мне сказали ввести всё без изменений и воспроизвести как исполняемый файл. Мол, какое-то изменения в настройках Аманды.       — Ты на ней работал?       — Да. Но я обслуживаю ещё три ЭВМ. Они поменьше, но в некоторых вопросах даже мощнее. Эта программа была выполнена за тридцать шесть секунд. Представляете, какие они крутые? И ведь работают меньше чем на треть своей возможной скорости. Питание урезано, так что…       — Да уж, представляю, — Хэнк свернул лист и, поднявшись на ноги, улыбнулся присутствующим. — Что ж, я, пожалуй, пойду. На всякий случай прошу не покидать город. Возможно, нам придётся встретиться с вами ещё раз. И, если что-то вспомнишь, пожалуйста, набери.       — Буду рад помочь, если нужно, — Спенсер широко улыбнулся, демонстрируя Андерсону ряд крупных беличьих зубов. Пацанчику не повезло с внешностью. Даже среди несимпатичных сверстников он бы тянул на звание Квазимодо. Хэнк, уныло кивнув, поплёлся к выходу, слыша за собой суетливую поступь мисс Коллин. Она до конца оставалась учтивой домохозяйкой, готовой подать любому офицеру полиции чашку гремучей смеси для диабетиков.       — Надеюсь, мы увидимся не скоро, — буркнула мать Спенсера Хэнку в спину, захлопывая за ним дверь. Андерсон, отлично зная, что с такими дамочками нужно всегда прикрывать тыл, спешно спустился с лестницы крыльца. Не хотелось ему задерживаться надолго в слащавом домике.       Коннор стоял у машины, самозабвенно наблюдая за синицами на ближайшем клёне. Хэнк, ёжась от слякотной и промозглой погоды, вытащил из кармана куртки ключи. Он по-доброму завидовал напарнику — последний умел находить интересное для себя занятие, казалось бы, на ровном месте. Сам Хэнк на синичек бы пялиться так долго не сумел. Уже через пять минут он бы начал придумывать метод их отлова.       — Пацан вообще бестолочь, — Андерсон снял сигнализацию с автомобиля, подошёл к своей дверце, остановился.       — Ну не настолько, чтобы не справиться с управлением Амандой, так ведь? — Коннор развернулся, опустив взгляд себе под ноги. Он казался озадаченным чем-то. — Тот, кто попросил его выполнить поручение, точно знал, что Спенсер не облажается. Получение удалённого доступа к ядру андроидов ранее не производилось. Кустарный взлом сам по себе вещь не новая и далеко не редкая, но обыкновенно перекупщики ограничивались простым стиранием памяти и восстановлением системы. Этого хватало для горячего старта.       Хэнк, зажмурившись, пытался рассортировать услышанные слова в строгом логическом порядке. Когда кто-то рядом начинал сыпать умными терминами, Андерсон психовал. Особенно, если термины касались высоких технологий. Но он не был чайником, а поэтому главную мысль Коннора понял.       — Искомый нами субъект расплатился наличными, чтобы лишний раз не оставлять следов, — Хэнк задумался. — Странно, что Миранда даже не может предположить, кто это. Ведь это явно один из её шайки-лейки. Притом далеко не самый рядовой.       — Даже если она скажет имя, нужно суметь это имя привязать к доказательствам, иначе толку будет ноль, — Коннор, развернувшись, медленно подошёл к машине. — У нас ведь ничего нет. Мы не можем найти связь между Ноа, Джули и Кевином, кроме rA и их тайной переписки. Мы можем связать убийство Джули с инцидентом на Детройт Блу Ковер, но при этом не можем вычислить, кем был произведён взлом андроида с автозаправки. На Спенсере след обрывается. Мы не можем отследить никаких звонков, не можем даже доказать, что суициды Ноа и Кевина были спровоцированы. Среди непосредственной связи только их порядковые номера.       — Самое противное, что этот засранец умудряется узнавать имена следующих жертв, а мы — нет, — Хэнк задумчиво почесал голову. — Мы можем сделать то же самое? И вообще, когда вы закончите с архивами? Узнаем, что внутри, узнаем, кому выгодны убийства.       — Я думаю, от этого будет мало толку, — признался Коннор, сложив руки на крыше машины. Он, прищурившись, покачал головой. — Для убийства нужен мотив, и он у нас уже есть. Кто-то хочет заполучить информацию от всей группы rA. Если попытаемся узнать, для чего именно заполучить, столкнёмся с проблемой. Ведь информацию можно продать, ею можно шантажировать, ею можно… в нашем случае убивать.       — Из достоверного у нас есть только привязка взлома андроида к одному из суперкомпьютеров "Киберлайф" и видеозаписи с семьёй Мореля. То есть след Дюбуа всё ещё самый горячий. Остальное почти тупик.       — Возможно, Миранда сможет что-то раскопать поглубже, если будет работать с Амандой, — Коннор пожал плечами. Его почему-то передёрнуло. — Но я не уверен, что она справится. Для точного определения участников переписки нужно состоять в ней. Чтобы иметь доступ к ключам шифрования. Она неплохой криптограф…       — Неплохой? — Хэнк ухмыльнулся. — Ты ей так только не скажи.       — Ладно, первоклассный, — Коннор улыбнулся в ответ. — Но даже она не всемогуща.       — Я бы не хотел загружать Миллер именно этой работой, — признался Хэнк, оглядывая со стороны дом Коллинзов. Андерсона настораживало безмолвие, окутавшее округу. Будто затишье перед бурей. — Я всё-таки надеюсь, что она попытается разобраться в вашей проблеме. Ведь, как я понял, она создала ту штуку, которая является источником всех бед. Гранис, кажется.       — Она не станет, — Коннор горько улыбнулся. Открыл дверь автомобиля и замер на секунду. — Вообще, у нас очень много информации для обработки. Я проведу повторный перекрёстный анализ всех жертв и участников преступления. Возможно, смогу найти нечто общее. Вдруг я что-то пропустил. Их же что-то связывало. Кто этот rA9? Как он завербовал остальных?       У Хэнка зачесалось за лбом, мелькнула какая-то зыбкая мысль, догадка, которая тут же исчезла в общем потоке рассуждений. Андерсон попытался за неё уцепиться, но не смог. Раздражённо поморщившись, он плюхнулся на сиденье водителя и, воткнув ключ в зажигание, вздохнул. Минуты две они с Коннором просто молчали.       — Линда собирается прийти на Рождество, — мрачно сообщил Хэнк Коннору. — Пока сказать точно не может, но, кажется, Чарли и Роб собираются куда-то уехать из города, а своих отпрысков повесить на Парк. Ну и сам понимаешь, они попросились в гости к единственному им знакомому андроиду.       — О, я не против, — Коннор улыбнулся, протягивая ремень безопасности через плечо. Иногда Хэнку казалось, что андроид буквально боится ездить на пассажирском сиденье. Во всяком случае, пока сам Хэнк был за рулём. — Я люблю детей.       — Как ни странно, они тоже от тебя в полном восторге, — Хэнк хохотнул, вспоминая, как Полли и Джим в последний раз играли на заднем дворе в волейбол с Коннором. — Ты, кстати, уже придумал, что подаришь Миллер?       — В каком смысле — подаришь? — Коннор моргнул пару раз глазами, как делал это всегда, когда искренне не понимал чего-то.       — Ну Рождество же, романтика и всё такое. Может, и её пригласим? — Хэнк заулыбался, представляя себе ту картину, которая может предстать перед его глазами в случае осуществления столь коварного плана.       — Нет! — тут же выпалил Коннор. Спустя секунду чуть более спокойным голосом добавил: — И я точно не собираюсь ей ничего дарить.       — А как ты себе представляешь вообще начало каких-то отношений? Ничего и не будет, если ничего не делать, — улыбаясь, сказал Хэнк. Он привычными движениями завёл двигатель, снял автомобиль с тормоза, проверил зеркала.       — Вот и прекрасно, — буркнул Коннор, отворачиваясь к окну. — Пусть так.       Сквозь мерный рокот двигателя донёсся приглушённый звук телефона. Андерсон, повесив голову, с неудовольствием гадал, кто мог звонить в такой ранний час. Наверняка лихая принесла очередные вести.       — Это Фаулер, — сказал Коннор, надувшись. Телефон лежал в бардачке, но ему не нужно было видеть мобильный, чтобы знать, кто находится на том конце провода. Андроидская магия во всей красе. — Возьмёшь?       — А у меня выбор есть, что ли? — уныло прохныкал Хэнк, прощаясь с мыслью о спокойном дне.

***

      В Детройте действовало три больших крематория. Работников в них было немного, получали они мизерную зарплату, а потому за определённую сумму денег позволяли некоторым людям творить в стенах своего прекрасного заведения всё, что душе заблагорассудится.       Когда зазвонил телефон, Миллер вталкивала в печь пятую коробку бумаг. Утерев пот со лба, она окинула взором огромную оставшуюся кучу личных вещей и, вздохнув, ответила на звонок.       — Миллер.       — Успела соскучиться?       — Конечно, Хэнк, ведь не виделись целую вечность, — Миранда ухмыльнулась, подтягивая к себе свою следующую жертву. Вытащив из картона увесистую папочку, села на пол, прижала телефон щекой к плечу и начала осматривать подшитые документы. — Чего хотел?       — Чем занята? — голос лейтенанта звучал довольно бодро. Он кому-то что-то проорал, и Миллер поняла, что Андерсон опять в пути. За рулём он почти всегда бранно ругался.       — Провожу генеральную уборку, — Миранда закинула папку в кучку, куда бросала вещи на сжигание. Собственно, почти все они так или иначе должны были попасть в печь. Документы, чеки, старые кредитные карты, жесткие диски, книги, памятные открытки — все те немногие якоря, которые ещё связывали Миллер с реальным миром.       В руки попал альбом фотографий. Миранда раскрыла его. Пролистала. Старые детские фото. Семейные праздники. Братья с матерью и отцом. Она рядом с Камски, где они ещё были одного роста. Миранда улыбнулась, погружаясь в старые воспоминания. Прошлое казалось навсегда потерянным зыбким миражом.       — Тогда закругляйся и дуй к КейГену.       — А что там? — Миллер резко закрыла альбом, откидывая его с брезгливостью в сторону. Люди, запечатлённые на фотографиях, давно канули в Лету. Семьи Миллер давно не было — той счастливой семьи, которую Миранда ещё помнила. Не было того малолетнего улыбчивого Элайджи, который с пламенем в глазах спорил о будущем человечества. Не было и той задорной Миранды, которая когда-то глазела на звёзды в мечтах о покорении далёких галактик. Никого из этих людей уже не было в живых. Они все исчезли под саваном прожитых лет.       — Очередной летун, как ты понимаешь, по нашей части, — Хэнк говорил ровно, но в голосе чувствовалось напряжение. — Я так понимаю, следующий в списке. Скоро Фаулер съест меня живьём, если мы хоть что-то не накопаем. Когда сможешь приехать?       Миранда обернулась к собранным наспех коробкам. Она хотела их перебрать, посмотреть, оценить важность каждого предмета. Некоторые вещи были дороги её сердцу — по-настоящему памятные безделушки. Например, подвеска, которую ей когда-то подарил старший брат, с которым сейчас она вообще не общалась. Или нарисованная от руки валентинка, подаренная кем-то когда-то. Миллер вспомнилась последняя фотография с Камски — они стояли вместе, крепко обнявшись, и улыбались, искренне радуясь наступившему дню. Хорошее было время.       — Буду через полчаса, — она положила трубку, отбрасывая телефон в сторону. Раскрыла ещё не занятую ничем печь и принялась заталкивать туда коробки без разбора. Не стоило ворошить похороненное когда-то прошлое.       Тлен к тлену, как говорится.       Кое-как управившись, Миранда закрыла все заслонки, включила подачу газа и подожгла все свои пожитки внутри кремационных камер. Огонь оплавлял, сжигал, уродовал когда-то важные, но теперь совершенно несущественные мелочи. Одежду. Игрушки. Украшения. Он пожирал прошлое, а вместе с тем и саму Миллер, оставляя после себя лишь взвесь летучего пепла.       Миранда молча наблюдала за пляской огня, мысленно уже пребывая в грядущих событиях.