Detroit: reversal Algorithm

      Они доехали до нужного места за рекордные тридцать минут. Коннор практически не следил за дорогой и при этом умудрялся выбирать самый оптимальный путь. Хэнк думал о решении Миллер.       Миранда даже не дрогнула, когда услышала о смерти семьи Ноа. Она просто коротко кивнула, никак не изменившись в лице. Её голос не дрожал. Феноменальная выдержка. Иначе как можно было объяснить её неколебимое, совершенное хладнокровие?       Хэнк бросил взгляд на Миллер. Последняя, сидя на заднем сиденье, пустым взглядом пялилась в окно. Ни намёка на слёзы, грусть, отчаяние или страх. Об усталости свидетельствовало только покраснение глаз, и то, пожалуй, оно скорее объяснялось тем, что Миранда сутки напролёт проводила за монитором компьютера.       Чётко по учебнику Коннор припарковал машину рядом с одним из полицейских автомобилей. К месту преступления Фаулер согнал практически всех — ночную темноту разрывала красно-синяя какофония мигалок. Оцепление стояло вокруг всего центрального входа. Патрульные прогоняли прочь уже подоспевших на шумиху папарацци.       — Без комментариев, — Хэнк, вылезая из автомобиля, обратился к своим спутникам, давая понять, что прессе пока ничего говорить не нужно. — Без комментариев, запомнили?       — Есть, босс, — Линда, вываливаясь наружу, бросила сумочку на сиденье, предварительно вытащив из неё медицинские перчатки. На груди уже висел значок судмедэксперта.       — Ну пошли тогда, — Андерсон, поёжившись, засунул руки в карманы, наблюдая за тем, как Миллер подходит к Линде и берёт вторую пару перчаток, с ловкостью профессионала натягивая их на ладони.       Миранда выглядела так, будто уже действовала по чётко выверенному плану. Она, размяв шею, обогнала Линду и прошла мимо Хэнка не оглядываясь, спешно направляясь вглубь стадиона. Мягкую кошачью походку женщины немного разбавлял шелест пол длинного чёрного пальто. Коннор, подождавший, пока Миранда скроется вдали, неуверенно подошёл к Хэнку, вероятно, ожидая от последнего либо комментариев, либо указаний. А Хэнк что?       Он, откровенно говоря, вообще не знал, что сказать.       — Следи за ней, — попросил он Коннора спустя пару секунд, когда мысли наконец выстроились в более-менее логичную цепочку. — Вопрос только времени, когда сорвётся.       — Как она это делает? — Коннор, сложив руки на груди, покачал головой. Хэнк легко прочитал восхищение в глазах андроида. — Уровень самоконтроля…       Андерсон его перебил, ткнув пальцем в грудь.       — Не расслабляйся, Коннор, — он говорил вполне откровенно. — То, что Миллер сохраняет сейчас самообладание, в лучшем случае говорит о том, что она не дрогнет, если понадобится пустить в расход тебя или меня. Человек, которому нечего терять и который ничем не дорожит, априори опасен. Не расслабляйся.       Коннор, промолчав, отвёл взгляд. Хэнк понимал, что напарнику сложновато будет столкнуться в первый раз с отчаянной несправедливостью жизни. И, возможно, общение с Миллер принесёт ему много боли — но эти уроки Коннору всё равно придётся пройти рано или поздно. Хэнк, поджав губы, горько вздохнул. Лучше уж рано, чем поздно.       — Что застряли, мальчики? — Линда, пройдя мимо мужчин, оглянулась, одарив Хэнка лучезарной улыбкой. При этом в её голубых, как льдинки, глазах, плясали неодобрительные огоньки. — Пошли работать.       Коннор, помрачнев, как грозовая туча, направился следом за Парк, сжав руки в кулаки. Хэнк впервые почувствовал со стороны напарника едва сдерживаемое несогласие, которое андроид деликатно оставил при себе. И не потому, что не мог поспорить с Андерсоном, а просто потому, что не хотел ссориться.       — Проклятье, — Хэнк, вытащив из кармана пачку сигарет, тряхнул её. Он всю свою жизнь посвятил работе в полиции и был доволен тем, как выполняет свои обязанности, даже в самые паршивые дни. И вот настал час, когда Андерсон всерьёз задумался о самоотводе от дела.       У него возникло непреодолимое желание прямо сейчас сдать значок Фаулеру, потому что под самоубийствами сотрудников Киберлайфа скрывалось нечто, что могло быть не по зубам ни Хэнку, ни Коннору.       В пачке сигарет не оказалось. Забористо выругавшись, Хэнк выбросил бесполезную картонку себе за спину и поплёлся следом за своими друзьями в недра тёмного стадиона Тайгер.

***

      Вот такое он видел впервые. Хотя даже за год успел повидать немало.       Трупы были усажены в длинную линеечку прямо посередине поля — как зрители в театре единственного актёра. Тело андроида покоилось напротив людских.       — Срань господня, — выдавил из себя Хэнк, скользя взглядом по месту преступления.       — Лютая бойня, — Фаулер, редко вытаскивавший себя из кабинета, стоял рядом с Хэнком и нервно теребил воротник куртки. — Разберитесь с этой дичью быстрее. Если не справляетесь, скажи, потому что лучше выделить больше людей, чем допускать такое.       Коннор, краем уха слышавший разговор начальства, вздрогнул. Мимо шмыгнула Миранда, направляясь к жертвам. Коннор безотчётно поймал её за руку, останавливая.       — Мисс Миллер, — он пока не придумал, что именно нужно сказать, но ясно понимал, что стоит хотя бы предложить Миранде в этот раз постоять в сторонке. Она здорово справлялась со стрессом, но Хэнк был прав — рано или поздно и её самообладанию должен был наступить предел.       — Чего тебе? — она обернулась к нему, отодрав свирепо блестящие глаза от земли. Коннор, оцепенев, понял, что Миранда не пытается отчаянно выдрать свою руку из его ладони. Он продолжал аккуратно держать её холодные пальцы, боясь шевельнуться лишний раз.       — Не стоит, — сказал Коннор просто, понимая, что остальное Миранда способна домыслить сама. Слова прозвучали искренне. Он правда считал, что никто не должен видеть своих близких или знакомых в таких ужасных обстоятельствах.       На мгновение Коннору показалось, что Миллер по уже привычному обыкновению кинет в него каким-нибудь унижением и помчится вперёд, творить дела. Но она, прикрыв веки, лишь горько улыбнулась, легонько сжав дрожащей рукой ладонь Коннора. У Миранды была ледяная кожа — холод чувствовался даже сквозь латекс перчаток. Коннор, моргнув, задумался над тем, реально ли всё происходящее.       Десять секунд ничего не происходило. Они просто стояли, держась за руки, не говоря друг другу ни слова. Коннор отчаянно сопротивлялся простому желанию сделать шаг вперёд и прижать Миранду к себе, чтобы согреть. Или самому согреться в её дыхании.       — Благодарю за беспокойство, но я справлюсь, — Миранда, открыв глаза, кротко улыбнулась. Её речь была твёрдой и спокойной. Свирепость исчезла из взгляда, уступив место умиротворённой благодарности. Задумчиво хмыкнув, Миллер мягко развернулась и зашагала вперёд. Её рука выскользнула из ладони Коннора.       Несколько бесконечных мгновений он стоял недвижимый, полностью погружённый в стремительно тающие ощущения внезапной близости. А потом Коннору пришлось убеждать самого себя, что он — профессионал и вполне способен работать даже в самых стеснённых условиях. Галопирующее сердце с этим утверждением, правда, едва ли соглашалось.       Андроид, прищуриваясь, огляделся внимательнее. Оцепление было выставлено дважды. Первые заградительные ленты патрульные растянули у входа на стадион. Второй кордон ограждал непосредственно место преступления, очерчивая огромный квадрат вокруг стройной линейки мёртвых тел. С десяток ярких прожекторов, расставленных по периметру, освещали сцену убийства как театральный подмосток.       Линда уже проводила первый беглый осмотр тел. Миранда, спокойно прошедшая сквозь голограмму жёлтых лент, мимолетно огляделась и, потратив секунду на оценку ситуации, направилась к центральной фигуре кошмарной постановки — выведенному из строя андроиду.       Коннор, сглотнув, просканировал грунт под ногами — изношенное травяное покрытие мало чем отличалось от простых грунтовых дорог. Слякотная погода позволила различить следы множества ног — мужских. Судя по едва заметным траекториям движений, убийц было минимум трое. Коннор, нахмурившись, сам направился к заграждению.       Кем бы ни были убийцы семьи Морелей, действовали они слаженно и чётко. В глаза сразу бросались позы, в которых были оставлены тела — сидя на коленях, руки связаны за спиной, головы опущены к груди. Коннор, оглянувшись к телу Джона, задумался.       Это было не просто убийство — показательная казнь. Вероятно, андроид умер последним. Судя по задумке, он должен был наблюдать за тем, как лишаются жизней один за другим люди, которые были ему дороги.       Склонившись перед первым телом, Коннор с грустью вгляделся в бездушное лицо Лисбет Морель. В открытых стеклянных глазах застыл ужас. От уха до уха растягивалась широкая рана, глубиной в дюйм. Глубоко, но края очень ровные. Острый широкий нож без зазубрин? Движение было быстрым и умелым. Работал профессионал. Коннор беглым взглядом насчитал ещё с десяток неглубоких, но неприятных ранений. Пытка?       Он повернул голову к следующей жертве, вероятно, старшему сыну Лисбет и Ноа. Мужчина лет сорока пяти, высокий, широкоплечий. Такого сложно удержать на месте, если он в сознании. Ему повезло меньше, чем Лисбет — он умер от обильной кровопотери, вызванной, очевидно, вспоротым животом. Всё содержимое брюшной полости, вывернутое наизнанку, лежало непосредственно перед трупом. Сотни ножевых ран по всему телу.       У второго сына были вырезаны глаза, отрезаны уши и язык. Третьему срезали лицо. Если бы не постановочная манера убийств, Коннор бы решил, что имеет дело с садистом. Но подоплёка-то была в другом.       Сложнее всего пришлось с детьми. Коннор не любил осматривать тела детей. С внуками Ноа Мореля обошлись не менее жестоко. У обоих вырезали трахеи и, судя по характеру ран, делали это, пока дети были ещё живы.       Коннора передёрнуло. Какие бы цели ни преследовали убийцы и каким бы мотивом ни руководствовались, ничто не оправдывало жестокость такого уровня. Учитывая, что кровь стояла в лужах вокруг и продолжала растекаться по земле, Коннор мог с уверенностью сказать, что все проделанные убийцами манипуляции творились над вполне живыми людьми, находящимися в сознании.       Лёгкой смерти — если так вообще можно было сказать — удостоилась только Лисбет Морель.       Коннор закончил осмотр быстро, не желая ни на секунду дольше положенного задерживаться посреди кровавого побоища. Резня в Детройт Блу Ковер казалась детским утренником в сравнении с тем, что творилось на стадионе. Качнув головой, Коннор решил подойти к задержавшейся у тела андроида Миллер.       Девушка стояла перед отключённым роботом на одном колене и внимательно вглядывалась в его замершее лицо. По мере приближения Коннор с неудовольствием отметил отсутствие верхней части черепной коробки у Джона.       — Что скажешь? — поинтересовалась Миранда, не отрывая взгляда от андроида. — Кто-то знатно постарался, чтобы аккуратно вытащить всю церебральную часть. Не могу сказать, что сделано чисто, но лучше, чем если бы всё то же самое пытался повторить среднестатистический человек.       Коннор, остановившись от Миллер по левую руку, внимательнее осмотрел голову Джона. Накатывающая волнами дурнота слегка дезориентировала. Фокусируясь на конкретике, Коннор осмотрел край полимерного черепа. Часть скальпа была снята аккуратно по линии венечного шва. Никаких изломов, трещин, зазубрин, да и в целом, вмешательства в целостность черепной коробки замечено не было.       Миранда, протянув руку к глазам Джона, опустила веки. Расслабленные синтетические мышцы мягко поддались внешнему воздействию. Лицо андроида тут же обрело более умиротворённое выражение, хотя вид зияющей дыры в голове вызывал крайне тревожные ощущения.       — Дольше и лучше этого андроида я знала только Хлою, — Миллер на секунду позволила себе проявить какое-то подобие печали. — Джон был… членом семьи, пожалуй.       Она, углубившись в свои мысли, развернулась к Коннору. — Помоги-ка, — Миранда мягко поднялась с колена, отряхнула грязь с пальто, оглядываясь. — Их ведь было около трёх, да?       — Верно, — Коннор, с интересом наблюдая за тем, как размышляет Миллер, и сам вдруг задался вопросом: почему она совершенно не боялась крови? От слова совершенно. И чем дольше он наблюдал за ней в деле, тем больше удивлялся увиденному.       — Чтобы удержать такую машину, нужна недюжинная сила, — Миллер обошла стороной Джона, встала со спины и заняла ту же позицию, что и мёртвый андроид. Её взор прошёлся вдоль выстроенных в ряд тел. — При подъёме рычаги ног андроида дают силу в десяток тонн. На Джоне нет наручников, нет даже верёвочки ради приличия. Кто-то держал его руками. А учитывая, что его череп вскрыли аппаратно…       — Это тоже был андроид, — Коннор договорил фразу за Миллер. Логичный вывод. Она, улыбнувшись, кивнула вперёд.       — Отсюда всё прекрасно видно, — Миранда поджала губы. — Шоу устроили персонально для Джона. Длилось оно довольно долго, судя по всему.       — Не меньше трёх часов, — Коннор, взяв за опорную точку место Миллер, построил короткую симуляцию. Задумавшись, добавил. — Кто-то держал жертву, кто-то пытал. Хотели что-то узнать?       Миллер снова поднялась на ноги, заглядывая в пустую голову. Прищурившись, без колебаний залезла внутрь черепа рукой, что-то проверяя. Коннор, наблюдая за её простыми манипуляциями, поморщился. Вытащив ладонь из отверстия, Миранда облизала пальцы.       — Боже, это правда выглядит отвратительно, — буркнул Коннор, поняв, что ощущает Хэнк всякий раз, когда такой фокус проделывал он сам. Миранда, замерев на месте, подняла к нему широко распахнутые глаза, удерживая один палец во рту.       — Тириум слит, — она быстро отёрла руку о пальто, смущаясь. — Извини, я привыкла…       — Не страшно, — Коннор перебил её, стараясь как можно скорее закончить разговор о странных привычках. — Как слит?       — Сам посмотри, — Миранда, отойдя в сторонку, пригласила Коннора встать ближе. — В системе вообще нет тириума. Сухо. Перед тем, как вытащить центральный процессор и Гранис, они слили тириум. Есть что-нибудь плоское и острое?       Она не стала дожидаться ответа, а просто стащила с галстука Коннора зажим. Нагнувшись над телом Джона, молча отсчитала от атланта три позвонка и одним уверенным движением вогнала зажим в пространство между дисками. Панель нижней части шеи отъехала вниз, ведомая микропневматическими направляющими.       — Иди к мамочке, — Миллер, довольно улыбнувшись, выковыряла из позвоночника Джона какую-то крохотную круглую деталь, которая при ближайшем рассмотрении оказалась позвоночным транслятором сигналов.       Поймав на себе непонимающий взгляд Коннора, Миранда обворожительно улыбнулась.       — Чёрный ящик, с которым никто не умеет работать и про который абсолютно все забывают, — она повертела в руке детальку, любуясь совершенством её формы. — Через эту штучку пробегает столько импульсов, что центральный процессор нервно курит в сторонке. Если подключить эту вещь к компилятору, при большой удаче можно воспроизвести последние десять минут памяти.       Коннор смотрел на Миллер не отрываясь, вглядываясь в линию её губ. Женщина перед ним была не только умна, но и дьявольски проницательна. Она очень умело обходилась с механизмами — с нежностью и ловкостью настоящего профессионала. Манера поведения Миранды мгновенно менялась, когда она начинала работать — чувствуя своё превосходство над андроидами, она испытывала экстаз и не стеснялась его демонстрировать. Ей шла эта уверенность, корнями уходящая в тот же талант, что позволял Миллер мгновенно фокусировать на себе внимание окружающих.       — Сможешь на этой базе провести экстраполяцию своей модели? — она подбросила транслятор в руке.       — Хватит и тридцати восстановленных секунд, — просто сказал Коннор. Он с интересом прищурился. — Какое количество времени вам понадобится, чтобы полностью разобрать андроида?       — Смотря какого, — Миллер, спрятав транслятор в карман пальто, вытащила зажим из шеи Джона. Оглядев его, начала вытирать рукавом.       — Такого, как я.       Миранда, ухмыльнувшись, подошла к Коннору вплотную. Оправила складки на его рубашке, прошлась рукой по галстуку, выравнивая по длине. В этот раз она не пыталась избегать физического контакта — каждое её прикосновение, больше похожее на скользящее дуновение ветерка, отдавалось в теле Коннора жгучей волной дрожи. Она была ниже на целую голову, и тем не менее он, смотря на неё сверху вниз, чувствовал себя рядом совершенно беспомощным.       — При работе руками на полный демонтаж уходит примерно два часа, — Миллер, подняв голову, хирургически точным движением вернула на место зажим для галстука. Слегка задравшийся рукав её плотного жакета приоткрыл тонкую полоску кожи на запястье. — Пусти меня за конвейер, и с той же задачей я справлюсь, ну, секунд за сорок.       Коннор забыл о том, что стоит посреди места преступления, освещённого со всех сторон кучей прожекторов. Забыл о том, что в ста метрах, искажённые уродством смерти, сидят в безвольных позах безжизненные тела. Его перестали волновать потоки крови, которые впитывались вместе с талой водой в землю. Он едва замечал суетливые передвижения лаборантов вокруг.       Миранда замерла, остановив скольжение руки на его груди. Осторожное и робкое движение, полное при этом совершенной власти. Миллер явно прислушивалась к биению надёжного механического сердца Коннора. Безусловно, ритм был гораздо чаще положенного.       Миллер, будто прогоняя внезапное наваждение, часто-часто заморгала и, неловко улыбнувшись, отстранилась. Коннор, погружённый с головой в охватившую его агонию, тяжело выдохнул.       — Извини, пожалуйста, — Миранда, пожав плечами, отвела взгляд в сторону. — Тебе очень идёт галстук. Больше зажимы воровать не буду.       Она крутанулась на низеньких каблучках и медленно зашагала к одному из криминалистов. Коннор, проглотив язык, понял, что готов отдать Миранде не только чёртов зажим от галстука за простое мимолётное прикосновение.       Её губы казались ему мягкими и податливыми. Он попытался представить себе прикосновение к ним — вначале лёгкое, потом требовательное. Коннора с ног до головы обдало жаром. Осознание простого и незатейливого желания вызвало внутри какой-то шабаш противоречий и сомнений. Коннор очень хотел сорвать поцелуй с губ Миллер. Попробовать, каково это — влюбиться в кого-то. Испытать по отношению к кому-то привязанность. Нежность. Страсть.       Он испугался. И не на шутку. Вздрогнув, развернулся на месте и без оглядки зашагал прочь, лишь бы куда-то шагать, повторяя про себя одно единственное слово.       Контроль.

***

      — Хэнк, поправь меня, пожалуйста, или мне одной кажется, что между этими двумя что-то происходит?       Линда стояла рядом с Андерсоном, сложив руки на груди. Пока её подчинённые собирали и протоколировали улики, она вместе с Хэнком издалека наблюдала за неловким общением Коннора и Миранды.       Они практически никогда не разговаривали друг с другом — иногда перебрасывались короткими фразами официального характера, не более чем. Они старались стоять друг от друга как можно дальше, если возникала возможность, вообще разбегались по разным комнатам. И при этом бросали друг на друга такие томные взгляды, что окружающим становилось неловко.       — Не тебе одной, — буркнул Хэнк недовольно. — Ерунда. Мальчишка. Красивая женщина. Пройдёт.       — Да ты погляди на это, — Линда, хохотнув, рукой ткнула в сторону.       Миранда как раз поправляла Коннору галстук. Андроид, стоявший как штык прямо, неуверенным взглядом скользил по лицу девушки, едва ли скрывая свой разгорающийся интерес. Миллер, неторопливо проводя ладонью по груди Коннора, безотчётно улыбалась. В их молчаливом общении легко читались сдерживаемые животные желания — крепко скрученные, как сдавленная пружина, неразличимо звенящие, как перетянутые струны.       — Боже, на её месте я бы уже стянула с него штаны, честно говоря, — Линда, мечтательно хмыкнув, глянула на Хэнка. Последний, насупившись, покусывал нижнюю губу. — Слушай, я никогда не интересовалась, но у Коннора в развилке пусто или нет?       — Проклятье, Линда, — Хэнк, густо покраснев, всплеснул руками. — Ну спроси у него, раз уж любопытство снедает.       — Наверное, как-нибудь поинтересуюсь, — Линда сделала кокетливое лицо, прекрасно зная, что Хэнк смущается от любого вида неприкрытого флирта. Старый одинокий волк, отвыкший от женской ласки. — Вообще, согласись, было бы интересно понаблюдать за развитием подобного вида отношений…       Андерсон, резко махнув головой, неодобрительно шикнул на Парк. Ему явно разворачивающаяся перспектива не пришлась по душе.       — Каких? Андроида и человека? Жуть, если уж честно.       Линда громко расхохоталась. Вот она — цена лояльности Андерсона. Он поменял своё отношение к андроидам после знакомства с Коннором. Стал смотреть на них, как на полноценных людей — лишённых, правда, привычных людских пороков. И при этом Хэнк всё равно не мог допустить вероятности возникновения каких-либо более тесных связей между людьми и андроидами.       — Не подумай, что я прям совсем не приемлю такой вариант, — Хэнк, будто прочитав её мысли, задумчиво прицокнул языком. — Просто это страшный мезальянс. А жизнь не любит мезальянсы. Ничем хорошим такие отношения закончиться всё равно не смогут. Это даже при более благоприятных условиях. А мы с тобой обсуждаем…       Хэнк махнул рукой в воздухе, будто вычерчивая некий образ, видимый только ему.       — Мы с тобой о Конноре говорим, чёрт возьми, — Андерсон нахмурился. — Я бы, может, и не против был, если бы Миллер была андроидом. Но она человек. И притом — совершенно ненормальная. Ты посмотри. Она же ходит по могиле своих знакомых, по лужам, блин, их крови. Видишь хоть каплю сострадания или переживаний на её лице?       Линда не знала, что ответить. Во-первых, ей нравилась Миранда. Эта девчонка обладала невероятной харизмой, и выдающимся умом. И Линда, наблюдая за Миллер, считала, что Миранда и не подозревает, на что на самом деле способна. Она была красива, сообразительна и совершенно свободна — делай что хочешь, хоть мир покоряй. Внутренняя сила, скользившая в голосе Миллер, отпугивала большинство людей и притягивала тех инакомыслящих бунтарей, которые были способны что-то менять в этой паршивой вселенной.       Ну и во-вторых, Коннора, похоже, ничего из вышеперечисленного не пугало. Он смотрел на Миллер с трепетом, уважением и одновременно восхищением — так, как обычно люди смотрят на извержение вулкана, снежную лавину или грозовой шторм. Она стала для него личным источником адреналина.       — Каждый выбирает по себе, Андерсон, — Линда, задумчиво вглядевшись в замершего вдали андроида, ухмыльнулась. — Твой напарник не ищет лёгких путей. Так что с того?       Хэнк угрюмо покачал головой. — Коннор просто не понимает, на что обрекает себя, меня и тебя, между прочим, — Андерсон пропилил Линду взглядом. — И когда она проедется по нему как бульдозер по белым подснежникам, его раны придётся зализывать нам с тобой. И это, знаешь ли, не самое страшное, что может случиться. Поэтому нужно заканчивать весь этот фарс и отсылать Миранду Миллер восвояси — в ту дьявольскую дыру, из которой эта бестия вылезла.       — Ну не знаю, Хэнк, — Линда задумалась. — Они вообще-то неплохо смотрятся вместе.       Андерсон, раздражённо фыркнув, махнул на Парк рукой и, шатнувшись, поплёлся к Коннору, видимо, желая вывести последнего из мёртвой петли, в которой он завис. Андроид уже пять минут стоял над одним из тел, хотя на анализ обычно тратил от силы секунд десять.       Вздохнув, Линда решила, что и ей пора заняться делом. Улыбаясь своим мыслям, она обдумывала слова Хэнка о том, что жизнь не любит мезальянсы.       Он был прав, но только частично. Судьба — штука коварная, с чёрным чувством юмора. И при наступлении необычных обстоятельств обычные правила просто переставали работать. А Коннор был далеко не самым обычным девиантом. Равно как и Миллер — не совсем обычным человеком.