По ту сторону.

      Тяжелые веки медленно размыкаются, Саске не сразу понимает, где находится. Он крепко прижат к теплому телу: руки Итачи обнимают спину, а сам он тихо посапывает в черные, короткие волосы, губами прижимаясь ко лбу. Сердце младшего Учихи пропускает пару тяжелых ударов. Они, конечно, спали вместе, но никогда не просыпались подобным образом. Что-то усиленно напрягается внутри Саске. Все его мышцы невероятно болят, ноет каждая косточка, голова гудит и раскалывается по частям. Он хочет пошевелиться, но узкие метры кровати не позволяют двинуться с места. Мучает жажда, младший Учиха хочет встать и пойти выпить воды, но так же не хочет будить брата. В комнате стоит невероятная духота, по воздуху плавают пылинки, яркий свет солнца пробивается через проем голубой занавески, часы противно громко тикают над головой. Саске понятия не имеет, сколько времени, но предполагает, что уже полдень. «Мама и папа, должно быть, уже вернулись…» Саске сглатывает, когда рука старшего брата начинает медленно поглаживать спину. Веки Итачи дергаются во сне, а с губ слетает невнятное бормотание. Младший Учиха неловко отстраняется, приподнимает голову, невольно любуясь спящим братом. Разглядывает умиротворенное лицо, тонкую изящную шею, задерживая взгляд на маленькой родинке на ключице, мечтая дотронуться до нее пальцем. Саске прижимается ближе, кладет руку на талию, уткнувшись носом в шею Итачи. От Итачи приятно пахнет естественным, усиленным запахом. Даже его пот пахнет по особенному сладко и терпко. Все его тело мягко содрогается, разливаясь странной волной необъяснимых мурашек. Младший Учиха зажмуривает глаза, прикусывая губу. Даже сейчас, он не понимает собственной реакции. Ему жарко, кожа липнет к коже, слепляясь; хочется быть еще ближе, обхватить руками, прижаться и закинуть ногу на бедра старшего брата. Стать одним целым, срастись подобно сиамским близнецам. И в то же время — хочется оттолкнуть Итачи, встать и уйти к себе в комнату. Его терзают противоречия. Крошечная мысль закладывается в голове, и Саске пугается ее контекста. Проходится словно воспоминанием, отрывком сна, он слышит голос брата, что шепчет пошлые вещи, томно усмехаясь. Саске не может распознать, что именно, списывает все на дурацкое воображение, не зацикливаясь. Зажмуривает глаза, выбрасывая из головы пустые бредни. Пытается выровнять дыхание, чтобы снова уснуть. — Сколько времени, Сасу-чан? — Тихо протягивает Итачи, крепче сжимая маленького брата. Привыкший спать чутко, Итачи быстро проснулся, услышав, как брат шевельнулся. Он открыл глаза, чтобы улыбнуться. — Я… — Саске инстинктивно дернулся, почувствовав, как горячие пальцы брата лезут под футболкой. — Я не знаю. Итачи нехотя приподнимается и смотрит с прищуром на часы. — Половина первого, — шепчет он и ложится обратно, вновь прижимая Саске к себе. — Можно еще поспать. У него нет гарантий, что младший брат ничего не помнит. Итачи предполагал, что он проснется от шума, громкого возмущения: матери или Саске. Перед сном он обдумывал тысячи вариантов, но никак не мог предугадать, что проснется в объятиях брата. По реакции Саске невозможно что-либо определить, поэтому Итачи спрашивает напрямую: — Как ты себя чувствуешь? — Пальцы нежно проводят по изгибу спины, ласкают, как котенка. Ему нужен ответ, любой намек, что с братом все в порядке. — Почему ты спрашиваешь? — Холодно отвечает Саске. Ему некомфортно, и в то же время он хочет прижаться сильнее, вновь почувствовать яркий запах Итачи, что смотрит на него искрящимися глазами. — Потому что ты почти сутки проспал, — Итачи убирает руку, взяв за лицо, мягко поглаживая ямочку на подбородке большим пальцем. Момент действительно эротичный, захватывающий настолько, что старший Учиха теряет томную усмешку, смотря в большие оленьи глаза. Они выглядят как парочка, проснувшаяся после бурной ночи, впрочем, так оно и есть. — Я беспокоюсь. Саске тяжело сглатывает, скрещивая ноги под летним одеялом. — Со мной все хорошо… — Убеждает он сам себя, неотрывно наблюдая, как Итачи не сводит пристального взгляда. Саске не понимает собственного состояния: почему присутствие старшего брата заставляет его смущаться и робеть? Его сердце истошно колотится, все слова путаются в голове, разум отключается, а щеки багровеют под тонкими пальцами, что поглаживают челюсть. Итачи смотрит на припухшие от вчерашних поцелуев разомкнутые губы, мечтая провести по ним языком. Надавливает большим пальцем по нижней губе, оттягивая на себя. Сердце замирает от тихого послушания. Итачи невольно фантазирует о том, что не против был бы однажды проснуться, когда эти прекрасные губы обхватывают его член. Он даже невольно задумывается о том, чтобы повалить маленького брата на спину и жарко поцеловать. — Так, ладно, — он резко встает с кровати, почувствовав возбуждение. Отворачивается, заметив полутвердую эрекцию, и надевает вчерашние шорты. — Вставай давай, пойдем завтракать. Саске нехотя поднимается, садится на кровать и громко вскрикивает от боли, раскрывая рот в застывшей гримасе ужаса. Его зад ужасно болит, опухший анус пульсирует и ноет с таким ощущением, словно прямо туда ткнули ножом. Итачи оборачивается через плечо, поняв, какого рода эта боль. — Все нормально? — Д-да… Не нормально, но подобный дискомфорт Саске не хочет обсуждать с братом. Младший Учиха не понимает чем вызвана подобная боль, от которой невозможно сидеть. Он встает с шипением, ноги подкашиваются так, словно он оступился и получил растяжение. Передвигаться тяжело, а задний проход неимоверно жжет и покалывает. — Я пойду в душ схожу. Итачи ничего не говорит, смотрит с паникой, как младший брат еле ковыляет и сдерживает свою мимику. Саске выходит с комнаты, сразу направляясь в душевую, зачем — он не знает, чувствует невыносимое желание помыться. — Вот блять! — Ругается старший Учиха. Следом покидает комнату и заходит в гостиную. На столике лежат полторы целых пиццы. Окно прикрыто темными шторами. Внутри душного, нагретого помещения стоит стена мерзкого запаха спермы, пота и табака. Итачи понимает, что родители не заходили сюда, дав небольшую отсрочку и время все убрать. Он быстро наводит порядок, пока младший брат занят душем. Достает из-под дивана вымазанные в засохшей сперме салфетки и полный, завязанный в узел презерватив. Берет смазку, запечатанные, блестящие конвертики и убирает в карман шорт, в которых все время лежала бутылочка с веществом. Эта короткая мысль и беспорядок на диване, заставляет Итачи вспомнить вчерашнюю ночь и улыбнутся. Как бы то ни было, все прошло гладко. Он распахивает шторы, открывает окно и наклоняется над рамой, чтобы зарыть все улики в землю. Включает проигрыватель, достав оттуда диск с порнографией, пряча под кружевную салфетку рядом с керамическими фигурками на полочке. Закрывает коробки с пиццей и относит их на кухню, возвращается чтобы убрать плед, подушки и сменить лампочку, стирая все намеки на измененную обстановку. Он не должен волноваться, однако его сердце переполняется сомнениями. Саске слишком долго находится в душе и Итачи подозревает, что младший брат все вспомнил и сейчас просто не может выйти, находясь в настоящем ужасе. Итачи колотит от представления, как Саске сидит, обхватив колени руками и плачет. Эта мысль заставляет его без стука зайти в ванну и обнаружить младшего брата у зеркала. Саске приподнимает левую бровь, заправляя зубную щетку за щеку. — Фто? Итачи становится неловко, но он быстро принимает повседневный вид. Саске одет, его волосы мокрые и приглаженные, что говорит о том, что он просто решил помыться полностью. — Я тут подумал… — Старший Учиха прикрывает за собой дверь. Нужно придумать любую глупость, чтобы оправдать — зачем он вообще внезапно ворвался в ванну, зная, что Саске моется. Его глаза быстро находят причину в глубокой въевшейся ржавчине на душевом поддоне. — Давай маме поможем, сделаем генеральную уборку всего дома? Саске сплевывает зубную пасту в раковину. Говорить Итачи о том, что все его тело болит — он не собирается. Саске никогда не любил жаловаться и искать утешения. Все, чего он хочет — это не вставать целый день с кровати и отдыхать, потому что даже после того как он проспал сутки, он чувствует себя уставшим и измотанным. Итачи понимает все по поникшему взгляду. — Через дня два, — он тихо усмехается. — А то мне лень сегодня. Старший Учиха прекрасно знает, что задница Саске болит, что ему нужно время восстановится. Двух дней будет достаточно чтобы все зажило, и он смог хотя бы нормально нагибаться и не думать, чем именно вызван подобный недуг. Итачи крадет в зеркале их различие в росте и невольно мечтает о том, как Саске наклоняется над раковиной и снимает боксеры, оголяя белоснежные ягодицы, раздвигая половинки. Он промаргивается несколько плотных раз, отказываясь от запретных мыслей. Так странно. Долгожданное удовлетворение наступило, а пагубные, пошлые представления все никак не желают растворяться. В любом случае, у него есть козырь, которым он непременно воспользуется еще пару раз. — Пошли завтракать, — Итачи делает самый непринужденный вид, играя роль старшего брата. — Вчера ты так и не попробовал пиццу. Саске может только согласиться.

2 дня спустя.

Сидя над книгой под вентилятором Сакуру одолевает скука. Сериал давно закончился, а мама не просила помощи в больнице. Дни растворялись в серости, пустыми ячейками календаря. Она ожидала, что летние каникулы будут насыщены событиями, но все, что она делает — это сидит дома. Саске странно отдалился, не приходит на заранее договоренные встречи и не дает о себе знать почти неделю. Было бы проще, если у них был телефон, так бы они могли созваниваться по вечерам. Сейчас, друзья почти не видятся, хотя раньше часто гуляли или ходили на местную спортплощадку или на набережную. Сакура тихо фыркает, качнувшись на стуле. Она знает точную причину отчуждения парня, и совершенно не хочет думать об этом, но Итачи дерзко врывается в ее голову и мигает красным светом. Она заметила, как Саске меняется, когда рядом появляется старший брат. На лице младшего Учихи отражается темная, мрачная тень, словно Итачи забирает его энергию. Конечно, она не имеет права говорить Саске о своем отношении к Итачи, как и подвигать его в значимости. В конце концов Итачи совсем скоро вернется обратно в Америку. — И все станет как раньше, — вздыхает Сакура, встав со стула, хлопая по бедрам. Погода с самого утра была теплой и приятной. Она решает прогуляться, чтобы разбавить свои мысли и развеяться. Может, было бы проще подружиться с одноклассницами или соседками, но так сложилось, что Сакура не особо ладит с женским полом. Не получается найти общий язык и стать подругами. Всегда появляется какой-то барьер: в основном, конечно — это Саске, и их легкие поддразнивания в сторону Сакуры. Подобные высказывания относительно их дружбы — раздражают. Сакура не спеша идет по узкой тропинке, вдыхая полной грудью летний ветерок приятной прохлады. Ее голубой сарафан медленно покачивается с каждым пройденным шагом. На стволах близлежащих деревьев, уютно притаились цикады. Шумное стрекотание заглушало чувство тянущей тоски. Пройдя тропинку она вышла на главную улицу, где располагались несколько магазинчиков и уютная кондитерская с причудливой вывеской. Подойдя ближе, она нагнулась над витриной, рассматривая разнообразие сладкого. Абрикосовый кекс с джемом смог бы скрасить ее день, если бы на него еще были деньги. «Пф, подумаешь, все равно мучное вредно для фигуры.» — Здравствуй, Сакура-чан, — поздоровалась Микото, помахав рукой. Сакура подошла ближе, поклонившись в знак приветствия. Ей становится неловко: витая в своих мыслях, она совсем не заметила стоящую рядом мать Саске. — Здравствуйте, Микото-сан, как ваши дела? — Все хорошо, спасибо. Давно тебя не видела, почему ты не заходишь к нам в гости? — Лицо Микото слегка хмурится. — Вы с Саске поссорились? — Нет, — улыбается Сакура через силу. — Вовсе нет! Просто Саске занят старшим братом, поэтому… Сакура запинается, не зная как продолжить диалог. Ее сердце сжимается каждый раз когда она думает о Саске и его отношении к ней. Конечно, девушка является частью его жизни, но сейчас, младший Учиха словно не хочет видеть в ней ее присутствия. — Ох, они все время проводят вместе! — Микото радуется теплым отношениям сыновей, но делает неуверенную паузу, понимая, что Сакура очевидно расстроена, что младший уделяет ей мало внимания. Она видит её чувства и решает не усугублять ситуацию. — Они помогают мне по дому. Сегодня с самого раннего утра занимаются уборкой. Я взяла небольшой выходной и решила прогуляться, чтобы не мешать. Сходить за тортиком к бабуле Чие. — Она приподнимает прозрачную коробку с клубничным тортом с сочными спелыми ягодами. — Приходи вечером на чай, Саске как раз закончат. Сакура кивает головой. Ей не особо хочется навязываться, но раз мама одноклассника сама приглашает, то она не прочь воспользоваться таким удачным шансом вновь увидеть лучшего друга. — Спасибо. Я приду.

***

— Ладно, — выдыхает Итачи. — Остался чердак. — Что? — Восклицает Саске, сердито поставив ведро с водой на пол. — Да ну нет! Мы итак все отмыли дочиста! Туда сто лет никто не заходил! Старший Учиха закатывает глаза на подобное негодование. Он сам ненавидит убираться: возиться со стиркой, мыть полы и вытирать пыль со шкафов и полок. В своей квартире Итачи бы просто махнул на все рукой и вызвал клининг. Но тут, вряд ли мама обрадуется постороннему человеку в доме, кто решит выбить ее ковры. Да и вся уборка затевалась только чтобы отбелить свою итак превосходную репутацию. Так, накинуть несколько баллов в копилку. Легкая уборка переросла в настоящую операцию по устранению грязи. Неплохой способ, дабы избавиться от назойливых мыслей, что преследуют Итачи вторые сутки. Он думал — будет легче, но падкое воображение так или иначе затрагивает ночь пятницы. Он сидит на диване рядом с братом, и его дыхание учащается. Все в голове вертится около одной темы: Саске, как всегда, оказывается рядом в момент, когда Итачи думает о том, как хлюпает дырка младшего братика при каждом точке крепкого члена. Даже в короткую, воцарившуюся паузу в коридоре, Итачи думает об этом. — Так… — Он кашляет в кулак, прочищая горло, стараясь избежать разыгравшегося воображения. — Мы обещали маме, что все уберем. Разве ты не хочешь ее порадовать? Саске тихо выдыхает, взяв ведро с водой и тряпкой снова в руки. Ему не хочется быть обузой; мама итак слишком много работает, чтобы выполнять работу по дому. Благо, старший брат действительно выручает, взяв на себя половину обязанностей. Занимается приготовлением еды, чтобы мама не готовила после тяжелой смены. Помогает отцу и просто проводит время, которое он выделил на отдых — в заботах. Саске не хочет отставать, наблюдая за помощью старшего брата с застывшим восхищением. — Где ты витаешь? — Громко говорит Итачи, поднимаясь по лестнице. — А, — Саске крутит головой, следуя за ним. — Извини… Старший Учиха закатывает глаза: сегодня Саске особенно рассеян, не то чтобы его фокус держался дольше, раз за разом проскальзывая по стройным ногам и аппетитной заднице в упругих шортах. Он открывает люк, поднимаясь на пыльный, захламленный чердак. Итачи смотрит на все и крутит головой. Почему половина вещей просто не выброшена — ему не понятно. Весь этот хлам не имеет ценности, но навевает старые воспоминания о детстве. Если все убрать, могла бы быть еще одна неплохая комната, которую можно было бы использовать и жить. Даже имеется окно, которое можно, в случае чего, открыть. Протереть стекла, и будет неплохой источник свежего воздуха. На полу, рядом с кучей коробок, лежит старый матрас, большой шкаф и огромное напольное зеркало. — И что мы будем делать? — Ворчит младший Учиха, понимая, что весь остаток дня они провозятся тут. Итачи коротко пожимает плечами. — Начнем с вещей в коробках, выбросим половину, а потом приведем комнату в нормальный вид. — Не думаю, что нам можно. А если потом мама будет их искать? — Да мама уже и не помнит об их существовании, — старший Учиха присаживается на корточки, открывая пыльную коробку, в которой оказываются елочные игрушки. Саске не может что-то возразить или отвергнуть. Итачи старше, ему виднее как правильно поступать. Он действительно хочет угодить как матери, так и брату, поэтому ничего не говорит, идет в глубь чердака, стараясь не прикасаться к вещам, присаживается на колени и открывает идентичную коробку. — Тут старые альбомы, — Саске радостно крутит толстой книгой, привлекая внимание. Открывает и его глаза загораются. По телу разливаются приятные воспоминания. — Хочешь посмотреть? Итачи оборачивается, нахмурившись. — Ого, а я этого и не помню, — Саске рассматривает фотографию с пожелтевшей сепией. — Мы вдвоем на рождество. Тебе тут около десяти, а мне… — Положи! — Жестко процеживает старший Учиха, отворачиваясь. — Закрой альбом и продолжай помогать разбирать вещи. Итачи не может себе позволить вспоминать о прошлой жизни, о своем детстве проведенном рядом с Саске. Он теперь другой, всего лишь мимолетный гость в некогда родном доме. Все, что он делает якобы для помощи — только ради собственной выгоды и прощупывания почвы. Никаких привязанностей, никаких личностных отношений и чувства вины. Итачи не может позволить себе опуститься ниже своего уровня; он так долго оттачивал свое мастерство хладнокровия и невозмутимости ко всему, что никакая дурацкая фотография не сможет растопить его сердце. Быть в этом доме, простая необходимость. Если бы не неожиданные обстоятельства, он никогда бы вновь не встретился с Саске. Словно подсознательно зная, что не сможет отказаться от своих желаний. Итачи думал об этом и тогда, когда появился первый росток неправильности. Практически не спал всю ночь и размышлял о том, что бы было родись у него не братик, а сестренка. — Смотри — это мамино! — Хихикает Саске, приподнимая розовое, короткое платье с рукавами фонариками и пышной юбкой. — Поверить не могу, что она его носила! Глаза старшего Учихи широко раскрываются, знакомый красный блеск наполняется в зрачках. Он не в силах пошевелится. Сердце отбивает тяжелые удары. Платье совершенно не похоже на то, что когда-то смог примерять его младший брат, но точно идеально подходит под описание эротических снов и фантазий. Словно ожившая картинка, дергающая за красную ниточку фетишизации. — Красивое, да? — Саске улыбается, рассматривая маленький белоснежный бантик на вороте. — Угу… Старшего Учиху заметно потрясывает, комок тяжелой слюны забивается в горле. Он не может убрать хищного взгляда, рассматривая каждую деталь. Все его тело буквально кричит о возбуждении. — Слушай, — тон в голосе Итачи становится ломаным и хриплым. — А когда мама ушла? — Минут пятнадцать назад, — Саске пожимает плечами, убирая платье назад в коробку. — А что? — Ничего, — улыбка на лице Итачи становится шире, открывая пластину ровных зубов. — Пить хочешь? Саске действительно устал за день, он сухо кивает головой, смотря как брат быстро поднимается на ноги и спускается. Движения Итачи резки, машинальны: он заходит в свою комнату и берет с нижнего ящика стола презерватив и смазку, пряча в карман шорт. Достает с угла препарат и цепляет взглядом рюкзак у стола. В голове возникает потрясающая грязная идея, которой он решает воспользоваться. Открывает сумку и достает телефон, включая. Кладет айфон в карман и уходит на кухню. Наливает в стакан холодной воды и капает одну капельку. Времени чтобы разгуляться не хватает, но достаточно, чтобы усмирить сексуальное желание. Весь его разум поглощен розовым платьем и томным предвкушением неизбежного. Итачи моет руки и прячет бутылочку в тумбочку за ящик с таблетками. Возвращается на чердак и протягивает Саске стакан. — Держи, — выдыхает он, словно запыхавшись. Что-то внутри Саске отчаянно останавливает его и просит не пить, но он не следует внутреннему голосу, берет воду и выпивает все залпом, вызывая на губах старшего брата полуусмешку. — А ты? — Уже выпил пока ходил, — врет Итачи делая вид, что ему все равно, переключая внимание на вещи, которых не собирается касаться чистыми руками. — Давай дальше, у нас еще много работы, Сасу-чан. Саске кусает губы, поставив пустой стакан на маленький столик у окна. Вертит на языке недовольство и не может попросить Итачи, не называть его так больше. Каждый раз когда брат применяет суффикс к его имени, Саске невольно сжимается от дискомфорта. Итачи стоит в стороне, держа руки на талии. Разглядывает предметы так, словно не знает с чего начать. Но он знает, выжидает и наблюдает за состоянием младшего брата. Саске слишком сосредоточен на уборке, чтобы уловить пристальный взгляд горящих пламенем глаз. В пятницу Итачи спровоцировал Саске, сам стал инициатором, теперь же, ему интересно узнать, как подействует наркотик и как младший брат будет себя вести на этот раз. Саске присел на корточки у большой коробки, достав оттуда скомканные свитера. В одно мгновение он чувствует теплую волну расслабления. Тело обволакивает легкая эйфория, кровь становится похожа на молоко. Жар поднимается изнутри толкая в мягкую, зефирную слабость. Внутри щекочут приятные покалывания. Неловкость исчезла, а на лице появилась непроизвольная улыбка. Саске не понимает, что с ним, но чувство, которое он испытывает — просто потрясающее. Опьянение не скрыть от старшего брата. Итачи подходит ближе, слегка касаясь нагретого плеча. — Почему ты остановился, Сасу-чан? — Лукаво спрашивает старший Учиха низким голосом, пока его пальцы поглаживают кожу. — У нас еще много работы. — Я… — Заикается Саске, полностью погруженный в ласку. Все его тело остро реагирует на мельчайшие прикосновения. Волоски приподнимаются, подкашиваются коленки. — Я не знаю… Мне… Мне так хорошо… Он неумело перехватывает руку старшего брата. Берет за кисть и подносит длинные пальцы ко рту, облизывая подушечки. Его голова кружится, глаза наполняются сладким вожделением. Лизать пальцы старшего брата превращается в необходимость, которую он не может контролировать. Лижет осторожно, мягко, пускает слюни и тихо постанывает от чужого вкуса. — Что ты делаешь, Сасу-чан? — Плотоядно усмехается Итачи, двинув пальцами вперед, погружая в полость рта, слушая тихое мычание. — Я твой брат. Тебе должно быть стыдно. Он паясничает, безотрывно наблюдая с пошлым и гордым удовольствием, как Саске забывается, бросается в наркотическую эйфорию, теряя контроль. Он скулит, неумело перебирает языком, сосет пальцы с пошлыми причмокиваниями, раскрывая большие глаза с невозможно огромными зрачками. Итачи знает, что времени мало, но он не может упустить такую потрясающую возможность. Кладет руку на плечо младшего брата, медленно опуская его на колени; неотрывно наблюдая за расстроенным Саске, поскольку его оторвали от увлекательного занятия. Старший Учиха приспускает шорты по щиколотку вместе с нижним бельем. Все его тело напрягается, член выпрыгивает из боксеров, находясь в полной боевой готовности прямо перед лицом младшего брата. В этом нет необходимости, но пальцы Итачи легко придерживают маленького брата за волосы, зафиксировав голову на уровне паха, чтобы тот не смог отстраниться. Саске рассматривает член с удивительным восхищением. Большой размер поражает. Такой близкий ракурс нов, непривычен и должен пугать, но младший Учиха лишь громко сглатывает, облизывая пересохшие губы. Смотрит прямо на дырочку уретры покачивающегося члена перед лицом, мечтая лизнуть ее, познав новый вкус. — Смелее, — ласково командует Итачи, подталкивая рукой в затылок. — Не стесняйся. Покажи мне, какой ты способный. В любой другой момент, Саске бы вспыхнул от смущения и закричал, убегая к себе в комнату. Но сейчас, под химическим воздействием он слаб, настолько, что мягкий, подталкивающий голос брата убаюкивающе тянет ниточки позыва. Дрожащими пальцами Саске обхватывает у основания толстую плоть, с интересом рассматривает, касается пальцами бархатной кожи, вызывая плотные мурашки бежать по рукам. Нечто похожее он видел в недавней порнографии. Его разум все еще помнит этот фрагмент. Слепое вожделение и интерес тянет за хвост и его рот медленно приоткрывается. Итачи рвано охает, приподнимая брови с сдавленной сладостью встречая каждое мягкое движение влажного языка, что дразняще медленно очерчивает каждую вздутую венку на напряженном члене. Теплый влажный язычок нежно лижет твердую головку пробуя на вкус. Проходится кончиком по солоноватой дырочке уретры, мягко играя с натянутой уздечкой. Саске моментально забывается утопая в интересе, губами обхватывая солоноватую головку, массируя языком, пробуя на вкус новое чувство, слушая мягкие стоны удовольствия. Рука медленно курсирует, размазывая слюну по члену, пока Саске причмокивает, смыкает губы на покрасневшей головке открытого члена. — Блять… — Шепчет Итачи высоким голосом, громко выдыхая, рассматривая все бесстыдство с упоительным удовольствием. Пальцы мягко тянут за волосы. — Отсоси мне. В черных глазах пылает огонь, наливая роговицу красным цветом. Сколько он думал об этом моменте, представлял и мастурбировал? Итачи не знает, не может подсчитать, и все это не имеет значения, когда долгожданные губы приоткрываются, обхватывая горячую плоть целиком. — О, вот так, да, детка… Рука Итачи легко задает подходящий темп, ногтями царапая кожу головы. Сладкие губы обхватывают напряженный член, причмокивая с наслаждением и увлечением, вбивая в рот как можно больше. Саске теряет голову, входит во вкус, обхватив кольцом пальцев задавая ритм по длине, мурчит от собственного удовольствия, поднимая на Итачи большие, стеклянные глаза. Соблазнительно хлопает длинными ресницами, втягивая щеки, издавая сдавленный смешок при виде утонувшего в удовольствии брата. — Мне надо почаще давать тебе в рот, — усмехается Итачи прикрывая глаза, хватая приоткрытыми губами воздух. Он не воздерживается, с похвалой поглаживая Саске по голове. — У тебя талант, малышка. Сосущие звуки заполняют комнату сопровождаясь приглушенными стонами и непристойными звуками. Итачи морщит лицо от удовольствия, поднимая голову к потолку, сжимая волосы младшего брата. Пламенное железо нагревается внизу живота. Вязкая слюна пачкает покрасневшие губы младшего брата, что сосет распалённый от крови член, толкая за щеку. Вся эта небрежность и грязь, только сильнее распаляет старшего Учиху. Мышцы тяжелеют, наслаждение чернит разум, плавится на подкорке и заводит в лихорадочное безумие. Твердая головка члена упирается в горло при каждом движении головы, и Итачи думает, что неплохо было бы если бы младший брат умел брать глубже. Но по незнанию, вероятно, его просто стошнит. Итачи понимает, что с таким бешенным темпом, с полной вовлеченностью юного брата первым минетом, он просто изольется в рот, если Саске не перестанет так усиленно работать головой и кружить языком. — Стоп, стоп, — тихо посмеивается Итачи, вынув свой член со слюнявым хлопком. Саске громко дышит, раздосадованный, что ему не дают вдоволь насладится интересным занятием. — Мне очень нравится, но я так и кончить могу. — Итачи приподнимает маленького брата за плечи. — Мы же еще хотим поиграть, верно? Саске не понимает, что его брат говорит, но качает головой соглашаясь со всем. Его припухшие губы блестят от смазки и Итачи ловит прекрасное выражение лица, нежно целуя брата, схватив за онемевшую челюсть. Его язык мягко проникает внутрь, пробуя собственный вкус солоноватых остатков. Это должно быть мерзко, но Итачи только наслаждается слиянием порочности, слыша как Саске тихо стонет с каждым углубленным и небрежным поцелуем. Старший Учиха мягко отталкивает брата в центр чердака. Оглядывается, поймав взглядом нужную коробку. Наклоняется, чтобы достать платье. — Тебе нужно переодеться, чтобы я захотел тебя трахнуть, — хихикает Итачи и подходит ближе, передав Саске в руки розовое платье. — Не то, чтобы я не хочу тебя натянуть без него. — Старший Учиха встает, снимая с себя одежду. — Просто так интереснее. — Он видит явное замешательство в лице Саске. — Быстрее, Сасу-чан, у нас не так много времени. — Оно красивое… — Повторяет младший Учиха. Его разум не работает, как и слова брата не улавливаются. Он смирно стоит по середине чердака, качается на слабых ногах и трогает ткань, наслаждаясь тактильными ощущениями. — Розовое… — О, Боже… — Не выдерживает Итачи, тихо шикая. — Да ты весь плывешь. Дай-ка я тебе помогу. Младший Учиха не сопротивляется, когда Итачи быстро раздевает его. Саске стоит бледным манекеном, вбирая приоткрытым ртом воздух, прислушиваясь к каждому мимолетному прикосновению. Пальцы Итачи скользят по коже, вызывая грубые мурашки блуждать по телу. — Мне так хорошо… — Шепчет Саске будоражащим тоном. — Потрогай меня еще… Итачи широко улыбается удивительной покорности, то, как Саске реагирует поражает воображение. Он приподнимает поочередно каждую ногу младшего брата, надевая пышную, короткую юбку. Не может противостоять соблазну, мягко, почти невесомо касаясь кончиком языка по вставшему члену младшего брата. Итачи никогда не брал в рот, но он совершенно не против сделать это. Потом, в более подходящий момент. — Я потрогаю тебя во всех местах, — усмехается Итачи, надевая рукава фонарики на руки, протягивая к плечам. Его собственный член зудит, покачивается и требует разрядки. — Только дай мне закончить с твоим образом. Он цокает языком: платье слишком тесное, не по размеру, почти детское. Надев полностью, Итачи понимает, что розовое платье невероятно узкое, стягивающее, идеально подчеркивает субтильную фигурку Саске, выделяет стройную талию, но совершенно не застегивается молнией на спине. Итачи решает оставить так. — Иди сюда, Сасу-чан, — хриплым от вожделения голосом требует Итачи, не дожидаясь ответа, берет за взмокшую ладонь и подводит к большому напольному и пыльному зеркалу. Его собственный разум бродит на грани визуального наслаждения. Он проводит рукой по подолу, задевая упругие бедра. Вспоминая тот самый первый прерванный раз. — Теперь ты не станешь сопротивляться, верно? Саске разглядывает себя с ног до головы. Щурит глаза и наклоняет голову, пытаясь вспомнить знакомые черты. Его разум отказывается воспринимать, что перед зеркалом не кто-то, а именно он. — Ты такая конфетка, — Не воздерживается старший Учиха, поглощенный собственным безумием. Разбиваясь в долгожданной сексуальной фантазии и фетише. Он правда, никогда не думал, что его желание вновь увидеть Саске в платье — осуществиться. Но сейчас, в моменте, он видит ее реализацию и вкушает каждую секунду, мягко поглаживая себя между ног. Итачи запомнит этот момент, обязательно запомнит. — Девчонка, — горячо дышит он в шею Саске, покрывая кожу влажными поцелуями. Руки берут за талию, прижимая к себе как куклу. — Ты моя девчонка. — Я не девочка… — Сглатывает Саске, расфокусированным зрением, впиваясь хрустальными глазами в маленький белый бантик на воротничке. Итачи резко останавливается, почти в панике смотрит на лицо брата в отражении. Хмуриться, услышав протест. Он пытается понять — пришел ли Саске в себя, но быстро отмахивается от подозрений, почти с жадностью проникая рукой под юбку, сжимая в руках вставший член. — Ну как же? — Посмеивается он, не отрывая взгляда от зеркала, исследуя каждую черту неприкрытого удовольствия, пока его ладонь мнет промежность. Ласково проходит по ягодицам и нажимает средним пальцем на мягкий анус. — Ты в платье и, вероятно, хочешь чтобы я вставил в тебя свой член. Он сплевывает на руку и вновь прислоняет пальцы к анусу, растирая слюну. Травмировать младшего брата — не входит в его планы. Итачи не хочет причинять боль, он так же не знает — испытывает ли Саске внизу дискомфорт. Если да, то он не станет трогать его задницу, дожидаясь пока она полностью не заживет. Воспользуется ртом и закончит. Все, что старший Учиха желает — это видеть восхитительные эмоции и удовольствие. Вкушать наслаждение от процесса. И в данный момент он получает их сполна. — Больно? — Итачи медленно вводит один палец. — Если больно, говори, я остановлюсь. Но Саске не чувствует боли, все его тело вздрогнуло от кричащего удовольствия. Большие глаза расширились, качнув бедрами, он подается назад, полностью вбирая в себя палец до третьей фаланги. — Н-нет… — Рвано стонет Саске, играя бедрами. — Ещё… — Ты моя хорошая девочка… — с обожанием шепчет Итачи, целуя Саске в затылок. Он начинает медленно двигать пальцем внутри, придерживая за талию, чтобы младший брат не рухнул на пол. — Ты знаешь, я действительно без ума от тебя. — Посмеивается Итачи на ухо. — Такое чувство, будто это меня накачали. Громких, усиленных стонов Саске достаточно чтобы остановить движения. Внутри Саске приятно влажно, стенки сохранили воспоминания о его плоти. Возиться с растяжкой — значит потерять время, которого почти нет. — Мне можно поиметь свою девочку? — Выводит Итачи томным, соблазнительным шепотом, резко вонзая палец в простату. — Или ты дальше будешь претворятся недотрогой? Комментарии излишни, но старшему Учихе просто необходим ответ. Он видит, что младший брат на грани, все его тело трясет от предвкушения и возбуждения. Саске молчит, усиленно приподнимает бедра, стоя на цыпочках, впиваясь ногтями в руку старшего брата, умоляя его отпустить, потому что ему недостаточно неподвижного пальца внутри. — Пожалуйста… — О-нет, — загнанный в собственное возбуждение, говорит Итачи, выскальзывая из податливой дырочки. Он сжимает Саске в руках, берет его за щеки, приподнимая к зеркалу так, что их глаза встречаются. — Ты должна сказать, что ты моя девочка, и я могу делать с тобой, все, что захочу и когда захочу! Итачи проводит носом по чернявым волосам, впитывая их запах как голодное животное. — Я… — Саске замирает, не в силах продолжить; его разум борется с наркотическим опьянением, но проигрывает властным рукам и чужой, давящей ауре. — Я твоя девочка. — Плачет он, качая бедрами. — Ты можешь сделать со мной, все что угодно… — И ты никому не расскажешь? — Не унимается старший Учиха, смотря горящими глазами, сопровождая жестким тоном. — Нет… — Отлично, — выдыхает Итачи и берет младшего брата под локоть, устраивая на грязном матрасе, поставив на четвереньки. Полная покорность — это все, что ему было нужно. Старший Учиха тянется за шортами на полу, достает блестящий квадратик презерватива и смазку; натыкается на забытый телефон и бросает рядом на матрас. Встает на колени позади брата, приподнимая пышную юбку, оголяя округлые ягодицы. Надевает презерватив и ловит боковым зрением отражение в зеркале, поражаясь насколько великолепно выглядит Саске: его тело выгнулось навстречу, голова лежит на пыльном матрасе, глаза блестят от перегруженной эйфории, губы прикусаны, а руки раздвигают белоснежные ягодицы. Итачи мог бы бросить еще парочку пошлых комментариев, но не делает этого, сохраняя время. Он итак вдоволь позабавился и услышал все, что нужно. Старший Учиха выдавливает смазку, растирая по члену, приставив головку к дырочке, проникая одним медленным толчком. Сдавленные мышцы сопротивляются проникновению, остаточная боль пульсирует и срывает рваный стон с губ Саске. Ногти царапают ткань матраса. Он хочет попросить остановиться, но его тело говорит за него, приспосабливаясь к растянутым внутренностям. — Ты чувствуешь, что ты делаешь со мной? — Хрипит Итачи, плавно двигаясь, руками придерживая тонкую талию. Все его мысли вертятся вокруг наслаждения; он сам не понимает, что говорит. — Это все из-за тебя! Итачи клянется, что никогда еще не испытывал ничего подобного и близко, словно все его фантазии осуществились по щелчку пальца. Он ошарашен и одновременно с этим приятно удивлен стечению обстоятельств. Неотрывно любуются отражением в зеркале, наблюдая, как распутно все выглядит со стороны. Бедра непроизвольно ускоряются, толкая Саске в скрипучий матрас. Розовое платье задирается на талии, худые плечи поджимаются так, что слюна со с приоткрытого рта младшего брата, задевает ткань фонариков. Итачи ускоряется, врываясь до громких хлопков биения яиц о влажные бедра. Стоны Саске становятся громче с каждым толчком, смешиваясь с наслаждением и отчаяньем. В голове ватная пустота, связанная только с животным позывом раздвинуть шире ноги и принимать каждый страстный толчок в сладкое место. Его член покачивается, головка трется о подол шершавой юбки. Он хочет чтобы старший брат потрогал его и там, но Итачи слишком увлечен собственным удовольствием, рассматривая как сочная дырка всасывает его член. Зрелище настолько великолепное, что Итачи дрожащими руками берет смартфон и открывает камеру, записывая все на видео. Не удержавшись от пошлого хлопка по ягодице, расплываясь в улыбке от моментального покраснения на коже. Он вколачивается быстрее, подогреваемый возбуждением от камеры, что ловит каждый фрагмент слияния тел. В уголке мигает красная кнопка «PLAY», камера трясется, но записывает. Жар скапливается внизу живота и Итачи выключает телефон, понимая, что он на пике. — Девчонка… — Рычит он, с силой хватая младшего брата за бедра, неистово вбиваясь в тело, срывая громкие стоны, что заполняют комнату. Его даже не волнует, что чердак не самое тихое место и за пределами дома их могут услышать. Слезы брызжут с глаз от удовольствия, Саске тихо всхлипывает даже не пытаясь остановить вязкую слюну, вытекающую с открытого рта. В глазах мерцают звезды. Его разрывает на части. Наслаждение бьет по голове, судорога ползет по гладким ногам. Итачи понимает, что осталось еще немного. Он ехидно улыбается отражению брата и крепко взяв Саске за волосы, отчаянно вколачивается в него, поражая простату. — Давай, кончай, малыш… — Ласково командует Итачи. — Я знаю, что ты справишься без моей помощи. С последним пошлым комментарием, тело Саске выгибается назад до хруста. Он кричит так громко, что эхо отскакивает от стен. Голова приподнимается, зажмуриваются глаза и он кончает на внутренний подол юбки, выстреливая густой спермой, пачкая платье. Тело лихорадочно трясет, дыхание сбивается и он громко рыдает от оргазма, раз за разом постанывая, когда старший брат продолжает жестко трахать его в погоне за собственным выбросом. Итачи слышит как входная дверь отпирается, но не обращает на это внимание, полностью сконцентрированный на получении удовольствия. — Дай мне кончить в тебя! — Шипит Итачи через зубы, закрывает рот Саске, протяжно выдыхая, глубоко прижимаясь бедрами. Закрывает глаза, стонет в сомкнутые губы, спуская в тугую резинку. Все на секунду замирает, останавливается в немом потоке оглушительного оргазма, сердце прекращает удары. Итачи хочется закричать, он не может. Замирает от шока, чувствуя как мышцы Саске напряженно пульсируют вокруг его длины, дав понять, что он только что кончил во второй раз. Ладонь старшего Учихи вымазана в слюнях, но он не убирает ее с лица, сдерживая громкие стоны «своей девчонки». Итачи глубоко дышит, приходит в себя, с нежеланием выскальзывает с распухшей, расширенной дырочки младшего брата. Снимает переполненный презерватив и завязывает в узел, прячет вместе с упаковкой и тюбиком смазки под матрас. Помогает безвольному и дрожащему Саске снять платье, быстро переодевая его обратно в повседневную одежду. Одевается сам, убирает платье обратно в коробку и спускается к матери, оставив Саске блаженствовать и отходить лежа на матрасе. — Привет, — улыбается Итачи, стирая остатки пота со лба. — Еще раз. Как погуляла? Микото возится на кухне, разогревая чайник, насыпая в вазочку сахар. — Отлично, — она улыбается, разглядывая идеально чистую кухню. — Спасибо, что убрались дома, а то у меня совершенно нет времени. — Ничего страшного, мам, — Итачи кладет руки в карман, прислушиваясь к звукам в доме. — Я понимаю, что ты много работаешь, все нормально. Я всегда рад помочь, ты же знаешь. Сердце Микото обдает теплая волна благодарности, он подходит к сыну и коротко целует его в щеку, зацепив резкий запах пота. — Как хорошо, что вы у меня есть. А где Саске? — Наверху, — Итачи пытается скрыть напряжение, убирая взгляд в сторону. — Мы решили и чердак прибрать. Ты знаешь, он мог бы сойти за комнату, если все вещи можно было бы убрать. Взгляд Итачи падает на торт, оставленный на столе. Он с иронией вспоминает, что мама в тот раз купила точно такое же лакомство с идентичной начинкой. Старший Учиха глумится, презрительно усмехаясь. Момент поразительно схож; Словно он смог вернуться в прошлое и исправить положение, перевернув в свою пользу. «Может, мне и до Саске больше не будет никакого дела?» — Некоторые из них имеют сильную духовную ценность, — Микото смотрит на потолок. — Поэтому не стоило так утруждаться. Тем более, чтобы сделать чердак отдельной комнатой, нужно менять пол и утеплять стены на зиму, а это весьма затратно. — Наверно, — выдыхает Итачи, игнорируя финансовый намек. — Ладно, я пойду посмотрю, что там делает Саске. — Хорошо, скажи ему больше не убираться. — Итачи поднимается по лестнице, но останавливается, когда мама окликает его. — Да и передай, что вечером, Сакура-чан зайдет в гости. «Блять, этого еще не хватало…» Поднявшись на второй этаж, Итачи замечает, что Саске сидит на матрасе. В его позе чувствуется отрешенность, но он вернулся в сознание. Разглядывает свои ладони, пытаясь воссоздать пробел в памяти. Его лицо заметно хмурится, но он быстро меняет фокус, смотря на Итачи снизу вверх. — Очнулся? — Легко посмеивается Итачи и садится рядом таким образом, чтобы незаметно взять телефон и положить в карман. — Что произошло? — Шепчет он растерянным, судорожным голосом. Итачи тихо гневается внутри: все его отговорки, рано или поздно начнут повторяться. Каждый раз придумывать новую историю — значит наносить вред самому себе. Один раз может подействовать, но если говорить одно и тоже постоянно — это может вызвать подозрения. Итачи решает действовать напором. — Ты сказал, что просто приляжешь, потому что устал, — раздраженно процеживает старший Учиха, встав с матраса, пытаясь не коснуться брата. — А в итоге, уснул и мне пришлось убираться одному! На удивление, Саске верит словам. Спина горбиться, а глаза наполняются слезами от смущения. Он чувствует себя обузой, корит себя за слабость. Перебирает ногами, игнорируя вновь вернувшийся дискомфорт. Пытается справиться с эмоциями, которые вот вот вырвутся потоком неконтролируемых слез. — Прости, пожалуйста, — заикается Саске. — Мне так жаль… — Эй… — Итачи резко перебивает, поняв, что младший брат просто истощен от секса и веществ. Дофамин полностью покинул организм и теперь его место заняла подавленность. Саске находится на грани срыва и меньше всего, чего хотелось бы видеть Итачи — так это слезы. — Все нормально, — успокаивает он. — Я все равно не так много сделал. Мама пришла и сказала не трогать ничего. — О, мама уже дома? Внимание Саске быстро переключается, чем вызывает у Итачи вздох облегчения. — Да, поэтому вставай. Итачи протягивает руку, за которую Саске не задумываясь хватается. Поднимается и встает рядом так близко, что между ними нет и десяти сантиметров. Сердце Саске сжимается, а глаза расширяются. Он впитывает чужой запах и снова смущается тем, что его тело так остро реагирует. Для Итачи подобная реакция не остается незамеченной. Он наклоняет голову рассматривая внезапно покрасневшее лицо. Итачи знает, что является неприступным авторитетом для Саске, но вся его реакция — лишь детское восхищение объектом привязанности. Одна колкая мысль, что если бы не наркотики — ничего бы и близко не было, раздражает Итачи. Он может убеждать себя бесконечное количество раз в обратном, но правда в том, что Саске бы никогда не раздвинул для него ноги. «Ты бы никогда так не прогибался и не надел то платье для меня.» Внутренний голос заставляет гневаться, убегать от противоречий и прятаться в собственных иллюзиях, что гораздо мощнее наркотической водицы. Он хочет удостовериться, что имеет для Саске куда большее значение: хочет назвать его девчонкой, но не осмеливается. Убирает маленькие, серые пылинки с волос, делая шаг назад. — Сходи в душ и приведи себя в порядок, — подавленно говорит Итачи. — К нам Сакура придет вечером. — Ох, — внезапная улыбка рождается на лице младшего Учихи. — Давно ее не видел. — Он хлопает по бокам, совсем забывая, что тело все еще ноет и болит. — Круто, ну я пойду тогда? — Ага, — Итачи не поворачивается, когда Саске спускается вниз и о чем-то громко разговаривает с матерью. Он садится на матрас, что все еще хранит запах лубриканта и секса. В некоторых местах оставлены мокрые следы от слюны и спермы. Но Итачи все равно. Его внутренности печет, по коже гуляют противные мурашки, от одной мысли о Сакуре. Не то, чтобы он недолюбливал ее или что-то в этом роде. Ему кажется, она единственная, кто видит его насквозь и может все испортить. Если она начнет подозревать и расскажет об этом Саске, он, вероятно, поверит, и начнет сомневаться в словах брата о снах или солнечных ударах. Будет искать улики и обязательно найдет. Итачи так же отвергает усиленную ревность, видя их двоих вместе. — Some kind of nonsense… Вынув телефон из кармана, он включает снятое видео и снижает звук до минимума, любуясь как его член вонзается в задницу Саске, под сопровождения стонов и развратных хлопков. В кадре мелькает розовое платье, чем вызывает у Итачи нездоровую улыбку. Он ужасно хочет курить, снова возбуждается, но игнорирует свою эрекцию, как и желание быстро прибегнуть к мастурбации и спустить на ролик. Саске действительно поселился в голове как паразит, забирая все внимание и старший Учиха понимает, что не может оставить все просто так. Итачи смотрит видео до конца, только ради того, чтобы лишний раз убедиться, что Саске все еще является его личной шлюхой.