По ту сторону.

Саске не сразу понял что происходит. Разомкнув слипшееся глаза, слабо протирая веки, он сморщил тонкий, маленький нос. Лучи яркого солнца нагло врывались в окно, нагревая поверхность лежащего рядом сбитого одеяла. В голове заиграли глупые попытки восстановить картину прожитого дня, но липкий, оставленный слепок сна не отпускал, а голос старшего брата становился громче с каждым произнесенным словом. — Я говорю, — Итачи мягко толкает Саске за плечо. — За водой сейчас пойду. Саске привстал с кровати, убирая отросшую и влажную челку с глаз назад. — Чего? — Того, — тихо смеется Итачи, встав с края кровати. — Время видел? Предупреждение — не более чем шутка, но в случае повторного отказа, старший Учиха действительно стал подумывать над тем, чтобы принести тазик с водой и подарить брату прекрасное пробуждение. Было бы весело, действенно во всяком случае, после стольких попыток разбудить Саске и вдоволь наевшись «еще пять минуточек». Самое ужасное утро всегда начинается с глупых и несвязных вопросов. Саске кривит лицо, нехотя оборачивается и разглядывает время на настенных часах. Стрелка замерла на пяти, а батарейки давно окислились от старости. Итачи закатывает глаза, не скрывая игривой улыбки. — Половина двенадцатого. Саске хлопает глазами, окончательно проснувшись. Он не помнит когда спал так долго, сладко и глубоко, видел сны и с легкостью мог бы рассказать весь сюжет. Кто знает, сколько бы он так проспал если бы его не прервали. — А-а, крыша? — Тянет Саске. Итачи глубоко выдыхает, скрещивая руки на груди. Наблюдать подобную картину, просто уморительно. — Мы с отцом только закончили. Родители уехали в город, докупить еще стройматериалов. Удивительно, как ты даже после такого шума не проснулся. Саске становиться совестно. Он действительно хотел встать пораньше и помочь. Принеси, подай, не мешай — тоже своего рода помощь. Теплые щеки медленно насыщает глубокий румянец и слой непосредственной обиды на себя. Кажется, это замечает и старший брат. Изначально в его голове плескались разного рода издевки, что быстро скрылись при виде расстроенного брата. — Там много работы, еще успеешь помочь. — ободряюще шепчет Итачи. Он борется с желанием подойти и потрепать еще сонного брата по волосам. — Вставай, пошли завтракать. Сердце Саске вновь приобретает ровный, спокойный ритм. Не сегодня, так завтра он обязательно поможет, даже если ничего не смыслит в этом. На лице Итачи ни следа от вчерашней усталости. Вероятно, он встал рано, потому его биологические часы сработали на другом часовом поясе. Саске смотрит слишком долго, пытается что-то сказать и разом стопориться. Краснеет. Саске бы с радостью поднялся и пошел, но понимает, что быть парнем его возраста — значит с пробуждением испытывать некоторые трудности. Сказать об этом напрямую — смущает, поэтому он старается намекнуть Итачи, положив маленькую подушку между ног. — Ты продолжишь лежать и смотреть сны про «my little pony»? — Чего? Итачи оборачивается. Шутка не удалась, брат ничего не понял. — Never mind. Старший Учиха уходит из комнаты ровно в тот момент, когда в его спину летит подушка. — Хватит говорить на английском, я ничего не понимаю! Не самое приятное утро, но отчего-то этот непродолжительный диалог оставляет улыбку на лице Саске. Видимо, сон тоже хорошо подействовал на Итачи, во всяком случае он выглядит лучше чем вчера. Немного прождав пока его тело успокоиться, Саске заходит в свою комнату. Переодевается в повседневную одежду, зацепив взглядом большую дыру в крыше, через которую падает полуденный свет. Пробоина такая же какой и была, словно к ней не притрагивались. Он понимает, что дело не быстрое, но Саске ожидал, что хотя бы сегодня сможет спокойно спать в своей комнате. Не то, чтобы ему не понравилось спать с братом на полуметровой кровати, отнюдь, он выспался так, словно провел ночь на перьевых подушках. Но, теснить Итачи не хотелось, как и доставлять неудобства. Саске мельком подумывает о старой раскладушке, что находится на втором этаже. Подниматься на захламлённый чердак не хотелось, а спать на скрипучем матрасе — подавно. Закрыв дверь Саске заходит на кухню. Старший брат стоит облокотившись на плиту. Он курит, выпуская дым в громкую вытяжку. Это не помогает и человеку не курящему легко учуять резкий запах табака. — Мама будет ругаться, — угрюмо вздыхает Саске и садится за стол. Его плечи припускаются, все же он не может смириться с вредной привычкой старшего брата, как и начать читать нотации о вреде курения. Но и смириться с такой отвратительной привычкой не получается. Саске морщит нос, кашлянув в кулак делая помарку, тонко намекнув. — Ты ведь не скажешь? — Нет… — Саске качает головой. — Она почувствует. — Они вернуться не скоро, Сасу-чан, — Итачи докуривает до фильтра, выключает вытяжку и открывает нараспашку окно. — Запах успеет выветриться. — Оставлять улики он не намерен, поэтому наклонившись через оконный проем, делает небольшое углубление и закапывает сигарету в земле. — Не будь занудой. Зануд никто не любит. — Извини… Неловкость становится все ощутимей: от чего Саске вообще взбрело в голову попытаться образумить взрослого человека? Итачи двадцать два, он вправе сам решать как поступать. — За что? — Я стесняю тебя… — Саске тяжело сглатывает и благодарен за то, что сидит к брату спиной. — Ты приехал отдохнуть, а тебя просят заниматься починкой крыши, тебе приходится спать со мной, и… — Перестань, — раздраженно вздыхает Итачи, положив руки на худые плечи младшего брата. — Ты несешь чушь. Слова должны были унять неправильность, но только подчеркнули ее присутствие. Саске неловко, все его тело напрягается от щекотливой дрожи под прикосновениями мягких ладоней, что казалось, не знали, что такое физический труд. В этом крылась доля правды, ведь Итачи понятия не имел как ремонтировать крышу. Вызвался помогать только из соображений вежливости. По сути, он сам ничего не делал, а только подавал инструменты и стоял рядом, делая вид, что понимает о чем говорит отец. Ему не хочется обнадеживать Саске как и говорить, что позиция смотрящего уже занята. Создать видимость — тоже своего рода акт помощи. На самом же деле, его присутствие было не долгим. — У меня для тебя сюрприз, — Итачи прерывает заметную тишину, проводит руками по предплечьям и отходит в сторону. Берет заранее приготовленную тарелку с накрытой крышкой от микроволновой печи, что временно служит бара́нчиком. Ставит блюдо перед младшим братом, и с манерой театрала, заводя левую руку за спину, поднимает крышку. Черные глаза распахиваются от удивления. Все, что Саске видел по телевизору и близко не похоже с аппетитным бургером на тарелке. Огромный, высокий с мясной котлетой, беконом, двумя пластинами подтаявшего сыра, листьями салата, карамелизированным красным луком, помидором и соусом, что стекал с кунжутной булочки. Во рту приятно щекочет, собираются водянистые слюнки. — Это мне? — Я ведь обещал, что ты попробуешь, — Итачи пожимает плечами и садится рядом. — Не стал тянуть и приготовил утром. Если бы ты встал раньше, то съел бы его горячим. — Даже не знаю, что сказать… — «Спасибо» будет достаточно. — Итачи широко улыбается, качая головой. — Приятного аппетита. Саске тихо, почти шепотом благодарит и старается взять в руки большой бургер. Неловко признавать, как и спрашивать — как есть такого монстра не обляпавшись. Взяв двумя руками он широко открывает рот и ест под чутким любопытством старшего брата. Подобное поведение — почти диковинка, которую Итачи смакует с наслаждением, так же как Саске уплетает сочный бургер, почти мурлыча от яркого вкуса и интересного сочетания. — Это очень вкусно, — Саске кивает головой, говорит с набитым ртом, чем вызывает у Итачи приступ восторга. — Ты прекрасно готовишь. — Я все делаю прекрасно. Похвала действует привычным образом, не вызывает никаких эмоций, потому что это всего лишь оценка его навыка. Старший Учиха знает вещи в которых он разбирается, поэтому дополнительной подпитки из вне — не требуется. Но, когда его хвалит младший брат, странное чувство ненароком отзывается в теле. Захватывает и исчезает так же быстро. Итачи подпирает щеку кулаком, рассматривая маленькую капельку соуса в уголке губ, перебарывая желания стереть ее большим пальцем. Весь вчерашний день как сон, что не запоминается. Перезагруженный моментами и вспышками. Он даже не может сейчас точно сказать, о чем они разговаривали. Даже утром, проснувшись, Итачи несколько минут вспоминал прошедшее время, весьма удивившись увидев младшего брата, что крепко обнимал за талию, тихо посапывая на плече. — Почему ты так смотришь? — Ты так изменился, — печально хмыкает старший Учиха, прикрывая глаза. — Вырос. Итачи ловит себя на мысли, что не знает о Саске ничего. Только поверхностно и сухо. Вступает в диалог почти неуверенно, сжато, стараясь не обронить лишнего. Колкий страх все еще присутствует внутри, подступает к горлу с каждым заготовленным словом. Он не хочет признавать, что внешность Саске так или иначе притягивает, заставляет прилипнуть глазами и рассматривать каждый сантиметр тела. Изучать новое, выраженное и стойкое. Даже сегодня утром, Итачи лежал в нагретой постели рассматривая едва заметные веснушки под беготней солнечных зайчиков по лицу. — Ты тоже. Итачи совсем тихо вздыхает. — Порой, мне так не кажется… — Странная тоска отражается в глубоких, черных глазах. — Ощущение, что я проживаю чужую жизнь, а своя, она где-то там… — Там? — Саске искренне не понимает, хлопает глазами и хмуриться. — Ты имеешь в виду в Америке? — Да нет же. — Но ты живешь там, в другой стране, работаешь в крутом месте, у тебя жизнь о которой многие мечтают. — Ты ничего не знаешь, Саске. Резко обрывает Итачи почти раздраженно. Глупо было заводить разговор вне бытовой поверхности. Попытка вывести диалог на другой уровень — провалилась, а образ детского создания встал на свое место. «Может быть, Саске и вырос внешне, но внутри он все такой же наивный ребенок.» Итачи не знает — радует его этот факт, или удручает. Он встает со стула, тихо фыркнув под нос. — Неважно, доедай давай и пошли прогуляемся. Делать все равно нечего.

***

На этот раз Саске был полностью готов к прогулке, надев плавки под короткие темно-серые шорты и черную футболку. Идея выходить из дома в такую жару — была чистым безумием. Саске хотел возразить, предложить скоротать день перед телевизором, но энтузиазм старшего брата победил. Саске знает, что Итачи хочет выбраться из дома исключительно чтобы восстановить потребность в курении. Это заметно по тому, как пальцы старшего Учихи нервно поглаживают карман бежевых бридж. Дело не в баловстве и попытке скоротать время, нужда Итачи давно перешла в полноценную привычку, а сигареты стали неотъемлемыми спутниками дабы снять стресс. Об этом часто пишут в газетах, романтизируя привычку и поддерживая зависимость, делая на слабостях колоссальные деньги. Город в это время суток кажется полупустым, а звук пил и резка дерева слишком громкими. Резкий, запоминающийся запах спиленного дерева буквально окутывал каждую улочку, проникал в каждую щелочку и закуток. Без завода, единственного весомого дохода — город попросту бы потерял свое сердце и финансовую поддержку. Высокий и огромный по своим масштабам завод работал без остановки и даже ночью, если хорошо прислушаться можно услышать как гудят механизмы оборудования. Итачи останавливается на тропинке, разглядывая белый стол дыма, что медленно поднимается с труб, сливаясь в одно большое облако. — Отец хотел чтобы я после школы работал с ним, — четко говорит старший Учиха. — Думаю, он единственный, кто был огорчен тем, что меня приняли в университет. Ведь местечко уже зарезервировано, а бирочка с моими инициалами уже была пришита к заводской робе. Саске бросает короткий взгляд пытаясь представить как это могло бы выглядеть. Ничего не приходит на ум, кроме мыслей, что он тоже не разделял восторга. Слова остаются на языке, и Саске проглатывает их моментально. Пытается разбавить паузу и не знает, что сказать на самом деле. Старший брат выглядит неоднозначно с самого утра, словно жалеет, что вернулся в родной дом. И даже это Саске не решается спросить. — Ты уже думал о поступлении? — прерывает Итачи затяжную паузу. — Да, но я пока не знаю точно, кем вижу себя в будущем, — Саске поджимает тонкие губы, неуверенно покачиваясь на пятках. — Немного задержусь на лесопилке, поработаю, а потом, как накоплю достаточно денег уеду в город. — Запомни, младший брат. — Итачи глумливо усмехается, дает себе чуточку вольности положив руку на голову младшего брата, потрепав по волосам. — Ненадолго — это навсегда. Саске действительно мало думал о будущем, казалось, вся его жизнь состоит только здесь и сейчас. У него не было хобби как таковых, увлечений за которые можно было бы зацепиться и выбрать специальность. Он плохо представлял свое будущее и смотря на старшего брата, Саске невольно погружается в грусть. Итачи — пример того, как можно устроить свою жизнь, но перспектива быть вдали от дома, его не радовала. Раздумья младшего Учихи прерывает одноклассница, что подошла из-за спины. — Привет, Саске! — Сказала она громче обычного, привлекая внимание. — А, привет, Сакура. — Кивнул Саске головой. Подойдя ближе Сакура столкнулась с высоким незнакомцем, ее лицо смягчилось, пропала росинка воодушевления. — Ух ты, девочка! — Воскликнул Итачи в полголоса, с интересом рассматривая девушку. На лице проявляется легкая ухмылка при виде двух почти смущенных подростков. Еще бы, незнакомка определенно хороша собой: стройные ноги, высокий рост, миловидное овальное личико и большие глаза цвета раннего папоротника. Короткая юбка, бежевая хлопковая футболка с маленькой вышивкой кролика, сетчатые сланцы. «Она определенно вышла для прогулки, и судя по тому как подкрашены губы блеском, направлялась она именно к Саске. Любопытно.» Итачи бросает ехидный взгляд между одноклассниками. «Значит, мой братишка, не такой уж и невинный?» Он хочет толкнуть младшего брата в плечо с очередной издевкой, но останавливается. — А вы… — смущенно спрашивает Сакура, протягивая руку. — Ох, я забыл представиться, — Итачи ненавидит когда юные девушки здороваются как мужчины. Он перехватывает руку, медленно тянет к себе и едва касается губами, галантно поцеловав тыльную сторону ладони. — Учиха Итачи. — Сакура Харуно, — щеки Сакуры загорелись от такого жеста, зеленые глаза засияли. — Приятно познакомиться. — Я очарован. — Ну, хватит. — Встает Саске между ними прерывая. — Вы привлекаете к себе много внимания. Люди могут не так понять… Итачи демонстративно оборачивается, сомкнув губы в недовольстве. В поведении Саске чувствуется материнская долька. Не удивительно, что внешность младшего Учихи больше взята от матери, нежели отца. Микото всегда выстраивала кирпичный забор вокруг семейного пространства, показательно демонстрируя образцовую семью. Базовые и устоявшиеся понятия, которые Итачи всегда стояли поперек горла рыбьей костью, может, поэтому он так рано начал курить. Секрет — как поломанная дощечка в заборе из которого одним глазком можно взглянуть за пределы. Он не поощрял бунтарство, но имел и свои маленькие шалости. Легкая дрожь соскальзывает по телу Итачи, что мгновенно становится отстраненным. «Ты ведь не дурак, братец? И никому не рассказывал…» Итачи одними глазами пытается разгадать степень их близости, проходиться по смущенной мимике, едва уловимом румянце на щеках особы и трепетание пальчиков с прозрачным маникюром. — Я могу забрать Саске погулять? Так удачно спросила Сакура, опережая. — О, конечно, — паясничает Итачи, широко улыбается и подмигивает. — Но ты будешь мне должна! Старший Учиха уходить раньше чем слышит ответ. Саске еще долго смотрит в след пытаясь понять куда направляется Итачи. Мест где можно было бы весело провести время не так много, да и вряд ли что-то из местных развлечений могло понравиться его брату. С таким кругозором удивить чем-то — практически нереально. Одноклассники нерасторопно идут по тихой набережной, слушая гулкое пение цикад. — Ты слышал, что Менму оставили на второй год в выпускном классе? Саске увесисто хмыкает, вспоминая старшего брата Наруто Узумаки. — Ничего удивительного, он всегда был той еще проблемой. Сложно было назвать Саске и Наруто друзьями, как и со всеми они периодически общались, учились в одном классе. Со старшим братом Узумаки, Саске был не знаком, зато прекрасно был осведомлен от третьих лиц. В маленьком городке сплетни и дурные слухи разносятся быстро. Главный задира и хулиган школы знатно отличался от всех остальных дерзким поведением и учебой, на которую ему было наплевать. Он всем своим видом, нарушением школьных правил и пренебрежением к форме показывал средний палец прямым текстом сообщая — у меня группа, я стану звездой как уеду в город. Саске вскинул головой. — Я надеюсь, что мы будем учиться не в одном классе. Они присаживаются на лавочку не касаясь железных подлокотников, что успели нагреться под палящим солнцем. — Почему ты никогда не говорил, что у тебя есть старший брат? Саске глубоко вздыхает, кусает губы и пытается сформулировать простой ответ в своей голове. Он правда на какое-то время просто вычеркнул Итачи из своей жизни, старался забыть и забить голову другими мыслями, когда воспоминания сами просились наружу. Он не помнит — почему вообще никому из друзей не рассказывал о брате. Саске пожимает плечами, прикрывает глаза путешествуя по воображению. — Итачи живет в Америке, он здесь всего на месяц. — Он странный… — Тихо произносит Сакура, поправляя влажную прядь челки. Вырвалось как-то спонтанно. Брови Саске сводятся на переносице. — Что ты имеешь ввиду? Проштудировав мамины учебники по биологии, Сакура на какое-то время занялась изучением базовом психологии, проходила скорее от скуки нежели интереса. Подмечала некоторое сходство друзей, например: Узумаки Наруто с первого впечатления ей показался типичным примером человека с СДВГ. — Он пытается казаться приветливым, шутит, но… Она не говорит: пугающим, опасным или лицемерным, потому что не знает толком как Саске может среагировать. Новый знакомый действительно производит хорошее впечатление, но что-то внутри Сакуры сжималось до состояния игольного ушка каждый раз, когда она попала под прицел черных глаз старшего Учихи. У людей тоже есть инстинкты, и ее инстинкт буквально вынуждал бежать прочь. Не хочется портить такую приятную прогулку наедине, поэтому Сакура решает отшутиться: — На нарцисса похож. — Это те кто с зеркалами целуется? — Саске тихо посмеивается. — Не смеши. Итачи не такой. — А какой? Вопросы ставят в тупик, потому что Саске ничего толком не знает о своем брате. Прошло много лет с тех пор как они виделись. Раньше, в ту пору, Саске с легкостью мог часами говорить о том какой замечательный у него брат. Как они проводят много времени вместе, учат уроки, ходят на рыбалку и делают домашние дела. Итачи нельзя было назвать человеком замкнутым, но говорил он и вправду только по существу. Коротко и ясно. Мало шутил, был серьезен. За последнее же полгода перед перед отъездом в Америку, его внимания неожиданно стало слишком много. Саске думает, что это в некотором роде, компенсация за скорый отъезд. Раньше он знал все, а сейчас не сможет даже сказать — какой у Итачи любимый цвет, или любимая песня. — Я не знаю… Он мог бы сказать, что-нибудь поверхностное, но такой ответ вряд ли устроит Сакуру, и не прибавит еще одних вопросов с пристрастиями. Приятная беседа резко переросла в затишье, что только усиливалось затяжным молчанием и гулом опьяненных цикад. — Итачи хороший брат… Сакура чувствует опавшее напряжение, видит то, как плечи одноклассника припустились, а сам он неосознанно отстранился. Харуно понимает, что затронула личное, коснулась темы, которую Саске не готов обсуждать. Она так много хочет рассказать, спросить, узнать, но не хочет показаться навязчивой, тем более в такой момент. Саске выглядит подавленным, словно пребывает в своих мыслях, его глаза уловимо двигаются, а пересохшие губы приоткрывается на тяжелом вздохе. Перевести разговор — не получится. Прогулка окончательно испорчена. Сакура решает не ждать момента, когда Саске сам попрощается или еще хуже, скажет, что больше не хочет видеться. — Я совсем забыла, — девушка подскакивает со скамейки. — Я же с Ино договаривалась встретиться! — Она бьет себя по лбу для пущей убедительности, в которую Саске не верит, но готов подыграть. — До встречи! — Ага, — Саске медленно кивает, не повернув головы в сторону убегающей Сакуры. Проходит время прежде чем Саске встает со скамейки и нерасторопно, сунув руки в карманы идет к водоему. Оглядывает мельком знакомый автомат, цокнув языком от нехватки мелочи. Возвращаться домой и просить у брата монетку — почти наглость, на которую Саске не пойдет. Это и не требуется, ведь он встречает брата в секретном месте. Итачи сидит на траве, откинув голову к стволу большого дерева. Его глаза прикрыты, а с губ срывается сигаретный дым. Он совсем тихо подпевает песню из наушников, не замечая чужого присутствия. Саске стоит в стороне, неосознанно пытаясь спрятаться. Он не вмешивается, не нарушает покой, глотает слюну, что застревает в пересохшем горле. Любуется тем, как старший брат медленно водит рукой по приглаженной траве. — Я ждал тебя, — улыбается Итачи, не открывая глаза, сделав длинную затяжку. Саске вздрагивает, чувствуя волну щепетильных мурашек. — Иди сюда. Саске тихо вздыхает, подходит ближе почти пристыженный собственным присутствием. Кусает губы и убирает глаза в сторону, когда Итачи обращает на него внимание. Смотрит снизу в верх и мягко хлопает по траве. — Как погулял? — Итачи выкидывает сигарету и снимает один наушник, когда младший брат присаживается рядом. Саске коротко пожимает плечами, ненароком, совсем юрко старается зацепиться за внешность старшего брата. Не может разглядеть ничего жуткого или отталкивающего, о чем пыталась донести Сакура. — Нормально. «Она просто ревнует», — фыркает Саске про себя, откидываясь спиной на дерево, касаясь плечом старшего брата. Он никогда не спрашивал об отношении Сакуры к себе, она просто друг не более, но подмечал всякий раз, что ее лицо корчиться как только на горизонте появлялся новый собеседник. Ей просто не хотелось делиться, ведь Саске прекрасно знал, что одноклассница не имеет близких друзей. Даже с той же самой Яманако Ино к которой так торопилась Сакура, она никогда не ладила. — Видимо не очень, раз ты не хочешь делиться подробностями, — грустно улыбается Итачи, протягивая младшему брату провод второго наушника. — Рад, что ты не нарушил слово и не повел ее сюда. Лицо Саске вспыхнуло от возмущения. Он берет наушник и вставляет в ухо. — Как я мог?! Я же обещал… — Это могло быть хорошее место для свидания. Итачи прикрывает глаза, расплывается в томной улыбке, устраиваясь поудобнее. — Это было не свидание! — младший Учиха раздраженно выдыхает, положив голову на плечо Итачи. Старший брат решает не отвечать, тихо подпевает песне в хриплом наушнике. Еще утром он разбирал шкафчик стола, наткнувшись на старый плеер на батарейках. Волна ностальгии охватила сердце, что он не удержался. Должен был уйти домой и ждать отца, но вместо этого ушел в любимое место. Так, послушать пару треков и проверить — действительно ли младший брат умеет хранить тайны. Итачи не прогадал, он знал, что Саске не станет болтать. И этот момент заставляет сердце старшего Учихи переполняться гордостью. — Это твоя любимая группа? Застенчиво спрашивает Саске, пытаясь разобрать о чем же поется в песне — без толку, он не знает английского. Желание узнать о брате как можно больше переваливает, но и быть слишком навязчивым он не хочет. — Ты не знаешь «Muse»? — Выгибает Итачи левую бровь. Саске лишь покачивает головой. — Брось, их все знают. Старший брат не многословен, и Саске решает отстать. Закрывает глаза слушая музыку. Итачи не может удержаться от вольности, срывает цветок белоснежного клевера и вплетает младшему брату в черные, непослушные волосы. Задерживает дыхание поддавшись очаровательностью момента, поглаживает теплую кожу плеч, спускаясь к торсу. Трогает выпирающие ступени ребер, прижимая ближе и ловит себя на удушающем ужасе. По телу проходит волна электричества, сердце бешено ускоряется. Все как тогда, а музыка, что негромко играет, только усиливает специфичность неправильности. Пальцы леденеют, останавливаются на тонкой ткани футболки, провокационно скомканной на талии. Лицо Саске остается ровным и спокойным и Итачи подозревает, что младший брат просто задремал. Итачи облизывает губы. Маленькое личное искушение, которое он пытался проглотить. Обманывая себя до последнего, старательно убеждая, что все что твориться внутри — просто гормональная перестройка, или отсутствие иного объекта симпатии, чересчур навязчивые желания, что граничили с безумием. Мысли чернеют, слабо поддаются контролю вырисовывая все новые сценарии, наполненные откровенностью. Зрачки расширяются от жажды. Тяжелые удары сердца слышаться во всем естестве, отображаются маленькой складочкой в паху. Нарастающая атака подступает к горлу. Не противно, просто страшно, и мерзко от самого себя. Случай, насильно выброшенный из головы встает перед глазами, преследует в томном оттенке, выбросом чешуйчатых мурашек. Он старается быть хорошим братом, но проблема в том, что увидев Саске первый раз его тело отозвалось как и раньше. Словно ничего не забыто и убежать на этот раз не получиться. Вынув из чернявых волос цветок, Итачи выбрасывает его в сторону. — Прости меня, — шепчет Итачи, стараясь вложить в голос как можно больше сожаления. — За что? Саске открывает глаза, плотно промаргиваясь. Итачи отодвигается, стараясь не соприкасаться. Выключает плеер и натягивает фальшивую улыбку. — Так, просто… Пошли искупаемся. — Итачи… — тихо произносит Саске, наблюдая за тем как движения старшего брата становятся резкими, а взгляд старательно ускользает. В руках оказывается очередная сигарета, которую брат подкуривает и отворачивается. — Какой твой любимый цвет? Старший Учиха усмехается, делая затяжку. Сглатывает напряжение и идет быстрым шагом к мостику. Нужно срочно нырнуть в холодную воду, дабы усмирить организм, что буквально кричит о проблеме. — Красный. Бросает Итачи перед тем как прыгнуть в воду. Саске может лишь идти следом, опустив голову, тихо вымолвив — «мой тоже».

***

Вечером все стабилизировалось. Поплавать было отличным решением, чтобы избавиться от странных мыслей. Опустошить голову и выйдя из воды — родиться заново и даже нагоняй и грубость отца не повлияли на прекрасное состояние Итачи. Это просто небольшая осечка. Ему не о чем переживать. У него все схвачено, все держится в сжатом кулаке, разложено по полочкам. Рабочие обстоятельства стабилизируются. Он вернется в Америку и надобности возвращаться больше не будет. Как и терпеть то, как теплая вода внезапно ударяет кипятком от старости труб и системы. Итачи тихо ругается, выходит с душевой кабинки и встает мокрыми ногами на кирпичный кафель. Недовольно осматривает себя в зеркале, трогает длинные волосы, что без любимой маски теряют изысканный блеск. В аэропорт, мать его, не пустили с дорогими флаконами, а здесь разве можно найти нечто подобное? Старший Учиха закатывает глаза, мысленно подбадривая себя, надевает плотные боксеры и заходит в свою комнату. «Всего месяц. Какой-то месяц подождать и все разрешиться.» Саске сидит на кровати застывшей фигурой, разглядывая старые часы. — Они были жутко громкие, но… — Итачи лишь коротко ухмыляется, бросая мокрое полотенце на спинку стула, присаживаясь рядом. — Но под них хорошо было засыпать, своего рода медитация. Не поможешь? Он протягивает младшему брату расческу и, разомкнув затекшие мышцы рук, садится спиной, словно заведомо зная, что Саске согласиться. Взяв щетку в руки Саске медленно ведет по длинным, влажным волосам начиная от кончиков. Берет в руки непослушные пряди и сжав, проводит деревянными зубьями, стараясь не повреждать структуру. В мокром виде волосы брата выглядят совершенно черными. Итачи издает тяжелый вздох, тихо мурлыча. — У тебя красивые волосы, — признается Саске и его щеки розовеют. Старший Учиха прикрывает глаза, качает головой словно специально красуется своей гордостью, разбрасывая мокрые пряди, что хлыстом бьют по спине. Саске тихо хихикает и кладет руку на плечо, останавливая. Перебирает слипшиеся пряди и медленно, словно вкусив всю процедуру, с наслаждением расчесывает. Кусает губы и думает, что момент выглядит подходящим. Слова Сакуры так или иначе преследовали его весь день; да, он узнал любимый цвет брата, но это лишь малая песчинка из всех его интересов. Так много хочется спросить, так много хочется узнать, и Саске не придумывает ничего лучше, чем коснуться более личных интересов. — Ты говорил, что не можешь найти свой типаж, — голос Саске дрожит от волнения. — А какой у тебя типаж? Глаза старшего Учихи распахиваются. Он явно не ожидал, что братец начнет такую интересную тему. Итачи хочет повернуться, но слабый тычок в поясницу дает четкое указание не делать этого. — С чего вдруг такие интимные вопросы, Сасу-чан? Щеки Саске становятся более насыщенными, горят от смущения и щипают со внутренней стороны. Он уже тысячу раз пожалел, что спросил, но и давать обратную — не хочется. Ему любопытно — какой контингент женщин может нравится его брату. — Так, просто… — Well… — Итачи становится серьезнее, прикидывая в голове образ, который смог бы его заинтересовать. — Мне нравятся брюнетки с темными глазами, стройной талией и… сочной задницей! — Итачи не воздерживается от усмешки. — А тебе? Саске мнется несколько секунд. — Мне нравится большая грудь. Он ненароком вспоминает одноклассницу, но даже пятого размера Хьюго Хинаты не достаточно для описания его предпочтений. — Ах, ты маленький извращенец! — Итачи резко оборачивается, мечтая запечатлеть реакцию брата. Кладет ладонь на волосы брата, взъерошивая их в хаотичном беспорядке. Румянец Саске достигает кончиков ушей. — Что? Н-нет! Я просто… — Да, ладно, я шучу, расслабься, — смеется старший Учиха махнув рукой. Саске определенно выглядит очень мило когда стесняется. Вопрос напрашивается сам собой. — У тебя уже было? Итачи заведомо знает ответ, он открыт в каждом маленьком моменте: сгорбившейся спины, неприлично великой футболке и то, как подрагивают худые коленки. — Что? — Ой, только не надо! Ты прекрасно понял о чем я. Конечно, Саске понял, сам по себе вопрос словно изначально напрашивался на язык с задетой темой. — Нет… — Тихо, почти шепотом отвечает Саске роняя голову. «А могло бы, блять, быть. Если бы мама опоздала в тот вечер, или ты решил прийти пораньше. Специально время потратил, словно знал, что я хочу тебя трахнуть.» Итачи резко отворачивается, смотря на дверь. Пугается собственных мыслей, что чужим голосом проскочили в голове. Черт, он не сожалеет! Он никогда не сожалел! Это все подростковый период, который нужно было преодолеть и сбежать на какое-то время. Не сидели бы они сейчас так спокойно, если бы все произошло. Итачи не хочет даже думать об этом, быстро прочищая горло. — Разве ты не спал с Сакурой? Мне показалось, вы парочка. — Мы? — Воображение вырисовывает картинки как это могло быть, и от этого Саске теряется. Сакура не вызывала романтических чувств, как и видеть ее в своих мыслях голой — почти нонсенс. — Мы просто друзья! Итачи фыркает под нос от подобной несуразицы. Это — всего лишь жалкие оправдания или попытка избежать собственных мыслей, словно они являются помехой. Он сам был подростком и знает, что мужской взгляд через секунду ебет все, что попалось на глаза. Итачи не верит, что Саске не представлял одноклассницу в хорошеньком белье и чулках. "Или в том розовом платье…" — Да, блять… — ругается Итачи беззвучно. Это все комната так влияет. Воспоминания выползают из-за всех щелей. Смеются и пальцем показывают как на прокаженного. Еще случай этот три дня назад… Саске водит взглядом по потолку, мнет губы и мычит, пытаясь придумать еще вопросы, пока брат такой открытый. — Расскажи про свой первый раз, — спрашивает Саске более уверенно. — А я девственник, — Итачи делает серьезное лицо. Глупо было бы копаться, вспоминать как прошел «тот самый» первый раз, который, вроде бы должен быть незабываемым, а случился в туалете клуба с девушкой, чью внешность он не помнит. Это все не важно. Как и то, что Итачи не особо хочет посвящать Саске тайнами своей интимной жизни. — Но, как это… Ты ведь привлекательный. — Учеба всегда должна быть на первом месте. Потом работа и дела, — Итачи откровенно потешается детской наивностью младшего брата, что несомненно умиляет. — Сам понимаешь, на отношения времени нет. — Ну… да. Итачи приближается, давит напором и прямым взглядом. Красуется атлетической фигурой слишком вызывающе, ставит в неловкое положение сильней прямым вопросом: — А что во мне привлекательного? Саске отводит взгляд в сторону. Перечислять внешние особенности глупо, Итачи итак знает, что он красивый. Он хочет сказать - все, но не может произнести это вслух. Маленькая, почти детская зависть всегда сидела внутри и ковыряла в желудочке ржавой занозой. Старший Учиха решает смиловаться, наблюдая как Саске тает от смущения. — А ты вообще… — Итачи наклоняет голову. Безумный блеск плещется в ядовитых глазах. Мелькает искушением и проситься на вкус. — Целовался когда-нибудь? Саске качает головой, завороженно наблюдая каждую изменившуюся черточку на лице брата. Личность раскололась, мелькнуло что-то странное, густое и приятное. То за чем хочется следовать, бороться, бежать босыми ногами по терновым шипам, размазывая ступни в кровь. Он кусает губы в ужасной привычке, медленно поддается вперед неосознанно. Без мыслей, идей и собственной головы. Смотрит, как старший брат хватает последний воздух, моргает в каком-то нерасторопном безумии и отталкивает в сторону. — Оно и видно! — Глубоко смеется Итачи, слыша как отец уже стучит по стене и кричит быть тише. Улыбается так, что скулы сводит, стирает горчинку слез. — Ты как девчонка. В комнате повисает немая пауза, что переплетается тяжелым биение сердца. Итачи замирает. Он не хотел, сказал не подумав, обронил случайно. По телу пробегает пугливая волна зыбких, мелких мурашек, собираясь в горле игольчатым комком. — Ты, можно подумать, целовался много! — Саске дует губы и в недовольстве и складывает руки на груди. Старший Учиха несколько раз хлопает глазами. Если бы Саске действительно помнил, что среагировал бы иначе. Он бы отстранился изначально. Эта маленькая осечка в памяти младшего брата, дает Итачи повод выдохнуть. Ему тоже нужно забыть, да и забывать нечего — они просто дурачились не более. — Давай спать. — Вымученно улыбается Итачи. Не дожидаясь ответа, он ложиться в кровать, накрывается одеялом и поворачивается к распахнутому окну. — Поздно уже. Разговор заходит не туда и Саске понимает это, легко кивает и ложиться рядом. Треплет между пальцев все еще влажные волосы старшего брата, осторожно касается кончиком носа длинной прядки, вдыхая запах шампуня. Очаровательный запах кружит голову, дает ядрышко той самой радости, полностью стирая липкую субстанцию одиночества. И словно целый мир является одной, разделенной между двумя людьми, постелью. Простыни хрустят, нос мажет слишком яркий кондиционер для белья. Трель сверчков создает мелодию необъятного погружения. Саске блаженно улыбается, касается кончиками губ прядки не выпуская из рук. Что-то теплое, умиротворенное трогает сердце, ласкает душу и успокаивает. Он не замечает как засыпает. Итачи вздрагивает всем телом, просыпается в поту когда за окном уже светает, а утренний туман подступает к открытому окну. Сердце грубо бьется о грудную клетку, во рту пересыхает, а с виска стекает прозрачная, солоноватая капелька. Он оказывается лицом прямо напротив спящего брата. Брови хмурятся, а сон становится все отчетливей. Ему снился Саске. Саске, в самый провокационных и похабных позах, с высунутым языком и громкими, гортанными стонами. Обычно, подобные сны заканчиваются поллюцией, но его член стоит. Выпирает из боксеров и пульсирует в беспорядке. Итачи морщит лицо, ложиться на спину и старается успокоиться, или хотя бы не вспоминать фрагменты. «Он просил называть его девчонкой…» — Бля-ять… — протягивает Итачи, закрывая глаза. — Это все разговоры эти! Он злится, ворочается, пытается вновь заснуть, но безуспешно. Проблема остро стоит колом, мешает расслабиться или отвлечься. Итачи цокает языком, запускает руку в трусы стараясь быстро справиться с трудностью. Быстро водит рукой по длине и старается не погружаться. Задерживает дыхание, сжимает зубы, представляя самую откровенную склейку из порнофильма. Ничего не приходит на ум лучше просмотренного сна. Откровенные, наполненные грязью и похотью диалоги, сами всплывают в мыслях, как только Итачи поворачивает голову смотря на расслабленное лицо младшего брата. Бедра непроизвольно раздвигаются, пальцы сжатые в кулак массируют крупную голову. Тяжелый стон срывается с губ. " — Трахни свою любимую девочку!" — Всплывает в голове старшего Учихи, голосом младшего брата. Он сжал зубы до скрипа, подавляя громкий стон, быстрее работая кулаком. Маленькая капелька мажет открытую головку. Глаза блуждают по лицу Саске, стараясь захватить как можно больше. Смотря на губы младшего брата, Итачи буквально представляет как Саске стоит перед ним на коленях, с раскрытым ртом, моргающими ресницами пластиковой куклы и в этом маленьком розовом платьице, которое он сжег на заднем дворе. " — Ты ведь хочешь порадовать свою девочку?" — Блять… Блять, да! — Шипит Итачи, зажмуривая глаза. Рука на члене ускоряется, грубо натирая пульсирующий член. — Очень хочу! " — Тогда кончи мне в ротик," — умоляющим, нежным голосом говорит Саске в подсознании старшего брата, что сдерживается, широко приоткрывает рот на глубоком стоне и кончает в кулак, выстреливая белесой спермой смотря на припухшие губы. Слишком заветное, тайное, мучающие, вылезает наружу вместе с оргазмом. Словно и пяти лет было мало, чтобы побороть раздирающее желание. Дикую, необузданную лошадку фантазии. Хуже никотина, хуже всех шлюх, которых он испробовал. Итачи тяжело дышит, отходит и вытирает руку о длинную занавеску с мыслью, что завтра займется уборкой. Завтра — все будет лучше, а то что случилось — не имеет значения. Старший Учиха смотрит с сожалением на спящего брата, хмуриться и перед тем как повернуться обратно, произносит шепотом: — Глупый ребенок.