*Недружелюбный шрифт*

Я сидел в своей квартире, которая, как и мой кабинет, была минималистична, строга и, конечно, имела фиолетовые акценты. Я только что принял душ и надел свой самый удобный, но все еще фиолетовый, халат. Я сидел у проигрывателя, наслаждаясь тихими, но резкими звуками очередного пост-панк альбома, который помогал мне обрабатывать события прошедшего дня. Мои губы все еще слегка горели от поцелуя. Я пытался убедить себя, что это было всего лишь "несанкционированное дополнение" к протоколу, но на самом деле я не мог выбросить это из головы. Это был настоящий прорыв. Прорыв в моей защите. Телефон завибрировал на столике рядом с проигрывателем. Я нахмурился. Никто не должен был меня беспокоить после работы, кроме Кейт, которая обычно просто звонила и ругалась, что я не взял трубку. Я взял телефон. Сообщение от Дейва. Я прочел его дважды. *"Здравствуй, главный секретарь хотел бы вас пригласить на ужин, завтра в восемь часов вечера"* Официально. Вежливо. Но с той долей иронии, которую мог позволить себе только он. Я прищурился. "Пригласить на ужин". Это было слишком похоже на настоящее свидание. А свидания были вне моих зон комфорта. Они требовали эмоций, уязвимости, и, что самое страшное, они не могли быть оформлены в виде отчета. Я медленно набрал ответ, стараясь придать ему максимум делового тона и минимум личной заинтересованности. *"Комиссар. Я рассматриваю ваше предложение как потенциально продуктивное для поддержания эффективного рабочего взаимодействия. Прошу уточнить: является ли данное мероприятие 'ужином' в его буквальном смысле (прием пищи), или же оно является прикрытием для дальнейших несанкционированных эмоциональных контактов?"* Я отправил сообщение, чувствуя себя немного более уверенным. Бюрократический язык всегда был моим щитом. Ответ пришел почти мгновенно. *"И то, и другое, Главный Секретарь. Прием пищи для поддержания жизнедеятельности. И, да, дальнейшие эмоциональные контакты. Я официально включаю это в наш Протокол. Завтра. Восемь. Я за тобой заеду. И приготовься, мой Протокол не включает 'дружелюбный шрифт' в любом его проявлении."* Я стиснул зубы. Наглый. Абсолютно наглый. Я быстро набрал последнее сообщение. *"Принято. Я буду готов в 19:55. Вы должны быть пунктуальны. И мой Протокол требует, чтобы ты надел фиолетовый элемент одежды. Иначе я заставлю тебя написать отчет о несоблюдении дресс-кода на 50 страниц."* Я отложил телефон и тяжело вздохнул. Ужин. С Дейвом. Настоящее свидание. Я встал и подошел к шкафу, где висела моя коллекция безупречных, фиолетовых рубашек и костюмов. Я должен был выбрать идеальный образ. Я открыл ящик стола и достал запонку, которую он мне подарил. Я долго смотрел на фиолетовый камень. Это было глупо, но я чувствовал, что должен ее надеть. Я вернулся к проигрывателю, но музыка перестала помогать. Я был слишком взволнован. — Черт бы тебя побрал, Комиссар, — пробормотал я. Я снова взял телефон и добавил в свой личный фиолетовый блокнот новую запись: *План Дейв – Уровень Угрозы: Экстремальный.* *Цель: Не потерять рассудок.* *Задача 4: Выбрать одежду, которая выглядит профессионально, но сексуально (поиск фиолетового шелка).* *Задача 5: Спланировать темы для разговора, чтобы избежать личной уязвимости (например: реформа городского транспорта).* *Задача 6: Попытаться выяснить, что он на самом деле чувствует, без прямого вопроса.* Время тянулось медленно, как вязкий, мед. Утро и день были наполнены бессмысленными звонками, бесконечным чтением отчетов и борьбой с тем самым *дружелюбным* шрифтом, который мэр навязал всему городу. Я работал с удвоенной силой, пытаясь заглушить нервозность, но это не помогало. Мой мозг снова и снова проигрывал сценарии вечера: что он скажет, как посмотрит, что я должен ответить, чтобы не выглядеть слишком... *заинтересованным*. В 19:00 я запер кабинет и поехал домой. Я провел целый час, тщательно готовясь. Сейчас 19:54. Я стоял в прихожей своей квартиры, осматривая себя в зеркале. Я выбрал свой самый дорогой костюм: темно-серый, почти черный, с тонкими, едва заметными фиолетовыми полосами. Под ним — рубашка из гладкого, чуть переливающегося фиолетового шелка. На манжете правой руки, скрытая, но ощутимая, была та самая запонка с фиолетовым камнем. Я надел ее. Это было против всех моих правил, но это было наше соглашение. Я даже потратил пять минут на то, чтобы нанести легкий фиолетовый карандаш для глаз. Немного, чтобы только подчеркнуть взгляд. Дейв не должен этого заметить, но это давало мне уверенность. В 19:55 прозвучал тихий, но настойчивый гудок клаксона. Я подошел к окну. Внизу стоял темный, неприметный автомобиль, который Дейв использовал для своих частных поездок. Он был пунктуален. И это меня радовало. Я взял свой строгий, черный плащ, надел его и вышел. Когда я спустился, Дейв уже стоял у машины, прислонившись к ней. Он был одет в темный костюм, но я сразу заметил фиолетовый акцент: его галстук был насыщенного, глубокого фиолетового цвета. Он выполнил требование. Он выглядел невероятно хорошо. Спокойный, уверенный, и в его глазах читалось то самое, особое внимание, которое он уделял только мне. — Здравствуй, Главный Секретарь, — сказал он, выпрямляясь и открывая мне дверь. В его голосе звучала едва уловимая ирония. — Вы исключительно пунктуальны. — Разумеется, Комиссар, — мой тон был холодным и официальным. — Пунктуальность — основа стабильности городского управления. Я сел в машину, закрыв за собой дверь. Салон пах чистой кожей и его одеколоном. Дейв сел за руль. Он посмотрел на меня, и его взгляд задержался на моей рубашке и, кажется, он заметил блеск на моих глазах. Но промолчал. — Куда мы едем? — спросил я, держа руки на коленях в идеальной позе. — В одно место, где нас точно не побеспокоят. И где еда не будет пахнуть, как... канцелярские принадлежности, — Дейв улыбнулся. — И Калеб, — он наклонился немного ближе, и я почувствовал его тепло, — Ты сегодня выглядишь... исключительно недружелюбно. Мне это нравится. Я почувствовал, как щеки снова нагрелись. Я повернулся к окну. — Веди машину, Дейв. И попрошу, пока мы в пути, поговорить о бюджете на следующий квартал. Мне нужно убедиться, что ты в состоянии сосредоточиться. — Конечно, Калеб. Начнем с городского транспорта, — Дейв завел машину. Я знал, что мы начнем с городского транспорта, но я также знал, что закончим мы совершенно не им. И, впервые за долгое время, эта мысль меня не пугала. Она волновала меня. Я нахмурился, когда Дейв свернул с главной дороги и поехал в сторону, где начинались элитные загородные поселки. Это было неожиданно. Я представлял себе тихий, но дорогой ресторан, где можно было бы сохранить дистанцию. Загородный дом? Это означало полную изоляцию и отсутствие возможности быстро сбежать. — Куда мы приехали, Комиссар? — спросил я, мой голос звучал напряженно. — Я не вижу здесь ни одного ресторана, соответствующего моему статусу. Если ты собираешься везти меня в придорожную забегаловку, я требую немедленно развернуться. Дейв засмеялся. Это был низкий, довольный смех. — Твоему статусу здесь соответствует только мой дом, Калеб. Я решил, что сегодня мы обойдемся без лишних глаз и официантов, которые будут подслушивать наши "деловые разговоры". Машина остановилась перед большим, стильным домом, окруженным высокими елями. Он не был кричащим, но выглядел безупречно. — Ты приготовил? — я не мог скрыть своего удивления. — Я не только Комиссар, Калеб, — Дейв вышел из машины и обошел ее, чтобы открыть мою дверь. — Я, между прочим, готовлю не хуже, чем организую рейды. А если серьезно, я хотел, чтобы ты чувствовал себя максимально комфортно и расслабленно. Насколько это возможно, учитывая твою... *тревожность*. Он протянул мне руку. Я секунду поколебался, но затем, с соблюдением минимальной формальности, вложил свою руку в его. Его ладонь была теплой и твердой. *Рабочие руки*, подумал я. Он действительно многое делает сам, от расследований до, видимо, приготовления пищи. — Моя тревожность обусловлена твоей непредсказуемостью, Дейв, — проворчал я, но позволил ему вести меня к дому. Когда мы вошли, меня поразил интерьер. Он был минималистичным, но не холодным. И, что самое удивительное, в нем тоже были фиолетовые акценты: глубокие, сливовые подушки на диване, фиолетовые орхидеи на столе. — Ты... сделал это для меня? — я не смог сдержать своего удивления. — Частично, — он снял свой галстук, бросая его на диван. — Я люблю этот цвет. Но я увеличил количество фиолетового, чтобы ты не чувствовал себя слишком оторванным от своей "среды обитания". Он повел меня в кухню. И тут я окончательно забыл о своей деловитости. Кухня была огромной, с идеальной стальной поверхностью, и на ней уже стояли блюда. Пахло потрясающе: свежими травами, запеченным мясом и чем-то цитрусовым. — Позволь мне снять твой плащ, Главный Секретарь, — Дейв подошел ко мне сзади. Он осторожно стянул плащ, а затем задержался. Я почувствовал, как его пальцы слегка коснулись моего плеча. — Ты надел запонку, — его голос был тихим, и он звучал искренне тронутым. — Это часть протокола, — солгал я. — Я не могу пренебрегать установленными символами. Он не стал спорить. Он повесил плащ. — Тогда позволь мне начать нашу "деловую встречу" с ужина. Я приготовил стейки с картофелем и соусом из красного вина. Я надеюсь, это соответствует твоему "статусу". Он жестом пригласил меня за стол, который был сервирован безупречно. Я сел, чувствуя себя немного не в своей тарелке. Здесь не было отчетов. Была только еда, тихая музыка, и Дейв. — Дейв, — начал я, когда он сел напротив. — Если это окажется невкусным, я заставлю тебя писать отчет об ошибках в приготовлении пищи. — Не волнуйся, Калеб. Мои рабочие руки никогда не подводят, — он улыбнулся и протянул мне бокал красного вина. — За наш Протокол, — сказал он. Я взял бокал. — За недружелюбный шрифт. И пусть он всегда будет фиолетовым. Первый глоток вина, терпкого и насыщенного, мгновенно ослабил моё напряжение. Я почувствовал, как мышцы, которые я держал в тонусе весь день, наконец-то начали расслабляться. Стейк был идеален, а фиолетовый картофель, который я сначала встретил с подозрением, оказался невероятно вкусным. Мы немного поговорили о работе. Я заставил Дейва пересказать мне его основные пункты по реформе дорожной полиции, чтобы убедиться, что виски не повредил его долгосрочную память. Он отвечал четко и уверенно, и его профессионализм успокаивал меня. Пока мы доедали, Дейв аккуратно, почти незаметным движением, достал из кармана маленькую черную коробочку, которую он прятал в кабинете. Он положил ее на стол рядом со своим бокалом вина, но не придвинул ко мне. Он просто оставил ее там. Мое внимание тут же переключилось. Я был одержим контролем и порядком, и эта коробка, лежащая в нейтральной зоне, была невыносимым раздражителем. Я знал, что там что-то личное, и, зная Дейва, это было что-то, что он хотел мне показать, но только когда я "заслужу" это. — Комиссар, — я поставил прибор, — мы закончили с основными вопросами по городскому управлению. Я надеюсь, вы довольны моими замечаниями. — Вполне, Калеб. Ты, как всегда, требователен, — Дейв спокойно отпил вина, не сводя с меня глаз. — Тогда мы переходим к пункту 1.2 "Протокола деловых встреч", — заявил я, используя свой самый официальный тон. — Личные темы. И я вижу некий объект, который явно относится к категории "личных", лежащий на столе. Я требую объяснений. Дейв улыбнулся. — Требуешь, Главный Секретарь? — в его голосе слышалось поддразнивание. — Да. Иначе я заставлю тебя писать отчет о сокрытии улик, — я был серьезен. — Я не скрываю. Я просто жду, — Дейв подался вперед, скрестив руки на столе. — Калеб, ты сегодня очень сильно старался быть жестким. Ты говорил о бюджете, о дорожной полиции. Ты даже не попросил меня поцеловать тебя в лоб, прежде чем мы начали есть. Я почувствовал, как покраснел. Он заметил. Конечно, заметил. — Я не прошу о таких вещах! — возмутился я. — Просишь. Но не вслух, — Дейв протянул руку через стол, не касаясь меня, но остановив ее прямо над моей. — Ты готов поговорить о том, что случилось, Калеб? О том, что ты чувствуешь на самом деле? Не о фиолетовом цвете, не о виниле, а о том, что ты чувствуешь ко мне? Потому что эта коробка — это ответ. И я не буду ее открывать, пока ты не дашь мне настоящий ответ. Он поставил меня в тупик. Он требовал от меня той уязвимости, которую я всю жизнь подавлял. Я не мог просто сказать: "Я люблю тебя, Дейв, и я боюсь, что ты уйдешь, как все остальные." Я посмотрел на коробку, потом на Дейва. Я сделал глубокий вдох. — Хорошо, Дейв. Ты хочешь правду? — мой голос стал низким и хриплым, без тени раздражения. Это был голос, который я редко кому показывал. — Я... я в ужасе. Он не ответил, просто слушал, его глаза были полны внимания. — Я не умею в *это*. Меня учили, что если ты привязываешься, если ты чувствуешь, ты становишься мишенью, — я сжал кулаки. — Я не могу позволить себе зависеть от кого-то, потому что я знаю, что произойдет. И ты, Комиссар, ты... ты самый непредсказуемый человек в моей жизни. Ты постоянно нарушаешь мой Протокол, ты лезешь ко мне, ты целуешь меня в лоб, ты даришь мне парные запонки. И я... я не хочу, чтобы ты прекращал. Я замолчал, осознавая, сколько личного я только что выплеснул. Я был обнажен. — Я не знаю, как это назвать. Я знаю, что я тебя... люблю. Это ужасно, это неправильно, и это может разрушить все, что я построил, — я посмотрел ему прямо в глаза, мои блестели от непролитых слез. — Но я не хочу, чтобы ты уходил, Дейв. Я боюсь. На мгновение в комнате повисла тишина. Только тихая музыка и потрескивание свечи. Дейв медленно протянул руку, пересек пустое пространство и накрыл мою руку своей. На этот раз это было не формально, а утешающе. — Ты не разрушишь все, Калеб. Ты построишь что-то новое, — сказал он. — Я не уйду. Я здесь. Он взял черную коробочку и придвинул ее ко мне. — А теперь открой ее. Ты это заслужил.