Возможна ли любовь?

Йеджи уже на грани. Она серьезно готова отречься от всего наследства, подписать любые бумаги, лишь бы ее наконец оставили в покое и перестали таскать по этим чертовым светским сборищам. Последние месяцы превратились в сущий ад. Ее родители посещают всевозможные мероприятия, на которых Йеджи «должна» присутствовать, как будущая наследница компании отца. Всё ради того, чтобы кто-то из «подходящих» сыновей наконец обратил на нее внимание. Она уже выучила наизусть их фальшивые улыбки, заученные комплименты, от которых ее уже тошнит. Но есть один единственный человек, ради кого она готова все потерпеть. Ради встречи с которой, она готова посещать все эти мероприятия раз за разом. Шин Рюджин.  Именно Рюджин своим пронзительным и  читающим насквозь взглядом умела разглядеть не наследницу многомиллиардного состояния, а ту самую Йеджи, уставшую от постоянного притворства девушку, чьи настоящие чувства были ей куда интереснее ее происхождения или будущего капитала. И ради возможности на несколько минут сбросить с плеч невыносимо тяжелую мантию «будущей наследницы Хван» она была готова сносить бесконечную череду фальшивых улыбок, скучных бесед и оценивающих взглядов, терпеливо выжидая тот единственный миг, когда их взгляды встречались, и весь этот театр абсурда на мгновение обретал прекрасный смысл.  Долгие дни в ожидании следующего мероприятия были неизмеримо легче, чем мучительные полчаса здесь, когда они видят друг-друга, но не имеют возможности коснуться и играют роли чужих людей, каждый раз Йеджи приходилось собирать всю свою волю в кулак, чтобы не сорваться и не броситься к ней прямо посреди мероприятия, под осуждающими взглядами всего их света. Йеджи стояла в центре очередной группы, где очередной «перспективный» сын магната, на этот раз Минджун с идеально уложенными волосами и часами, которые стоили больше, чем чья-то годовая зарплата,сыпал комплиментами, говоря о том, что они идеально подходят друг другу. Йеджи кивала в нужных местах, вставляла короткие «да, конечно», но внутри неё всё кипело: слова Минджуна скользили по поверхности, не задевая ничего настоящего, как и все предыдущие разговоры за последние месяцы. Её пальцы сжимали бокал с шампанским так крепко, что костяшки побелели, а взгляд то и дело ускользал к противоположному углу зала, где мелькала знакомая фигура в строгом чёрном костюме. Минджун наклонился ближе, понижая голос до интимного тона, который должен был звучать соблазнительно: «Может, продолжим разговор за ужином на следующей неделе? У меня есть столик в том новом ресторане на крыше и….» Йеджи почувствовала, как тошнота подкатывает к горлу. Она ему вежливо улыбнулась, сказав, что подумает над этим. Она, конечно же, не собиралась даже раздумывать.  Мучительные минуты проходят и Йеджи, поняв, что ее родители уже достаточно пьяны и увлечены другим, исчезает из зала, стремительно направляясь к месту, где ее уже ждет объект ее обожания.  Как только она заходит в дамскую комнату и щелкает дверным замком, Рюджин разворачивает ее и накрывает ее губы своими. Поцелуй быстро перетекает из нежного в более жадный, заставляя их тяжело дышать. Йеджи довольно мычит в поцелуй закидывая свои руки за ее шею и прижимаясь все ближе. — Всю помаду съела, — Йеджи тихо хихикает, прикаясь своим носом к ее.  — Соскучилась, милая, последние минуты ожидания такие сложные, я думала, что умру, если не прикоснусь к твоим губам прямо сейчас, — Рюджин закрывает глаза, выдыхая в губы Йеджи, —Я весь вечер смотрела, как ты улыбаешься этому придурку, хотелось вырвать ему глаза, которые только и спускались к твоему декольте. Она произносит это слово сквозь зубы, будто оно само по себе грязное. Спускается руками к ее талии, чуть сжимая. — М? Декольте? Рюджин фыркает, ладонью накрывает грудь, прикрывая. — Вырез, куда все пялятся. Минджун чуть слюной не захлебнулся. Я считала: раз, два, на третьем хотела подойти и сказать: «Это моя девушка». Йеджи закатывает глаза, щёки горят. — Не ревнуй, киса. Я сейчас перед тобой с размазанной помадой и полностью в твоей власти, тебе мало? — Йеджи кончиками пальцев проводит по ее шее.  — Мало, — выдыхает она, голос низкий. — Пока ты там киваешь ему, я тут считаю секунды. Йеджи проводит пальцами по шее Рюджин, чувствует, как пульс бьётся. — Я тоже считала, — шепчет она. — До момента, когда смогу сбежать к тебе. Рюджин наклоняется, касается губами мочки уха Йеджи, и та вздрагивает, когда горячее дыхание касается кожи. В зеркале напротив отражаются две фигуры: одна в чёрном, строгом костюме, невозмутимо, но уже с помадой на губах, другая в платье цвета слоновой кости, с размазанной помадой и пылающими щеками. — Знаешь, что я подумала, когда увидела тебя сегодня? — голос Рюджин становится тише, почти интимным. — Что красивее тебя в этом мире, никого и быть не может. Рюджин опускает руки на ее бедра, чуть сжимая. Пальцы сжимают шёлк, приподнимают его на пару сантиметров, обнажая кожу над чулками. Йеджи вздрагивает от того, как Рюджин проводит большим пальцем по внутренней стороне бедра, медленно, будто рисует невидимую линию. Она опускается ниже, целует ключицу, потом спускается к вырезу платья. Зубами осторожно оттягивает кружевной край, обнажая кожу. Йеджи выдыхает сквозь зубы, пальцы впиваются в волосы Рюджин, прижимая её ближе. Она проводит большим пальцем по соску,  потом сжимает его между пальцами, тянет чуть-чуть. Йеджи стонет тихо, почти беззвучно. Рюджин опускается ниже, целует грудь, потом берёт сосок в рот. Язык скользит по нему, то медленно, то быстрее. Пальцы другой руки продолжают играть со вторым соском сжимают, тянут, крутят. Рюджин отлипает от груди Йеджи ровно на секунду, чтобы взглянуть ей в глаза, в которых она теперь находит только голод и дрожь. Она прижимает Йеджи спиной к холодной раковине, поднимает её на край. Девушка опускается на колени перед Йеджи, её глаза не отрываются от лица девушки, в них читается смесь нежности и дикого желания владеть телом своей любви. Холодный мрамор раковины под Йеджи контрастирует с жаром её кожи, и она вздрагивает, когда Рюджин ладонями раздвигает её бёдра шире, заставляя платье окончательно задраться,кружевное бельё, уже влажное от предвкушения. — Смотри на меня, — голос низкий, который невозможно ослушаться. Её пальцы скользят по внутренней стороне бедер, оставляя следы мурашек, потом зацепляют край белья и медленно стягивают их вниз, обнажая все превосходства. Йеджи кусается за губу, дыхание сбивается, когда Рюджин наклоняется ближе. Она начинает с лёгких поцелуев по внутренней стороне бедра, поднимаясь выше, оставляя влажные следы губами, а пальцы тем временем скользят по коже, пытаясь запомнить каждую деталь ее тела. Горячее дыхание обжигает, и Йеджи невольно подаётся вперёд, ища контакта. — Рюджин, пожалуйста, — голос Йеджи дрожит от предвкушения и она едва держится, чтобы не потерять разум от вида девушки, сидящей перед ней на коленях. Она наклоняется ближе, её губы мягко касаются нежной кожи Йеджи, и та вздрагивает, чувствуя тепло дыхания. Рюджин проводит языком по всей длине складок, собирая влагу и пробуя на вкус. Йеджи выдыхает прерывисто, её пальцы впиваются в волосы Рюджин, прижимая ближе, а бёдра невольно раздвигаются шире. Рюджин обхватывает клитор губами, посасывает его мягко, чередуя с лёгкими касаниями языка.  — Соскучилась по моему языку? — Рюджин отстраняется ровно на секунду, чтобы прошептать это, голос низкий, хриплый от желания, и смотрит вверх, глаза темные, полные голода.  Йеджи кивает лихорадочно, не в силах выговорить ни слова. Её пальцы в волосах Рюджин сжимаются сильнее, прижимая её обратно, и Рюджин улыбается, все же возвращаясь к делу. Рюджин наклоняется ближе, её губы снова захватывают клитор, и она начинает двигаться с большей настойчивостью. Ее язык скользит кругами, то ускоряясь, то замедляясь, чтобы растянуть удовольствие. Рюджин входила в неё, целовала, а после изредка отлипала от входа,целуя внутренние бедро, слегка прикусывая,но всегда возвращалась к половым губам,после того как слегка подразнит не касаясь. Йеджи стонет, звук вырывается из горла хриплый и прерывистый. Рюджин вводит один палец внутрь, медленно, чувствуя, как горячие стенки обхватывают его, и начинает двигаться в такт языку. Пальцы изгибаются, надавливая на ту точку внутри с диким желанием, которое заставляет Йеджи задыхаться, тело её выгибается, бёдра сжимаются вокруг головы Рюджин, не давая отстраниться, в акте полной сдачи и взаимной любви.  Рюджин ускоряет темп, вводя второй палец, растягивая, заполняя, пока её язык «мучает» ее клитор. Она чувствует, как стенки внутри пульсируют, обхватывая пальцы Рюджин, и это только усиливает ощущения. Горячее дыхание смешивается с влажностью, а низкий стон Рюджин вибрирует прямо на коже, посылая новые вспышки удовольствия. Йеджи чувствует, как внутри всё стягивается в тугой, раскалённый узел. Каждый круг языка Рюджин, каждый толчок пальцев, нащупывающих ту самую точку, подбрасывает её выше, заставляя чувствовать себя пьяной. Имя девушки срывается с губ Йеджи, когда она чувствует, как оргазм подступает, сжимаясь в низу живота Бёдра дрожат, колени подгибаются, но Рюджин крепко держит её, прижимая к раковине, не давая упасть.  Тело Йеджи выгибается дугой, спина отрывается от раковины, а из горла вырывается громкий, неконтролируемый стон. Оргазм накрывает её полностью, волнами, заставляя судорожно сжиматься вокруг пальцев Рюджин, пока влага не стекает по бедрам. Она дрожит, пальцы слабеют в волосах, но Рюджин не отпускает, продолжая мягко ласкать, вытягивая последние капли удовольствия, пока Йеджи не обмякает, тяжело дыша, с закрытыми глазами. Она поднимается с колен, прижимаясь к Йеджи всем телом, обнимая её за талию, чтобы та не соскользнула с раковины. Их губы встречаются в ленивом, удовлетворенном поцелуе. Рюджин улыбается в поцелуй, её пальцы скользят по спине Йеджи, успокаивая и лаская. Йеджи медленно открывает глаза, встречаясь взглядом с Рюджин. Её щёки всё ещё горят, дыхание сбивается, но в груди разливается тёплая, приятная слабость. Она обнимает девушку за шею, притягивая ближе, и их поцелуй углубляется, становясь чуть более настойчивым, словно Йеджи хочет продлить этот момент бесконечно. Пальцы Рюджин на её спине оставляют следы мурашек, и Йеджи тихо мурлычет в губы, чувствуя, как тело всё ещё подрагивает от послевкусия оргазма. — Ты невероятная, — шепчет Йеджи, отрываясь на миг, чтобы вдохнуть. Её голос хриплый, полный удовлетворения и лёгкой усталости. Она проводит пальцами по щеке Рюджин, спускаясь к подбородку, и нежно целует кончик носа.  — Когда же твои родители перестанут соревноваться со мной? Им было достаточно заприметить меня в качестве подходящего варианта для своей дочери, но они все усложняют, пытаясь доказать, что выше и лучше двадцатисемилетней девушки. Я им в дочери гожусь, а они видят во мне конкурента, — Рюджин усмехается. Йеджи тихо смеётся, но в смехе сквозит усталость, накопленная за месяцы. Она проводит ладонью по щеке Рюджин, стирая остатки помады большим пальцем, и смотрит прямо в глаза. — Я люблю тебя, — Йеджи закрывает глаза, оставаясь с объектом своей любви в спокойствии, больше не волнуясь ни о чем. Но в голове, размышляя о том, как сегодня расскажет обо всем родителям, готовясь к разным вариантам события. — Это взаимно, кошечка.