Золотые лучи

«Но основное правило упущено: дорога разрушается под ногами идущего»

(Терновый венец эволюции, Pyrokinesis)

***

      Прошло три недели с того момента, как я увидел Джиюн. Три недели моих яростных попыток победить своё слабое тело. Бессилие было в каждой мышце, оно пугало и злило меня, потому что я привык держать всё под тотальным контролем.       Каждое утро начиналось с того, что мне делали разогревающий массаж, а потом потихоньку, еле-еле, я учился заново владеть своими ногами, спиной, руками. Часто я срывался и хотел бросить всё это, но Ёсиро в эти моменты был рядом и в своей манере меня мотивировал. В какие-то моменты я считал всё глупой затеей, потому что обычно люди учатся ходить когда им год, а не за тридцать. — Давай Хён, опирайся. Дрожат руки? Меньше нужно было др… — Я В ТЕБЯ СЕЙЧАС КИНУ СТУЛ. — Так ты его подними для начала. Ладно, шутки в сторону, давай помогу.       В таком ключе проходил один день, затем другой, и так по кругу. По истечению первой недели я научился ровно сидеть в течение жалкого часа, без потребности лечь и спать. В конце второй недели я, шаркая как старик, научился с опорой перемещаться на короткие расстояния по своей палате. Третья неделя была периодом стагнации — я не мог сделать ничего нового, но и отката в прогрессе не наблюдалось.       В очередной раз сделав три круга по палате почти без опоры, я тяжело свалился на кровать, ощущая, как ноют мои закостеневшие суставы и горят окаменевшие мышцы. — Двадцать три минуты, тридцать одна секунда. — обозначил Ёсиро, выключая секундомер на своем смартфоне. — Это на десять минут дольше чем обычно! — на выдохе ответил я, силясь сесть в кровати. — На самом деле, ты очень быстро продвигаешься, потому что первоначальные прогнозы растягивались на месяцы а не на недели. Джиюн на тебя отлично повлияла. — Ещё бы… — проворчал я.       Всё это время, пока я бился сам с собой, меня мотивировали мысли о Джиюн. Мысли не складывались в конкретный план действий, я просто следовал за её образом, раз за разом возрождая его в сознании. Рыжие волосы. Она подстриглась и покрасилась в рыжий. Теперь она ещё больше стала похожа на Огонёк. Мой трепетный Огонёк.       Ход моих мыслей нарушил звук открывающейся двери. В палату вошёл мой лечащий врач, и на его лице я увидел несвойственную ему эмоцию радости. Инхо обычно был сдержанным человеком, но здесь, он выглядел довольным, словно только что стал главным врачом клиники. — Господин Донхён, наконец прилетел специалист, о котором вы спрашивали! — на этих словах в палату вошёл ещё один человек, который выглядел как ровесник Инхо, но, взглянув в его неожиданно голубые глаза, мне показалось, что он старше и мудрее на целую вечность.       Мужчина коротко поклонился и остановился недалеко от кровати. — Это Господин Донхён, Господин Донхён — приятно познакомить вас с Господином Хёль Гви, практикующим психиатром, который прибыл к нам из Северной Кореи.       Я склонил голову в приветственном поклоне. Хёль Гви выглядел нетипично для корейца — разрез глаз стремился к европейскому, а манера держаться больше напоминала Ёсиро с его японским пафосом.       Мой врач покинул палату, а вслед за ним вышел Ёсиро, обменявшись со мной многозначительным взглядом.       Когда мы остались вдвоём, психиатр, вместо того, чтобы присесть на стул рядом с кроватью, неторопливо разместился в кресле Ёсиро.       — Итак, Господин Донхён. Я посвящен в некоторые детали вашего состояния. Раньше ваше сознание было разделено, чтобы справляться со всем происходящим в вашей жизни. Сейчас вы целостны. Как вы думаете, что могло сыграть роль…? — Хёль Гви пристально смотрел на меня.       — Не знаю с какого момента начать, — сначала я растерялся, потому что не думал, что он начнет сразу по делу. Словно он должен был начать издалека.       — Просто говорите всё, что чувствуете сейчас.       Я сглотнул. Ко мне подбирался калейдоскоп из обрывочных эмоций и спрятанного страха. Прошло несколько минут, прежде чем я позволил себе сказать: — Мне… нравится чувствовать себя нормальным… — на секунду я почувствовал будто предал Юнги.       Хёль Гви понимающе кивнул и мы начали медленную, но очень странную беседу. Но ещё страннее было ощущать, как я перестаю сбегать от своей новой жизни.       Мне казалось, что прошло около получаса, пока в палату со стуком не влетел Ёсиро. Я вздрогнул, возвращаясь в реальность. Посмотрев на настенные часы, я удивился тому, что прошло целых полтора часа. — Простите за шумное появление, по времени вы уже давно должны были закончить. — кривой поклон психиатру. — Ты чего…? — Донхён, только что меня оповестили, что все документы готовы. Пора возвращаться в Сеул.       Психиатр не изменил позы, но его пальцы сложились в странный жест, похожий на буддийскую мудру. — Мгм. — Его голос прозвучал так, словно доносился из под толщи воды. — Возвращение на своё место либо укрепит вашу целостность, либо снова разделит на две части. Также ваш случай очень ценен для моей практики, поэтому, мы продолжим работу непосредственно в Сеуле.       Я волевым усилием придал своему лицу нейтральное выражение. Попрощавшись, психиатр покинул палату, и как только за ним закрылась дверь, я сразу же задал волнующий меня вопрос: — Джиюн…? — Всё узнал, она поедет в Сеул днём позже на скоростном поезде, потому что прямого авиасообщения между Пусаном и Сеулом нет. Пришлось подкупить пару человек, чтобы узнать, на какое время приобретены её билеты. — На день позже… — мне не хотелось думать, что она снова будет от меня на расстоянии, но я понимал, что не имею права следовать за ней тенью всю её жизнь. — Мы полетим на частном джете, я выкупил день полёта, хотя нам лететь минут пятьдесят. Не думаю, что в поезде тебе было бы удобно. — У тебя есть частный джет…? — я удивлённо взглянул на своего друга. — Да брось, я бы купил вторую яхту. Я просто арендовал джет через службу, которая обычно перевозит VIP-персон и всякое в таком роде. — Вот как. — я прикрыл глаза и расслабленно откинулся на подушки. — В Сеуле ты ещё с месяцок полежишь в частной клинике и потом можно будет везти тебя домой. — Домой, ха-ха. Куда, Ёсиро? Ты забыл? Я умер. — Ну ты совсем меня за дурака не держи, до операции «Падение» я занялся этим вопросом. Юридически всё получилось хоть и сложно, но чисто. По документам объявилась твоя далекая родственница и после вступления в права наследника, продала твою квартиру, передав деньги в благотворительный фонд, с целью искупить грехи ужасного преступника, — на этих словах Ёсиро театрально поправил волосы, — твоя троюродная тетя была убита горем, так жаль её. — А тётю случайно не Ёсиро зовут? — я улыбнулся, не понимая, как он может так играючи проворачивать настолько глобальные схемы. — Не скажу. Потом я просто вывел деньги через нужного человечка в фонде и прикупил тебе менее королевскую недвижимость недалеко от центра. Оформлена на меня. — Спасибо, друг. Ты и правда серьезно подошел к вопросу.       Ёсиро улыбнулся и двинулся к окну. Немного приоткрыв его, он вдохнул осенний воздух, который был пропитан запахом прелых листьев и увядающей травы — легкий сквозняк донёс до меня эти ароматы. — У меня сейчас нет понимания, что мне делать дальше со своей жизнью. Эдем ведь умер вместе со мной… — Эдем умер. Как клуб. Но его идеи распространены намного дальше за пределами Сеула. Насколько я знаю, за это время у тебя даже появился подражатель, который попытался возродить клуб, но его недавно нашли в переулке задушенным. — Вот ведь… Я долго молчал. — Ёсиро, я не хочу снова лезть в эту петлю. Но сейчас я стою на руинах прошлой жизни и не понимаю, что делать в новой. — Я думаю, что возвращение в Сеул поможет тебе определиться с дальнейшими ориентирами. Если что, всегда можно бросить всё и поехать в кругосветное путешествие на «Чёрном солнце». — на этих словах Ёсиро открыто улыбнулся. — Ага, только не забывай о том, что мы живем в реальном мире и мне нужно как-то зарабатывать на жизнь а точнее на здоровье, потому что не всегда будет появляться «тётя» для урегулирования проблем. — Так то да… — Ёсиро оставил окно приоткрытым и вернулся в свое кресло.       Мы обговорили планы на ближайшие три дня, которые оставались у нас до перелёта. Нужно пройти финальные обследования и морально приготовиться к смене обстановки. — Кстати, тебе не кажется, что твой психиатр какой-то не такой..? — вдруг спросил Ёсиро. — Да нет, вроде бы. Видимо, сказывается профессия. — Ладно…       Дверь палаты отворилась — медсестра привезла ужин. Ещё один день пролетел.

***

      Врач склонился над моей ногой, держа в руке инструмент, похожий на болгарку. Я замерла, услышав жужжащий звук, и через минуту, гипс на моей ноге был распилен. — Ну вот и всё, Госпожа Хон. Перелом был небольшой, и гипс вы проносили достаточно недолго. — Как скоро я смогу ходить без костылей? — я шевельнула ногой, чувствуя, как она была хрупка и как успели атрофироваться мышцы. — Пара недель минимум. А об усиленных тренировках речи не может быть в течение полугода.       Я выдавила улыбку. Сейчас, когда мне как никогда нужно выкладываться, чтобы заработать больше гонораров за концерты, меня тормозила моя же нога.       Врач покинул мою палату, а медсестра помогла мне дойти до больничного душа. На тот случай, если я не удержу равновесие, она осталась в раздевалке, пока я медленно ковыляла до прозрачной душевой кабины.       Голову накрыла стена теплой воды, которая потоками стала стекать по моему телу, даря мне ощущение мышечного расслабления. Я провела руками по своей талии и бёдрам, чувствуя выпирающие рёбра и тазовые кости. Тело было словно чужим. Хрупким. Истощённым. Таким его сделало горе. Таким оно стало в мире без него.       Я попробовала перенести вес на больную ногу, и с облегчением ощутила, как я могу стоять на двух ногах, почти не шатаясь. Решив не рисковать лишний раз, я вновь перенесла вес на здоровую ногу и выдавила на волосы немного шампуня, пахнущего арбузом.       Мыслей в голове совсем не было. Через четыре дня я вернусь в Сеул, где у меня будет ещё неделя свободного от работы времени. Времени, необходимого мне на поиск могилы Донхёна. Я знаю что приду к нему только два раза — сейчас и перед самым концом.       Госпожа Пак написала мне, что она выкупила VIP купе в скоростном поезде из Пусана. Ехать нам всего пару часов, но лишнее внимание мне не нужно.       Без происшествий покинув душевую кабину, я оделась и меня повели обратно в палату. Медленно передвигаясь по коридору, я остановилась, опираясь на стену.       В носу резко вспыхнул знакомый запах. Гвоздичный аромат эфирного масла, которое он любил наносить на запястья. Я резко тряхнула головой, прогоняя фантом. Очередной призрак прошлого.       Свободное время я посвятила разработке последнего плана. Сквозь окно пробивались вечерние лучи осеннего солнца, которые мягким светом обволакивали мою палату. Через три дня приедет Минхёк. Дышалось легко. Думалось ещё легче. Скоро я стану свободна.

***

      Я завершил звонок и швырнул свой телефон об асфальт.       Какого хрена происходит?!       Десять минут назад мне позвонил менеджер частной компании «Winter’s soul», которая должна предоставить частный джет для перелёта в Сеул. Тоном офисного планктона меня проинформировали, что предоплата за аренду джета до сих пор не поступила.       Будучи уверенным, что я точно направлял запрос в банк для перевода на счет компании необходимой суммы, я в бешенстве стал дозваниваться в несколько банков, в том числе международных, и выяснилось, что мои счета заблокированы.       Никаких объективных или очевидных причин для блокировки я не видел, потому что заблокированы были не только счета на моё имя но и подставные, которые я использовал для отмывания средств, полученных в процессе выполнения заказов. Что-то было не так и интуиция начинала буквально орать, что причина блокировки не случайна, и даже не связана с законом. Кто-то копал под меня, и этот кто-то имел определенную власть.       Деньги были одним из самых эффективных инструментов достижения целей или решения проблем, и сейчас я остался без них. Мозг лихорадочно работал, но в Пусане я не мог ничего решить. Я был благодарен сам себе, что оставил внушительный запас денег наличкой в новой квартире Донхёна, но это было в Сеуле. Чтобы бронь джета не была аннулирована, мне нужно срочно съездить в Сеул и решить этот вопрос. Потом перевезу Хёна и начну разбираться. Мне это совсем не нравится.       Быстро проинформировав Донхёна о неотложных делах, я сел на поезд в Сеул. Я не стал раскрывать ему причину внезапной поездки, потому что сначала мне нужно разобраться самому. Счета в Японии, счета в Корее, счета в Швейцарии. Меня пробрало. Чтобы знать о счетах в Швейцарии, нужно знать о том, кто я. Знать изнанку.       А тех, кто знал изнанку и не хотел меня убить, можно было пересчитать по пальцам одной руки.

***

Три дня спустя

      Вещи были собраны, Минхёк должен приехать сегодня утром, чтобы через сутки мы выдвинулись в Сеул. Я проснулась достаточно рано, и, достав телефон, зашла в браузер.       Пальцы замерли, словно не хотели вводить поисковый запрос. Наконец, я сделала это.       «Трагедия в агентстве PJK. Махинации и смерть» — именно так называлась первая статья, которая высветилась после того, как я вбила в поиск название своего агентства. Не знаю, зачем я это начала, ведь я никогда не лезла в желтую прессу, чтобы почитать о себе или ребятах, но сейчас я чувствовала некую надежду, что смогу найти ценную информацию, ведь обратиться мне было не к кому, чтобы добыть то, что я хотела. Вряд ли я найду все ответы в интернете, но какую-то нить найти было вполне реально.       «…в ходе следствия нам не раскрывались подробности, но нашему сотруднику удалось узнать часть информации. Джу Донхён, фигурировавший в деле об истязаниях молодых артистов, а также обвиненный в организации убийств нескольких айдолов агентства PJK, найден мёртвым у подножия…»       Я на секунду прищурилась, чувствуя, как воспоминания того вечера начинают просачиваться сквозь толщу прошедшего времени, но теперь не противилась им и не пыталась отогнать. Закончив читать несколько статей, я уставилась в окно.       Практически ничего полезного я там не обнаружила, кроме капли информации о том, что в открытом судебном заседании участвовали судмедэксперты и патологоанатомы, последние были из государственной клиники Сеула. Значит, останки Донхёна были транспортированы в морг при этой клинике. Маленькая, но зацепка. Пока не могу придумать, как действовать дальше, буду разбираться непосредственно в Сеуле. Из-за криминальной составляющей дела, в открытом доступе не было информации о конкретном месте захоронения останков, дабы избежать осквернения могилы родственниками, друзьями и фанатами пострадавших айдолов.       Дверь моей палаты открылась, и внутрь зашёл светящийся Минхёк. — Привет, малышка Джиюн. — на этих словах он взглянул на меня особенно тепло. — Минхёк. Рада тебя видеть. — я тепло улыбнулась в ответ. — Готова лететь? — загадочно проговорил он, чем вызвал моё непонимание. — Лететь? На поезде? — я знала, что между Пусаном и Сеулом не ходят воздушные рейсы, поэтому не понимала, о чем речь. — Я решил, что поезд это совсем не наша тема и выкупил аренду частного джета, здесь есть пара компаний, которая этим занимается. И перелет будет сегодня на закате.       Я вскинула брови, но в целом, не сильно удивилась. Минхёк любил делать все с размахом космического масштаба. Скоро я вернусь домой.

***

      Наконец-то настал день отлёта, и я поменяю стены одной осточертевшей палаты на другую. Хоть и ненадолго. Месяц в другой клинике станет для меня последним островком спокойствия перед новым витком реальности, когда пора будет что-то делать со своей жизнью.       Ёсиро зашёл в мою палату, держа в руках спортивную сумку. Поставив её мне в ноги, он расстегнул её и вытащил серый костюм с чёрным полупальто. Я оценивающе взглянул на наряд. — Надеюсь, ты взял на пару размеров поменьше? — На один. Уверен, что тебе будет в нём комфортно.       Вечерело. Вылет был назначен на восемь часов вечера. Не могу поверить, что меньше чем через несколько часов, я покину Пусан, оставив Джиюн здесь. Всё-таки осознание того, что она находилась со мной в одном здании давало мне силы двигаться и думать. Что будет в Сеуле — мне неизвестно, но она явно будет далеко.       Не без помощи Ёсиро я переоделся, затем врач сделал контрольные замеры давления и пульса. Дав мне необходимые в дорогу лекарства, он глубоко поклонился и покинул нас. Я встал с кровати и впервые ни на что не стал опираться. — Ты как? — Ёсиро подошёл ближе, готовясь меня ловить в случае приступа слабости. — Нууу… По крайней мере стою. Отойди-ка.       Ёсиро осторожно сделал пару шагов в сторону и я медленно, прислушиваясь к своему телу, сделал семь шагов до двери. Бросив короткий взгляд в зеркало, я также медленно вернулся к кровати и сел. — Я думаю довезти тебя до такси в инвалидном кресле. — только сейчас я заметил, что мой друг выглядел немного измотанным. — Слушай, давай попробуем без него? Насижусь в самолете, меня уже тошнит от кресла. — Тогда прошу не брыкаться, если в случае чего, мне придётся нести тебя на руках как принцессу. — Тогда я начну петь. — Упаси господь, пощади меня.       Пару минут поупражнявшись в остроумии, мы приготовились к выходу из палаты. Я собрал волосы, надел шапку и очки с маской, и, немного опираясь на Ёсиро, покинул место, которое было свидетелем моего воскрешения. До машины было идти меньше пяти минут, поэтому, я укладывался в свою норму текущей активности. Так как Ёсиро заранее всё организовал, он не прощался с врачами, и мы молча и быстро покинули клинику. Аккуратно сев в просторный салон автомобиля, я выдохнул. Это было сложно, но мне удалось почти самостоятельно преодолеть этот короткий путь.       Ёсиро сел рядом со мной и приоткрыл затемненное стекло. Достав сигарету, он закурил. Запах табака был даже манящим, но стал немного душить, и я приоткрыл окно со своей стороны. Мы покинули территорию парковки и я бросил прощальный взгляд на здание клиники. Почти шесть месяцев это было моим временным пристанищем. Я испытал легкое облегчение, смешанное с каплей тоски. Пора возвращаться домой.       Мы прибыли в аэропорт за час до назначенного времени и быстро прошли контроль, устроившись в зоне ожидания. Я не снимал маскировку и это порядком мне надоело, потому что в медицинской маске жутко потело лицо. — … — я жалобно взглянул на Ёсиро, который что-то агрессивно печатал в телефоне. — А…? — он отвлекся от телефона и непонимающе взглянул на меня. — У тебя есть какая-то альтернатива этой маске? Я сейчас задохнусь. — Могу маркером нарисовать усы, форму выберешь сам. — Я серьезно, Ёсиро, мне уже почти плохо. — Я тоже серьезно, Хён, и пока что лучше не рисковать. Снимешь маску через двадцать минут, когда мы пойдём к самолету. Пока можешь снять шапку.       Я на секунду приподнял маску, чтобы хотя бы проветриться. С облегчением снял шапку. Как жаль, что мне не перекосило лицо после падения, так бы не пришлось заниматься этим маскарадом.       Двадцать минут прошли быстро, и наконец, к моему облегчению и радости, нас выпустили на посадку.       На аэродроме стояло три боинга и, на достаточном расстоянии друг от друга, два частных небольших самолёта. — Ты решил, что наше общее эго не поместится в один самолет..? — неуклюже пошутил я, но Ёсиро напрягся. — Сегодня только один вылет частным рейсом, и это наш вылет. Конечно не критично, но дай мне пару минут.       Мы вышли на улицу, и Ёсиро жестом попросил меня притормозить, совершая кому-то звонок. Через пару фраз он психованно сбросил звонок, и я мельком увидел, что экран его телефона в трещинах. — Что сказали? — Мы не предоставляем информацию о других частных вылетах. — Ёсиро передразнил менеджера, который ответил на его звонок. — Ну, это логично, друг мой. Можно я сниму маску? — Нет, рано, давай в самолете. — Мне нужен глоток воздуха, а здесь пусто. — Ладно, давай около самолета. Сегодня ещё и дождливо. Пошли.       Мы подошли к первому частному самолету, с небольшого трапа спустился стюарт и коротко поприветствовал нас.       В это время, боковым зрением я заметил, что второй джет пришел в движение — значит мы вылетаем вторыми.       Подойдя к подножию трапа, я наконец снял маску и сделал самый глубокий вдох в свой жизни. Ненавижу медицинские маски, у меня как будто клаустрофобия от них.       В этот момент, Ёсиро, который поставил ногу на первую ступень, кто-то позвонил. Он остановился, сделал шаг назад и ответил на звонок, жестом показав мне подниматься и также жестом приказав стюарту помочь мне. Я преодолел половину пути, прежде чем услышал вопль своего друга. — Что значит, уехали в аэропорт немного позже нас?!       Моё сердце ухнуло, мысль ещё не успела сформироваться, но я понял, что речь о Джиюн. В этот момент, второй частный джет совершил поворот недалеко от нас, выходя на прямую линию взлёта. Начинался дождь, который мешал разглядеть детали. Я замер, смотря на небольшие иллюминаторы, а через секунду, мою голову полностью накрыл пиджак Ёсиро. — Хён, не нужно было снимать маску.       Впервые за долгое время, я услышал в его дрожащем голосе панику. Ноги подвели меня, и я рухнул на ступени трапа.

***

За пятнадцать минут до событий, описанных выше

      Минхёк держал меня под руку, помогая мне подняться на борт небольшого частного самолёта, который через час вернёт меня в Сеул. Нога немного ныла, и я уже мечтала сесть в кресло и пристегнуть ремень безопасности. Летать я любила, потому что это было одной из немногих вещей, дарящих мне ощущение свободы.       Я вошла в уютный салон и разместилась в кресле около иллюминатора, с наслаждением вытягивая ноги вперёд. Минхёк в этот момент разговаривал с вышколенным персоналом. Краем уха я услышала, что он заказывает нам безалкогольные напитки. Через пятнадцать минут мы должны оказаться в воздухе. С предвкушением я ждала тот самый короткий момент, когда самолет отрывается от земли, и стремительно набирает высоту, а всё, что остается на земле, становится мелким и будто бы не столь значительным перед огромным поднебесным пространством.       Заранее пристегнув ремень, я улыбнулась Минхёку, который устроился в кресле, размещенному на другой стороне чуть впереди. Посмотрев на его затылок (он сел спиной ко мне), я прикрыла глаза, слушая, как убирают трап и закрывают дверь самолета.       Когда самолёт начал медленное движение, готовясь выйти на взлётную полосу, я открыла глаза и стала рассматривать пространство снаружи.       Было дождливо. Недалеко от нас стоял второй такой же самолет — видимо кто-то тоже вылетает этим вечером. Мой взгляд упал на двоих мужчин, неторопливо двигающихся к трапу стоящего самолета.       Внимание зацепилось за мужчину с обесцвеченными волосами. Господи, это же тот самый тип с моста!       Если бы я не была Хон Джиюн, я бы подумала, что это судьба. Но это всё становится подозрительным.       Размышляя о том, по какой причине наши пути снова почти пересеклись, я даже не удосужилась разглядеть мужчину рядом с ним, который был в медицинской маске и шёл очень нетвердой походкой. Неужели блондин везёт пьяного друга или что-то вроде того…       Мы шли на разворот, а я продолжала наблюдать за странной парочкой. Что-то меня взволновало, но я не могла нащупать, что именно. Либо я накручиваю, и это работает моя изломанная тревожность. Они стали уходить из зоны моей видимости, когда темноволосый мужчина внезапно снял маску, стоя у подножия трапа. Знакомая форма губ. Болезненный укол дежавю. Спазм.       Самолет сделал разворот, когда я замерев, практически впечаталась в стекло. Во время пятисекундного разворота, сторона моего борта оказалась прямо напротив двоих мужчин. Брови. Линия роста волос. Нет, это бред, этого не может быть.       Нас разделяло метров тридцать, но теперь я видела только одного человека. Человека, стоявшего посередине трапа, и смотрящего на мой самолет. Человека, который был почти точной копией Донхёна. Человека, который выглядел болезненно и слабо, но который был так чертовски похож на него. Спазм. Отсутствие возможности сделать вдох. Хрип. Хрип. Спазм.       Минхёк, наплевавший на правила безопасности при взлёте, прыжком преодолел расстояние между нашими креслами. — ДЖИЮН, ЧТО С ТОБОЙ?! ДЖИЮН? ДЖИЮН ДЫШИ!       Самолёт оторвался от земли. Тело свела судорога и последнее что я увидела, был резко потемневший потолок салона самолёта.

***

      С момента моего возвращения в Сеул прошло два дня. Два дня, когда я пыталась убедить Минхёка и врачей, что у меня в самолете просто случилась судорога от успокоительного. Два дня лжи другим и себе. Два дня детального восстановления картинки воспоминаний перед обмороком.       Было слишком большое расстояние между самолетами. Мне показалось. Я просто увидела образ того, кто не выходил из моей головы, подсознательно переложив его черты на чужого человека.       Я приняла желаемое за действительное — факт.       Я видела его труп полгода назад — факт.       Пересечения с блондином вызывают подозрения — теория.       Но я не видела его труп вблизи — тоже факт.       Но он при мне шагнул в окно — неоспоримый факт, это видели все.       Это было искажением из-за транквилизаторов?       Я поднялась с кровати и подошла к шкафу. У меня было всего пять дней, чтобы найти его могилу. Плана не было, ни одной конструктивной идеи. Или была?       Мне нужен человек, который обладает достаточной властью и деньгами, чтобы узнать закрытую информацию. И этот человек был ближе чем я думала. Одевшись в случайное закрытое платье в пол, я взяла телефон. — Минхёк, привет. Ты в агентстве? — Привет малышка, где же ещё. Сижу на крыше, травлюсь никотином. Как ты? — На удивление прекрасно. Хочется прогуляться, но погода не радует, и нога побаливает. Старею) — Теперь буду называть тебя не малышка а старушка😁. Давай я заеду за тобой и прокачу? Проветришься не покидая теплый салон авто.       Это было легко, но самое сложное впереди. Минхёк не глуп, и мне нужна логичная мотивация. — Давай) Буду готова через минут сорок. — Мчу😉.       Спустя тридцать минут, автомобиль Минхёка стоял около моего дома. Девочки были в агентстве, разрабатывая номер, который позволит мне минимально нагружать ногу. Сев на переднее пассажирское сидение, я коротко приветственно приобняла Минхёка. — Есть пожелания по маршруту? — его лицо озарила привычная хитрая улыбка. — Ммм… может в центр? — я прикинула, сколько по времени туда ехать. Должно хватить на реализацию задуманного диалога. — Хоть на край света. — автомобиль покинул подъездную дорожку и теперь уносил меня вдаль.       Поговорив на отвлеченные темы, мы заехали за кофе и продолжили свой свободный маршрут. Пора начинать.       Театрально помолчав в окно, я тяжело вздохнула, перебирая руками свой шарф. Минхёк стрельнул глазами в мою сторону, но промолчал. Засада. Я попыталась напустить на себя жалкий и загнанный вид. Сработало. — Ты сегодня какая-то поникшая. Не хочешь возвращаться в строй? — тихо спросил он.       Я выдержала драматическую паузу. — Прошел ещё один год. Год без Союн, а в её годовщину я даже не могла съездить к ней на могилу из-за пребывания в Пусане… — прошептала я. Использовать сестру было неправильно, но я легко смирилась с этой мыслью.       Минхёк молчал, молчала и я. Наконец он нарушил тишину. — Я тоже думал об этом. О ней и о Миён. О том, как много мы потеряли из-за… из-за… Он сделал рваный вдох. — Из-за Эдема и этого психопата. — закончила я. Называя Донхёна психопатом, я буквально богохульствовала.       Минхёк удивлённо взглянул на меня. — Я слышу его упоминание от тебя впервые после всего произошедшего. — Я просто злюсь. Приняв ситуацию, боль ушла, оставив со мной только злость. Злость, за то что он слишком легко отделался, так и не ответив за свои злодеяния. — Его больше нет, и это самое главное. — Минхёк был серьезен, говоря это. — А как же последователи? Я даже не знаю, наказаны ли они. — подбираюсь ближе, осторожно переводя диалог в смежное русло. — Поверь мне, я знаю больше чем простые обыватели. Скрылись только пара человек, остальные получили своё. — Ты знаешь детали судебных процессов? — я показательно удивлённо взглянула на него. — Практически все. Наша победа была качественной. — Минхёк отвлекся на светофор. — Понимаешь, меня просто трясёт, Минхёк. Меня трясёт от одной мысли, что даже его останки могли захоронить на одном кладбище с Миён и Союн. Даже после его смерти, я боюсь допустить мысль, что их укрывает одна земля. — очень вовремя на глазах выступили слёзы и я взглянула прямо на него. — Малышка, не беспокойся. Пса закопали в Панхвадоне, это муниципальное кладбище, где не место нашим девочкам. Есть. Даже не пришлось реализовать первоначальный диалог. — Спасибо… — я коротко сжала его руку, находящуюся около коробки передач и постаралась «успокоиться», скрывая триумф.       Нет, мне не было стыдно играть на нашей общей трагедии. Я всё искуплю ровно через пять месяцев.

***

      Стараясь не сорваться в Панхвадон в тот же день, я вернулась домой и легла в кровать. Пролежав в одном положении около двух часов, я услышала, как вернулись девочки, тихо поднимавшиеся на второй этаж дома. — Джиюн? Ты спишь? — тоненький голосок Ёны нарушил тишину около моей двери.       Я молчала. Мне было всё равно. Сил поддерживать бесполезный диалог у меня не было, поэтому, я вовремя закрыла глаза, когда дверь моей комнаты приоткрылась. — Спит… — шепот Арии погасила закрывающаяся дверь.       Я открыла глаза, снова уставившись в потолок. Ночь близилась к завершению. Спустя несколько часов я услышала сборы девочек, и как только закрылась входная дверь, я подскочила в кровати. Наспех помывшись и одевшись, я вызвала такси и через десять минут мчалась на кладбище Панхвадон.       Такси остановилось у входа на территорию, но я продолжала сидеть в машине. Наконец достигнув своей цели (я не думала о том, что мне ещё предстоит искать могилу), я затормозила.       А собственно говоря, зачем мне это всё? Чтобы что? Что мне даст холодная земля и надгробие?       Теперь, увидев Донхёна в незнакомом человеке, чего я ожидаю, принятия?       Таксист стал неловко поглядывать на меня и я наконец покинула авто. Смысла поворачивать назад нет.       Утром было холодно. Могилы на муниципальном кладбище располагались вразнобой, принцип их расположения был мне непонятен. По истечению полутора часов, я наконец нашла его.       Холодный серый камень, на котором написаны даты жизни и смерти. Темная земля, на которой лежала какая-то мелкая вещь. Присмотревшись, я увидела, что это тонкий браслет из синей шерстяной нити. Странно.       Порыв ветра неожиданно взметнул мой плащ и до меня дошло, что скорее всего, браслет принесло ветром. Отвлекаюсь.       Эпизод в Пусане всё испортил. Я смотрю на эту могилу и испытываю ощущение, словно нахожусь в спектакле с дешевыми декорациями. Где принятие, за которым я приехала?       Но мой эмоциональный подъём померк также быстро как и начался. Вот оно, принятие. Я упала на колени, держась за плиту.       В Пусане я мельком увидела похожего человека. Ни больше, ни меньше.       Но как же блондин с моста? В голове возник ещё один эпизод нашего пересечения около клиники в Сеуле — он упоминал, что бывает в Пусане, поэтому я снова увидела его там. А тот факт, что я обратила внимание, связан лишь с его необычной внешностью, всё логично.       Со сколькими людьми я десятки раз пересекалась в своей жизни, не замечая их? Включай голову, Джиюн.       После падения с такой высоты не выживают, а парашюта у него с собой явно не было.       Пора, Джиюн. Пора, Огонёк.       Посидев некоторое время рядом с ним, я покинула кладбище, словно обнулившись.       Теперь только план и ничего больше. Я не знаю, что должно случиться, чтобы я отступилась.

***

— Значит, глава Эдема жив. Ты уверен? — Да. И более того, ему помогает наш старый добрый наёмник. — Имя. — Ёсиро Хоноо. — Потрясающе. Одним капканом двух лисиц.